Текст книги "Radical (СИ)"

Автор книги: Deserett

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 59 страниц)

Он медленно опустил кольт и расслабил побелевшие пальцы. Пистолет бесшумно упал на землю. На смуглом лбу, почти не тронутом морщинами, остался круглый отпечаток. Сердце генерала томительно сжалось. Тридцать пять лет, все верно. За такой сумасшедший промежуток времени этот человек заслужил... заслужил получить от него, хотя бы раз... благодарность. Испугавшись подступающего к горлу комка, Конрад прекратил сомневаться и встал на колени. Откинул с лица длинную прядь волос, готовясь... и невольно сожалея, что не сделал этого раньше. Выдохнул и впился в горячий рот Блака. М-м... солоноватый с примесью табака. Чарльз, а ты довольно приятный на вкус. Умело, давно отработанными движениями он раздвинул двойной ряд зубов и проник языком чуть дальше, чем обычно. Целовать мужчину было для него привычным и, пожалуй, заурядным занятием, самой невинной игрой, но мысль, что он целуется именно с Блэкхартом... гигантом, до этого мгновения не дававшим к себе приблизиться... странно взволновала. Список доступных извращений, оказывается, еще не исчерпан. Особенно впечатлила неожиданная робость майора, никак не отреагировавшего на его непристойный жест. Боится резких движений, боится целовать в ответ. Боится в принципе, не воспринимает такого? Фрэнсис рассмеялся, на секунду отворачиваясь вбок, а потом крепко обнял подчиненного за голову, привлекая к себе. - Тебе было восемь, а мне семь... ты перешел в мой класс, уже тогда высокий, сильный и неуклюжий, страшно стеснительный. А я уже тогда властно взял тебя под свою опеку. Я толком не знал, правда, что делаю, но мне нравилось. Блак, если бы ты был уродлив как Минотавр... - Я и есть Минотавр, - тихо перебил Чарльз, так и не открыв глаза. - Человек с... - С членом быка, я знаю, - ни капли не смутившись, Фрэнк толкнул его на спину и сел сверху. Ошеломленное выражение широко распахнувшихся светло-серых глаз, отразивших его собственное милое и бессовестное лицо, заставило фельдмаршала глухо застонать во внезапном приступе возбуждения. Он набросился на мокрые, жарко облизанные им же губы с утроенной силой. В его окружении имеется последний неиспорченный человек!? О, это надо срочно исправить. - Я не договорил... - и договаривал теперь с легким придыханием, не прерывая поцелуя. - Будь ты страшен, как задница носорога, ты бы не втерся ко мне в доверие. Я всегда любил красивые и долговечные вещи. И дорогостоящие. Я просто не смог бы смотреть на тебя без отвращения, - он тесно сплел язык с языком Блака и почувствовал... насколько мощной, однако, бывает эрекция: наполовину вставшее достоинство Чарльза уперлось ему в живот. О том, что лишь наполовину, ему подсказал треск натянувшейся до предела ткани. - Это, наверное, забавно слышать, но ты – нечто новое для меня, неизученное, - фельдмаршал лукаво улыбался собственным мыслям. Идея отдаться Блэкхарту была и опасной, и крайне болезненной, и влекущей. Не только из-за исключительного расположения и симпатии к нему, но и... ради эксперимента. Фрэнк никогда еще не предлагал себя партнеру. Правда, чуть не предложил серафиму. Но Дезерэтт ужасно развратен, секс с ним будет как секс с самим собой, то есть... скучным. А чистые и честные глаза его персонального громилы невероятны. И прямо-таки вынуждают к неприличным действиям. - Скажи, что сдаешься мне. Громко. - Лучше сдохнуть, чем быть педерастом, - ровным голосом ответил Блэкхарт и пристально взглянул на него в упор. - Это ведь хуже упыриной заразы! Ты меня разок поцеловал, а я уже инфицирован. И зачем? Чтобы издеваться надо мной? Тебе мало было до этого всей полноты власти? - он вздохнул. - Да, ты издеваешься. Я давно у тебя в плену. Если бы ты хотел, получил бы что угодно и раньше, независимо от того, как я к этому отношусь... и что я сам к тебе чувствую. - Ты любишь меня? - Всегда любил, Фрэнк. Иначе терпеть твою диктатуру было бы невозможно. Но ты ничего не получишь... теперь, когда какая-то досадная мелочь свела меня с ума, показав твое тело под новым углом зрения, у меня достаточно выдержки, чтобы подумать и выбрать из двух зол меньшее. Слишком поздно ты спохватился. Желать тебя нельзя, я отрекся от военной службы и нашей старинной дружбы, я прошу по-хорошему, пристрели. Это лучшее, что ты можешь сделать для меня. - Ты идешь мне наперекор?! - Для тебя это непривычно, понимаю, - Блак тихо рассмеялся. - Простите, генерал, но... да. Я дезертировал. Хочешь – отдай меня под военный трибунал, а не хочешь – имеешь право самостоятельно распорядиться моей жизнью. Но не моей душой. Фрэнк, - он поймал яростный взгляд Конрада и повторил тише, - не душой. Тут ты бессилен. - Но ты же хочешь меня. - А ты хочешь поразвлечься в точности так, как делаешь это со всеми. Наша проблема в том, что я слишком хорошо тебя знаю. А вот не следовало бы. Фрэнк, я побаивался тебя всегда, но время страха кончилось. Я ухожу прочь – домой или на кладбище, зависит уже не от меня. И мне жаль, что я не такой как... ты. Пусть тобой владеет Ксавьер, раз у него хватило ума и изворотливости отыскать и включить твое сердце. Конрад зло сплюнул и поднял пистолет. Отряхнул от песка и древесной стружки. Прицелился. Его разрывало от взаимоисключающих желаний, а гневных слов накопилось так много, что они застряли, теснясь, мешая друг другу и не давая произнести ничего вообще. Наказать Блака за дерзость, за то, что он во всем прав, за то, что он по-настоящему хороший человек и единственный не предавший его солдат? Застрелить, чтобы больше не слышать из его уст правды, убить, потому что долг для него важнее любви, прикончить от досады, что он отказался... заниматься сексом с другим мужчиной? Или заставить как-то подчиниться... но как? Все зависит от того, хочет ли Блэкхарт умереть на самом деле. Или просто хочет спрятаться от своих чувств, не дать себе воли, потому что гомосексуализм... это плохо? Грязно? Противно? Неестественно? - А что тогда естественно?! - обронил Фрэнсис, не заметив, что размышляет дальше вслух. - Жить одиноким зверем в берлоге, для которого нет пары? Минотавром в лабиринте, в ожидании, когда придет Тезей и заколет тебя? За что, кстати? За то, что ты внешне безобразный и питаешься человечиной? Тем мясом, которое тебе подбрасывают напуганные жители острова, и которым не приходило в голову покормить тебя чем-нибудь еще? - Но я тебе не пара! - возразил майор, сообразив, к чему клонит Конрад. - У таких чудовищ, как я, пары быть не может, поэтому появление героя, убивающего мерзкое создание и спасающего целый остров, закономерно и воспринимается на «ура». Сделай милость, не тяни и избавь себя от моего присутствия. - Ты не Минотавр! - заорал Фрэнсис, взрываясь. - Ты гражданин Америки, великой, славной и демократичной Америки, где негры больше не гнут спину на плантациях, а читают свой гнусный рэп с гнуснейшим акцентом, трахают белых баб и нюхают кокаин, который ты, мой покорный слуга, завозишь сюда от наших колумбийских друзей. Ты житель самой прекрасной страны, где твое право на смерть будут отстаивать в суде двенадцать адвокатов, и дело они проиграют, если я шепну прокурору всего одно свое веское слово. Но ты можешь выйти на площадь перед зданием суда и публично сжечь себя, используя дыру в законодательстве, и никто тебе не помешает. Ты мой адъютант, боевая единица армии, защищающей наш идиотский образ жизни, наш звездно-полосатый флаг и наших толстых самодовольных граждан. Они считают себя лучшими, потому что охраняем их мы – лучшие. Наконец, ты взрослый мужик, совсем неглупый, голыми руками поднимешь легковушку средних размеров, медицинскую карту твою я смотрел буквально на днях, здоровьем тебя не обидели, да и не помню я, чтоб ты хоть раз на работу не явился, под предлогом простуды или бабушкиных похорон. Поэтому возникает логичный вопрос – а не охренел ли ты, товарищ? Поворачиваться задом к жизни и скулить, что тебя никто замуж не взял?! Засиделся в девках, соскучился? Может, мозоли натер на правой пятерне!? Блэкхарт, я хочу тебя! Ты первый из мужчин, кого я захотел в своей жизни, и не прикидывайся, что не помнишь, как это было! - генерал перевел дух и заметил, что Блак кивает. - Помнишь?.. - Сегодня вспомнил. Раз уж меня «сделала» твоя утренняя нагота, пришлось вспомнить все случаи, когда я видел тебя без одежды. Довольно часто, - он издал нервный смешок. - Фрэнк, хватит. Я серьезно. Ты устал от пустой болтовни, твоя рука устала тыкать в меня кольтом, мой кольт устал от бесконечной гомосятины, а я устал от своего стояка, на котором ты сидишь. - Но почему?! - простонал генерал, почти сдаваясь. - Почему, блядь, почему... у тебя никого нет, всем плевать, кто и с кем спит, мы знакомы двести лет, у тебя стоит на меня, и я хочу, чтоб ты мне засадил. Вопрос ориентации никто не рассматривает, твоя внешность – не повод для комплекса подростка, которому «телка не даст», скорее, ты как раз из тех, кому дают и дают очень охотно. Ты своеобразен и очень мил, и грубоватые черты достаточно смягчить одной лишь улыбкой, чтобы сделать тебя красивым. Просто ты мало улыбался... и совсем мало пробовал подойти и закадрить нормальных девиц. Но это меня уже не касается. - Ты ничего не понял или делаешь вид, что не понял. Хочешь, чтоб я застрелился сам... и не до, а после того, как выполнишь свое необузданное желание. Что ж, умно. Но, Фрэнк, мне придется повторить в последний раз – я тебя люблю и не позволю испоганить эту любовь всяким дерьмом, - Блак без труда выхватил у него пистолет и с силой нажал на пусковой крючок. Слабо вскрикнув, фельдмаршал попытался оттолкнуть его руку, выбить оружие, остановить пулю, закрыть его лоб своей ладонью, ну что-нибудь сделать, ведь что-то же должно сработать!.. Но все это спустя долгую-предолгую секунду, когда выстрел прогремел, а кольт, не спеша, падал на землю, чтобы опять выпачкаться в песке, и Блэкхарт с блаженным лицом устремлял взгляд в звездные небеса. И любовь читалась в его глазах так ясно... не смешиваясь больше ни с чем, никакие чувства уже не мешали, они все умерли. И он умер. ... - Нет, так не пойдет, - хмуро сообщил Асмодей, усаживаясь на корточки рядом с Фрэнсисом. - Ты сейчас обезумеешь от горя и откажешься заниматься текущими проблемами. Кроме того, делегация в мэрию Сандре Льюны должна прибыть в полном составе, иначе никакого Эрика тебе не видать. Есть и третья причина, по которой твой майор мне нужен живым, но лучше тебе ее не знать. Исходя из вышеизложенного, я повелеваю тебе не тормозить, потому что выдаю полторы секунды, не хватающие для остановки пули. Пожертвуй уж ладошкой, ты очень этого хотел. Темптер щелкнул пальцами и исчез. Вместе с ним исчезла и девятимиллиметровая дыра во лбу Блэкхарта. Конрад заставил себя опомниться. Блак жив, он говорит... черт, ЧТО он говорит? - ...свое необузданное желание. Что ж, умно. Но, Фрэнк, мне придется повторить в последний раз – я тебя люблю и не позволю испоганить эту любовь всяким дерьмом. Крик получился куда громче и отчаяннее. Фрэнсис сразу же подставил свободную, то есть, левую руку, загораживая голову друга, пока тот выхватывал пистолет и стрелял... и попадал ему в самую мягкую часть ладони, в аккурат, между линией жизни и линией любви. Пуля страшно обожгла, застревая, рука вдруг стала не своя, чужая... брызнувшая кровь почему-то выглядела неаппетитно, а в теле неожиданно не оказалось ни единой целой кости. Захлестнувшая слабость и тошнота позволили обмякнуть и лечь... ну ладно, не лечь – упасть на грудь спасенного Блэкхарта. Болевой шок тем временем нарастал, от руки расходился холод, беспощадный, белый и колючий, волнами, усиливая головокружение и непонятные рвотные позывы, а в руке как будто взорвалось небольшое солнце, разнеся все в клочья, а то немногое, что могло остаться, сожгло дотла. - Чарльз... - беззвучно прошептал Конрад, угробив остатки сил на то, чтобы не заорать от боли еще раз. В глазах потемнело, он не успел понять, что Блак крепко держит его в объятьях, он провалился в обморок, он... - Не говори мне спасибо, - недружелюбно вымолвил демон, пролетая мимо на маленькой комете в каком-то фееричном сне, длившемся, наверное, столько же, сколько и выстрел. - Не говори, пока не узнаешь, для чего я это сделал. Возвращайся, ты нам здесь не нужен. - БЛАК!!! - пронзительно выкрикнул Фрэнсис, придя в сознание так резко, будто ему дали пинка. Ладонь болела, но она всего лишь болела, это было терпимо, это был... - Дезерэтт?! - Ух ты, признал, - серафим ободряюще улыбнулся и показал подбородком, куда надо посмотреть. - Вот твой Блак, он не желает делиться подробностями увлекательной истории о вашей перестрелке, но разрешил перевязать тебе руку. Он даже разрешил подержать тебя на коленях, но если хочешь, я верну тебя ему. - Нет-нет... где мой ангел? Кровавые следы волнения на лице Ксавьера заставили Фрэнка болезненно искривиться. - Я вытащил пулю, - сумрачно сообщил плакавший Кси, помогая ему встать, и подвел к майору. - У вас пять минут, чтобы придумать версию, по которой кольт сам выстрелил и попал так неудачно в тебя. Потом выходите из генштаба, и я лично прослежу, чтобы пистолет больше не выползал из кобуры без спросу до самой мэрии. Хорошо? Я могу поверить в твое благоразумие и снова оставить вас наедине, выяснить отношения мирным способом? - Да, малыш, - Конрад потупился в дощатый пол. Серафим задержался в помещении чуть дольше, погладив его бурую от крови повязку на руке и подмигнув. Фрэнк готов был поклясться, что шестикрылый сумасброд догадался обо всем, но... никому не скажет. Потому что они были одного поля ягоды, небрежные и распутные, и беспорядочные половые связи сближали их больше, чем что-либо. Дезерэтт понимает его... Фрэнсис вздохнул свободнее. И вздрогнул от враждебного голоса Блака. - Ты делаешь только хуже. Нам обоим. Я поплетусь с тобой в Сандре Льюну, раз ты так хочешь помучить меня и отказываешься отпустить немедленно, но потом... я не явлюсь в гарнизон, я не хочу вообще показываться тебе на глаза, уволь меня как-нибудь сам. И забудь. Учитывая, что мне нечего тягаться с твоей великолепной шлюхой, забыть меня будет несложно. - Ты ревнуешь? Ревнуешь меня к малышу?! И это после того, что я не дал тебе застрелиться, как последнему слабовольному неудачнику? Блэкхарт, ты бы хоть совесть имел! - Бабушку я твою имел, - огрызнулся майор и грубо прижал его к себе. - Фрэнсис, ты упрямый козел. Твари эгоистичнее тебя я еще не видел. На кой черт я тебе сдался? - Блак больно сжал талию фельдмаршала и развернул его на сто-восемьдесят. Снова прижал к себе, еще грубее. Послышался звук расстегиваемой «молнии», Фрэнк дернулся было оглянуться и посмотреть, что там замышляет Блак... но смотреть не понадобилось. В поясницу уперся член, и на этот раз он встал полностью, высвобожденный из брюк. Страдальческий тон майора в дополнительных пояснениях не нуждался. - Ты ужасно самонадеян и не представляешь... что почувствуешь, если это проникнет в тебя. Определенно, кто-то из нас дурак и не понимает, на что идет. Захотел какую-то дикость... - Это не твое дело, - ясным голосом отрезал Фрэнсис, повернулся и схватил покрасневшее достоинство Блака невредимой рукой. - Не твое дело, что я почувствую, когда ты будешь трахать меня, ясно тебе? Спрячь. Спрячь... - ему уже не хотелось отпускать этот огромный орган, истомленный тайными желаниями своего хозяина, как и не хотелось думать, выдержит ли он этот жуткий секс... на самом деле. - Господи, Блак, да отними его у меня! - Ты что, не испугался?! - Блэкхарт не слишком торопился выполнять его просьбу. - Член как член, - осторожно ответил Фрэнсис, массируя влажную головку кончиками пальцев... и заставляя майора еще меньше хотеть прятать что-либо обратно в штаны. - Длинный... очень длинный. Толстый. Вполне подходит для моего изнасилования. Я хочу. Еще вопросы? - Когда? - Блак застонал, беззащитный перед этим мягким и чарующим злом – рука фельдмаршала, наигравшись, решительно обхватила член и сжала, скользя вверх... а потом вниз. - Когда вернемся домой. Запрешь дверь и поставишь меня на четвереньки. Зажмешь мне рот чем-нибудь, раздвинешь мои ноги... короче, тебе понравится, - Фрэнк, не выдержав, сам уложил напряженно торчавший орган в брюки Блэкхарта и застегнул ширинку. - Его размер – это всё, что тебя останавливало в желании отодрать меня? - Нет! - он изумленно потряс головой. - Но это был самый последний аргумент, и я надеялся, что хоть он тебя остановит. - Зря, - генерал грустновато улыбнулся. - Из нас двоих дурак все-таки ты. Идем. - Тебе очень больно? - робко спросил Блак, снова обвивая его талию, но совсем по-другому. Нежно, с огромным трепетом. - Прости, я... больше, чем дурак. - Ты про руку? Я ее не чувствую, честно говоря. Будем считать, что ее нет.