Текст книги "Radical (СИ)"

Автор книги: Deserett

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 59 страниц)

Фрэнсис крепко обвил Кси поперек талии и поднял, пообещав самому себе повесить Блэкхарта за то, что тот не догадался включить отопление. Со своей драгоценной ношей он вышел на плац, быстро пересек его и заглянул в приемную генерального штаба. Там, неукоснительно выполняя приказ, уже дежурил майор. - Блак, подай мой гражданский автомобиль. И садись за руль. - Сэр, вахта... - В задницу вахту. Поставь кого-нибудь другого. Поторопись. Через пять минут я хочу отбыть в город. Удивляться не пришлось, не было времени. Блэкхарт только несдержанно выругался сквозь зубы и поплелся переодеваться в штатское. Смотреть на эту дивную пару нет никаких сил, а ведь они вместе даже вечера еще не провели. За минуту он облачился в костюм, сидевший мешковато и смешно, еще минуту потратил на розыски первого помощника Фрэнсиса и передал полномочия. Потом вывел из гаража возмутительно роскошный Бугатти Вейрон, специально для фельдмаршала сконструированный четырехдверным, и притормозил у автоматизированного выезда с базы. Конрад должен ввести секретный пароль. Новый, поскольку они уезжают. Но Конрад, кажется, успел забить огромный болт на то, что он ответственен за безопасность гарнизона, на то, что он – главнокомандующий американской армии... да вообще, на все забить. - Мой сладкий, - обеспокоено прошептал Фрэнсис, сползая вниз и вытягиваясь на всю длину заднего сиденья. Пленник, которого он сначала держал на коленях, покорно лег сверху и уткнулся ему в плечо. Руки фельдмаршала мягко освободили Кси от рубашки и заскользили по дрожавшей спине. - Я согрею тебя. Блак заскрежетал зубами, пытаясь отвести глаза от зеркальца заднего вида. Конрад хочет прямо здесь, в машине?.. Он никогда себе такого не позволял! Майор кашлянул, чувствуя себя в ужасно нелепом положении. - Фрэнк, код. Он хотел сказать негромко и деликатно, но грубый голос противно задребезжал. А в ответ – тишина. Блак постарался смотреть только на ворота. Получалось неважно. - Фрэнк... - Слышу, слышу, - Конрад задрал подбородок вверх, прерывисто вздыхая. Его оторвали от целования душистых золотых волос, а он сейчас не в том настроении, чтобы придумывать достойную казнь за это. - Новый пароль – "Ksavier". - Нужно еще четыре символа. - Дефис. "Sex". - Фрэнк, это немного неподходящее буквенное сочетание... - Тогда придумай сам. И поехали, наконец, - его нетерпеливые руки, покрутившись, переместились на талию Кси, но дальше уйти не смогли, трепетно застыв на маленьких косточках, выступавших по бокам. Матерь божья, у его невинного сокровища такая тонкая кожа... Секции ворот сдвинулись влево. Блак вернулся на водительское место и решил в последний раз попытать счастья и спустить фельдмаршала на землю. - Я хотел узнать, зачем ты летал в Швейцарию. Фрэнсис медлительно покусывал губы, глядя в потолок, глубоко вздохнул и нежно облизал мочку маленького уха Ксавьера. - Чарльз, а как поживает твое ухо? Блэкхарт испуганно утопил педаль газа и вырулил на шестидесятую федеральную автомагистраль. Есть надежда, что на опалу он не нарвался, но дела обстоят очень, очень паршиво. Придется пока смириться и затаить недовольство. По имени Конрад его не звал уже двадцать лет. Хорошо, если жить осталось хотя бы двадцать часов. ========== XXXIII. Epitome of madness ========== | Part 2: Tale of foe | Я боюсь. Его нежности... и жадно впивающихся в мою кожу зубов. У него бешеный взгляд, он абсолютно неуправляем. Подчиняется только себе... хотя какое там. Это не стратегия и не осмысленный план, а каприз самодержца, бездумно исполняющего все свои желания. Он не успевает их формулировать, он просто делает, что хочет. Я узнал достаточно, чтобы понять – в таком дерьме можно оказаться только раз в жизни, и прочим людишкам подобное даже не приснится. Какой я везунчик, мля... Сейчас ты гладишь мои волосы, а через секунду выколешь глаза или оттяпаешь пальцы. Чего еще мне ждать? Милости и божеского обращения? Я видел, я слышал, я каждым оголенным нервом ощущал, как легко ты вьешь веревки из этого неповоротливого верзилы, Блак, кажется, так его звать... и что он против тебя? Ничто! А я что? Возлюбленный вампир оставил мне последний козырь. Несмело и неуверенно, но я начинаю постигать науку быть носферату. Я попробовал прочесть твои мысли, проникнуть в твою голову, прижатую к моей... чтобы в диком, леденящем ужасе отшатнуться. Густо-кровавый хаос, подвешенный в пустоте, как маленькая, зараженная трупным ядом планета, где шагает твоя непобедимая армия кошмаров, где самые светлые – это мечты о забытьи, где властвует неуемная мания убийства, выраженная тысячью смазанных образов и миллионом бессвязных слов... и все это погружено в наркотическую дымку, толстый слой непроницаемых кислотных облаков. Тут ты, собственно, и живешь, сроднившись с чудовищными воспоминаниями детства и вялотекущей шизофренией. Кислотный дождь разъедает бедную токсичную почву, отмершие органические остатки – твои эмоции и чувства. Я не смог там находиться долго. После того, как заглянул в глаза твоей души, похожие на две гноящиеся раны, в ее лицо, почерневшее и бесформенное, на нем нет рта, она немая и безрукая, несчастная, изможденная страданием... ты изуродовал ее... себя... надругался, искалечил... Я пулей вылетел вон. После «экскурсии» меня подташнивает и мелко трясет в твоих объятьях, это счастье, что ты не замечаешь. Пытаюсь успокоиться, осмыслить все. Как я смог пробраться так далеко? Свою ужасную инфицированную сущность ты держишь в неприступной крепости, повесив на единственные ворота стальной засов, выкопав глубокие рвы и заключив все это в кольцо огня. Но я перелетел через крепостной вал и побродил по выжженной пустыне, в которую ты превратил себя с течением времени... за четверть века. Я узнал многое, позорное и неприглядное, из прошлого, из бесценного архива твоей жизни. Но куда больше меня интересовало настоящее. Заплутав в хитросплетениях твоего беспокойного мозга, зарывшись по уши в ворох оборванных мыслей, зайдя в тупик и отчаявшись что-либо понять... я вдруг прозрел. Почему я не догадался раньше? Перепробовав все, что способен был подарить этот бренный мир, наигравшись убийствами, развратом, утонченными и в равной степени неприглядными пытками и, конечно же – Веществами, ты дошел до последнего рубежа, ты так пресытился, что уснул. А я разбудил тебя. Будь оно проклято. В наступивший час "Икс" я – предел твоих желаний, единственный твой жизненный приоритет и интерес. И все бы ничего, только... ты убьешь меня. Обязательно убьешь, едва пресытишься снова, или соскучишься, или... ты ведь пресытишься даже мной! Все имеет начало и конец. Я буду последним твоим наркотиком, возможно, самым сильным. И, как наркотик, неминуемо вызову привыкание. А когда это произойдет, боюсь, ты утратишь контроль над своей огненной крепостью, и окончательно сойдешь с ума. Но пока будешь сходить, захватишь с собой в ад полстраны. И я не смогу равнодушно на это смотреть... Но что же теперь, а?! Как я довел себя до опасной близости с первым мерзавцем на деревне? Почему я такой конченный мудак? Зачем, зачем я выгнал Ангела? Сидел бы сейчас дома, уютно завернувшись в одеяло, а он лежал бы рядом и занимался дальше моим моральным разложением, ну и хрен с ней, с нравственностью! Так нет же, надо было зашипеть и показать характер! На щеках выступает злой неестественный румянец, которому плевать на то, что я упырь. Нет, так тоже никуда не годится. Нужно собраться. Энджи нет, я один, тьфу, я с фельдмаршалом Америки, уже полубезумным от охватившей его страсти. Фрэнсис... ты свято уверен, что я тебе... кхм, дам. Почему? Да потому что ты вколол в меня жидкость для прочистки черепа, ну не ты, твои верные рабы. Чтобы я стал послушной куклой для услады, чтобы потерял сопротивление, чтобы лежал вот так, на твоем горящем теле и влюбленно смотрел в твои алчущие глаза. Я смотрю, я подчиняюсь... как бы. Но напрасно ты воображаешь, что я ослаб и побежден. Дьявольская метаморфоза завершилась, с гордостью и печалью констатирую, обычная материя больше не может управлять мной. Моя кровь страшно охладилась, губы наливаются ею, тяжелеют против воли. А еще у меня болезненно режутся зубы. И внутри просыпается подозрительное чувство голода. Забавно, но ты совсем, совсем не замечаешь, что мой взгляд прояснен. И покорность обманчива. Я просто выжидаю. Мне нужен удобный момент. Мы останемся одни, Фрэнсис, ты ведь так этого хочешь. И тогда в ничто обернешься ты. * * * - Малыш, мы приехали. Он отправил Блэкхарта ставить Вейрон в гараж и занес Ксавьера в дом по наружной лестнице. С сожалением выпустил из рук. Бледная статуэтка божества застыла посреди комнаты. Его любимой комнаты. Мебель приглушенных тонов, резное дерево, мягкие драпировки, округлые узоры... старая гостиная была тем местом, где Фрэнсису уютно и хочется уединиться со своим юным любовником... только здесь и нигде больше. Здесь его острое сумасшествие смягчалось, покрывалось легкой вуалью, превращаясь в тихий и ненавязчивый шепот безумных голосов где-то далеко-далеко на заднем плане. И не знающий покоя мозг наконец-то находил отдых. Фельдмаршал расслабленно вздохнул и вытряхнул из кармана таблетки. Ему ничего не нужно, головная боль давно утихла, он любуется своим светловолосым целителем и чувствует небывалый прилив сил... и возбуждения. Но ему придется отлучиться, сказать жене о том, что он дома. Хоть и предпочел бы скрыть свой приезд, однако спрятать от нее получится только Кси. Сюда госпожа Минерва Конрад не заглянет, крепкий замок сделает невозможным ее случайную встречу с малышом, а этот серебряный ключ он будет постоянно держать при себе. В кармане... нет, лучше повесит его на шею. Конрад на время выбросил из головы мысли об усилении мер безопасности, просто запер своё вожделенное сокровище и пошел в апартаменты на первом этаже. Время позднее, Мина должна спать, он пожелает ей сладких снов, а сам вернется к сладкой реальности, которую подарил ему этот день. Странно: там горел разноцветный ночник, на пушистом ковре валялись вперемежку галстук, подтяжки и чулки, на столе – наспех накрытый ужин, грязные тарелки не убраны, аромасвечи задуты недавно – еще теплые и слабо благоухают. А жена... Она была с другим мужчиной. В его фешенебельном частном особняке, на их супружеском ложе, на ЕГО атласной подушке лежал какой-то небритый мужик, а Минерва обнимала его, прижимаясь к волосатому торсу одной гладкой и загорелой ножкой. Фрэнсис неторопливо провел рукой по своим брюкам, словно разыскивая что-то в забывчивости... и нашел. Вытащил из кобуры, пристегнутой к ремню, пистолет, любовно погладил курок и дуло, снял с предохранителя и положил на постель между спящими голубками. Его губы тронула тонкая, похожая на лезвие, улыбка. «Отдыхай, дорогая. Утром тебя ждет приятный сюрприз». Он вышел на цыпочках, оставив спальню открытой, и после короткого колебания пришел на террасу. Постоял там немного, глубоко вдыхая свежий ночной воздух, потом набрал сотовый Блэкхарта. - Ты еще не уехал? - Нет, Фрэнк, я хотел с тобой поговорить. - Говори. Но Блак молчал в трубку. Обсудить с фельдмаршалом нужно отнюдь не пустяк, а, судя по вкрадчивому голосу, Фрэнсис до сих пор не в духе. Как подчиненный, он больше не рискнет нарываться на гнев, хотя разговор нужен позарез, с глазу на глаз. - Что ж, если так, то у меня к тебе дело. Минерва за завтраком неожиданно отравится суши-роллами. Я хочу, чтобы ее кишечник облюбовал ленточный червь. Проследи, в течение месяца она должна слечь. - Что еще? - После завтрака от Минервы уедет ухажер. Мне безразлично, на чем он уедет, и куда будет спешить, свое путешествие он окончит на кухне. Распределишь сам, кто сегодня более голоден, амазонские анаконды или тигровые акулы. И еще одно. - Да, мой генерал, - Блак подобрался, догадываясь, что самое неприятное впереди. - Рано утром я уеду обратно в гарнизон. Все дела ты должен уладить в телефонном режиме или через Интернет, поскольку остаешься здесь. Возьмешь себе в помощь сколько угодно людей. Охраняй Ксавьера. Если с ним что-нибудь случится... не важно, что - я буду очень расстроен. Тебе все ясно? - Яснее некуда, - майор зло прикусил губу. - Блак, чем ты недоволен? И Блак решился: - Тебя подменили. Мальчишка сотворил с тобой какую-то гнусность. И я тебя не узнаю. Не считая этого, я всем доволен. - Я сегодня никого не убил, ты прав, - на удивление миролюбиво ответил фельдмаршал. - Но Кси тут ни при чём. Как закончишь с первостепенными задачами, вызовешь ко мне священника. Блэкхарт открыл рот... и порадовался, что говорит по телефону и Конрад его не видит. Поступки генерала становятся бредовее и бредовее с каждой минутой, а что же тогда творится в его мыслях?! - Фрэнк, а зачем тебе духовник? - Развлекать Ксавьера в мое отсутствие, так как с тобой скучно до зевоты, Блак. * * * Почему я должен сидеть взаперти? Фрэнсис воображает, что я послушный военнопленный? Для ужасов гестапо моя жизнь не подходит (в морге я уже был, не понравилось), попробуем превратить ее в веселый фарс. Я вампир, мое тело - это дымка... бля, как в этом еще дерево убедить?! Преодолев сопротивление крепкой дубовой двери, я отряхнулся, соображая, что внутри опилок нет, всего лишь иллюзия боли... неприятный осадок от предыдущей жизни, в которой я пользовался дверьми исключительно по инструкции. Помогло, хоть и не полностью. В коридоре я присмотрелся к полу. Потом сообразил, что нужно не смотреть, а... включилось что-то... похожее на нюх. Отпечатки голых подошв фельдмаршала представились светящимися, с остаточными молекулами запаха, выделениями его кожных желез... фу. Это у меня такое тоже было в бытность человеком? Следопыт я хренов... Отпечатки привели в интереснейшее место, где я к своему вящему удовольствию лицезрел спящую пару, мужчину и женщину (неужели я нашел натуралов? редкий, исчезающий вид). «Третий лишний», лежавший между ними, навел на тяжелые размышления о неизлечимой болезни фельдмаршала, но ломать голову, гадая, чем ему насолили эти двое, я не буду, некогда. Забрал пистолет, борясь с глуповатым хихиканьем, и вернулся в свою запертую комнату. Я сам себе напоминаю сейчас нашкодившего ребенка. Кстати, а как оружие прошло через дверь, если оно не?.. Ну нафиг. Спрошу потом у Ангела. Я очень вовремя юркнул в клетку. Почти неслышимый скрип замка предупредил о приходе моего тюремщика, я успел принять расслабленную позу, а пистолет спрятать за спиной. Фрэнсис... в тебе неуловимо что-то изменилось. Тревожно обследовав твою фигуру в густой ауре душевного безумия, я понял, что переменилось. Кто переменился. Я. Изменившимися глазами смотрю на твою шею, и плечи... и ключицу в приоткрытом вороте рубахи. И это мои гормоны разносят сейчас по холодной крови голод, в котором почти ничего нет от обыкновенного желания пищи. Некоторые, особенно страстные взгляды Энджи ясно представились в ином, теперь уже правильном свете. Этот страшный голод... неотделимый от вкуса крови. А кровь – неотделима от вкуса плоти. И они сами, вместе всегда, как единица. Неделимы. Поэтому жертв у настоящего вампира может быть немного – только те, кого он любит. Кого хочет... кто вызывает прилив этого чужеродного, нечеловеческого тепла, возвращающего к жизни... Стоп! Я хочу фельдмаршала?! Еще раз. Я поглядел на свою руку в сетке тонких сосудов с ровной пульсацией ожившей крови... которой быть не должно ну никак. Прикрыл отяжелевшие веки, замечая, как ткань моей собственной любимой рубашки становится грубой, каждая ворсинка неприятно трет, касаясь кожи, а кожа ноет и трепещет. В ожидании... в предвкушении чего?! И верхние клыки я внезапно чувствую длинными и врезавшимися в нижнюю губу. Нет. Нет... Да! Выступает кровь... непроизвольно слизанная... с жадностью слизанная... я не хочу. Хочу. Но не хочу... Хочу! Хочу человека, стоящего в трех шагах и не сводящего с меня влюбленных глаз. На мне больше не выступает пот, но я бы не отказался как-то выпустить из себя панику. Я абсолютно беспомощен против нахлынувшего темного естества, я совсем «новый», юный, бестолковый вампир, я еще не подчинил себе НИЧЕГО, и я чувствую, что меня захватывает, вытесняет, тело просто не слушается. О, Ангел, какой самоконтроль ты проявил, столько времени находясь рядом и трахнув меня лишь раз! И не укусив... Господи, КАК этому вообще можно воспротивиться? Я нервно сглотнул слюну и кое-как заставил себя говорить. - Где Морис? - На лавке аутсайдеров, - Конрад удивлен моей резвостью и не пытается этого скрыть. - Малыш, разве он тебе нравится?