сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 59 страниц)
- Не смей так говорить! Ты... этому нет определения ни в одном языке, ты мне брат по зараженной крови, первый брат, и хочу, чтоб остался единственным. Ты был избран моей Нежитью для утоления голода, любого голода. Но ты не еда! Не завтрак или ужин. Ты как тело и кровь Христова для истового христианина, что претворяется в хлеб и вино. А ты претворяешься в мою кровь. Твоя кровь... в мою. И наоборот. Моя жизнь зависит от твоей, прямо и косвенно. Напрямую, когда ты... рядом. Когда держишь меня во время близости. Когда трахаешь... и твой жар перетекает в меня, согревая изнутри. Ты делаешь меня живым, позволяешь чувствовать. Неужели этого недостаточно?! Дашь координаты? Тогда я поехал домой.
- А если я предложу тебе вибратор и тепловентилятор? Два в одном, есть на батарейках и от розетки. Не забудь, ты обещал вернуться.
- Очень смешно. Неужели ты сам ничего не почувствовал?! Неужели ничего не понял из услышанного и увиденного от меня ранее? Все разговоры, ссоры, сделки и просьбы... Продолжаешь считать, что я тебя использую? Но зачем мне это?! Ведь я только радовался бы, если бы мог от тебя освободиться. Уйти и спокойно любить своего Ангела. Я не забываю свои обещания, Фрэнк.
- А я и не держу! Уходи и люби кого угодно! Блак, взлетай.
- Ты боишься. Ревнуешь и боишься подарить свою любовь без оглядки и проверки, боишься, что ее растопчут и выбросят, и сам стремишься первым растоптать и выбросить, потому что НЕТ никаких гарантий, есть только доверие, а доверие ты не выберешь, потому что, повторяю – боишься. Блак, подожди.
- Я трус, но не слепец. Я ясно вижу, что ты не любишь меня. Не приказывай моему майору.
- Ты видишь только то, что можешь понять и истолковать. Ты не вампир пока еще, ты не знаешь, что нас роднит и объединяет, что скрепило нас, несмотря на мое отчаянное сопротивление и твою больную тягу к резне и таблеткам. Фрэнк, это тип связи, которой нет у людей, и никогда не будет, им жизненно необходима вода, а не кровь. Ты поймешь меня, со временем. Если, конечно, не прикончишь раньше. Я люблю тебя, как наркоман, и ненавижу, как наркоман. И жду новой дозы, и переживаю ломку, и снова тебя ненавижу... а выбор не изменю. Потому что не знаю, как перестать тебя хотеть. Мне НУЖНА твоя любовь. Майору все равно плевать на меня. Валите оба и не возвращайтесь, - Ксавьер опустил голову, скрывая подступающие слезы. Его волосы за пару ночей успели отрасти и развевались на ветру, поднятом вертолетом.
- Малыш, малыш! - Фрэнсис сжал зубы и попытался подавить жгучее желание выпрыгнуть из кабины. Они набирали высоту, но собственная жизнь его сейчас меньше всего беспокоила. - Прости меня. Координаты...
- В жопу себе их засунь. А я пойду, поищу тепловентилятор и пластмассовый член. На батарейках.
- Блак, мы приземляемся! Разверни это летающее корыто.
- Фрэнсис, убирайся на работу! Поговорим, когда ты начнешь думать и анализировать. Не заставляй меня ненавидеть тебя еще больше.
Он все равно оставил мне координаты. Но я отправлюсь в Сандре Льюну не раньше, чем навещу Николь, Жерара и Джонни Би. Наверное, врач уже забрал клинок. Тем лучше. Энджи... я иду тебя искать. И если на земле не отыщу, ждите меня в приемной у сатаны.
* * *
~~~ Δ Я чувствую себя опутанным таким толстым слоем лжи, что задыхаюсь, находясь в этом доме. Я прячусь от повара, от матери и брата Кси, я так боюсь, что меня рассекретят... Я не должен попасться никому на глаза, и в то же время не могу слиться с обстановкой, скинув чужую оболочку, потому что обратно ее не надену. Быть Ангелом – значит, быть проклятым и наказанным, заточенным и брошенным, бороться с хаосом внутри, бороться со Зверем, бороться и отступать... каторга навечно, мучение, что прекратится только с уничтожением мира. Разве это жизнь? Зачем, зачем я согласился?! И как у него хватало воли улыбаться и любить кого-то, защищать, когда даже себя не можешь защитить? Так больно... больно. И когда перестаешь бороться, падая в угол своей темницы, ничего кроме боли у тебя не остается. Δ ~~~
Дезерэтт забрался с ногами на подоконник и устало прислонился затылком к стеклу. За окном все равно ничего нет, какое-то там солнце, мегаполис и умершее лето. А в спальне... и в спальне ничего. Он закрыл глаза, выключая дыхание. Этим легким воздух все равно не нужен.
Так тихо... головокружительно тихо. Отделяешься от застывшего тела, расправляешь свои помятые и запыленные крылья, и ложишься на тонкие лучистые волны, разбросанные всюду. Прозрачный и невесомый... свободный, на долгие-долгие доли секунды от повинности, которую добровольно на себя взял. Растягиваешь время как хочешь. Ведь здесь, в астрале, ты повелеваешь им, хранитель душ, великий серафим, и вспоминаешь отблески своей славы у Престола Господнего... тысячи лет назад, как вчера... нет, как сегодня.
Но вот, тебя снова током пронизывает боль, чужая, но неотступная, от которой нигде не спрячешься, пока связан своим естеством с естеством другого существа, спящего и блуждающего дорогами преисподней в поисках правды. Боль вырывает тебя из целительного покоя, возвращает в тело. Боль? Это не боль... этого слишком много, это нельзя назвать болью...
...когда в грудь тебе утыкается пушистая голова, покрытая золотом, а руки грубо стискивают талию, когда рыдания оглушают, но больше всего тебя оглушает его внутренний крик, когда ты понимаешь, что его боль горше, чем твоя собственная, чем боль Ангела... чем любая другая боль. И плачет он, чтобы избавиться от нее, хотя знает, что слезы облегчения не принесут. Горечь лишь усиливается, а ты обнимаешь его, потому что должен обнимать, и забываешь про постыдный обман, потому что любишь. И готов выдать себя за другого, в награду вырвав самое сокровенное – взаимность. Погрузиться в его влюбленные глаза и не считать секунды до момента, когда Ксавьер задаст вопрос... и придется отвечать. За всё.
И ты не выдерживаешь. Твоя оборона трещит по швам, в его взгляде любви слишком много, она настолько не твоя, а принадлежащая Ангелу, что ложь вскрывается сама собой, ты отталкиваешь чужого возлюбленного и кидаешься назад. Головой легко разбиваешь окно и падаешь вниз с третьего этажа, на лету сбрасывая с себя другое тело, прекрасную материю, стряхиваешь и нещадно разрываешь ее, становясь собой. А потом... разворачиваешь свои родные... освобожденные красные крылья. И возвращаешься назад, с повинной.
Теперь ты готов. У тебя лицо предателя и преступника, а руки черны от грязи, но все это – истинно, и намерения не позорны.
~~~ Δ Я спрятал крылья и снова облокотился на подоконник. Прости меня, Хэлл, но спектакль отменяется. Δ ~~~
========== XLIV. Guardian angel ==========
| Part 2: Tale of foe |
Она спала, изможденная. Даже показалась мне слегка исхудавшей. Я шел, касаясь стены, чтобы чувствовать... себя чувствовать. Я потерял осязание, когда отделился от земли в первый раз. Я не умею летать, только учусь. Я просто подумал, что вернусь в Нью-Йорк без помощи фельдмаршала, без транспорта, без ничего... испробую свои силы. Болван я, в общем, неопытный совсем. Не подозревал, что можно устать до такой степени, чтобы нести себя в руках Нежити, спорить с ней и проигрывать. Но нестрашно, немного крови поправит дело.
- Мама.
Я пришел. Я не знаю, зачем пришел. Эта женщина подарила мне жизнь, девять месяцев я провел в ее чреве... и больше ничто нас не связывает.
- Ксавьер?..
Пересиливая неловкость, я чмокнул ее в щеку и помог сесть. У нее дрожали губы, но в глазах особой печали не нашлось.
- Нам звонили, сказали, ты в больнице. Я хотела прийти, но мне отказали. Под нелепым предлогом, что ты впутался в дела государственной важности, и пускать к тебе никого нельзя.
Фрэнсис. Расчетливый поганец. Но поздновато его наказывать за это.
- Я сбежал, мам. Хотел тебя проведать.
- Почему не позвонил?
Понимаешь, я два дня подряд трахался с главнокомандующим вооруженных сил нашей доблестной страны и был так захвачен этим, что и думать забыл о вас всех. Я глубоко вздохнул, придумывая себе какое-нибудь менее шокирующее оправдание.
- Я лежал в реанимации. Я... вообще-то я умер, мам.
Она округляет глаза и приоткрывает рот. Но я уже ухожу, я не могу ждать, пока она переварит мое заявление и придумает, что ответить. Подавляю клаустрофобию и приступ необоснованного страха и пересекаю два потолка, встречаясь в серверной с братом.
- Ой!
Какое там «ой»?! Я отвесил ему хорошенький подзатыльник и согнал со своего компьютера. Хренов геймер. Ману хнычет, тыкает в меня пальцем и получает еще один подзатыльник. Не стоит нарываться и злить меня сейчас.
- Без тебя было клево, - бурчит он, потирая башку, и подползает к клавиатуре. Я отвесил ему пинок под зад, а сервер отключил от питания. Запищавший упс¹ вырвал из сети с мясом и с размаху бросил об стену. Никаких игр и зависания в Интернете. Отдыхай, Мануэль. Погуляй по улице, сходи в кинотеатр, пивка попей... бабу себе найди, в конце концов.
- Приятного дня, брателло.
Он тихонько ругается матом, тщетно пробуя восстановить подключения, а я смеюсь про себя. И беспокоюсь. Фигура у него недурственная стала, да и задница... сам невольно потрогал. Что если Энджи на самом деле только прикрывался шутками? Зачем, ну вот зачем я начал об этом думать? Ковыряйся не ковыряйся в проводах, малой, а я выброшу тебя отсюда на свежий воздух. Но чуть попозже...
Я преодолеваю последнюю стену, гадая, что может там скрываться. Жерара я не застал, мой удалой повар, четко следуя недельному расписанию, за продуктами укатил, а Джонни я звонил, он в больнице, свежими трупами занят, навестит меня попозже. Тогда кто? Печень защемило, по-старому, как в моей прежней человечьей жизни.
Если бы я знал... если б я только ЗНАЛ! То ни за что бы не зашел в следующую комнату.
* * *
Он вытирает мои слезы и шепотом просит прощения. Кажется, уже миллион раз попросил. Я молчу. Я все никак не могу собраться с мыслями. Он разбил меня. Поломал, раскрошил, раздавил, стер в порошок. Это так легко, так просто. Взять и явиться, сесть на мой подоконник, поджав длинные ноги, прикрыть длинные ресницы... и порезать меня без ножа. Для кого, ради чего? Сидел и выжидал удачного момента? Чтобы подкосить меня, сразить насмерть? Никогда, никогда еще я так не рыдал. Ангел, я видел тебя, пока бежал, пока вопил что-то глупое и непонятное, я чувствовал тебя, когда столкнулся, непередаваемые линии твоего тела, твой запах, твоя красота, что и слепила, и влекла. Я хотел осыпать тебя горой упреков. Где ты был, почему я нахожу тебя здесь, вальяжно сидящим, почему ты выглядишь отдыхающим богом, а я – грешником, замученным мытарствами, почему, еще вагон этих «почему»... Все забыл, выбросил, посчитал за счастье просто обрести тебя снова, прижать к себе, я... даже успел почувствовать покой. Поверить, что пытка кончилась, что мы будем вместе, что я как-то постараюсь... расскажу тебе о своих проступках, что ты простишь меня, привлечешь к себе, а я узнаю, каково это – быть с тобой, не боясь твоих желаний, когда самому хочется близости, и секс – неотъемлемая часть нашей новой, странно кровавой жизни. Ты – мое всё. И я хочу научиться быть для тебя всем. Я всхлипывал и улыбался, и ругался про себя и все равно улыбался, а твоя легкая рубашка сминалась под пальцами, открывая мне вожделенную, такую нежную и такую бледную кожу, я упивался твоим телом, твоим жаром, а жар впивался в меня... и я почувствовал в себе решимость покаяться. Но не успел даже вздохнуть.
Карточный домик рассыпался.
Я помню свой крик, он был неслышен за звоном разбитого стекла, я помню свое секундное безумие, я перегнулся посмотреть вниз, в ужасе, не зная, что с тобой, и что вообще случилось... но тебя внизу не было.
И я поднял голову. Увидел... волосы и крылья цвета нашей с тобой крови. И глаза, на которые я променял твои глаза в тот злосчастный час, когда решил, что ты мне не нужен.
А дальше я отказался соображать. Все смешалось, окно, пол, потолок, сверкающие осколки, и зеленая микросхема во лбу. Наверное, я упал. Потому что сейчас я лежу на кровати, на этой кровати я спал с Ангелом несколько пустых ночей, и одну – сладкую, на этой кровати он меня обнимал, сладко заползая тонкими ладонями под пижаму... А теперь меня обнимает какой-то демон, продолжавший вытирать мою кровь, ручьями текущую из глаз, продолжавший молить о прощении, но все тише и тише.
Я все еще не понимаю, что он сделал. Показал мне Энджи? Превратился в Энджи? Может, он всегда и был им? А самого Ангела не существует?!
Нет, нет-нет, нет... его насмешки и его нежность... не выдуманы. О боже, я только успокоился, и снова плачу. Ангел, я помню твою историю. Я помню твою фамилию. Твой смех, твой детский профиль, плавную, скользящую походку... твои глаза, их оттенок... подарок безумно любящей тебя природы-матери, а не мачехи. Всех она обделила, а тебе не поскупилась дать самое-самое лучшее и настоящее. Ты не можешь быть подделкой! НЕ МОЖЕШЬ!
~~~ Δ Ксавьер ненавидит меня. Я поймал его, рухнувшего сразу после моего «чудесного» превращения. Когда он понял, что я – не Ангел, у него просто подкосились ноги. Он лежит в моих руках, не сопротивляясь, но я же знаю! Как только слезы иссякнут, он размажет меня по стенкам. Но лучше его презрение, чем обожание фальшивого образа. Мне кажется, я ненавижу себя даже больше, чем он. Δ ~~~
* * *
- Где Ангел?
- Через восемь дней он вернется к тебе. Таким, каким ты его только что увидел. Обновленным.
- Почему через восемь дней? Почему не сегодня, не вчера? Что с ним случилось?
- Он расскажет тебе сам, детка.
- Не смей называть меня «деткой»! Кто ты такой вообще?
- Твой ангел-хранитель.
- Ты? ТЫ?!
- Я сам знаю, что достоин порицания, - глухо пробормотал Дэз и потупился. - Бей меня, бей сильно, и по почкам, если хочешь. Я бы уволился с позором и не мозолил бы тебе глаза, но с этой службы уволиться нельзя. Я действительно твой хранитель. Прости, что такой хреновый.
- Хреновый?! Да ты... ты сукин сын, вот ты кто! Какого черта ты здесь делаешь? Зачем прилетел, зачем показался в его виде... - Ксавьер запнулся, ощутив, как к горлу подкатывают новые рыдания. - Зачем, а? Мне нужен он. Он и только он. Неужели нельзя было просто прийти и сказать, чтоб я ждал, тупо ждал, засунул все свои вопросы и претензии поглубже в задницу... и если мне правда хочется вернуть его, то я буду ждать день, месяц, год, век... сколько понадобится. Так зачем?
- Затем, что ты дошел до ручки! Мне стало тебя жалко! И мастер подговорил развоплотиться и утешить тебя хоть как-то...
- Мастер? Какой еще мастер?
- Когда тебя похитил Морис, Ангел отправился в Швейцарию к мастеру-часовщику, за ответами на вопрос, где тебя искать.
- Так далеко?! В Европу... но я же все время находился в Америке! Кто дал такую идиотскую наводку?
- Я смотрю, Ксюня, у тебя на шее увесистый камешек висит, - серафим иронично выгнул бровь и потрогал платиновую цепочку. - Ее изготовил наш мастер. И алмаз тоже огранил мастер. И я в обличье продавца передал твоему драгоценному Фрэнсису всю роскошную композицию. Затем убил шофера и вез генерала в лимузине из маленького швейцарского городка обратно в аэропорт. И побывал на военной базе, в его генштабе. И в карцере посидел. И все из-за тебя. И, как оказалось, не напрасно. Я нашел тебя, но Ангелу про выполненную миссию сказать уже не успел.
- Ты знаешь Фрэнка? - тихо вопросил Кси, холодея. - И Ангел тоже?
- Нет, я же сказал. Я опоздал. Энджи ушел от нас.
- Что еще? Выкладывай все, что мне неизвестно!
- Ангел поручил мне избавляться от людишек, которые встретятся на пути. Это значит, что я должен был убить Конрада так же, как и всех. Но не убил, когда понял, что ты с ним спишь. Что... - в голосе укор и легкая досада, - стыдно стало? Не отворачивайся, я твой защитник, мне положено быть в курсе всех дел. Я развоплощался во Фрэнсиса, я до мельчайших подробностей изучил характер ваших отношений. И пощадил его. Он почему-то захотел и со мной переспать. Но передумал, когда я сказал ему кое-что о нас с тобой...
Собирался влепить серафиму пощечину, но рука сама опустилась. За что? Ведь не кто-нибудь, а я... заказал тогда в эскортной службе фрика-неформала с крашеными космами. И вот он, сошедший со страницы психоделичного комикса. Минутку...
- А это – твой настоящий облик?
- Да, естественно.
- Ни черта не естественно! Как это можно проверить?
- Крылья, Кси. Надрежь их, если не веришь, и посмотри, что произойдет. Хотя, зачем резать, у тебя зубы есть. Попробуй.
Я верю. С таким размахом оперения сложно соврать. И они, надо признать, в полной гармонии с его кислотно-яркими волосами. Некрашеные, взаправдашние. Что ж... я готов принять его и смириться.
- Значит, ты явился Ангелу, чтоб помочь меня найти? А почему ты не знал, где я?
