Текст книги "Radical (СИ)"

Автор книги: Deserett

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 59 страниц)

Сама мысль о том, что он подчиняется приказу фельдмаршала и медленно убивает ее, невыносима. Но еще невыносимее становится сейчас, когда Блак понимает, что Минерва уже знает все. Ненавидит его, смеется над ним... и беспечно радуется жизни, ее последним моментам... объятьям и поцелуям белобрысого сосунка. Ксавьер отнимает его мечту, как уже отнял у армии Фрэнсиса. Черт возьми, как же убрать этого опасного выродка? Из жертвы он давно превратился в проблему. Какую смерть ему ни выбери, Конрад обвинит Блэкхарта и приговорит. Замкнутый круг. Чарльз тоскливо проводил глазами аппетитную фигурку в корсете и стал озираться, в какую же сторону по саду ушел Кси... Ксавьер тем временем встал непосредственно у него перед носом и наслаждался потерянно-пришибленным видом майора. Секунды две или даже все десять. Наконец, Блак заметил его и открыл рот, сказать... неизвестно что сказать, белокурый упырь все равно опередил. - Закончил ворон считать? Чарльз, пора – вези мне доктора Лиама. И не мешкай, ты должен вернуться раньше госпожи Конрад. - Почему это? - Блак скрипнул зубами, сдерживая утробный вой. - Потому что я так сказал. В отсутствии Фрэнка слушаться будешь меня, ясно тебе? - Кси властно выставил вперед руку, и майор, уже почти бросившийся на него, остановился. - Учти, если ты опоздаешь, ничего особенного не произойдет – наказания и выговоры по части твоего генерала. Я же... просто уединюсь с леди в одной из спален, и ты даже сразу догадаешься, в какой. * * * ~~~ Δ Мы ввалились в кабинет Фрэнсиса, целуясь на ходу, как сумасшедшие. Он постанывал мне в рот, требуя, чтобы я засасывал язык... жестче. Интересно, это Ксавьер раскрутил его до полного неистовства? Морис прикипел к креслу для гостей, ни жив ни мертв, и даже смотреть на нас боялся. Трусливый шакал... Я бросил Конрада на стол и сам запрыгнул сверху, полюбоваться его пылающим лицом и опухшими губами. Прекрасен, прекрасен, извращенец чертов... читаю в его глазах желания, одно краше другого. Надо же было так напиться! Δ ~~~ «Серафим преступно медлит, наслаждаясь моим голодом и беспомощностью. Он кусал мне губы, но мало, ма-а-ало. Садист! Или это я такой ненасытный стал, разбаловавшись малышом... Он оседлал меня, несильно придавив к столу. Знаю, что не будет никакого продолжения, но иллюзия слишком яркая, а возбуждение не притворно. Обнял Дэза за шею, путаясь в густых красных волосах, притянул ближе, ближе к лицу. Поцелуй, ну поцелуй меня еще хотя бы раз!» ~~~ Δ В голубых глазах теперь неприкрытая мольба. Я в растерянности. Ему что, так нравится моя физиономия фрика? Многочисленный пирсинг и микросхема во лбу? «Венец» моего страстного идиотизма в период, когда я больше всего убивался и сох по Кси. Эх... хрен с тобой. Δ ~~~ Фельдмаршал чуть не рассмеялся от удовольствия, когда Дезерэтт, сжалившись, рухнул на него всей массой тела. Непомерную тяжесть крыльев Конрад прочувствовал на себе, когда затрещали ребра, но ему плевать, в безумном порыве он хочет одного – вырвать у серафима еще немного жестокой ласки. Укус за укусом, стон за стоном, с кисловатым привкусом металла на языке, горячий вздох-вскрик и пульсация боли в шее, снова острые клыки, глубоко впивающиеся в плоть, нежные губы рвутся, а демон так сладко слизывает с них кровь... Когда они неожиданно сели ровно, раскрасневшиеся, стараясь отдышаться как можно скорее, Морис непроизвольно икнул в испуге: тяжелый немигающий взгляд Дэза пообещал ему длительную и крайне болезненную расправу. Фрэнсис же заулыбался и проговорил вполне обыденным тоном: - Ну здравствуй, зятёк. Ты хотел меня видеть? Еще вчера, я помню. Извини, времени не нашел. Знаешь, у меня и сейчас времени немного. Так может, ты скажешь мне, зачем пожаловал? Морис при всем желании не смог бы выдавить сейчас ни слова. Да он и не пытался. При повторном вопросе он замычал и затрясся, вжимаясь в кресло. - Ладно, так и быть, я скажу за тебя, - фельдмаршал слез со стола и приблизился к нему. Рассмотрев абсолютно круглые от ужаса глаза топ-менеджера, бросил с жалостью: - Ты похож на свинью, которую привели на бойню. Ей так страшно, что она не визжит, даже хрюкать не может. И ты... жалкое отродье, чуть не обделавшееся в штаны... смеешь предъявлять свои права на чужую собственность? Тянешь грязные лапы к мальчику, которого не посмел тронуть до его совершеннолетия, потому что кишка тонка? А ты точно не обосрался, Морис? Знаешь, я никогда не интересовался личной жизнью своей дочери, а вот стоило бы. Теперь раскаиваюсь в этом – ты не знаешь, почему? Да! Я разрешу тебе уйти отсюда живым, если ты сегодня же подашь документы на развод. Живым, Морис... но я не сказал, что невредимым. Дэз, - он с нежностью оглянулся на серафима. - Мне кажется или мистеру Греноверу больше не пригодятся его яйца? - Уверен, они ему совершенно ни к чему, - Дезерэтт степенно обошел вокруг кресла помертвевшего Мориса и встал рядом с фельдмаршалом. - Но, Фрэнк, у нас нет хирургических инструментов, - он вздохнул в притворном сожалении и обвил Конрада за талию. - Но мы ведь и канцелярскими ножами справимся... - кровожадно протянул генерал и перевел взгляд на ширинку штанов гостя. Тот заскулил. - Так ведь? А Морис нам поможет. * * * Майор колесил по Нью-Йорку и битый час не мог дозвониться Конраду. Как прошла встреча с президентом?! Неужели что-то случилось? Что-то хреновое... а он не посмеет нарушить приказ, ведь если все в порядке, Фрэнсис повесит его. Ну а если нет? Телефон упрямо молчал, и ответы на вопросы взять было неоткуда. Он добрался до нужного перекрестка, еще раз сверил адрес дома с написанным на бумажке и постучал в дверь. - День добрый, вам кого? - рослый небритый мужик, отворивший ему, как-то не вязался с образом психотерапевта, сложившимся в голове. Блак нахмурился. - Вы... Лиам ван Хельм? - Вполне возможно. А зачем он вам? - Вы врач? - Смотря что вы хотите лечить, - он широко улыбнулся. - Обычно меня вызывают, когда другие лекарства уже не помогают. - Меня прислал Ксавьер Санктери... - Так что ж вы сразу не сказали?! Едем, только саквояж с инструментами возьму, - он загремел ключами, потом достал из-за зеркала прихожей плоский чемоданчик. - Разве психологам нужны инструменты? - О... - врач таинственно поднял глаза к потолку и незаметно выбросил из чемоданчика визитную карточку на имя Джонатана Бакстера. - Еще как нужны. ========== XXXIX. Johnny B ========== | Part 2: Tale of foe | Кто поверит, что я лежу, свернувшись в ежовый клубок боли, в углу комнаты, которую уже почти могу назвать своей, и рыдаю? Стараюсь плакать как можно тише, не потому, что кто-то услышит – в доме никого нет – а потому, что ненавижу звуки собственной истерики. Любой человек, кто увидел бы меня сейчас, решил бы, что я дебил, ревущий непонятно из-за чего. Ведь где причина, правда? У меня есть прекрасная работа, жирный счет в банке, всесильный любовник и широчайший выбор развлечений, только пальцем ткнуть и озвучить, чего хочется. На меня наконец-то обратила внимание Женщина, я избавился от надоедливых родственников, наступит завтра – и я смогу поехать, куда мне вздумается, хоть на край земли. Я носферату, мои чувства обострены так, как не снилось рядовому человеку, я испытываю радость, страдание и наслаждение стократ усиленными, даже наркотики не подарят подобное... а у меня это есть, данное ни за что, вместе с харизмой вампира. Я должен быть самым счастливым в мире, но... Я лежу калачиком, позорно всхлипывая и заливая кровью пол. Одно имя, одно лицо, один образ... он перечеркивает все, что я имею. И в нем, только в нем одном заключен заветный рай небесный, джекпот, священный Грааль или сокровища инков... неважно, как это назвать. Я готов крикнуть это каждому встречному, прямо в ухо, чтоб дошло! Или даже на лоб приклеить табличку с надписью. И да, опять только глупости на ум приходят. Я идиот, слабак... и неудачник ко всему. Только я мог променять мечту на обладание всем остальным миром, получив который, обнаружил, что мир какой-то убогий и неправильный и совсем мне не подходит. И в нем чего-то не хватает... Господи, ну почему Ты позволил мне вырасти жалким безмозглым посмешищем? Двадцать четыре часа прошло с тех пор, как я был захвачен в плен и пошел ко дну... утонул в водовороте нового сумасшествия. Пережил холод, голод, чужую страсть и чужую ярость, свой страх, восторг, похоть и триумф. Но теперь все это улеглось в душе, ровным слоем, нещадно перемолотое мозгом в однородную пыль. И ко мне пришло одиночество, укутало ветхим покрывалом тоски, уложило в свой саркофаг и унесло куда-то, где пустота простирается на восток и запад, без границ, где сами стороны света утрачены, а времени нет вообще, оно не значит ничего. И меня засасывает туда все глубже... как в зыбучие пески, с каждой выкатившейся слезой... и с каждым новым вздохом. Я не знаю, что сделать, чтобы прекратить это. То есть знаю, но боюсь. Боюсь, что прокричу это вслух слишком громко... и слушаю нарастание жалобного шепота внутри. Как будто во мне остался маленький мальчик, покинутый всеми, заблудившийся в темноте... и это его слова, его обращение. Ты выше Бога для меня. В свой смертный час я помолюсь тебе, но не Ему. Знаю, что молитву не примешь, знаю, что отбросишь меня, и в ужасном смехе твоем я не услышу ни скорби, ни сожалений. Твой лик страшнее целого сонма бесов. Но я отброшу страх. В день моего суда, я знаю, пощады не будет. Я трепещу, в надежде на последнее чудо. Ищу в твоем сердце милосердие... и не нахожу сердца. Над головой уже занесен меч. Но я не верю в эту смерть. Я не поверю в эту боль, в опустошение и в ненависть. Ведь я видел твои глаза... до того, как они превратились в твердый камень и обледенели. Я помню их тепло, я помню свет. Я помню, как погасил его... но я раскаялся. Тысячу раз и еще столько же проклял себя и обвинил. И казнил. И я исправил бы все... будь у меня хоть один шанс, хоть один твой благосклонный взгляд. Ты дашь мне его? Ведь, в сущности, я уже мертв. И душу мою пожрал огонь, выпил яд, высушил ветер преисподней. Пусть только и в моем воображении... но я уже наказан. Я прошу снисхождения. Смилостивься надо мной. Я недостоин, но я один такой, кто заслужил твою любовь... кто был так глуп, что выбросил ее, а теперь ищет, ползая по земле, ищет незрячими глазами и плачет... потому что не находит. Как далеко мне пришлось убежать от тебя, чтобы понять, что мне ничего не нужно... и потерять дорогу назад. Как мне вернуться?! Как мне тебя вернуть? А как найти?! Если ты меня не ищешь! Ангел! Ангел... АНГЕЛ!!! СПАСИ... Рыдания иссякли. Обессиленный, Ксавьер незаметно для себя провалился в сон, как был, на полу, испачкав золотистые волосы в луже плохо сворачивавшейся крови. Примерно через час в таком виде его нашел Блак, прибывший в сопровождении врача, и переложил в постель. * * * - Что за кислая мина? - Солнце садится. И я подумал, что ты зря обнадежил меня, Мод. Обманул и не придешь. - Я не настолько сволочь, милый мастер, - демон расправил полы длинного плаща и с ловкостью фокусника вытащил оттуда черно-серебряный гроб. - Хотя, бесспорно, ты мыслишь в правильном направлении. Куда поставить можно? Хэлл засуетился, в мгновение ока расчистив свой основной рабочий стол от мусора и инструментов, и с поклоном отошел в сторонку. Его оранжевые глаза разгорались в нетерпении. Темптер понимающе улыбнулся, водрузил гроб, выросший вдруг вдвое, на предложенное место и жестом предложил мастеру самому его открыть. Инженер оробел, минуту потоптался, собрав зачем-то все дреды в хвостик, вытер вспотевшие руки и... - Может, ты меня разыгрываешь? Принес в гробу кирпичи... - Ага, цемент и известь, замуровывать тебя буду под землей окончательно. Открывай уже. Солнечный мальчик отодвинул крышку и зажмурился, дополнительно защитив лицо выставленным вперед локтем. Ничего, однако, не произошло – только Асмодей покрутил пальцем у виска. Покраснев от стыда за свою трусость, Хэлл локоть все равно не убрал, встал на цыпочки и заглянул сбоку. На алой шелковой подушке разметалась пышная копна волос, и ему пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть – в лице Энджи ни кровинки, кожа будто лаком покрыта... или воском. В жизни мастера было достаточное количество покойников, однако сын Моди, судя по внешнему виду, не имел с ними ничего общего. Сказать это вслух инженер не осмелился и понадеялся, что демон прочитал его недоумение без слов. И демон не разочаровал: - Ты прав, на труп мой сладкий первенец не похож. Его тело не поддастся разложению никогда. В нем гуляют мнимые частицы... застряли светящиеся волокна из рубища, в котором путешествует землей Святой дух. - М-м-м... я не привык к библейской фантастике, Мод. А ты, наверное, любишь являться ученым в страшных снах и демотивировать? Можешь дать хоть какое-то, самое хилое научное обоснование? Это ведь белок, а еще кости... нет, я не понимаю. - Пожалуйста, вот тебе биология. Стандартный генотип в его ДНК замещен почти наполовину, и еще настолько же деформирован Нежитью. Не спрашивай, что именно замещает – хотя если тебе хватит таланта и усердия, ты сам это узнаешь, пока Эндж тут. Кроме того, двойная спираль стадартной ДНК у него крепко сцеплена с нитью еще четырех нуклеиновых кислот, полученных от меня. С рождения, естественно. - Симбиоз? - Ну, наверное, Хэлл, я не вникал в такие тонкости. Воскреснув, Ангел лишится последних крупиц человеческого «я»... то есть вернется из ада измененным фактически до неузнаваемости. Он и до этого носил слабое сходство с рабами, - Асмодей фыркнул, - а теперь, после сожжения души в огне, будет наводить собой ужас. Хотя, не исключаю, и восхищение вселять. Кто знает. - Ты знаешь, - Хэлл достал из надцатого кармана своего комбинезона черепаховый гребень, драгоценно блеснувший золотом, и боязливо провел по волосам юного вампира. - А его тело что-нибудь чувствует? Запомнит, отложит в подсознании, где был, с кем был и что с ним делали? - Конечно. Поэтому будь понежнее... - Куда уж нежнее, - мастер вздохнул, уже без опаски принявшись расчесывать непослушные локоны – после смерти Ангела к ним вернулся природный каштановый цвет и волнистость. - Тысячу лет я не видел подлинной красоты. А этой еще и нет подобия. Страсть просто до чего хорош твой отпрыск, Мод. Сражает наповал, с непривычки еще, я полагаю. Для мужчины быть красивым непозволительная роскошь. - Разумеется. Мужик ведь не под это дело заточен природой. Но Ангела ты простишь за невинную дерзость? Он вряд ли хотел рождаться иным, за него решили. - Ты решил, - инженер ухмыльнулся. - И ты создал. Чтобы точно не оставить никому шансов увернуться. Лишить всех разума, спокойствия... до ручки довести. Думаешь, я не мучаюсь? Еще как мучаюсь. Особенно при мысли, что пробуждения этого белокожего чуда ждать целую неделю. - Больше. - Не издевайся, и так больно. - Тогда я пойду, Хэлл, поищу других мазохистов. Нет, это не очередная шутка, мне правда пора. Сам знаешь, вернусь я без приглашения и тогда, когда захочу. Если Эндж будет спрашивать, то папа в злачных местах. - Мод!.. Черт, и след простыл, - инженер покачал головой. Хотелось смеяться и плакать. * * * - Ну и напугал же ты нас, парень, - мужчина в белом халате, сидевший на краешке моей постели, улыбался искренне и вполне дружелюбно. Но я, толком не оклемавшись, не мог вспомнить, кто он такой. - Как ты? - Плохо. Голова как колокол. Гудит, - вспомнил! Я вспомнил его! С губ уже почти сорвалось заветное «Джонни...», но вместе с памятью вернулось понимание места и окружения – Блак сидел поодаль и курил (он когда-нибудь вообще расстается с сигаретой?!) в форточку. - Чарльз, ты не оставишь нас с доктором Лиамом поговорить наедине? - Зови, если надо, я кофе себе пока сварю, - майор метко выплюнул окурок в цветущую за окном клумбу и вышел. С чего бы это он совсем не сварливый? - У тебя должна быть очень веская причина обзывать меня своим мозгоправом Лиамом, - Джонни Би перестал улыбаться. Его взгляд блуждал по комнате, изучая обстановку. - Куда тебя занесло, дружок? В передрягу вляпался? Не нравятся мне твои хоромы. - Ты прав, - я откашлял немного крови в подставленный им сосуд, но голос так и остался хриплым. - Я вляпался по самое не балуйся. Я в плену, Джонни. Имел право позвонить адвокату или психотерапевту, но... нужен мне только ты. Не будешь обижаться? Патологоанатом хмыкнул и притянул меня к себе за голову. - Выкладывай давай, хулиган, в каком месте тебе зачесалось? - Ты можешь рассказать все, что знаешь об Ангеле... и моем отце? - Батю твоего, мир его праху, я знаю в основном с внутренней стороны кожи. Досконально изучил тринадцать колотых и резаных ран, нанесенных в брюшную полость, ничего сверхъестественного в них не заметил, порадовали бляшки атеросклероза в аорте, да и печень... но тебе это неинтересно, правда ведь?