Текст книги "Radical (СИ)"

Автор книги: Deserett

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 59 страниц)

- Я не знаю, милый Энджи. Ты сам прекрасно понимаешь, что я не участвую в сделке. Я отдам камень своему менеджеру, как только оправлю, и его можно будет таскать с собой на цепочке. Есть мнение, что бриллиант вовсе не продают, а только сдерут стоимость огранки, так как он изначально принадлежит заказчику. - И его отдали на обработку тебе, как лучшему в мире ювелиру. Что ж, у меня появился захудалый и никуда не годный, но все-таки план. Только, Хэлл, скажи мне одну вещь. - Да? - Ты ведь знаешь демона. Того, которого ты назвал искусителем. Знаешь и боишься. Иначе бы не согласился так легко поддержать двух незнакомых укурков, иначе бы просто не поверил... - Я встречался с Асмодеем всего однажды, - неохотно пояснил Тэйт. - И за мной остался должок. Он коварен и изворотлив, сволочь. Оставляет рычажки для давления на «потом» длиною в вечность. Он соблазнил меня самым сокровенным, сделав предложение, от которого невозможно отказаться. И я обрел дар, воплотил свою мечту, научился творить шедевры... стал мастером метаморфоз. А сегодня, похоже, за это пора расплатиться. Пойдемте в цех, ребятки. Любая цена покажется ничтожной, когда в когтях у демона трепещет твоя бессмертная душа. * * * Пара нудных формальностей, болтливый менеджер, которого он почти не слышал, уткнувшись в чашку с изысканно крепким швейцарским кофе, и росчерк мягкой перьевой ручки на тисненом пергаменте. Все позади, он снова перед глазами, он стал еще краше – вызывающий черный камень на девственно-белом бархате. Окаменевшая капля крови на снегу... или как одинокая звезда на небе, ночью, в негативе фотопленки. Еще один тонкий изврат, больное порождение его тоскующего ума, помещенный в маленькую и изящную треугольную коробочку. Конрад интенсивно излучал удовольствие. Славно, что он не поручил раньше огранить этот алмаз. Кровь севера, лунное затмение... нет, он назовет сокровище именем своего нового божества. Первоначальная идея дарить бриллиант жене была, конечно, разумна и логична, но у нее вагон украшений, дорогих, хоть и безвкусных... безвкусных, как она сама. Нет, камень определенно родился в недрах земли не для нее. Потому что рядом с этим блистающим великолепием он видит лишь одно лицо. - Ксавьер, - нежно шептал Фрэнсис, прижимаясь щекой к холодной кожаной обивке салона лимузина. Снаружи моросил дождь, лениво прокладывая дорожки на тонированном стекле, вечер плавно переходил в ночь. Фельдмаршал уже возвращался в аэропорт. В Ле Локле помимо Ulysse Nardin остался ряд неоконченных дел, но ему сейчас плевать, он хочет скорее увидеть расширенные глаза своего мальчика, ослепленные, ошеломленные... а затем прикрытые в истоме. И его нежный рот, смочить, провести языком по мягким бледно-розовым губам, почувствовать, как они послушно раскроются навстречу, примут его. Вложить в них бриллиант... прикусить эти сладкие губы... лед камня смешать с соленым жаром крови... слизать пьяный коктейль, надавив на ранку, жадно ловя каждую сочащуюся капельку... и захотеть напиться с новой силой. И к черту потом алмаз. Он зубами наденет его на шею Кси, протянет тонкую цепочку по телу, чувствительно задевая каждый нерв, если не задохнется и не умрет раньше от вожделения. Ему хватило всего нескольких секунд, в которых время тяжело покачнулось и остановилось, как в молодости, чтобы разжечь этот пожар, и теперь медленно и нестерпимо сгорать в нем. - Ксавьер... Шофер наблюдал за ним, до хруста стискивая руль побелевшими пальцами. Он почти не следил за дорогой. Руки в форменных перчатках, непривычные к проявлениям такой силы, уже болели от напряжения. В глазах плескалась неугасимая огненная ярость, кое-кто даже признал бы в ней плохо затаенную ярость серафима. Но фельдмаршал лежал, выгнувшись на мягком диване, погруженный в свои сладострастные грезы, ничего не замечая и ни о чем не заботясь. Его можно было сейчас убить. Жаль, уникальным шансом никто не воспользовался. ========== XXXI. One sudden death ========== Комментарий к XXXI. One sudden death В знаках "дельта" Δ описываются события глазами серафима. Буква выбрана от первой буквы его имени. | Part 2: Tale of foe | - Хэлл, а тебя не вздернут... >> - никем не удерживаемый, я побежал оглядывать мастерскую по периметру. Здесь миллион колб, ящичков, пакетов и контейнеров с различными веществами, от сахара до образцов плутония... если мои квадратные глаза и этикетки не врут. Я вернулся в исходную точку к свинцовой двери и посверлил мастера пронизывающим взглядом, ища ответ на вопрос, чесавшийся на языке. Но ему как-то до фени, что все засекреченные военные лаборатории мира нервно курят в сторонке, он безмятежно смотрит на свой стол, заваленный хим. реактивами. Как бы намекая... что ему действительно хватит оборудования и материалов, чтобы испечь шоколадный торт... или атомную боеголовку... в холодноватом свете люминесцентного потолка >> - ...за несанкционированный пропуск всяких разных «шпионов» на свое рабочее место? - Помнишь те новенькие хрустящие банкноты, в которые превратился твой красный киберпсих сначала? - мастер довольно поцокал языком. - Охрана куплена, Энджи. Присядьте на стулья, ребятки. Осторожнее, они стеклянные! Эх... да черт с ними. И Дезерэтт, прошу, не кури здесь больше, вентиляция же никакая. ~~~ Δ Перевоплощение во многом напоминало переодевание. Только «костюм» редко приходился впору. Иногда это сопровождалось дикой разрывающей болью... если душа была особенно черна. На сей раз он снял ДНК как рельефную полупрозрачную пленку, свернул и натянул новое тело на свой тонкий астральный скелет... чтобы тотчас же выругаться. Форменное самоубийство, не иначе. Мастер оказался ужасно близоруким, маленький рост дополнительно срезал видимость. Мир никогда еще не был таким дрожащим и туманным, в неверном свете ламп, горевших где-то на головокружительной высоте, а сам коридор, такой темный и опасный... Хэлл/Дэз покачнулся, щуря глаза и стараясь узнать человека, вышедшего навстречу и вставшего рядом. Не узнал. Кто он? Ну же, помоги, маленький мастер, в твоей голове просто вавилонское столпотворение мыслей, образов и технических стандартов. Серафим едва справился с желанием опереться крошечными ладонями о стену. Ну или умереть. Как умереть?! Самоубийство? Черт, разве это возможно? Инженер... его клиент?! Почему? Конечно, жизнь в свинцовом гробу под землей похожа на какую-то чудовищную пародию на настоящую жизнь, но разве Хэлл не сам ее захотел? Спертый воздух сгустился еще немножко, в знакомую и ненавистную улыбку атмосферного принца. Мод, только не здесь, не сейчас... - Мой шестикрылый брат, желание, исполняемое демоном инферно, никого пока не сделало счастливым. - Почему же они продолжают просить? - Дэз быстро облизал сухие губы и на ощупь нашел дверь в заветный зал переговоров. Какая прелесть, она без ручки. - А больше некому исполнять. Однажды распятый Бог принимает от них лишь молитвы о прощении. Прощение за то, что получилось, когда они молились мне. Любому из нас. - И это никогда не кончится? - Пока светит солнце... и цветет земля. Не бойся за белокурого властелина своего ледяного сердца, Дэз. Бойся лучше за себя. - Что? Почему!? - Натерпишься еще, - улыбка вытянулась в дымчатый восклицательный знак. Серафим почти услышал его укоризненный вздох. Δ ~~~ >> Хэлл надел очки с толстенными линзами, вытащил из миниатюрного сейфа на столе кроваво блеснувший камень и погрузился в работу, а Дезерэтт, то ли игриво, а то ли дурашливо прижался ко мне и обнял одной рукой. - План. Требую план. - Да не план это вовсе. Придется пережить до хрена неприятных моментов. Тебе, да, тебе. Протрезветь, обрести ясность ума и последовательно перевоплощаться во всех людей, которые, так или иначе, приведут к Кси. Убивать их, если по-другому не получится. Врать, изворачиваться, снова убивать. Справишься? - Ты мне здорово папу своего напомнил. >> ~~~ Δ - Он уменьшился. - Огранка, герр. Сами понимаете. Он потерял около 9% массы, всего лишь 3,7 карата. - Принимаю. Тебе понадобились дополнительные материалы? - Нет. Платина первой категории у меня имеется всегда. Я делал сплав с палладием, для более светлого и благородного оттенка оправы. - Хорошо, Тэйт. Можешь идти. Идти? Не-не, мне и тут хорошо. Почему у Хэлла в карманах нет клея? Налить на сиденье... Время встречи истекло. Дэз лихорадочно пытался придумать, как остановить его, топ-менеджера (что за тупая должность?) с невыговариваемой немецкой фамилией и надменностью Цербера, забравшего бриллиант. Или удержать еще хоть на несколько секунд. Прикрыл проклятые, ничего не видящие глаза, с облегчением открывая собственные, цвета магмы и стали, расплавленной в доменной печи... их гремучей смеси. Спинной мозг сотрясли две пренеприятнейшие судороги (чтоб я еще раз повадился помогать кому-либо), и он с омерзением надел на себя ауру этого надменного человека в дорогом костюме. Теперь он знает, куда идти и кому нести длинную цепочку с красно-черным камнем. Точнее, знает, что остается тут, в переговорной... и что сделка состоится прямо сейчас. И если тот, кто заберет драгоценный бриллиант, и тот, кто похитил Ксавьера – одно и то же лицо... было бы здорово, если бы маленький мастер ошибся в предположениях. Клон пнул обмякшее тело оригинала, торопливо задвигая его за батарею, и поудобнее расселся в мягком кресле: клиент подойдет с минуты на минуту. Δ ~~~ >> И опять я слоняюсь из стороны в сторону, как обычный статист, не нахожу себе места, умирая от ожидания, в безвестности, бессильный что-либо предпринять, пока серафим не вернется. Золотых дел мастер-часовщик со мной, он неразговорчив и угрюм, но его руки никогда не остаются без работы. Я наблюдаю, как он лепит из сырой глины причудливые формы для литья, ставит в печь на обжиг, надевает чистый фартук, режет золото на ровные прямоугольные листы, раскатывает в тончайшую фольгу, сосредоточенный, лишь изредка смахивая пот со лба... И я удивился, когда он вдруг бросил все и обратился ко мне. >> - Расскажи об Америке. В каком городе ты живешь? - Нью-Йорк. Прославленный город, Хэлл, известный на весь мир, и я вряд ли скажу о нем что-то новое. - А твое собственное мнение... - Ненавижу его, - холодный и ровный, голос вампира чем-то пугал. - Город, в котором ненавидишь каждого. Потому что они – не такие как ты. Их миллионы, а ты – один. Потому что огромный мегаполис, забитый до отказа машинами и людьми, насмехается над твоим одиночеством, насмехается днем и особенно жестоко – ночью, когда голод выгоняет тебя на улицу, и ты выходишь убивать, чтобы прокормиться, хочешь или не хочешь... Снова и снова. Пьешь грязную кровь, до насыщения, до отвращения и тошноты, пьешь и пьешь, а твои жертвы – как муравьи в гигантском муравейнике, нескончаемы, знаешь, что всех не перебьешь, гадов... и ненавидишь все это еще больше. Ненавидишь одинаковые улицы, в них нет узких и запутанных лабиринтов, приятных глазу, ненавидишь реку, в ней нет чистоты и таинственности, ненавидишь даже деревья... они часть царящего вокруг обмана. Тебя не трогают никакие развлечения, пейзажи или машинная индустрия, яркие огни и зазывная реклама, ни еда, ни алкоголь, ни трепещущая плоть, ты всюду видишь тлен и разложение, суету в сердцах, пустоту в глазах. Ты взметаешь их и поджигаешь, как сухие листья осенью в парке, но беда Нью-Йорка в том, что даже осени нормальной не бывает... и осеннего листопада. И ты уходишь прочь, прячешься в свою нору, до нового заката, ты ненавидишь солнце, дарящее тепло всем этим ублюдкам рода людского, ревнуешь и завидуешь их пустоголовой беззаботности и обремененностью несуществующими проблемами их жалкого бытия, и так проходит вечность... пока не появляется он. - Твой любимый? - Да... он, Ксавьер. Я столько раз отпускал на волю фантазию, описывая его про себя, рисуя, наслаждаясь четкостью форм, идеальностью образа... теперь мне даже нечего сказать, я не подберу достойных слов. Я лишь чувствую, как безумно хочу сжать его в объятьях, забрать частичку его тепла, отдать свое, выпить его дыхание, слиться с его губами, украсть несколько стонов. А затем... стать его хрупкостью, мягкостью, нежностью... покрыть его собой, как второй кожей... быть его тенью, повторяя все движения, ловить каждое слово, а лучше – просто поселиться в его спокойных кристальных глазах. И, возможно, даже сохранить рассудок. - Но что же в нем, Андж? Что? И делает его таким непохожим на других, а похожим на тебя. - Я не знаю. Змеиная кровь? Кси частично принадлежит к проклятому племени оборотней, хотя я так и не набрался мужества сказать ему об этом. Можно взять в качестве объяснения? - Можно. Но сложно. Нужна вера и настоящее знание. Ты в некотором роде доказательство мистического присутствия иной силы в мире людей. Ты и этот хамелеон с красными вихрами... и кошмарными манерами. Но этого мало. Есть что-нибудь еще? - Дэз ни при чём. Это все я, только я. Если бы не я... ничего бы не случилось. >> Я опять выпал в прошлое. Вспомнил ночь, дождь, свой сумасшедший бег, визг тормозов феррари... и чьи-то разъяренные глаза с каплей ненормальности. Я силюсь воссоздать полностью их выражение. Кажется, он был слегка под кайфом. И... все? Что меня, голодного, дрожащего от холода, спасавшегося от вампиров, могло привлечь-то, бллин? Рот судорожно кривится, пытаюсь сдержать подступающие слезы. >> - Хэлл, я не могу, не пытай. Кси просто не следовало останавливаться и подбирать меня. - Вспоминай! Если он дорог тебе не на словах. - Хэлл! Тебе же вообще должно быть по барабану, ты прикрываешь свой зад от моего отца... - Может быть, я не все сказал, м? - мастер дотянулся до его груди и положил обе ладони на сердце. - Может, у меня свои причины быть заинтересованным. - Хорошо! Получилась какая-то нелепая сцена. Мы друг друга не поняли. - И?.. - Он ударил меня по голове тяжелой бутылкой. Коньяка, наверное. Не помню. - А дальше? - Все. Его дом, его кровать и его нож, приставленный к носу. Я очнулся, а он начал метаться по комнате и швыряться в меня различными предметами. Потом я его успокоил, потом мы сходили в душ и… легли спать. - Ну и дела, - ювелир внимательно смотрел на него снизу вверх. - И ты ни разу не спросил его, как так получилось, что ты остался с ним? Выстраиваю по порядку – он сбивает тебя на дороге, причиняет увечья, которые обычному человеку стоили бы сотрясения мозга, насильно увозит неизвестно куда, снова угрожает твоей жизни, дьявольскую природу твоей сущности мы пока выпустим из виду, потом… что ты сказал? Душ? Постель? Наверное, он хорошо приложился к твоей голове, если ты не уловил во всем этом сексуального подтекста. Довольно жесткого и откровенного подтекста. Не веришь? - Но ведь я, а не он… - Ангел вдруг почувствовал ужасное жжение в груди. Пристал первым? - мастер хихикнул. - А вот с этого места рассмотрим поподробнее. Он развернул карты бессознательно, Эндж. Заикнуться прямо бы не смог, тут его хоть режь. Но между строк своим поведением он расписал тебе, чего хочет. Чего требует его душа. А его душа... Мне самому озвучить? Интоксикация гормонами заставила его напрессовать столько сублимированных сексуальных фантазий, не находивших выхода годами, что для разрядки ему требовалось как минимум изнасилование. С элементами BDSM. - Хэлл, твоего дедушку случайно не Зигмунд зовут? - Какая разница? Давай подытожим. Ксавьер выбрал тебя доминирующим в вашей паре, но в остальном он вел себя как кто? - Сексуально озабоченный психопат? Ладно, ладно... он вел себя как демон, - он тяжко вздохнул, убирая с себя руки мастера. - Теперь доказательств достаточно? Только к чему мы пришли? Зачем ты устроил мне допрос? - Ты демоничен, он демоничен. Вы пара, тебе ясно, да? И если он еще один родственничек Сатаны, то сможет позаботиться о себе. Очень жаль, ты был слепцом, милый, ты должен был... - Да, объясни мне, что я должен был делать? Если он грохался в обморок каждый раз, когда я забирал его в объятья. - Взять его. Взять и все. Трахнуть, проявить жесткость. Но ты боялся. И что в итоге? Он в лапах у другого. И молись, чтоб этому другому, более настойчивому, Кси не ответил взаимностью. - Ты меня как будто обвиняешь… - Ты будешь рад узнать, что он никогда не вернется к тебе? - Хэлл…