Текст книги "Radical (СИ)"

Автор книги: Deserett

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 59 страниц)

Продолжается это безумие секунд пять, не больше. Его язык исступленно ласкает мне нёбо, я выпадаю куда-то, проваливаясь сквозь пол и все три этажа и сквозь землю прямиком в объятья хаоса, прежде чем опомниться. Но прекращать совсем... не тороплюсь. Обнимаю его голову, настойчиво всматриваясь в глаза. Пытаюсь заметить хоть что-то, что даст мне подсказку. - Значит, этого ты тоже хотел? Сколько еще теней, кошмаров и фантазий способен сокрыть твой разум? Себя я в них не нашел. Отвечай! Отвечай... Но отец и не думает отвечать. Улыбается и погружает меня в еще один поцелуй. Сладкий, страшный и такой же безумный, как и он сам. Неужели не существует ничего, что способно доставить ему боль как боль, а не как приправу к удовольствию?! Я начал плакать опять, еще не до конца ощутив свою беспомощность. - Что ты за чудовище такое... - я всхлипываю, а он лижет мои щеки и подбородок. - Должно же быть хоть одно слабое место! - Ксавьер не устоял, маленький мой. Ты тоже не можешь? - он прижал меня к себе, к своей странной ране, непонятно как появившейся (не от падения же об воду в бассейне?), к талии, узким бедрам, я схватился за них будто нечаянно, а все равно ведомый его рукой. И даже демон ему не мешает... борюсь со слабостью, борюсь, стараясь не закрывать покрасневшие глаза, иначе, чувствую, он завладеет мной, превратив всю ненависть в какое-то подобие страдательной любви. - Я награжден и наказан. Манить к себе, подчинять, располагать. И одновременно – наводить такой ужас, чтобы от одного моего имени холодели, молились... и умирали. При этом я не делаю практически ничего. Я только говорю, что делать. Блэкхарту, армии... рабочим, медикам, ученым. Я руковожу невыразимо сложными процессами. И мне невыразимо скучно в центре своей гигантской паутины. Мне настолько надоело заниматься тем, что нравится, что я перешел на все, что не нравится. И это тоже надоело. Я ушел в анаболическую кому. Сознательно уснул, грубо говоря. Не осталось ничего, что могло бы меня развлечь. Я был уверен, что попробовал все на свете. Я слишком громко и самоуверенно об этом подумал. И он... - Фрэнк спокойно кивнул на демона, а у меня язык отнялся ненадолго, - ...обратил на меня внимание. Асмодей подсунул мне Кси, ловко и коварно, с большой тщательностью выбирая место, время и повод. Обставил все так, словно я нашел себе игрушку нечаянно. Полная иллюзия самостоятельности глупого великовозрастного ребенка. Да я бы и на нагло выставленную в поле зрения удочку клюнул. С таким-то поплавком, м-мм... - И что? - И все. Ты пролепетал о слабом месте, Эрик. Властелин игорных домов ада нашел брешь во мне так же легко, как и во всём, чего касается. И ударил с меткостью, которой я завидую и плачу. - Т-то есть... - Я убил Ксавьера. И чтобы вернуть его к жизни, пошел на сделку, - отец поглядел в лицо ледяного демона поверх моего плеча. Я содрогнулся, резко осознав, что совсем не понимаю ставок в происходящей игре. Вокруг плетутся интриги, а сеть этих заговоров замыкается на одном-единственном человеке. Но на ком? - Идиот! Разве можно заключать договора с дьяволом?! Он обманет тебя, обманет в любом случае, обведет вокруг пальца! - Конечно, ты не поймешь! Ты еще не любил! А я думал, что никогда не полюблю... у меня было все! А для счастья не хватало его одного, маленького ангела. И Асмодей одну за другой вытащил козырные карты из моих рукавов. Ни сбежать, ни сжульничать. Никого и ничего, только я и моя тоска. Противоборство, из которого я не выйду победителем. И его глаза, зеленый и карий – глаза рефери, обещающего не прекращать пытку, ни днем, ни ночью. У меня не осталось выбора. Ошибаешься. Но как я скажу тебе, что мы любим одного и того же светловолосого оборотня, что я попался в ту же ловушку, но не согласился продаваться за неизвестно чью душу? - И что ты отдал ему в обмен на воскрешение Кси? - Я не знаю. - Чего?! Как это? - я больно зажмурился, не желая выдавать, что был искушен точно так же. - Я же сказал – не знаю. Я просто ответил ему «да». И демон обещал, что Ксавьер придет за мной сюда. А потом он поставил на мне клеймо и... я думал, что больше не увижу его. Но вот... - Фрэнсис кашлянул, выплевывая кровь. - Вернулся. - Подожди-ка, - мне стало дурно от своей сообразительности, - где Асмодей поставил на тебе клеймо? - Ну... - отец потерянно повернулся к бассейну, щедро окрашенному в пурпур, - там. Он что, не понял? Похолодев до кончиков пальцев, я присел и заглянул в его синюю, уже фактически черную рану. На дне дыры бьется сердце, которое я чуть не прогрыз. Но, несмотря на безобразные отметины от клыков, я отчетливо рассмотрел след, похожий на тавро, которым метят скот. Чем таким раскаленным должен был приложиться демон, чтобы клеймо огнем горело? Ярким... красным. И похожим на букву L. Я выпрямился, заметив, что шатаюсь. Секунду взвешивал желание наброситься на дьявола с кулаками, но тот среагировал первым, притянул меня к себе, слегка подбросив в воздух, и крепко схватил за руки. - Спокойно. Рана заживет. Если ты больше не будешь трогать ее зубами. Фрэнсис сам решает, что для него лучше. А ты радоваться должен. Ты ничего не проиграл. - Но и не выиграл, - я скривился, попутно удивившись, как стянуло кожу на лице после плача. - Скажи мне, ради чего ты стараешься? Какой тебе смысл? И выгода? После двадцать с лишним лет разгульной жизни, смертоносного веселья и других грехов мой отец и так попадет к вам в пекло. Тебе все мало? - Если бы грешники на самом деле попадали после смерти в ад, я занялся бы садоводством, моя работа была бы никому не нужна – люди и без меня выроют себе ямы и упадут в них. - Тебе нужен осознанный выбор? - Человек должен понимать, куда именно он идет, - принц даэдра кивнул. - А... куда же остальные? Кто не понимает... - В никуда. Разве ты не знал? Девяносто пять процентов человечества существует, как избыточная масса в условиях перенаселенности и нехватки природных ресурсов, вносит дисбаланс, и будет истреблена безвозвратно. Как мусор сжигается в печи на больших заводах. - Я никогда не видел заводы, только снаружи, на индустриальных фотографиях. - Все еще впереди, дорогой, - он предложил мне сигарету, и я не стал отказываться. Вряд ли в такой мелочи есть корыстная адская подоплека. Хотя кто знает... - Бери, бери, не оскорбляй меня, крохоборством не занимаюсь, - он мягко улыбнулся, и кончик моей сигареты вспыхнул оранжевым огоньком. - Ты уже простил своего привлекательного папочку? - Издеваешься, - я затянулся с опаской, но обжечься боялся напрасно. Легкие наполнились приятным вишневым дымом. - Ты его сделал таким привлекательным, признайся? - Глаза... чуть голубее. Этого хватило. С кистью божественного художника все равно никому не сравниться, - он медленно подвел меня к Фрэнку, застывшему над бассейном, и отпустил. - Будь помягче с фельдмаршалом. Его ожидает еще генеральная порка от Ксавьера. Демон, любящий давать советы и напутствия... исчез, как и всегда, смешался с вечерним воздухом. Я повел отца вниз, придерживая за плечи, а потом он повел меня, довел в свой кабинет для особо важных персон. И я буду пить коньяк тут еще долго, пока Фрэнк на свой страх и риск ищет Кси. Сижу и упиваюсь, как дурак последний, алкоголем и воспоминанием о трансцендентном кровосмесительном поцелуе. Тьфу. ========== LXII. Priceless ========== | Part 3: Trinity fields | Переосмысливание жизненных ценностей – длительный, корявый и громоздкий процесс. Примерно как разворот бензовоза в узком переулке. Постоянное переключение педалей газа и тормоза, тесно, душно, злостно и нервно. И пешеходы галдят, довольные представлением. Выбравшись из всех неприятностей невредимым (изнасиловали и убили? чепуха, уже забыл), наслушавшись и насмотревшись и лично испробовав всякой похабщины, я неожиданно остался предоставленным самому себе. Одиночество... в общем-то, ненастоящее, но ощутимо давящее на психику. Мне невыносимо мириться с ним в доме фельдмаршала. И я убежал в сад, да, бежал бегом, с криком радости кувыркнулся в траву, распластался в ней, густой и темно-зеленой, раскинув руки, и вперился в черные небеса. Двадцать тысяч звезд смотрят на меня, ничтожного. И не важно, насколько я мал по сравнению с ними. Я чувствую, что... они действительно смотрят. - ...такой хорошенький. Как куколка. Ага, разлегся тут. Не заметил, что упал в аккурат рядом с взрывчатыми капсулами. А что? Нет, в траве их не видно. Нет, они похожи на таблетки. Фрэнсис, ну я же не знал, что ваши домочадцы будут прохлаждаться в саду, предупреждать их надо о проведении холодного синтеза в полевых условиях! Я завертел головой, сгорая от любопытства. Кто общается с генералом накоротке в таком спокойно-фамильярном тоне? Может, меня разыгрывают? После беседы с сыном от Конрада должно было остаться тело на носилках, которое увезли бы в секретный военный госпиталь. Или части тела... на разных носилках. Ну, не буду вдаваться в подробности своих смелых фантазий. Инженер-подрывник деликатно закончил разговор ничего не значащими фразами и вышел ко мне прямо из... ниоткуда. Стоял в сантиметре, наверное, от моей руки, лежащей на земле. Я опасливо отдернул ее, но самому вставать было лень. Пусть выкручивается из неловкого положения как знает. Я даже здороваться не хочу. Он назвал меня кукольным... - Месье Ксавьер, - он сел непринужденно, поджав под себя ноги, и разложил на моей груди горсть каких-то... Так, это не таблетки, насколько я понял. Господи, это взрывчатка. - Вы отдыхаете на самом краю зоны, которую я выделил себе для изготовления бомбы и сопутствующих элементов. Или подвиньтесь, или войдите в ареал потенциальной угрозы. - А почему двигаться должен я? А вы за невидимым силовым полем прятались, что ли? - я недоверчиво прищурился. - Их уже изобрели? Почему вы решили, что меня зовут Ксавьер? И кто вам плел эти чудесные золотистые дреды? - Асмодей, - сухо ответил он, собирая с меня капсулы с взрывчаткой. Я облегченно вздохнул. - Это ответ на все ваши вопросы. Двигаться будем? - Нет, я лучше с вами... - ноги как ватные. Я поднялся с большим трудом и проковылял за ним три шага, очутившись на квадратной поляне, которую раньше не заприметил. Мощнейший синий прожектор слепил светом сверху, мешая поднять голову и понять, на чем он там закреплен. Будто в воздухе висит. Я протер глаза, поражаясь бедламу, царящему вокруг. Сваленные как попало железки, куски пластика, миллион разноцветных проводов, закрученных в осьминоги, какие-то камни, маленький и кривой столик, тесно заставленный пробирками, и одинокая газовая горелка на красивой гранитной колонне-подставке – единственной вещи, относящейся к саду. Инженер стоит посреди этого постапокалипсиса, маленький и сказочный, как сильф из WeltsherrschÅft. Я снова протираю глаза, а он ухмыляется. - Идите в дом, юноша, не мучьтесь. И передайте генералу Конраду, что карамельный сироп сварен, конфеты на подходе. - Значит, это вы? Тэйт? Автор моего камня... - я припомнил все небрежно брошенные слова серафима. А говорил ли он хоть раз что-то неважное? - ...и купола Сандре Льюны? - Что? Я?! Помилуй меня Боже, ничего не делал. Работал с готовыми изделиями, придавал им новую форму и изящество. А вы что, думали, я сидел в пещере Ородруина, выплавлял вам кольцо, простите, бриллиант из твердой горной породы, поливая ее магмой? - он странно хихикнул и засуетился. - Скажите, вы бы волновались накануне казни? - Выпил бы валидолу, корвалолу. Целую аптечку, стало быть. Попросил бы что-нибудь почитать. Тот же священник, в конце концов... - до меня вдруг дошло, о чем он спрашивает. - Извините. Но я бы, наверное, просто не подчинился приказу генерала. Он хмыкнул и подошел ко мне вплотную. Взялся за цепочку с камнем, покатал в руке, взвесил характерным движением. - Юноша, вы прекрасны нагишом. Я б даже сказал – безукоризнены. Но вам не холодно? - Хорошо хоть спросили. Я уж было подумал, что никто ничего не заметил, или я потерял привлекательность. Нет, не холодно. И Блэкхарта можно побесить. Мелочь, а приятно. - Он в вас не ошибся, - пробормотал инженер, думая о чем-то своем. - Боже мой, боже мой. Бедное дитя. Зачем тебе любовь старого пресыщенного развратника? - Фрэнсис не стар, - я вспыхнул. - Почему всем так охота влезать не в свое дело? Да, он повесил мне на шею самую дорогую побрякушку, которую только смог найти, да, я расплатился за нее своим телом! Считайте так или еще как угодно, мне все равно. Я вернусь в дом. Размолотите свой купол хорошенько, в мелкую пыль. * * * - Обидчивый какой, - Хэлл вздохнул, поглядывая искоса на его соблазнительную фигурку, таявшую в сумерках, нашел трубу телефона в кармане, потрогал, не вынимая... и позвал: - Генерал, выходите уже из-за деревьев. Ничего он не заметил, невнимателен к деталям. Ребенок. Вы сами-то увидели? Не будет никакой мести. Он защищает вас. Вас... я бы за вас и ломаного гроша не дал, не говоря уж о том, чтоб костьми лечь. - Я подарил ему камень, втайне желая купить то, что он назвал, - ответил Фрэнк после непродолжительного молчания. - Бесценное. Но он отдал мне это даром. Согласен, я не заслужил права владеть им. Я наделал в своей жизни достаточно ошибок. И все они бледнеют на фоне последней. Преступления, совершенного против него, моего сокровища. Поверьте, мне отомстят. Я умру в страшных муках. И вы останетесь довольны. А теперь вернемся к делу. Сколько еще вам нужно времени? - Полчаса. Рассыпать капсулы по патронам и прикрепить к детонаторам. А наполнитель с колющей кромкой готов, им обмотают заряды уже на месте. - Тогда я вызываю вам людей и спецтранспорт. Я лично больше не понадоблюсь? Могу положиться на вашу честность и компетентность? - Будь вы на моем месте, а я на вашем, я ни за что бы не доверил вам закончить операцию без присмотра. Но вы – не я. Вы негодяй и почти покойник, а я светлая и чистая душа. Но тем не менее правите балом вы, а я ваш смиренный слуга и помощник. Ну что не так с этим миром? - инженер горестно покачал головой. - Ладно, я слишком много болтаю. Все будет сделано, генерал. Точно и в срок. Уходите... догоняйте своего парня. Только попросите Кси не трогать гроб, он до сих пор стоит в холле, я не успел его поднять в свою комнату. - Что там? Трупы ваших конкурентов, Тэйт? - Хуже. Компромат. - А разрешите мне взглянуть? - Нет. - Одним глазком! - Вы с ума сошли, генерал? Это мой гроб. Все равно что мой саквояж. Вы же не будете рыться в чужой сумке и чужом белье? - В целях обыска – почему бы и нет. - Просто не прикасайтесь к нему, даже не приближайтесь. Его содержимое не для вас, и вас оно сильно разочарует. - Да что в гробу, черт возьми?! Тэйт! - О-о-о... - инженер резко побелел, становясь похожим на мумию. - Ксавьер открыл его. - Ксавьер? А при чем тут... - Фрэнсис оглянулся, заинтригованный до крайности. Почти всю мраморную лестницу перед имением загородили огромные красные крылья. Серафим что-то горячо доказывал Кси, отчаянно рвавшемуся из рук, но слов было не разобрать. До ушей фельдмаршала долетело лишь несколько сухих надрывных рыданий. * * * Я никогда не отличался любопытством. Ни повышенным, никаким. Я не подглядывал за одноклассницами в раздевалке, не совал нос под крышки кастрюль в холодильнике, не читал чужие письма и не желал знать чьи-то нехорошие тайны. Поэтому я не понимаю, зачем остановился на полпути в свою комнату. Кто-то умер? Я застрял тут, так и не добравшись до лестницы... Мне не доводилось видеть гробы раньше, я не был на похоронах. И я не рискнул бы посмотреть вовнутрь даже на похоронах собственной матери. А тут внезапно – интерес к чужим бренным останкам? Откуда? Сначала гроб вызвал недоумение. Потом серию веселых нервных смешков (ну и шутки у фельдмаршала... это он для себя уже распорядился приготовить? или для меня?!), потом страх (леди Минерва умерла!?), а потом... я прекратил пугливо озираться по сторонам от каждого шороха. И подкрался на цыпочках к огромной черной коробке. Спустя мгновение я понимал, что оскорбил его этим сравнением... и что роскошный саркофаг не может иметь ничего общего с Фрэнком. Дизайн и качество отделки, стиль в целом... не чувствуется его рука. Такой гроб скорее к месту в одном из замков Трансильвании, где-нибудь в уютной усыпальнице графа Влада Цепеша. Кровать вампира, о да – именно так бы я назвал эту прелестную вещицу. И, как бы глупо это ни звучало, гроб притянул меня к себе целенаправленно. Неведомая чертовщина, хренова упыриная сила, Нежить, не важно, каким словом это называется – меня просто толкнули и заставили прикоснуться. Гроб теплый... теплый? Любопытство и тревога усилились стократ. Я подцепил уголок крышки, заново обдирая болевшие ногти, но она не поддалась. Я наклонился в поисках щели, но не нашел ни одной. А когда глубоко и разочарованно вздохнул, на лакированной поверхности взметнулось облако красной пыли. И крышка раскрылась сама. Бесшумно откинулась вверх, из саркофага выплыл густой и затхлый запах крови... и чего-то еще. Чего-то очень знакомого.