сообщить о нарушении
Текущая страница: 57 (всего у книги 59 страниц)
- Мы все трое – враги человечества, малыш, - я взялся за кончики его пальцев, наслаждаясь растерянностью Эрика, она похожа на метеоритный поток, нечаянно бомбящий не ту планету. Чего он ожидал? Ненависти и кровопролития, скрещенных мечей и непримиримых взглядов, дуэли, постепенно превращающейся в мясорубку, ожесточения, вызова и презрения в глазах. В тех самых, которые не видят. Но, по крайней мере, я способен упиться тем, что он показал мне добровольно. Его лицо... Его следующий шаг был достойным ударом, заставшим меня врасплох.
- Я могу исцелить тебя.
- Как?
- Я не знаю. Я просто все умею.
- Übermensch, - я показал ему свою насмешку. - Ты даже не знаешь, кто ты, тебя двадцать лет держали в неведеньи, пудря мозги какой-то расой и прочим дурдомом. Хорошо, что Ксавьер споткнулся об тебя в подземелье.
- Я не верю в твое высокомерие.
Я кивнул, охотно соглашаясь, отпустил ноги Кси и привлек маанца к себе, теперь уже по-настоящему. Малыш программист, слышавший до этого всего одну реплику, зашевелился, нехотя привстал и охнул, столбенея.
Эрик держал мою голову, обнимая за щеки, его кожу взрезали серебряные серпы и бритвы, потоки света лились, свободно преодолевая барьер из одежды... и железобетонных стен. Один черт знает, на что был похож дом фельдмаршала в тот момент. Вполне допускаю, что его наблюдали с околоземных орбит, со спутников, и приняли за взрыв на атомной электростанции. Когда свет, лизавший мои обожженные веки, стал таким же невыносимым, как тот свет, из которого я падал сквозь ад... я открыл глаза и увидел. Как сверхчеловек жадно всматривается в меня. Его ладони все так же обнимают мое лицо, белое и чистое, без следов агонии сетчатки, без кровавых потеков и болезненных трещин. Его зрачки до странности напомнили мне зрачки серафима, но они были раскромсаны не на игольчатые звезды, а на маленькие спиральные галактики. Они вращались, медленно погружаясь в багровое ничто. Неужели только я тебя вижу таким?
- Эрик? - тихо вопросил я, боясь спугнуть свое видение в его чудесных голубых глазах.
- Ты вернулся, чтобы привести все к концу, - глаза отразили понимание и горечь.
- Немного блеска на тело и краски на лицо... украсит вечеринку конца света, - я почувствовал себя сыном своего отца, с силой отбросив его на кровать... на Кси. Одобрительная улыбка Асмодея запуталась в моих волосах, я же с облегчением подумал, что даю себе еще одну отсрочку. Объяснить Ксавьеру придется слишком многое и слишком трудное.
========== LXIX. Perfect DNA ==========
| Part3: Trinity fields |
Снова эта спальня, с очень высокими окнами и психоделичным потолком. Они не заметили транспортировки домой, занятые борьбой друг с другом. Эрик вырывался, лениво и неубедительно, сделав вид, что выключил свою силу, на бледном истомленном лице я с интересом читал все, что он думает о нерешительности программиста и его технарском тугодумии. Наконец, Ксавьер стащил с него свои же штаны и почему-то оробел... замер, зарывшись носом в его черные волосы. Второе приглашение оставалось за мной, я должен был тоже упасть на постель. Но фельдмаршальский профиль маанца не давал мне покоя, меня кололо то в грудь, то в затылок, неприятные мысли, навязчивые ассоциации, двенадцать тонн воспоминаний, а в финальном аккорде на меня падал балкон – Демон, что владел моим сознанием так же властно, как и до расправы.
Я упорно таращился в потолок, сам себе напоминая пациента ожогового центра, уже освобожденного от бинтов, но не привыкшего к ощущению голой, ничем не защищенной кожи. Я тяну со всем, в трусости или нерешительности, мне восемь лет понадобилось, чтобы совершить мщение, и сколько лет меня теперь должны ждать эти двое? Я начну жить по-настоящему или нет?
- Ну же, трахни его, - мой хриплый и деланно безразличный голос усилил эффект от грубости. Эрик охнул, прогибаясь под весом навалившегося сверху тела, а я нарочно не смотрел, хотя и обещал смотреть. В спину мне уперлись ладони Моди, запоминающийся контур с отстоящими в сторону мизинцами, мягко, но настойчиво темптер толкает меня к ним, похоже, даже у него терпение кончилось. И в кого я такой упрямый? - Эрик ждал этого с момента, как увидел тебя в объятьях своего отца.
Правда или риск? Я не владел содержимым мозга маанца в достаточной степени и выстрелил наугад. Румянец злости проступил на лице Кси, он рванулся вперед, хватая Конрада за бедра... я смягчил удар, с которым он вошел, невольно выставив вперед руку. Эрик болезненно вздохнул, но стерпел, не вскрикнул. Почему я угадал? Сейчас я предпочел бы ошибиться.
- Прости, - машинально я расправил простыни, смятые грубым выпадом Ксавьера, лег рядом... как чужой, как статист. Мне не хватает чего-то, чтобы включиться в любовную игру, но чего? Органы чувств будто ампутированы, разве не осталось во мне ничего человеческого? Чего-то низменного... грязного и немного отталкивающего, сделанного грехом и вседозволенностью, чего-то такого, что поманило людей и заставило уйти из того сада. Транквилизатор, одевающий мир в сладкий дурман. Помутняющий разум и убивающий логику, я называю тебя, я знаю, я помню, зову тебя, я хочу! Но впустить в себя не могу, что-то мешает. Папа! Ты же демон плотского соблазна, помоги мне снова стать собой.
Тени становятся объемными, золотистые ресницы Кси вырастают и удлиняются, а моя кожа, белая, как у утопленника, начинает теплеть. Жидкий азот, который до этого неподвижно стоял в моих венах, неохотно превращается в кровь, но мне этого мало, и я хочу быстрее, быстрее, по нарастающей... Я потянулся к ним, колеблясь, кого же выбрать, обнял Эрика, высвободив из плена цепких рук. Но – я все еще мыслю как киборг, мой машинный разум не утопился в море чувств, предоставленных Асмодеем, я вовне и по-прежнему страстно хочу очутиться внутри, в центре вихря, вспомнить желание. Что такое желание? Я все еще мыслю. Я думаю. Как прекратить думать?
Отпусти берег и плыви. Не хватайся за коряги и не пытайся нащупать ногами дно. Вода примет тебя как родного. И это не вода, это кровь, густая и соленая, она похожа на жадный плотный водоворот, она сожрет твои мысли, слопает тебя без остатка, а ты наслаждайся и плыви, не чувствуя себя. Тебя нет, есть только кровь. И воздух, который опаляет ноздри и сжигает легкие. Здесь все становится пламенем, а ты становишься пеплом, и умираешь, и восторг смерти есть твой оргазм. Твое желание... твое второе я. И у тебя нет другого, ни первого, никакого больше, распад и растворение, ты уйдешь под воду с головой, глотнешь ее и захлебнешься, и умрешь еще раз. И этих маленьких смертей будет столько, сколько прикосновений, экстаза обнаженной кожи, ее стонов под чужими пальцами, каждая смерть будет новой, не похожей на предыдущую. А от поцелуев ты захочешь кричать, и этот крик тебе придется вложить в душу целующего тебя, без звука, плавной вибрацией, дрожью извивающегося тела, приникшего губами к другому, чтобы не испугать его, и ты получишь ответ, от которого заплачешь, задыхаясь и требуя большего, большего... еще. Большего.
Голос темптера ослаб, он удалился, но я уже не понимал этого, торопливо шаря руками по телу маанца, он был теплым, даже горячим, и сладким, невыразимо сладким... а еще запах... Я чуть не сошел с ума, поняв, что все это время не замечал ничего, задушенный долгим пребыванием в аду и принудительным воскрешением. Ноша, с которой я летел сюда, свалилась, и я больше не посланец, не орудие, я никто. Я просто обнимаю за шею красивого мальчика, его дыхание блуждает по моим щекам, я наслаждаюсь его наготой, близостью его плоти, он рядом и будет рядом, потому что он – мой. Я хотел его... я давно его хотел. И он такой, каким я мог увидеть его только во сне, на нем еще одна пара рук, таких же жадных, нетерпеливых и алчущих, о, это дивное лакомство не может быть поделено пополам, каждый из нас захотел бы съесть его целиком, заласкать, зацеловать, залапать до смерти, но так и не насытиться.
Мокрый и возбужденный, Эрик тяжело склонился надо мной, взлохмаченные волосы упали на лицо, я медленно убрал их, обвел его прекрасное лицо ладонью, заставляя себя успокоиться и не дрожать от вожделения. Упиваюсь истомой в его взгляде, долго, бесконечно долго... кажется, я сожру его взглядом раньше, чем... но нет, Ксавьер, обнимавший его сзади, вошел еще раз, и я поддержал юного маанца за талию, пристраивая на себе поудобнее. Он приятно навалился на меня сверху, полнее принимая в себя Кси, застонал, еще и еще раз... хриплое дыхание малыша опаляло Эрику затылок. Я сжал его напряженные ноги и продолжил наслаждаться выражением лица, его приоткрытым ртом, который хотелось закрыть грубым поцелуем, детской беззащитностью в глазах... Читал в них ясно «делай со мной что хочешь и как хочешь, бери меня насильно, с болью, кровью, ломая, выгибай... все так, как тебе нравится». И от этой покорности меня мутило, до кашля пересыхало в горле, руки тянулись помять и потискать красивую игрушку, жестко, не щадя... Рассудок помутняется. От двоякого желания навредить ему, слабому, податливому... или все-таки защитить от своей проснувшейся похоти.
Я практически бессознательно облизнулся, привлекая его голову к себе, провел языком по щеке, к уголку рта, просунул язык между его мягких послушных губ... Его упругий член удобно лег мне в пространство между бедрами, и я сомкнул их, медленно... потерся и отпустил, снова сдвинул бедра, обнимая его пульсирующую плоть. Эрик глухо застонал от этой странной ласки.
- Анджело...
- Все еще боишься, что я убью тебя?
Он помотал головой, а я схватил его за затылок, заставляя не двигаться, всосал сладкие чувственные губы, его пересохший язык, облизывая снова и снова... он вздрагивал, срываясь короткими всхлипами прямо мне в рот, от каждого толчка Кси, прижимавшего его ко мне. Белокурый оборотень трахал его так... нежно... закрыв вспотевшими ладошками выпирающие тазовые косточки Эрика. Я стиснул Ксавьера пониже талии и направил, помогая... вонзаться быстрее и резче... и глубже. Эрик застонал громче, из-под прикрытых век выступили слезы. Но его член туго натянулся, жарче отзываясь на грубые проникновения. Я торопливо обхватил его пальцами, сжал истекающую смазкой головку, маанец вскрикнул, отстраняясь от меня на секунду, и я успеваю прошептать:
- Быстрее, Кси, быстрее, черт возьми! Ему же нравится, когда больно... когда его насилуют.
Ксавьер послушался и начал любить Эрика в таком неистовом ритме, что меня вдавило в кровать, я успел только охнуть и придержать ослабевшие бедра юного Конрада. Он вцепился в мои плечи, хрипло и возбуждающе дыша... теперь уже без единого крика. Его тело сладко прогибалось, прилипая к моему, я чувствовал, как каменеют его мышцы от напряжения, как отвердевший член трется об мой, заставляя уже меня выгибаться в диком страстном волнении... А Ксавьер натягивал его снова и снова, врываясь с невозможной грубостью в податливую плоть, раздирал и растягивал его узкий проход, закусив губу и стиснув зубы... И кровь, стекающая между ног Эрика на меня, странно представлялась кровью Фрэнсиса. Жертвенной кровью, последней данью Демону... Это успокаивало, замыкая от воплей совести при каждом новом сдавленном вздохе боли, вырывавшемся у меня над ухом. Я не слушал, я смотрел на Кси... его сосредоточенное личико настолько красиво, что я потихоньку умираю от желания прикоснуться к нему, поцеловать... и не могу. Не достану...
Он распластался на Эрике, обессиленный, в момент, когда жар и тяжесть двух любовников показались мне уже просто невыносимыми, белоснежное тело содрогалось, и я сам вздрогнул от удовольствия, представляя его оргазм... Поймал его слабеющие руки, прижал к себе. Его волосы, такие коротенькие, растрепались, прикрыв только лицо, я подул на него, желая быстрее охладить, и он медленно открыл глаза. Темные, адски зеленые. И порядком замутненные наслаждением.
- Ангел?
- Да, дорогой?
- Ты...
- ...люблю тебя.
- А...
- ...и Эрика тоже полюблю. По крайней мере, он мне очень нравится. Что-нибудь еще?
Кси не ответил, и я удовлетворенно поцеловал его в разгоряченные губы, обжегся затрудненным дыханием, улыбнулся, а потом поцеловал смирно лежащего между нами маанца.
- Ну что притих? Кого боимся? - я шевельнулся, и его кровь закапала мне в пах, тонкой струйкой скатываясь в простыни. Ксавьер ахнул в ужасе, когда вытянул член из свежей раны и не смог никуда деть пристыженные глаза. Эрик лежал все так же неподвижно, ткнувшись носом мне в ухо, а когда я шевельнулся снова, проговорил умоляюще:
- Подожди. Не двигайся. Пока ты рядом, твое тело меня будто лечит... снимает боль.
Я застыл, приложив ладони к его влажным ягодицам, Ксавьер растерянно смотрел на меня, не зная, что делать, а я... черт знает, почему я так спокойно прошептал:
- Салфетки, родной. А также любую ранозаживляющую мазь, ватные тампоны, полотенце и спиртовый лосьон.
- У меня ничего этого нет...
- Разумеется, есть. Твой заботливый повар припас в тумбочке на случай, если я слишком рьяно буду выполнять свой супружеский долг перед тобой.
- Эндж, мы же не женаты! - Кси cполз с кровати и принялся рыться в выдвижных ящичках. - Почему ты так назвал... ну... пафосно.
- Секс? Не я. Жерар. Видимо, он посчитал, что я достаточно хорош, чтоб взять тебя в пару официально. Но ты не беспокойся. Я никогда на тебе не женюсь.
От безразличного тона последней фразы истерзанный Эрик встрепенулся и приподнял голову. А оборотень стукнулся об верхний ящик, который очень зря не задвинул, и уронил найденную бутылочку с лосьоном.
- То есть, так, да? Я не сгодился бы тебе в жены? Даже если бы родился девочкой, а не мальчиком?
- Я не хочу, чтоб моего мужчину звали «жена». Я не хочу, чтобы люди, глядя на нас, гадали, кто из нас выполняет женскую роль в семье, а кто – мужскую. Меня раздражает само слово «семья», подразумевающее быт, рутину, ссоры и уныние. Меня раздражает институт брака. И накладываемые им ограничения и обязательства. И я никогда не женюсь, Ксавьер, потому что люблю тебя и не желаю делать несчастным. Не хочу унижать и сравнивать с кем-то или чем-то. Я не женюсь, потому что хочу быть с тобой всегда... а не пока смерть разлучит нас по брачному контракту. И, кстати... я думал, что поговорю с тобой на эту тему в другое время и в более располагающей к беседам обстановке. Давай салфетку.
Ксавьер облился румянцем, но салфетку не дал. Смочил ее в лосьоне и сам протер окровавленные бедра маанца, его промежность и попу. Запах спирта подействовал на нас, всех троих, на диво хорошо и успокаивающе, однако Кси промокнул также и разорванное отверстие, Эрик застонал тихонько, но мучительно... могу лишь догадываться, как сильно там печет сейчас. Желая исправить эту оплошность, я быстро вскрыл жирный крем, щедро зачерпнул на пальцы и засунул в его анус, размазывая изнутри по стенкам прохода. Особых повреждений нет, несколько трещин, кровь уже свернулась... я закончил мазать, обвел остатками крема контур сузившейся дырочки... и испытал легкое возбуждение. Тело Эрика едва успокоилось после первого опыта, а я, скотина, хочу опять его потревожить? Я выхватил у Кси тампон, покатал между пальцев, делая не таким сухим и шершавым, и ввел с усилием в окончательно сомкнувшееся отверстие. Потом усадил молодого кота на себя ровно и пригладил его хвост, чтобы прикрывал попу как прежде.
- Походишь пока так. Лосьон обеззаразил ранку, а вата стерильна. Поздравляю, Эрик, ты лишился невинности. И познакомился заодно с обратной стороной сладких постельных утех.
- А у нас все было по-другому, - нерешительно подал голос Кси. - Как ты мне это объяснишь, Ангел?
- Я не трахал тебя как сорвавшийся с цепи берсерк. Да и тело твое принимало меня очень жадно и охотно, будто всю жизнь ждало момента соития... - я развеселился оттого, как они оба покраснели и опустили глаза. - Черт, да что я сказал? Ведь ничего особенного! А ваша бесстыдная нагота вас не смущает, мальчики?
Эрик собирался кинуться на поиски одежды, но был без комментариев прижат к груди железной рукой. То же самое случилось и с Кси, до которого я теперь дотянулся довольно легко и рванул обратно на кровать. В молчании мы полежали несколько блаженных минут. Два голеньких малыша, оба полностью мои, и оба восхитительные...
- Спасибо, что помог справиться с болью, - смущенный донельзя голос Конрада-младшего в тишине прозвучал особенно сладко. Я поцеловал его в макушку, попутно заметив, что хоть немного, но остался человеком. И зверски хочу спать.
- Спасибо за спасибо. И за то, что вернул мне зрение. И я смог узнать, какой ты красивый... не только на ощупь.
- Теперь у нас все будет хорошо? - спросил Кси боязливо, пробуя покусать меня за шею.
- Утром увидим. У тебя ворох дел, которые надо разгрести. А сейчас... Эрик, я выпущу тебя из рук, но ненадолго. Ксавьер, можно перекинуться с тобой парой слов с глазу на глаз?
