Текст книги "Radical (СИ)"

Автор книги: Deserett

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 59 страниц)

Сигарета погасла. Конрад дышал в затылок, оглушая его водопадом мыслей о Кси. Ксавьер в одной позе, Ксавьер в другой, одетый и обнаженный, чистый и одурманенный, воскрешенный и убитый, найденный и вновь потерянный... Отчаяние и тоска. И наивная... неописуемая по своей наивности причина или, скорее, предположение, зачем он здесь. - Ты решил, что я обманутый рогоносец? Отелло? Болотный хмырь? Презренный и брошенный? Серьезно? Фрэнк, ты что, меня НЕ ПОМНИШЬ?! - шепот превратился в рык. Сердце фельдмаршала, заклейменное дьяволом, задрожало в плохо затянувшейся ране, споткнувшись и сбившись с ритма. А при следующем ударе оно чуть не выпало из груди. Тысяча страшных голосов разорвала перепонки, сливаясь и нарастая в низкий, массивный гул. И все это вибрировало в одном голосе Ангела. - ЗАРВАВШИЙСЯ ЦАРЁК... И КТО ИЗ НАС СЛЕП?! Сверкнул кинжал, рассекая одежду, полосуя и снимая ее кусками с ничего не понимающего тела. Еще пара рывков, и растерянная нагота очутилась в руках у демона, в объятьях, подчеркнутых тонкой издевкой на прекрасном лице. Насмешливая улыбка во внезапной тишине пугает намного больше, чем рев до этого. А когда генерал находит силы оторвать взгляд от непритворных ожогов, изуродовавших глаза Ангела, то замечает кровать... в которой они лежат, и противник лежит на нем, а длинный кинжал зажат между ними, и его лезвие багрово поблескивает. - Мы займемся сексом, если это поможет тебе вспомнить, - ноги в латексных штанах, сжимавшие его бедра, как нельзя лучше вписались в эту фразу. Фрэнсис сглотнул вязкую слюну в ожидании продолжения. - Или я освежу твою память кислотой. Или отрежу тебе руки. Или сразу заберу то, зачем пришел. Я еще не решил... Острие меча подвинулось поближе к шее фельдмаршала, он невольно ойкнул, больше от иррационального страха... и закатил глаза, едва язык Ангела коснулся его кожи. Он не мог себя контролировать, даже если хотел бояться или ненавидеть, или сопротивляться... ну, сопротивляться точно не хотел. Только пытка была невероятной. Из крошечного пореза выступала кровь, по одной капле, мучительно медленно она скатывалась вниз, к ключице... и там ее слизывал бывший вампир, то ли вспоминая, чем жил до суицида, то ли просто наслаждаясь вкусом. Продолжалось ли это вечность? Фрэнсис хрипло дышал, пытаясь не считать секунды, потому что это сбивало его слабое сердцебиение, пытаясь не шевелиться, потому что Анджело пришил его к постели невидимыми, но хорошо заметными нитками, которые врезались в тело при малейшем движении, пытаясь не выдавать возбуждения, хотя это было самым глупым... Почему его раздели не полностью? - Все еще не помнишь? - Ангел приподнялся, берясь за рукоять меча, и с размаху вонзил в грудь фельдмаршала. И продолжил одновременно с его криком. - Восемь лет назад, сукин ты сын! Тебе делали операцию. Ты в реанимации лежал, ублюдок! Накачанный своим же героином! Будь ты проклят, грязное отродье, - он вытащил клинок и всадил в другом месте, намного ниже. И снова перекричал вопль. - Весь героин, которым колется Нью-Йорк, проходит через твои лапы! Отлично налаженная сеть, двадцать три точки продажи, не считая клубов и танц-полов. Плюс ненаглядный Блэкхарт, толкавший без посредников по немного сниженной цене! Ради рекламы и репутации среди своих и чужих. Мне плевать, скольких вы подсадили на иглу, а скольким нарикам со стажем помогли быстрей добраться до морга или помойки! Меня интересует только один подросток, покупавший героин прямо на территории воинской части. С Блэкхартом, да, с Блэкхартом он решал свои дела! Взгляни повнимательнее в мое лицо, ублюдок, ты не узнаешь его? Нет? Все еще нет?! Тогда слушай дальше! - он резко выдохнул, проворачивая лезвие в животе у Фрэнсиса. - Ты орешь? Разве тебе больно? Разве тебе МОЖЕТ быть больно? Заткни поганый рот и слушай! Бледный как мел подросток приходил за новой дозой раз в неделю. Потом через день! А потом каждый день! А потом Блак закрыл кредитную линию и потребовал деньги. Не бог весть какие деньги, а для тебя и вовсе гроши. Восемь тысяч, десять тысяч... или шестнадцать. Я никогда этого уже не узнаю... Заткнись, нельзя орать! Не было у него денег! Ничего у него не было, только сраная халупа в Бруклине. Твой Блэкхарт послал к нему солдат, но они вернулись пустые и подстреленные. Тогда он пошел сам с двумя амбалами из твоего любимого взвода отъявленных головорезов. И закрыл неприятный должок. Ты знаешь, чем закрыт этот долг?! - Анджело вывернул кисть, твердо нажимая на кинжал и вырезая из растерзанного тела что-то. Фрэнсис взвыл, почти теряя сознание. - Не смей отрубаться, тварь! Открой глаза и смотри! Смотри на то, чего не вижу я! Что это? - Почка?.. - простонал он и всхлипнул. - Тебе пересадили ее, еще не остывшую, из моего брата-близнеца, ублюдок, потому что твоя отказала, и ты подыхал в реанимации, в ту ночь, в ту чертову злую и бесконечную ночь!!! - Ангел отбросил оружие и прижал вырванный орган к груди. Зашептал скороговоркой, наклонившись над мокрым от слёз лицом фельдмаршала. - Я выслеживал его убийц, Фрэнсис. Долго, очень долго я искал. И нашел. Я не мог уничтожить Блэкхарта, это было слишком сложно, учитывая, в каком отчаянии я пребывал... бессилии и депрессии. Но я узнал, у кого почка. Почти что МОЯ почка. И я выслеживал тебя всюду. Изучал, хотя близко подобраться не мог. Я нашел твой драгоценный секретный город и пытался убить тебя там. Но все планы были сорваны, тайная слежка накрылась медным тазом. Сандре Льюну нашел Максимилиан Санктери, параллельно и независимо от меня, а за ним в город полезли наши главные враги – вампиры. Меня сразу засекли и ранили... изрезали весь живот, оставив метку. С большим трудом я покинул кратер, проклятые кровососы бросились в погоню, и, клянусь дьяволом, я бы не ушел от них. Если бы не... - Ксавьер, - Конрад втянул ртом воздух и закрыл глаза. - Я недостаточно корчился от боли? Прикончи меня уже. Я узнал тебя. - Да неужели? - Да! Но в темноте спальни твое лицо показалось настолько ослепительным, что я никогда бы не признал в нем того переполненного ненавистью, размалеванного ассасина из Лунного города. Ты трижды стрелял в меня. - И знаешь, счастлив, что не попал. Теперь я делаю то, что диктует мне злая воля даэдры. Где телефон? - Я уронил его... там, на базе. - Ты дома, Фрэнсис! Где телефон? - В кабинете, через дверь. Что ты задумал? - Ничего такого, что тебе не понравилось бы, - Ангел вернулся с трубкой радиотелефона, помедлил... оценивая обреченность в глазах фельдмаршала и расстояние до края постели. - Боже, какая досада. Я тоже уронил телефон. Он под кроватью, Фрэнк. Просто достань его и позвони. Вызови помощь, - он кротко улыбнулся, ногой подтолкнув трубку подальше. - Что? - Я даю тебе шанс. Но помни – у моего брата шансов выжить не было. - Стой, подожди! Разве ты оставишь меня в живых?! Разве я... - Ты не убивал Демона, фельдмаршал. Ты даже не видел его никогда. Но из-за тебя его нет сейчас со мной. Твоя жизнь висит на волоске. Поторопись. - Но ты не снял с меня эти чертовы невидимые нитки... Анджело громко рассмеялся, надевая очки и притягивая с пола запачканный меч. - А это тебе за Ксавьера. Развлекайся. ========== LXVII. Last encounter ========== | Part 3: Trinity fields | Я понятия не имел, куда еду. Разве мог я знать направление? Я боролся с плачем и паникой... и мокрой повязкой, постоянно сползавшей на глаза. В голове проносились картины близости с Фрэнсисом, от самой первой, от которой щемило сердце... и до болезненной смерти в его кровавых объятьях. Его непреклонное лицо, его сладкие нетерпеливые губы, грубость и осторожность, смех и гнев, его голос, его тело... хотелось кричать. Звать на помощь. Только неоткуда, неоткуда ждать помощи, всё, что я могу, я уже делаю. Гоню по горячей трассе, глотая горькую кровь, и молюсь о том, чтобы успеть. И хочу успеть, и боюсь успеть. Боюсь увидеть то, что убьет меня. Бензин почти кончился, когда я добрался до гарнизона. Тормозной путь я проехал через покореженные ворота, вовремя не сориентировавшись, и врезался в груду щебня. Я разбил еще одну машину, я просто рекордсмен по авариям. Но мне некогда об этом думать. Я побежал в генеральный штаб, не замечая, что вокруг ни души, пусто и мертво. Двери распахнуты настежь, замки взломаны, некоторые стекла выбиты... наконец, я осознал, что бегаю по развалинам, не встретив ни единого солдата. И тишину нарушает только ветер и неприятный гул в моей голове. Я будто попал обратно в Сандре Льюну, но без пожара, стрельбы и трупов. Здесь побывала тихая и аккуратная смерть. Унесла всех без следа и намека на насилие. Но фельдмаршал... не мог Фрэнсис пропасть бесследно! Я побрел обратно, мимо линкольна, похожего на груду металлолома, держась за гудящий лоб. Я был пришиблен мыслью о городе, в который необходимо было вернуться как можно скорее, но он в 30 милях отсюда! Как вернуться? Если я боюсь лететь с этой злополучной дыркой в башке. Я устал, я ранен... миновав ворота, я остановился и оглянулся, привлеченный необычной деталью. Стальные секции погнуты и разворочены, в них зияли огромные бреши, но... что меня смущает? Что это было сделано голыми руками и нечеловеческой силой? Да, Ангел такой. Но Джонни видел его крылья, он ведь должен был лететь по воздуху, зачем ему ломать ворота?! Если он мог просто перемахнуть через них. А если в гарнизоне побывал не он? Нет, ерунда... только он. Тогда что? Он был настолько злой? Жаждущий крови и разрушений? Значит, у меня нет выбора. Я раскрыл свои крылья, шлепнулся на землю под их тяжестью, выругался, поднялся... не сразу, со второй попытки. И взлетел. Не прошло и минуты, как плечи заныли, а давление и гул в голове усилились. Боже, помоги мне, я не выдержу это! Помоги Ты... если демон атмосферы не поможет. Я кувыркнулся в воздухе, чуть не заработав перелом ключиц, и был подхвачен ветром. Я не видел принца даэдра, но почти уверен, что несли меня его руки. У них был фирменный нажим, и в ответ на свою благодарность я чувствовал разномастные кривые улыбки, то снисходительные, то нежные, а то почти влюбленные. Конечно, это он... Посадка была не из мягких. Прямо в кусты, но в хорошо знакомые кусты – высокие и колючие, покрытые синими розами. Они любезно оставили мне несколько ссадин, а я оставил им клочки одежды, и пробрался в особняк крадучись, как вор. Дом Конрада, в отличие от базы, запустением не отличался, но едва я вошел, меня ударила дикая нервная дрожь. Нет, нет... я не могу опоздать, не имею права! Ускоряя бег, я пронесся по огромному холлу мимо Минервы, в тот момент она вряд ли поняла, что это был я. Лестница, коридор, еще коридор, спальня Фрэнсиса... почему я знаю, что он там? Почему... Я врезался в дверь с разбегу плечом, намереваясь вышибить ее, но она была не заперта. И уже открывалась с другой стороны. Безумный, на самом пике своей иррациональной паники и беспокойства, я налетел на слабо светящуюся фигуру в черной рубашке и гладких лакированных штанах. Налетел и чуть не упал как подкошенный. Безукоризненный в своей красоте, он показался мне насмешкой смерти, ее гротескным напоминанием о том, как мы глупы, жалки и бессильны в своей самоуверенности делать все лишь по собственному желанию и усмотрению. Ангел, ты здесь. Ангел? Я тоже выжег на себе клеймо. - Ангел! Что ты сделал с ним?! - я набросился на него с кулаками, сбив с лица темные очки. Я был настолько не в себе, в слепом и детском страхе потерять генерала, я с таким стыдом вспоминаю свою злость, неистовство, яростную гримасу... Тонкая фигура совсем чуть-чуть покачнулась, но все мои дальнейшие крики и ругательства застряли в глотке. Я открывал и закрывал рот, по инерции продолжая размахивать руками, но звука не было. Я онемел. Я не дышал. Анджело стоял молча, в ожидании, когда я продолжу говорить. Его сочащиеся кровью веки, обожженные и воспаленные, были моим приговором. Неумолимый в своей простоте и жестокости, страшный и обыденный, он окунул меня с головой во всю низость совершенного поступка, я захлебнулся грязью... и поэтому потерял дар речи. Мой рот полон земли, червей и жуков, я не могу опустить глаза, с трудом шевелю одеревеневшими руками, с усилием переставляю одеревеневшие ноги, и когда расстояние сокращается настолько, что мое грязное дыхание касается его кожи, Ангел обнимает меня. Привлекает к своей груди, так ласково и спокойно, будто я выходил на пять минут из комнаты, из нашей комнаты в моем доме на Парковой авеню... а сейчас вернулся. И как ни в чем не бывало, он держит меня в объятьях, ласкает длинными пальцами за шею, зарывается в волосы, распрямляя непривычно короткие локоны. А когда я осмеливаюсь поднять голову и посмотреть – его губы трогает улыбка, безмятежная и пугающая, в оправе из свежей, дурманящей запахом крови. Я чувствую также кровь на его животе и осторожно ощупываю – однако порезы исчезли. К горлу подкатили рыдания. Неужели только такой ценой? Два самых дорогих мне существа должны были встретиться и убить, один другого, чтобы исцелиться... Я поддался напору слез и зарыдал, крепко обхватив его шею, рыдал так, как не рыдал даже тогда, когда увидел его тело в огромном гробу, рыдал, забыв о главном, зачем мчался сюда, и на этот раз слезы приносили облегчение. Чем сильнее они струились по лицу, тем меньшим становился груз, который я таскал на себе с момента, как разделил постель с другим мужчиной. Руки Анджело настойчиво сжимали мою талию, излучали тепло, дарили успокоение, утешали и оправдывали... но сам он не проронил ни слова. Когда я, наплакавшись, осмелился посмотреть через его плечо на спальню фельдмаршала, то дар речи вернулся. От крайнего изумления. Потому что кровать была пуста! Неравномерно забрызганное кровью одеяло указывало на то, что Фрэнсис был тут, был все это время. Но куда же он мог провалиться?! Ангел прочитал мои мысли и ответил... тем глубоким хриплым голосом, который я едва помнил, но который заставил мое сердце застонать и забиться в судорожных сокращениях. - Конрад был жив, когда ты вошел. Его забрали. - Кто? - Ты знаешь. Ты видел клеймо на его сердце, ты в курсе сделки. Дьявол унес его в ад. - А ты? - А я вернулся из ада. За тобой. И вот за этим, - он достал из кармана кусок темной плоти, небольшой и плотный, такой странной формы, похожий на... Поняв, что это такое, я лишился чувств. >> Я заледенел. Вымерз насквозь. И дыхание самого сатаны не могло меня согреть. Вонзая кинжал в грудь Конрада, я старался не путать свою боль с болью Демона, но выходило лживо и неправдоподобно. Я не мог разделить причины ненависти к Фрэнсису, они слишком сильно переплелись – чужая вещь, что он носил в себе нечаянно, и чужой человек, которым он завладел насильно. Демон или Ксавьер? Ксавьер или Демон? Один принадлежит мне без остатка даже после своей смерти. Но второй бежит сюда, превозмогая слабость, задыхаясь и сбиваясь с ног, и бежит не ради меня. В его перепуганном лице ни следа любви ко мне. Имею ли я право судить на уровне «любишь-не любишь»? Тяжелые губы отца целуют по очереди мои виски, его нежности можно пугаться или не хотеть, но ее невозможно оттолкнуть. Между тем я даже не уверен, что сам сохранил способность любить. Что я должен делать? Если я все еще кукла, обожженная огнем. Разбитая, обугленная, затем насмешки ради исцеленная и покрытая новой кожей. Разве спросили меня о том, хочу ли я вернуться? Разве был у меня выбор? Я не помню, каким был, и не знаю, каким стал. И меня будто нарочно покинуло зрение, чтобы я не разглядел, не определился... Руки Асмодея сомкнулись на теле умирающего фельдмаршала в момент, когда руки Ксавьера столкнулись с моим лицом. Стук падающих очков заглушило стуком его сердца. Я вслушивался, жадно, в меняющиеся интонации, в глухие шумы и массивные вибрации... в оглушительный грохот, с которым захлопывались клапаны, пропуская кровь из предсердий в желудочки. Кси дышал как подстреленный, тяжело раненый, отчаяние, с которым он бичевал себя, нещадно и неумело, как ребенок, впервые осознавший, что нашкодил, и что сейчас придется отвечать перед взрослыми. Во тьме, сгущенной надо мной, его глаза были яркими желтыми пятнами, они были полны крови, как два светящихся облака, в любой момент готовых прорваться дождем... и когда я привлек его к себе, они хлынули рекой. Я баюкал его, пытаясь справиться с захлестывающей энергетикой его измученного тела, все еще доверху наполненного пережитым горем и страданиями. Мне казалось, что я захлебываюсь в терзающих его мыслях, еще немного, и я умру в этом вместе с ним, мы потонем оба... или я вытащу его из кошмара, как однажды уже сделал это, на его кровати, в день, когда он приказал мне снова быть его половиной. Мне показалось, что я справился. Вина больше не довлела над ним, только чувство стыда. Однако, когда он потерял сознание, увидев вырезанную почку (знаю, это дикость – держать ее в нагрудном кармане, даже не отчистив от крови и слизи, но она мне совсем родная... и дорого досталась), я вдруг ясно увидел, что должен сделать дальше, чтоб вернуть его себе окончательно. >> * * *