Текст книги "Radical (СИ)"

Автор книги: Deserett

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 59 страниц)

- Одевайся. Одеваюсь, одеваюсь... недовольно косясь на его растрескавшиеся губы. Он постоянно облизывает их, и они сохнут, и сохнут, и болят, и... снова трескаются. - Отлично выглядишь, удав. - Обойдемся без комментариев, Эрик. В его тряпках тепло, и они приятно пахнут. Как ни странно. Пахнут немытым мужским телом, кровью и потом, стоило бы уточнить. Я не извращенец, я... наверное, псих. На голове у него вороны свили гнездо, под глазами синячищи, от полос грязи на шее меня, патологического чистюлю, передергивает, но мне хочется наброситься на него и сжать, сминая ребра, выгнуть назад, сломив сопротивление, заставить выгнуться силой, если ему не хочется... я чувствую, мне наплевать, чего ему хочется или не хочется. Он притягивает меня, как ребенка – чертова коробка леденцов, и я не кричу об этом только потому, что задохнулся и потерял голос. - Я нашел Джульетту, дочурка Свонга красит ногти в спальне у Освальда и, по-моему, чувствует себя там прекрасно. А жену мэра убили вчера, поэтому... - Дезерэтт вдруг заметил, что я в подвале не один, и заткнулся на полуслове. Появился он довольно эффектно, проступив из крошащегося бетонного потолка, и его лицо было похоже на барельеф, двигались только губы. Если бы не знакомые очертания микросхемы во лбу, я б его не признал и, так же как Эрик, сел бы с открытым ртом. - Я помешал? - Это союзные войска, милый, не бойся, - выдал я внезапно, обращаясь к маанцу, и поманил серафима спуститься к нам. Он был полностью каменным, пока не коснулся пола, а когда вернулся в плоть, красные волосы меня почему-то ослепили. И не только меня. - Ты тоже так умеешь?! - у Эрика настолько широко раскрыты глаза, что я смеяться не могу. Бедный мальчик... ну и как мне сопротивляться желанию обнять тебя, когда ты растерян и беззащитен?! - Нет, что ты, я столько не выпью и не выкурю, - подмигнул Дезерэтту, чтобы он не вздумал объясняться. Не хватало огорошивать Эрика россказнями о пекле и тамошних неадекватных жителях. - Дэз, где генерал-фельдмаршал? - Болтает с Освальдом наверху, - падший ангел с любопытством заглянул в камеры. - Седьмое солнце ада! - Я попросил! Не выдавай, бллин, свою чертову натуру! - Извини, не сдержался. Это же Вельд, кто о нем так хорошо позаботился? - Он был предателем, - скромно заметил Эрик, найдя силы встать и выдержать взгляд расплавленных глаз серафима. Почти выдержал. - А ты? - Я люблю вкус воды больше, чем вкус крови. Нет, я не предатель. Я бы с этим поспорил... но молчу, намеренно трогая прокушенное плечо. Эрик покраснел. Но Дезерэтт ничего не понимает, его заинтересовывают другие детали. - Где ты взял эту одежду? Джинсы тебе длинноваты. - Долго рассказывать, - уклончиво ответил я, хватая юношу за рукав. - Дэз, ты не мог бы разведать, как там Фрэнсис? Убить пару вампиров, чтоб не мешали нам заскочить к нему на чаепитие? Ну, я не знаю... придумай сам еще что-нибудь, чем занять себя минут десять-пятнадцать. - Без проблем, - серафим маслено улыбается, бочком отступая к лестнице. - А ты времени даром не терял. - Что... что все это значит? Эрик великолепен в военной форме, надо отдать ему должное. То ли гены Фрэнсиса, то ли его собственная выправка, но он стоит так ровно, словно ему к спине привязали эталонный метр. Как тебе объяснить, милый, мое поведение? Если я сам не вникаю в смысл всего, что делаю. - Иди сюда, - мой тон резок и холодноват, а маанец подозрителен и враждебно настроен. - Что ты задумал, белый удав? - он идет через весь подвал к слуховому окну, спотыкаясь, потому что я не слишком забочусь, успевает он за мной или нет. - Вылезай, - стекло в окошке было разбито до нас, я вытряхнул из рамы последние осколки. - Нет, ты должен объяснить... - Ни хрена ты не поймешь! - я вне себя... от злости, странной, иррациональной злости, проявившейся внезапно, но она так сильна, она просто душит меня, я едва не плачу. Я... пожираем тоской, сильнее, чем прежде, и я ненавижу себя и то, что должен совершить. - Удав... - Я не удав! Меня зовут Ксавьер! - О-о, спаситель¹, - его прекрасные голубые глаза светятся вызовом. - Значит, ты все-таки сунулся, куда не просили. Ты убьешь меня, не правда ли? Вот только узнать бы... чем я тебе мешаю? - Убирайся куда хочешь. Или разыщи своего отца и скажи ему, что я сошел с ума, - я плюнул в окно на землю, находившуюся вровень с глазами, и пожалел о пистолете Фрэнсиса, оставшемся в сброшенной наверху одежде. Он бы сейчас очень пригодился. - Почему ты так ведешь себя в моем присутствии? - он придвинулся ко мне и взял за обе руки. Поднял их вверх, описав неровную дугу, наклоняется, требовательно заглядывая в глаза. Ты ничего не прочтешь в них, мальчик, наученный горьким опытом, я не выставляю напоказ свои мысли и настроения. - Почему ты колешь меня? И ненавидишь. Я ничего плохого не сделал. И я хочу спасти свой немногочисленный народ. - Потому что я урод! Я был бы рад, если бы ты предал расу, я был бы просто счастлив убить тебя! Или притащить к Фрэнку, чтобы он убил тебя сам, я был бы на вершине блаженства, избавившись от соблазна, от головной боли, от жутких видений, от... - я плотно сомкнул веки, не в состоянии больше видеть это лицо так близко от себя. - Господи, только молчи, не отвечай ничего. И уходи. Уйди же, не мучай меня! Он подтянулся, залезая в окно, и побежал по тропинке. Земля под его ногами была густо пропитана кровью и дождем. А я стоял и стоял, не желая открывать глаза, и слушал, как затихают вдали быстрые шаги, и молил Бога о пробуждении... уже довольно-таки иллюзорном, потому что сам не верил, что от такого долгого кошмара можно проснуться. Я бы стоял еще, и пришли бы вампиры и укокошили бы меня, легко, как младенца в колыбели, и я, наверное, был бы даже не против. Но вернулся Дезерэтт, шестикрылый демон, которому не нужны были мои слова, чтобы уразуметь смысл этого одинокого стояния у разбитого слухового окна. Он забрал меня в мощные объятья и вынес из подвала. А я жался к его груди и плакал... и хотел спать. И таки поддался сну, слишком измученный борьбой с собой, я заснул и забил на всё, что будет со мной потом. ~~~ Δ Малыш не различает, где любовь, а где верность. Думает, что это одно и то же. Он отпустил Эрика, но Эрик вернется к нему. Все возвращаются к нему, даже мертвые... потому что он – Спаситель. Он сам не знает и мне не поверит, но кое-кто другой дал подсказку... Δ ~~~ Комментарий к LIII. Wicked moon ¹ Эрик толсто намекает на созвучие слов – Ksavier и savior (англ.) ========== LIV. Palaver ========== | Part3: Trinity fields | /mirror of mind - Erick/ Я мало знаю своего отца. Сначала, когда мы виделись, он приносил игрушки и забирал кровь на анализы. Потом, когда мы виделись, он приносил одежду, книги и журналы... и опять забирал у меня кровь для анализов. В последнее время, когда мы виделись, он приносил технику и оружие. А кровь брал его адъютант. Видимо, заслужил такое доверие. Я был расстроен, но скрывал это. Часы наших свиданий постоянно сокращались. Раз в неделю, раз в две, раз в месяц, затем и того реже. Забывал ли он обо мне? Любил какого-то другого сына? Родился ли у него третий ребенок? Я слышал о сестре, хоть и очень мало, и она меня не волновала, никогда. Папа, когда я смогу уйти с тобой? Он старательно избегал темы внешнего мира, своих дел там, проблем и успехов. А Сандре Льюна мне надоедала, чем дальше, тем сильнее. Он наверняка считал, что я могу убежать, но я довольно-таки неглуп для первого экспериментального представителя лунной расы. Я не дергался и делал все, чтобы доказать свою преданность. Заслужить право покинуть кратер. Узнать, просто узнать, что там... за пределами купола. И прозвучавшие сейчас обвинения в том, что я мог обмануть его ожидания и переметнуться к вампирам... мне стало плохо. Давление подпрыгнуло, подкожные капилляры вздуваются, лунное серебро струится по ним, проступая яркими ветвистыми дорожками, и рисует на моем лице страшную маску. Я не плачу, нет. Но я зол, и мне больно. Он не явился сам, отправляет за мной каких-то непонятных тварей... полулюдей-полузверей. Кого еще он создал в своей лаборатории? Я держался, сколько мог, я ничего не спросил. И я даже рад, что этот грубиян послал меня на все четыре стороны. Только его глаза немного взбесили. Почему они такие безумно зеленые? Несправедливо... что меня не сделали с такими же. Чего им стоило, хваленым папиным ученым? Прямо каким-то неполноценным себя почувствовал. Ты любил повторять, что я самый-самый. Уже нет? Я вынужден приостановиться и пораскинуть мозгами более тщательно. Если это – новый лабораторный эксперимент, который папа держал в тайне, то... он закончен? Раз Ксавьер выпущен в «свободное» плаванье. Он живет за пределами Сандре Льюны, что также не может не вызывать зависть. Вернуться? выпить из него всю кровь? Допить. Странно, что я начал об этом думать. Может, вампиры укусили меня втихаря, а я и не заметил? И превращаюсь... грежу и брежу кровью, показавшейся от сильной жажды слаще меда. Дикий, несравненный вкус, и безвкусным теперь кажется все остальное. Вода и вино, и другие соки земли, и спирт, хотя последний я пробовал редко. Нет, я не вампир, сердце никогда еще не было таким живым и бешено колотящимся. Но его крови я попил бы еще. Может, повторное кровопускание сделает его добрее? Я почти развернулся обратно, но от последней мысли стало только хуже. Я хотел убить его из какой-то не совсем отформовавшейся ревности, а теперь что? Уже не хочу? Я его даже не знаю. Но его имя притягивает, и запах отца, что окружает его плотным кольцом, как будто папа ревниво охраняет его. Вот опять это «ревниво». Ксавьер, почему вместо того, чтобы бежать и спасаться, я стою, наплевав на осторожность, и ломаю о тебе голову? Даже мелкая сошка Освальда, не особо прицеливаясь, разнесет мне сейчас голову из самой обыкновенной винтовки. - Ты хочешь, чтобы Фрэнсис повесил их за преступную халатность? Не доглядели, не позаботились, упустили генеральского сына... Я обернулся и увидел незнакомого молодого человека в черном плаще. Бледная до трупной синевы кожа делала его чрезвычайно похожим на вампира. Но сам он при этом почему-то казался очень привлекательным. Дружелюбный голос, фраза с легкой иронией... я прекрасно понял, зачем он здесь стоит, призывно протянув ко мне руку. Я подошел и взялся за нее. О чем пожалел спустя секунду после своего дикого вопля. Господи, эта ладонь! Она такая холодная, такая ХОЛОДНАЯ... ужас, меня пробрало наверно до костей, пробило их насквозь, заморозило изнутри, каждая клетка обледенела, сейчас растрескается и рассыплется в острую снежную крошку. Я не знаю, как я иду, и его руку отпустить не могу, моя собственная как будто примерзла к нему, не вырвать, а безумные мысли кружат и кружат. Об искусственных телах и криогенных камерах, о модифицированном льде и абсолютном температурном нуле. Это уму непостижимо, я должен умереть от переохлаждения уже сто раз, от жуткой колющей боли, пронзившей руку, от... - Расслабься, Эрик. Какие же вы все неженки, - он тихо посмеивается, не останавливаясь и не глядя на меня. Я дергаюсь в судороге, готовый опять кричать, но понимаю, что он прав, и холод то ли отступает, то ли я к нему быстро привыкаю. Кто он? Куда ведет меня? Первый вопрос задавать не стану. Если не ответил Ксавьер и его странный, превращающийся в стены, спутник, то этот ледяной мутант точно ничего не расскажет. А вот второй вопрос... мы не можем идти к вампирам, только не к ним, только не с ним и не с его ироничной усмешкой. Значит, мы идем к отцу? Или здесь есть третий противник? - Просьба первая – не шуми. Старайся идти, не спотыкаясь, говори тихо и не шарахайся от всего, что увидишь. Просьба вторая – задавай как можно меньше вопросов. Лучше, если их не будет. Но если уж совсем невмоготу... - Да, невмоготу! - Тише! Я попросил. Ну, так что? - Можно мне... я ведь ровно иду, не падаю. Можно мне отпустить вашу руку? - Дело твое. Но, знаешь, мы сейчас зайдем с парадного входа в мэрию и нагло пройдемся мимо трехсот пятидесяти шести кровососов, которые с удовольствием растерзают тебя на много маленьких Эриков. А штука в том, что я не всегда такой холодный, а только сейчас, для тебя. И пока ты касаешься меня в любом участке ледяного тела, ты невидим. Потому что я – невидим, - он слабо улыбнулся. - Всё еще хочешь отпускать? Я вцепился крепче, молясь о том, чтоб он не шутил и не передумал вести меня дальше. Но мы вошли в администрацию, вошли беспрепятственно, и когда на цыпочках обогнули первую группу караульных, я понял, что его руку готов держать до утра, и дольше... и целую вечность. * * * - Освальд, какие у тебя планы на Cassandra Luna после эвакуации солдат и военной техники? - Это будет чудесное фамильное гнездо, генерал, - Скамп медово улыбнулся и поерзал в кресле. - У меня будет много детей, и раз в неделю я буду отпускать их кормиться в близлежащие города и штаты. А ты нас будешь защищать, чтобы мы не гуляли по окрестностям слишком активно. Поможешь отремонтировать дома и дороги, и купол, да... кстати, хотел тебе выразить признательность за это гениальное изобретение. С куполом нам не страшно никакое солнце, да и механическая защита просто отличная. Сам придумал? - Я не скупился на инженеров, друг мой, - Фрэнк сдержанно улыбнулся в ответ и закинул ногу на ногу. - Что ты хочешь лично для себя в обмен на моего сына? - О, поверь, я достаточно бескорыстен, с меня довольно заручиться твоей поддержкой. Но если ты еще будешь делиться угощениями с вашего стола, - Освальд щелкнул зубами, - я буду рад приглашению на обед. А еще позволь поинтересоваться... - Все, что угодно. - Ты сам желаешь обратить Эрика? Видишь ли, у нас совершенно не получалось уговорить его принять веру, возможно, он прислушивается только к тебе? Мы наслышаны о твоих силовых методах работы. - Я влияю на сына словом, - осторожно ответил Конрад, внутренне возликовав. - Не приходилось наказывать его поркой или другими недостойными способами. И силовые методы я в лунном городе в принципе не практикую – это некорректно по отношению ко всей программе развития маанцев. - Это касается старой программы, до нашего вторжения. Что скажете сейчас? - Что скажу? - генерал погасил улыбку. - Кратер будет уничтожен. Полностью. Погребен вместе с куполом и со всем содержимым и засыпан сверху сорокаметровым слоем земли. И все это приведут в исполнение, если в 4.30 я не улечу отсюда на вертолете с Эриком. Таков был мой приказ. Меня в случае невозвращения считать по протоколу погибшим в бою. Первый снаряд упадет на город в 4.40. Не смотри с таким удивлением. Жизни нескольких сотен маанцев, моя жизнь и жизнь сына ничего не стоят по сравнению с безопасностью 300 миллионов людей, которым вы угрожаете. - Но Фрэнк, ты же сам... - Вампир? Поверь, Освальд, для меня не будет большего удовольствия, чем всадить в твою морщинистую шею нож до того, как здесь все превратится в пылающий ад. - Назови свои условия! - он сжал зубы. - Эрик. И Вальдемар. И я оставлю вас пока в Сандре Льюне, гнить в клетке живьем или пожирать друг друга. Прорвавшимся за оцепление – расстрел. Особенно сообразительные вернутся, не досчитавшись руки, ноги или скальпа, и будут рассказывать остальным, как добр и любезен ваш дядюшка генерал. А если кто-то дотянет до момента, когда я приму, наконец, решение, что делать с оскверненным городом, то вернусь за этими жалкими тварями, остатками твоей свиты. И, если настроение будет хорошее, познакомлю со своими легендарными силовыми методами. - А если плохое? - Изобрету новые методы. Методы пыток. Специально для них, - Фрэнк расслабился, наблюдая за взбешенным собеседником. - А ты что, надеялся выгодно выторговывать себе что-то? Обеспечить сытую старость за счет моих лунных подопечных? Могу подсказать, когда ты совершил фатальную ошибку. Она же первая твоя ошибка. Ты напрасно, очень напрасно... сунулся в МОЙ город. И зря тронул меня. И совсем уж зря тронул Эрика. Это была вторая фатальная ошибка. Я ничего не прощаю и ничего не забываю. Я помню имя каждого убитого мной мерзавца. Ты будешь следующим, Освальд. И тебе смерти не миновать, это всего лишь вопрос времени – через полчаса издохнешь или через месяц. - Тогда какой мне смысл договариваться?! Я могу прямо сейчас убить твоего Эрика! - И никогда не выйти из этой комнаты, идиот. Я могу, конечно, солгать, что отпущу тебя, если все сделаешь правильно. Но ты отбежишь на пару миль, а тебя будут преследовать с воздуха, быстро настигнут и взорвут. Лучше отдай ребенка сейчас, а я дам тебе пожить еще немного. Кто знает, может, за месяц ты придумаешь, чем меня задобрить. - А если все это блеф? И никакого взрыва в 4.40 не будет?