Текст книги "Radical (СИ)"

Автор книги: Deserett

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 59 страниц)

- Как будто я доверяю ей больше, чем тебе, - я хмыкнул. - Еще что-нибудь предложишь? - Позволь мне, - сквозь стену прошел Дезерэтт, зевая во все горло. - Ты меня знаешь, детка. Я немножко не выспался и обкололся героином, но это пустяки. Я не дам тебя в обиду, Ксавьер подтвердит. Прогуляемся по дому втроем, как тебе такой расклад? - Кси? Кси едва заметно кивнул и вздохнул. Не хочу оставлять его наедине с отцом, но разве есть выбор? Оглядывался по пути на второй этаж – фигуры в холле застыли как приклеенные. Опять мне страшно. Ну почему Фрэнсис так безумен?! И способен на все. * * * Я дождался, пока они уйдут. Мы смотрели друг на друга. Я – с вызовом, он – с болью. Переменился в лице неуловимо, ни следа от ярости, с которой он напал на Эрика, жесткие складки вокруг рта пропали, и только моя любимая вертикальная морщина между бровей углубилась. - Фельдмаршал, - мягко произнес я, обволакивая его взглядом. - Казнишь меня? - Если только связыванием и изнасилованием. - А как же Блэкхарт? - Он занят. - Я – дохлая замена Чарльза, не сумею тебя как следует связать и изнасиловать. - Ты еще имеешь наглость шутить сейчас... - Конрад схватил меня за волосы, оттягивая голову назад, и впился в губы в злом жестоком поцелуе. Короткая вспышка боли... и я не успеваю сглатывать кровь. Он прокусил мне язык. Псих. Я вырвался чудом из его лап и отступил. Говорить не мог, даже не пытался, борясь с кровоизлиянием во рту. Я недооценил генерала, признаю свою ошибку. И слишком переоценил свое влияние на него. - Что же ты замолчал? Пошути еще. Я беспомощно опустил голову, и он поволок меня куда-то. Хотя незачем гадать, известно куда. В веселую комнату, на отличную кровать, где я незабываемо провел время, приставив к его виску пистолет. Жаль, что сейчас для меня все будет намного печальнее... Какое-то сопротивление? Нежить? Она хочет этого. /mirror of mind - Erick/ Осмотр был скучным. Дом огромен, Минерва не представляет угрозы, очень милая... и такая же пленница, как и я. В моей комнате обстановка почти не отличается от той, что была в Сандре Льюне. Разве что решеток на окнах нет. Я посидел там, с тоской вспоминая спальню Кси и ее разноцветный потолок. Мне не хватает этого. И его тепла рядом. Где он сейчас? Мы пересекали холл во время экскурсии, их там уже не было. Я должен найти Ксавьера. Дезерэтт крепко спит на диване в гостиной. Уморил себя наркотиками. Странный человек. Как хотелось бы расспросить его обо всем и, особенно, о том, почему он такой... но придется подойти позже. Я начал лихорадочно перебирать в уме все комнаты, показанные госпожой Конрад, и задержался на одной, двери которой она не коснулась, ссылаясь на то, что там заперто. А я помню щель... узкую, толщиной с волос, не больше. Минерва сама ее, возможно, не заметила. Но не я, с моим зрением генномодифицированного хищника. Я пошел туда крадучись, так тихо, что и кошка не заметила бы. И беззвучно отворил дверь. Они были там. Были в комнате. Ксавьер, ничком лежавший поперек кровати. Руки вытянуты вперед и туго перехвачены каким-то шнуром, ноги... Я вынужден был опереться на стену, чтобы сберечь тишину, и крепко закрыл себе рот двумя ладонями. И только после этого продолжил наблюдать и анализировать. Постель утопает в крови. Ни много ни мало капает на пол. Стекает с широко разведенных в стороны бедер. Крестец высоко поднят, за ягодицы окровавленными руками держится мой отец. И... совокупляется с ним. И шепчет... что? Превозмогая отчаянное жжение в груди, я заставил себя услышать. - Почему ты не кричишь? Крикни... скажи, что с тебя довольно. Не можешь? Конечно... откроешь рот и захлебнешься. А скажи, вкус спермы с кровью нравится тебе больше, чем просто спермы? Я жалел тебя, я думал, что ты иной. Не такой, как все эти шлюхи вокруг. Но ты такой же. Личиком чуть смазливее других. Но это легко исправить... - он рывком поднял Кси вертикально и вжал в себя. Я услышал задушенный стон: Фрэнсис передавил ему шею и с силой вошел еще раз. Мои пальцы сейчас сломаются, пытаясь удержать рвущийся наружу вопль. А Ксавьер только глухо застонал еще, обмякнув в его руках. - Тебе нравится? Конечно нравится... я хочу разорвать тебя в клочья. Но придется только резать и полосовать. Я пока не касался щек и лба. И мне очень хочется отрезать тебе мочку уха... Я ушел оттуда практически ползком. Не выдержал этих прекрасных откровений. Почему не вмешался? Я немного зверь, черт возьми. Почувствовал, что не должен. Всей кожей ощутил, что надо валить, и как можно быстрее, и остаться незамеченным. И сделать вид, что ничего не знаю, не видел, не слышал. Как бы разум ни восставал против этого. Ксавьер... вот, значит, какие отношения связывают тебя с моим отцом. И камешек на твоей цепочке оказался в знак признательности за секс. Такой же кровавый, как и этот секс. Черт. В голове не укладывается ничего. Ни-че-го. Ты его любовник – ладно, принимаю. Мне не остается ничего другого просто-напросто. Ты захотел меня, скорее всего, из-за сходства с ним – тоже сгодится, ну куда ни шло. Но эти ласки в сравнении с тем, что делали мы с тобой... нет, нет, нет. Неужели ты можешь быть настолько разным? Это же Фрэнсис... его садизм не имеет границ. Зачем тебе это? Зачем ты на это пошел... В этом не должно быть ни грамма удовольствия, такая боль и унижение, черт, да что же это?! Тебе... тебе настолько плохо без умершего возлюбленного, что ты расправляешься с одной болью с помощью другой? Я хотел бы, чтоб моя догадка оказалась неверной. Но чем больше я думал, тем яснее понимал, что это единственное адекватное объяснение. Я метался из угла в угол, не находя себе места. Спрашивал себя много раз, сколько кругов ада нужно пройти, чтобы добраться до такого кошмара. И... почему меня совсем не трогает факт его близости именно с отцом. Нет, шок есть. Точнее, был. Но кровь, ручейками бегущая по его бедрам... она просто убивает сравнение наповал. Он делает Кси больно. И я ничего с этим не могу сделать. Вообще ничего! Господи... лучше бы меня убило под обрушившимся куполом Сандре Льюны. ========== LX. Bloodbath ========== | Part 3: Trinity fields | /mirror of mind - Fransis/ «Опять мне снился сон. Моя нежная мечта, мой ангел не покорился. Ослушался моей воли... и был пронзен насильно. Я расширил его длинным ножом... он не кричал. Не мог, я залепил ему окровавленный рот членом, я трахал его... в рот... пока резал анус и задний проход. Потом вошел. Смазка никому не понадобилась, кровь хлестала без остановки, я погружал в нее дрожащие пальцы, зачерпывал и пил. Это было так сладко... и ужасно. Мне даже дышать хотелось ею, и я вдыхал... кашлял и захлебывался. И снова вдыхал... она была лучше кокаина, лучше всего, что я когда-либо пробовал. И она не кончалась. Даже когда я сам кончил... и повернул ангела лицом к себе. Его шея просила лезвий. Его ребра сминались, как масло под ножом. Его вены, с темным и тягучим соком внутри... все никак не могли меня насытить...» Фрэнсис проснулся от запаха разлагающейся крови. И еще чего-то, противного. Ксавьер лежал, свесившись с кровати, бездыханный... бурые и серые пятна на его растерзанных ногах и попе молчаливо рассказали фельдмаршалу... Что он натворил все это наяву. «Я сел, запуская руки в волосы, схватился крепко за голову и приказал себе проснуться еще раз. Это ДОЛЖЕН быть сон! Как бы сильно малыш ни провинился, я не мог наказать его... так. Он ведь моя единственная отрада, живой кардиостимулятор, наркотик для пресыщенного химией мозга, он... неужели я убил его?» Ужас. Слепой, бессильный, бесформенный и липкий... вводящий в панику и полное оцепенение. Неизвестно сколько времени проходит, прежде чем Конрад отрывает обезумевший взгляд от своих рук, залитых кровью в три или четыре слоя. Она превратилась в толстую черную корку, которая трескается теперь, отпадает кусками... и летит на окровавленную постель, наводя еще больший ужас. А потом на него наваливается жгучая боль и тошнота. Не потому что Ксавьер, быть может, скончался после зверского изнасилования. А потому что левая ладонь прострелена. Он забыл о ней во время кровавой вакханалии. И она напоминает о себе такой судорогой, как будто Блэкхарт выстрелил в нее еще... и еще... и еще раз. В одно и то же развороченное место. С тонким истеричным вскриком Фрэнсис прижал невыносимо горящую руку к животу, сгибаясь пополам. Рвало, безудержно, рвало вязкой кровью... не своей. Той, что наполняла желудок. Он действительно пил... вгрызался зубами в тело своего ангела и пил его кровь. Приступ достиг пика, в глазах помутилось, и в самую последнюю секунду перед потерей сознания генералу показалось, что он выблевал абсолютно все внутренности. * * * На кровать неслышно опустился демон. Я почувствовал его только по дуновению холода к своему лицу. И открыл глаза. Он лежал на мне, низко склонившись, маслянисто-черные волосы скользили по моим щекам. Но я не ощущаю его тела. Только этот холод, несильно сковывающий. - Ты вопрошал, почему я помогаю всем, кроме тебя. Настал твой черед, Ксавьер, - принц даэдра подсунул руки под спину и приподнял меня. Высвободил мои ноги, укладывая поверх своих бедер. Веревочные путы, которыми обвязал меня Фрэнк, леденели и распадались, едва он касался их. Запястья... они уже свободны. Синяки на них, быстро бледнеющие, и порезы, затягивающиеся раньше, чем я успевал замечать. Я попытался обнять его за шею, но опять – ничего... кроме ощущения тающего снега под пальцами. Я шевельнулся, пытаясь устроиться поудобнее на его как будто несуществующих коленях, и ойкнул от резкой боли. Из ануса потекла тонкая струйка крови... Я чувствовал ее секунды две-три... потом и это ощущение исчезло. Я несмело глянул в разные глаза демона – они тускло светились, туманные и... красивые. Совсем не страшные. Глаза Фрэнсиса были страшнее. - Я знаю, я довел себя до ру... - Тихо, родной. Ни слова. Я лечу тебя. А ты – меня. - Вас?! - Ну молчи же! - он провел языком по моим губам, будто накладывая заклятье немоты. Я и вправду больше не могу рта раскрыть. - Почему даже сейчас я должен действовать силой? Разве ты хотел насилия? В любви, которую подарил тебе Ангел? Нет, это проявилось потом. И в этом тоже ты. И я не отниму твоей тяги к боли. Но я хочу знать. Подари мне понимание твоей души. Хотя бы твоей. Душа фельдмаршала загублена безвозвратно, и в ней я не найду ответ. Отдайся мне... открой свой разум. Отдаться? Я внезапно подумал, что он насадит меня, изнасилованного, податливого и обнаженного, на свой член... Похабная мысль. Совсем дурацкая. Демон не кажется бесполым, но его бестелесность никуда не пропадает. Он крепко обвивает меня вокруг своей талии, я послушно сжал бедрами нечто, что продолжало распространять по мне холод и спокойствие... вот и все. Несильно толкает, обратно опуская на кровать, и его губы... сплетаются с моими в одно целое. Застывают, обледенелые, спаявшиеся. И через них, как через мост, в меня начинает перетекать... его черное естество? Оно не черное. Миллиарды острых снежных пылинок, холодный воздух, горячий воздух, капли теплого дождя, запах грозы, резкий, вызывающий жгучие слезы... все это перемешалось, черкнув по линии, тонкому штриху... пока не сформировало в голове четкий образ. Ты демон атмосферы. Настоящий. Я до этого как будто не верил до конца. Твой голос... теперь он раздается внутри меня, и я наполнен тобой весь, до краев. Дивное чувство, холодной страсти и покоя. А наше слияние... все-таки есть в нем что-то эротичное. - Знаешь, малыш, почему исчезли твои раны? И ты не ощущаешь самого себя... Потому что ты умер. От большой потери крови, от сильной боли, а главное – от обломка ребра, проткнувшего тебе легкое и сердце. Ты не был обычной Нежитью, ты оставался человеком. Фрэнсис убил тебя. А я не дал уйти, распрощавшись с телом и землей. Ты мертв, возлюбленный моего Ангела. Мертв и совершенен. Я излечил твои телесные недуги. Но я не нашел в твоей голове ответ на вопрос, мучающий меня. Почему? Кси, почему... ведь ты не тоскуешь по Нему. - Я просто полюбил боль – это всё, что мне досталось от Энджи. Асмодей, он ушел. А в образовавшуюся пустоту полезли чудовища. Я полюбил их всех. Я должен кого-то любить. Я не могу теперь без этого, а если тебе показалось, что люблю я слишком страшно... какие чудовища – такая и любовь. Говоришь, что я умер... почему тогда я не с Ангелом? Говоришь, что не тоскую... я тосковал. Просил, молил и плакал. Но никто не сжалился надо мной. И я потерял свою жалость. И мягкость. И доброту. Я терял их три дня. И пережил три вечности. И теперь умер. Может... ты отдашь мне сына? Неужели я недостаточно настрадался и не достоин получить его? - Мой сын не мертв. Медленно, но он возвращается на землю. Он твой. Если ты захочешь его таким, каким он станет, воскреснув. - Хочу! Хочу, дьявол, хочу! Я устал это повторять! Я... - я умолк, заметив, что кричу вслух, на сухой и опрятной постели, а принц даэдра лежит на мне всей тяжестью, давно отпустив губы и освободив от немоты, - ...живой!? Демон? Я же... ты постирал белье? - А также высушил, погладил и застелил. И вправил тебе все шесть выломанных ребер. И прокушенные вены запаял. И еще кое-что склеил. Знаешь где, а? - темптер приподнялся, обвив меня за голую задницу. - Чувствуешь что-нибудь? Ноющую боль, дискомфорт, покалывание... - Только твои руки. И длинные ногти оцарапывают, немножко, - я робко улыбнулся, когда демон отпустил меня и сел рядом. - Почему ты стал материален? - Чтобы убедиться, что ты – материален, дорогой мой. Полностью укомплектован телом и сенсорикой. Не мешало бы еще уколоть или ущипнуть, для окончательной проверки, но довольно с тебя синяков и царапин. Однако если ты вздумаешь еще раз так позаниматься сексом с Фрэнком, я больше спасать твой зад не прилечу. Так и знай. - Прости. Хотя глупо, за что тут просить прощения, но... я, честно, не думал, что генерал поступит со мной, как с куском мяса на бойне. Сорвется с тормозов, потеряет голову... и причинит столько боли. Наивно поверил, что из-за меня он изменится. Я ведь поплатился за эту ошибку, только что. Ну идиот. Ну что с меня взять? Демон, он все равно мне слишком нравится. Может, зря ты меня полечил? Голову не вылечил... Я же не знаю, как быть теперь. Меня и тянет, и шарахает от него. Смертоносной страсти и боли не боюсь. Но боюсь его бесконтрольности, бешенства, и неуемного желания мучить любыми способами и любой ценой. Я взвинтил его больные нервы бегством, я... даже частично виноват. - Но его садизм это не извиняет. И не отнимает. Не пытайся смотреть его глазами на свою «вину», это глаза сумасшедшего. Ты ничего не увидишь в истинном свете. Он убил тебя! Почему ты ищешь ему оправдания?! - По одной, наверное, причине, - я опустил глаза. - Когда он не злой, он потрясающий. В постели. Он где вообще? Ему не жаль совсем, что я прикончен? Оттрахал и ушел? Быстро же он охладел. Ублюдок... - Не совсем. В моих интересах обмануть тебя, сказав, что он распорядился зарыть твои останки в саду, и что ты забыт во вчерашнем дне. Но не буду уж. Раз он тебе нужен. Фрэнсис в ванной. Я вытащил его из лужи кровавой блевотины и бросил под холодный душ. Не особо заботился о его бессознательной туше, поэтому если найдешь рассечения черепа или поломанное бедро – не удивляйся. У меня причин любить его нет ни одной. - Асмодей, ты запутываешь меня. Можно еще раз? - Он раскаивается. Ну или очень искусно притворяется. Поговоришь с ним на эту тему без меня. Скорее всего, он скажет, что не хотел тебя насиловать и «получилось само». И я бы на твоем месте оторвал ему яйца, а заодно раскрошил ребра и размозжил лицо об стену. А потом сходил бы на перекур, хладнокровно решая, как убить... одним из тех сложных, изощренных и длительных способов, которые он так любит. Даже жалею, что воскресил тебя до его возвращения. Полюбовался бы Фрэнк еще немного на творение своих рук, повыл бы и поблевал остатками своих кишок. - И чем бы я был лучше его в этой мести? - я тяжко вздохнул. - Спасибо. Что позаботился обо мне и ничего не утаил. Я справлюсь дальше без посторонней помощи. - Будь тверже, детка. Я хочу, чтоб ты раздавил его морально. Можно и физически. - Я учту. И не наступлю повторно на те же грабли, обещаю. - Не обещай. Просто сделай. * * * Я не сообразил, что нужно одеться. В сложившейся ситуации с моим убийством я катался на подушке и придумывал, под каким соусом идти спасать Фрэнсиса из ванны (и спасать ли? несмотря на протест совести, мне на самом деле очень хотелось последовать совету темптера и оторвать ему все жизненно важные органы). Докатался: сюда бесшумно ввалился Эрик и выложил на меня глаза. Не пришлось ни о чем догадываться, он думал, что зайдет в камеру пыток, все было написано на лице, а первая фраза, сорвавшаяся с его губ... - Ты цел?! - Орудовал тряпкой полчаса, кровь отмывал, ага. И шторы в химчистку сдал. А ты подсмотрел, черт возьми, - я встал, горделиво расправляя плечи. - Да, я сумасшедший. Маньяк и извращенец. Сплю с твоим отцом, малыш. И спал с его женой. И с тобой пересплю, не сомневайся. Еще вопросы?