Текст книги "Radical (СИ)"

Автор книги: Deserett

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 59 страниц)

- Ксавьер, не прячься в религии и самобичевании, хитрая и изворотливая, природа ведь не ищет себе оправданий. Она не знает морали, у нее есть только инстинкты и единственная цель – воспроизвести лучшее, что она уже отобрала. Она порой вытворяет безумные вещи... Но в минуты вдохновенного покоя у нее раскрываются крылья, и она летит в один небезызвестный сад, садится под знаменитым Деревом Познания... и лепит ангелов нового тысячелетия. Не вижу ничего плохого в том, что здесь, на земле, две величайшие гордости ее сердца встретились. А одному из них, играючи, природа сохранила имя, полностью раскрывающее сущность. Я слишком изумляюсь и не могу подобрать ничего достойного в ответ. Маленький француз посмеивается и понижает голос: - Поверь мне... с женщинами ты такого не почувствуешь. Никогда. - Ты что, пробовал?! - вырывается у меня в шоке. Жерар хохочет, уже не стесняясь. - А то! Бурная молодость, мессир. Или ты не веришь, что мне тоже было когда-то восемнадцать? Но мне не посчастливилось в свое время встретить достойного человека. Зато я стал поваром. И остался поэтом. - Но Бог... - я затравленно начал думать о той терпимости, которую проявляют к гомосексуалистам, в душе истово распиная и молясь для них о самых горячих местах в аду. - Я отлично помню ненавидящие лица, их не проймет никакая поэзия и красота, «кругом одни педерасты, достало, согнать их в гетто и сжечь» – все, что я смог прочесть. Да и особого эстетизма я не нахожу, а они уж точно искать не станут. - Ты меня, конечно, извини, но много ли эстетики в затраханной во все дыры женщине? Много ли моральности в ее блядстве? Много ли хорошего ты подумаешь об онанистах-извращенцах, подсматривающих за совокупляющимися анально парами, много ли естественности в самих этих парах? Я не священник, вещающий пастве о прелюбодеяниях, но, могу поклясться, ты подумал, как похож я сейчас на святого отца. Развращенность и сексуальные отклонения людей не зависят от их ориентации, мессир. И ориентация отклонением не является. И Бог, тот самый сущий везде, а не сошедший со страниц завравшихся религиозных книг, одобрит тебя, терзающегося сомнениями в своем «падении», а не самодовольного, вечно пьяного раздолбая, наплодившего четверых детей, которых не может прокормить. Он мирно разлагается на дне помойки, в которую опустил себя сам, отдавая все пособие по безработице на алименты. Он трахал, трахает и будет трахать только баб... и до гроба уверен будет в том, что он мужик. Но он дерьмо собачье, а не мужик. Истинно говорю тебе. - Сколько нового узнаю о любимом поваре за одно несчастное утро, - пробормотал я обескураженно. - За десять лет и четверти не заподозрил бы. И ты молчал! - Бесконечно молчать все равно не смог бы, сегодня меня прорвало. Это все господин Анджелюс твой. Язык он мне развязал. - Однако по поводу ориентации: я полагал, что я не... - Тут и думать нечего, мессир. Был ты холоден вовсе не от компьютера, а по высокоточному признаку. Но догадаться было трудно, пока вокруг ошивались девушки. А что теперь скажешь? - Мне же не с чем сравнивать! Сегодня был мой первый раз... Жерар прищурился: - Об этом мне известно как никому другому, Ксавьер. Но первый раз не означает только один раз за всю ночь. - Э-э-э... Неужели мужчины способны обсуждать подобное между собой? - Наверное, нет, но если я святой отец, просто предположи еще чуть-чуть, что я твой духовник. Я не за интимными подробностями гоняюсь, господин, не вздумай предположить. Я стремлюсь облегчить твою душу. Нет никаких конкретных вопросов, просто скажи, что тебя до сих пор терзает. Ориентация оказалась нетрадиционная, пусть так, с этим можно жить. Что еще? - Похоже, что ничего, - у меня вырвался вздох. - Я пытаюсь смириться. Я никогда не воображал себя в роли главы семьи, чувствую свою мягкотелость... и тряпичность, наверное. Но в шаблоне, приклеенном, видимо, с детства, я готов был жить под каблуком у какой-нибудь стервы, и абсолютно не готов – любовником. Даже для такого существа, как Энджи. - Ой, бред ты себе навыдумывал, Кси. Какая тряпичность? А мягкотелость?! Будь ты заурядным бесхребетным, Ангел нагнул бы тебя в первую же ночь, а затем ушел. А еще вероятнее – и не посмотрел бы вообще в твою сторону. Он же такой... такой... - Он сказал мне, что родился шлюхой. - Врет. - Я был у него в борделе. - Определенно врет. - Жерар! Он зарабатывал на жизнь на панели! - Так... Мессир, я чувствую, нутром, если угодно, большое несчастье раскололо его жизнь на «прошлое до» и «все, что было после». Он защищался такими... силовыми методами, пока боль немного не притупилась. Он не продажная тварь, ты сам видел, как «нужны» ему деньги. В мире, где все продается и покупается за них, он отдавал всем желающим свое тело, а взамен получал слабую надежду вновь обрести равновесие. Но он не шлюха, забудь ты это гнусное слово, он просто очень скрытный. И не переживай, что Ангел не раскрылся полностью, наберись терпения. Ему до сих пор больно. В минуты мучительных наплывов воспоминаний он язвит и делает больно тебе. - Откуда в тебе столько уверенности? - Я достаточно прожил, чтобы видеть вещи ясно, не обременяясь ненужными деталями. Поверишь старому, видавшему виды извращенцу? Я только рад поделиться с тобой своими глупыми измышлениями. Особенная житейская мудрость... Необъяснимому доверию к Жерару нашлось теперь объяснение. Заглядываю повнимательнее в его черные глаза... и сам не верю, что говорю это: - Он взял меня трижды. И каждый раз брал так, будто утро не наступит и он не успеет мне подарить все... удовольствие. У меня сводит камнем в паху от одного воспоминания. На мне нет места, которого бы не касался его язык... и губы. Он делал, что хотел... а хотел практически все. Он похож на дьявола... но вряд ли дьявол так обольстителен. Я боялся физического насилия над собой до обмороков, я боялся боли, синяков и еще чего похуже… а, проснувшись, рану ощутил только в голове. Мне стыдно. Но меня, правда, преследовали мысли о том, что… я использован. Я пассивен. Я... снизу. Я отгонял, а они возвращались. Смотрел на него, снова отгонял, снова они возвращались. И так все утро. Я люблю его, но меня с ума сводит ощущение какой-то низменной внутренней загрязненности. - Тебе дорого дался этот пресловутый первый раз. Психологически тяжело пережить и тяжело себя вынуть из лабиринта совести и порочащих мыслей. Но эти мысли – чистой воды софистика, нормы, насажденные извне, которые ты должен сломать и установить свои собственные. А совесть – как пес, насильно привязанный цепью к той самой морали общества. И шаблоны, шаблоны, всюду позорные шаблоны, ярлыки, в конце концов – Клеймо. Однако клеймо – прерогатива производителей, а ты не сошел с их массового конвейера. Но хватит сравнений, ближе к телу. Быть снизу – удел женщины, чувствовать себя ею хотя бы частично, будучи в шкуре мужика – радость сомнительная. Сами женщины протестуют против неравенства полов, но если им природа в явной форме указала, кто кого имеет в постели, то Бог дал широкое право поиметь мужчину в других сферах жизни. Что касается тебя и Ангела, то первое – доверь ему эту проблему, безбоязненно. Послушай, что он скажет. Ответ я предугадываю, но для тебя он пусть станет сюрпризом. А второе – твое тело довольно, прислушайся к нему. С непривычки новое блюдо кажется ему слишком пряным или слишком сладким. Но вкус распробован, и вечером ты захочешь добавки, мессир, - Жерар показал мне рукой на корзину с фруктами и выразительно улыбнулся, подмигнув. - И что б я без тебя делал, нянь? - А что я... Я простой человек с поваренной ложкой, и уважают меня в основном кастрюли. Ну, еще холодильник. Ты б лучше к психотерапевту своему сходил. - К этому страшному усатому дядьке? Да я бы ни за что не признался, что переспал с парнем. - Веришь? Я тоже. Однако уже двенадцатый час, как бы тебя на работу выгнать... - француз лукаво подмигнул еще раз, взял щетку и отправился убирать в столовой. Выходя, обернулся. - Только не задерживайся сегодня, ладно? А я и не смогу. Киваю ему. Иду в гараж и прокручиваю в голове последние слова. Вечером, вечером?.. Я ведь и сейчас не откажусь от... той трапезы в постели. Слишком пряной, слишком сладкой... Молча глотаю слюнки и сажусь за руль. Фиг с ними, с дорожными патрульными, я пьян не от спиртного. Машина... благодаря ей я с тобой, Ангел. Зачем-то проезжаю под окнами спальни, задираю голову, будто могу что-то увидеть, и слушаю свой же шепот. - Хочу тебя. α^«И я тебя...» - страница книги переворачивается, понимаю, что ответил машинально, и прижимаю черные ногти к губам. ========== XX. Сhange of scenery ========== | PART 1: VIS-À-VIS | Николь как ошпаренная нарезает круги около админки, но зайти почему-то не решается. Лицо у нее крайней степени озабоченности, по пятам за ней носится толпа испуганных ассистентов. Я стоически выношу этот балаган, сидя у сервера, стараюсь лишний раз даже не шевелиться. Я привидение, меня здесь нет, я вообще бот. Серверный бот, да. И вопроса в глазах Николь я не видел, поскольку у ботов и глаз-то нет. Так... сюда направляются неразлучные Сид и Морис (сейчас все видится совсем в другом свете – в мое измененное сознание закралась мысль, а не геи ли они? может, встречаются). К счастью, Никки тормозит их на полпути: все-таки Сид - ее подчиненный, и свободно разгуливать в рабочее время со своим корешем ему как-то не к лицу. Нет, ни черта не к счастью остановила, теперь они втроем направляются сюда. Бля... - Ксавьер, у меня важные новости, - вещает заместитель президента чуть придушенным голосом и нервно зыркает на меня. А что я? Я грызу печенье, запиваю горячими глотками из чашки с кофе и явно не намереваюсь волноваться. - Альфред желает перевести тебя в другой отдел. Идешь на повышение. Только согласие твоё нужно. Письменное. Набросаешь в служебной записке и заполнишь бланк на перевод. Она поворачивается на каблуках, но уходить так скоро не спешит. Сид косится на серверный шкаф, я почти уверен, он вспоминает, кто на нем сидел на днях, свесив длинные ноги, а Морис… о-о, читаю по глазам, ему точно нужны несколько уколов в зад, клизма и успокаивающие анальные свечи на десерт. Мой мозг лихорадочно скрипит, соображая. Когда-то Морис привел меня в корпорацию прямиком из колледжа. А я даже никогда не задумывался, какая у него может быть заинтересованность во мне. Попытки задеть меня за живое, язвительные замечания, презрительные взгляды... Я постоянно был в центре его внимания. Но если учесть, что сначала я был несовершеннолетним, то он не делал резких движений, чтобы не загреметь за решетку, это логично. Никаких поползновений... Ну а потом? Расхотел? Или я все себе придумываю? Ладно, фиг с ним. Почему же Никки топчется... - Ты ничего не скажешь? - не выдерживает она. - Я подумаю, - роняю я нехотя, надкусывая еще одно печенье. - Прежде всего, подумаю над тем, куда меня еще переводить, если я начальник системного отдела? - У нас открылся новый филиал в Майами. Альфред хочет, чтобы ты возглавил его. - Как возглавил?! Я же... - Это полностью IT-филиал, там cидят одни программисты. Программистами ты еще не командовал, всё сеткой да интернетом заведовал. С нового квартала мы переходим на разработку собственного программного обеспечения, у тебя есть возможность проявить ранее неизвестные нам способности. Мы уже присмотрели тебе особняк на побережье. - Я из Нью-Йорка ни ногой! Хотя... Неожиданно представил себя нагишом в прохладной морской воде, ночью, в... в железных объятьях у Ангела. Какой-нибудь дикий заброшенный пляж, луна, ни души вокруг... нет, зачем целый пляж, искупаться в заливе в сорока метрах от дома, на песке потрескивает костер, Жерар делает барбекю... нет, к чертям барбекю, поперек горла все американское, лучше настоящий грузинский шашлык. И мой вампир вонзает клыки в сочное мясо, а я содрогаюсь, потому что... ну потому что он все такой же опасный и хищный. И не совсем мой. Но он ходит по воде. Его тело серебрится на лунной дорожке. И он берет меня с собой. И смеется, рассказывая, как трудно быть дьяволом, когда тебя любит Бог, за нами плывут стайки зачарованных рыб, и даже волны самой Атлантики прислушиваются к его голосу... Черт, я замечтался – резкий тон Николь вывел меня из сладкого помешательства: - Никто не требует от тебя немедленного согласия. Приступать к работе необходимо через три недели, а через три дня Альфреду нужен твой ответ. Зайди ко мне в обед, обсудим детали. Сид, выдай мистеру Санктери бланки. Морис, поставьте на них свою подпись. - Заранее?! - Морис, вам непонятен смысл распоряжения? Она меня развеселила. Морис окатывает ненавидящим взглядом бумаги, но уже поздно – похоже, птичка улетает из гнездышка. От росчерка его пера меня едва не передергивает. Подозрительная парочка (голубков или не голубков?) наконец-то уходит, Никки замыкает шествие, постоянно оглядываясь. Я подойду, обязательно подойду, только дайте пять минут тишины. α^ В какой-то момент я понял, что сидеть взаперти невмоготу, что щелканье мышки и визги Ману ужасно действуют на нервы и что перспектива попасться на глаза матушке Тисс не только больше не пугает, но приносит некое злорадное удовлетворение. Представляю, идет она из ванны, укутанная в махровый халат, а навстречу бледное исчадие ада с красной ухмылкой на пол-лица и развевающимся покрывалом черных волос… Белоснежка-вампирелла или как это правильно назвать? - Слышь, принеси чего-нибудь пожрать? - брякнул Мануэль неожиданно, оторвав задницу от стула. И как он заметил, что я ухожу? По спине бежит неприятный холодок, но я киваю и на цыпочках покидаю комнату. Сравнивать братьев глупо, но Ксавьер богоподобен, а этот... хм. Может, с возрастом ума прибавится. Бесконечная череда коридоров и лестниц, ленивые мысли о красной погибели в душе, рассматривание твердых, похожих на нефрит, ногтей и даже тихая, немного чванливая гордость за то, что я у Кси такой красивый и ухоженный. Но смешные самовлюбленные мысли бросаются врассыпную в ужасе, когда я останавливаюсь на мгновение у зеркала, понимая, что заметил краем глаза в нем… себя?! Мелькание лица, неподвижной восковой маски, красные полосы крови, расплывающиеся в стороны, и кусочки льда, разбросанные… где? Часто моргаю, не понимая, что могло возникнуть в черном провале, так глубоко во мне или вовне. Иллюзия пропала еще быстрее, чем появилась, а я прошел мимо. Не собираюсь искушать судьбу и смотреть туда снова. Но не покидало ощущение, что в холодной поверхности из стекла и металла что-то застряло. Что-то чуждое этому дому и принадлежащее мне. Я не хочу сейчас проверять, даже думать не хочу. Но на кухню, обворовывать холодильник для Мануэля, тоже не пойду. Подвал... и древнеримский клинок... и пара энциклопедий по лингвистике из обширной библиотеки Ксавьера – вот что мне сейчас интересно. Пожалуй, начну с подвала. * * * Пронзительно трезвонит телефон. Мои округлившиеся глаза смотрят на допотопный телефонный аппарат, одиноко верещащий в темноте серверной пристройки, потому что там больше ничего нет. Телефон, за два года зазвонивший в первый раз. Кто это может быть? Внутри компании со мной связываются посредством чата, Жерар звонит только на мобильный и старается не беспокоить на работе вообще. Тогда... Ангел? Я бросился со всех ног, предвкушая его насмешливый, проникающий под кожу бас, но... - Здравствуйте, Ксавьер. Сэр... вас тревожит начальник морга округа Верхний Ист-сайд. Мне очень жаль, но я вынужден попросить вас приехать на опознание. - К-какое опознание? - Тела мужчины. При нем найдена только фотокарточка с вашим портретом. Прошу вас, - голос был очень грустным и усталым, - приезжайте так быстро, как сможете. ========== XXI. Cunning conspiracy ========== | PART 1: VIS-À-VIS | Ангел убил кого-то? Жерара? А при чем тут тогда фотокарточка? У кого может быть моё фото? Что за бред? Это розыгрыш? Я стою весь в холодном поту, жужжание серверов заполняет пустоту, воцарившуюся в голове, и нервно стискиваю в руках какой-то провод. Он мягко пульсирует светом сквозь пальцы. Черт! Черт, черт, черт! Я ведь только... только-только... почувствовал себя счастливым. α^Я разобрал отдельные слова запутанной надписи, которые никак не желали складываться в предложения, и прилег отдохнуть в сундук, когда красная смерть прошла сквозь стену подвала, откинула капюшон с лица и спокойно произнесла: «Он плачет в своем стеклянном небоскребе. Прижигает меня слезами. Ты нужен ему. Сейчас. Никто, кроме тебя, не справится с его болью и растерянностью... Стой! Человечьим транспортом не успеешь. Разворачивай крылья. Да, Энджи, сегодня я дарю тебе их. Еще постой! Возьми с собой этот старый кинжал...» Поплелся к Николь. Не мешкая, объяснюсь и поеду в морг, Господи. Путь пролегает мимо конференц-зала, там, кажется, заседание руководства. Шум такой... неприятный. Но чем ближе я подхожу, тем яснее слышу, что шум производит один-единственный человек, постоянно повторяющий мое имя. Морис. Так-так...