Текст книги "Radical (СИ)"

Автор книги: Deserett

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 59 страниц)

- Всё, забудь. Просто… ну, просто… дурак ты, Ангел, - мастер притих. - Алмаз, который я огранил, жалок и незначителен по сравнению со ставками в этой игре. Я знаю тебя. И отлично знаю Кси. Я видел Зверя. И это я ковал меч юному Максимилиану Санктери. Я держал пари, я радел за вашу смерть, но проиграл. Потому что все заранее было обречено на провал. Вы бессмертны, и вы вернулись. И вот я живу под землей, связанный своим злосчастным уговором, занимаюсь всякой человечьей фигней и храню воспоминания о времени, когда был в одном племени с теми, кого ты назвал проклятыми. Ты ничего не заметил? Мои волосы, волосы Ксавьера... этот характерный оттенок золота... Я был оборотнем, Андж. И я вымолил у Асмодея право оставаться живым до тех пор, пока ты не придешь ко мне и не попросишь о помощи. Он отомстил мне. Твой папа мастерски умеет мстить. Ты ничего не понял? >> Нет, я понял, понял. Но окончательно затерялся в хитросплетениях древней распри. Что произошло две тысячи лет назад? Откуда появились мы? Зверь, то есть. И что такое Зверь? Мистичный символ дьявола, под знаком «666»? Христианство только зарождалось, а в Риме обитали люди-оборотни? Почему нас следовало убить? Ведь нас не смогли убить! Нас разделили. И Асмодей хранил нас... возрождая вновь и вновь. Правда, возрождая только меня, своего сына. А Ксавьер? Кто хранил его? >> - Три шестёрки? Не смеши меня. И расстегни свою прелестную рубашку. Давай, не стесняйся… что здесь написано, на твоем соблазнительном животике? “Radical”, верно. У этого слова теперь очень много значений. Но в год рождения Христа у нас была только латынь. “Radical” – это корень, Энджи. Корень Зла. Это ваш знак, ваш символ, и... Ты хотел знать, откуда взялся Демон? Отец не сказал тебе, он надеялся, что ты догадаешься. Демон – это предыдущий ты. Для воскрешения требуется смерть, и только из смерти – новая жизнь, но порядок вещей был нарушен. Мне неизвестно, как он остался в живых или как возродился. Я знаю лишь, что он был самым сильным из ваших воплощений. Он назвался твоим братом-близнецом, он воспылал к тебе ужасающей страстью, он не хотел тебя отпускать, вожделея твою плоть как не свою, чужую, он желал прервать цепочку перерождений. Ему не нужен был конец света, ему нужен был только ты. - И вы убили его... - жжение в груди прекратилось. Единожды остановившееся сердце нельзя было остановить во второй раз. И все же это было похоже на вторую смерть. А сколько еще их впереди? Энджи закрыл глаза, инстинктивно отгораживаясь от ответов. - Не мы. Я отбывал свое наказание в подземелье, как и сейчас отбываю, в теле человека. Асмодей слишком любит тебя, чтобы навредить. А Кассандра слаба, у нее сердце женщины. Демона погубил героин и его собственная небрежность. Перед смертью он вспомнил о долге. Но он не успел бы рассказать тебе всю правду, времени не хватило бы. И он попросту вырезал на себе заветное слово. Передал эстафету. Знание – горькая штука. Прости, я понимаю, поздно говорить о том, что... - Лучше поздно, чем никогда. >> Я ушел, плотно затворив круглую свинцовую дверь. Внутри меня мертвящая пустота, расползается как гниль. От нее нет боли, только холод. И бездонная черная дыра в груди. Там последнее, что было – глаза мастера, горящие мольбой, но и они исчезают, поглощенные безвозвратно. Вопросы кончились, чувства кончились, я сам... кончился. Высох и истончился в пожухлый лист. Кленовый... или березовый. Листопад. Как хотелось бы оторваться и унестись с ветром в никуда. Я думал, я пешка. Я меньше, чем ничто. А Кси… что Кси? Любовь тоже кончилась. Немного додуматься осталось, кто был все время его хранителем. Дезерэтт. Сумасбродный серафим, такой милый, такой услужливый. Таился, выжидая подходящего момента, пока... Боже, я жалок. Меня даже некому убить, меня никто не замечает. А моя жизнь – одна сплошная лента лжи, с пяти лет, когда я помню себя и брата, который не брат мне вовсе... и до момента, когда сложу крылья на самой высокой вершине швейцарских Альп и слишком сильно засмотрюсь вниз. Но перед прыжком я задам себе один вопрос: если бы мы с Ксавьером никогда не встретились? Я похоронил бы себя в городе ангелов. Со временем. Просто устал бы влачить одинокое и бессмысленное существование. Зато Кси остался бы нормальным. Никогда не был бы укушен... и похитили бы его в другой, более удачный день. >> ========== XXXII. Free-for-all ========== | Part 2: Tale of foe | - Готовность номер один. Среди нас крыса, - голос Конрада, привычно спокойный, чуть дрожал, а взгляд небрежно указывал на лимузин. «Шофер», - понял все Блак. К высшей степени готовности ему не привыкать: фельдмаршала едва ли не каждый месяц пытаются убить. Только как он вычислил предателя? Ладно, можно спросить и потом. Блэкхарт тихо вызвал по рации своих ребят и остался стоять, охраняя длинный черный автомобиль. Он не подавал явных признаков жизни. Тонированное стекло водительского окошка было чуть опущено, но что за ним творилось? Блак закурил, перебирая в памяти все вопросы, которые нужно задать Фрэнсису. Что он забыл в Швейцарии на один час? Когда они уже вернутся с базы в город? Когда заказывать новую партию «лекарств» и сколько? Нет, чепуха. На самом деле его интересует другое. Интересует и не на шутку беспокоит. «Конрад, ты что, влюбился? Я никогда еще не видел твое лицо... таким. Как будто ты надышался эфиром и вдруг помолодел. Или тебя хорошенько пристукнули по голове молотком, да так, что звездочки из глаз посыпались... до сих пор сыплются. Тьфу, самому не верится в эту ересь». Отряд прибыл – десять отборных солдат с пулеметами, его самый надежный взвод. Они ждали только приказа открыть огонь. Блак жестом дал команду опустить оружие и негромко сказал: - Выходи из машины. Держи руки повыше, чтоб я видел. Снимай перчатки. Хм... теперь повернись и клади руки на капот. Сержант, наручники... произвести обычную в таких случаях процедуру и проводить подозреваемого в карцер до специального распоряжения генерала-фельдмаршала Конрада. Отряд – вольно. Расходитесь по местам. Блак потушил сигарету и, не оглядываясь, направился в генштаб. Предатель будет мертв, сразу, как Фрэнсис того пожелает. Пусть проводит допрос сам, если не хочет посвящать его в секретные детали, пусть только не тянет. ~~~ Δ Иди, иди... тебя я хорошо запомнил, верзила. Мне считанные минуты осталось быть таким послушным, белым и пушистым. Однако здесь расположен целый военный гарнизон, великая тьма, куда же занесло малыша Ксавьера! Конрад, что прибыл сюда со злосчастным камнем, счастливой рожей... и похабными мыслишками. Предчувствия у меня какие-то скверные. Даже омерзительные. Ну держитесь, после этой вашей дрянной процедурки (кстати, а в чем она заключается?) я забуду осторожность и наставления Ангела и разнесу тут все к чертовой матери... Δ ~~~ * * * - Принцам даэдра не пристало заниматься спасением в горах. Для этого есть специально обученные слуги. - Что хочу, то и делаю, мам, - огрызнулся Мод, вырывая из сугроба окоченевшее тело. - Почему ты вмешиваешься в самый деликатный момент? Кстати, сама-то зачем явилась? Для этого есть специально обученная фрейлина! - Я неравнодушна к прекрасным мертвым юношам, - с вызовом ответила Стелла, взметая полами платья снежную пыль. - Ну хорошо, к одному такому юноше. Ну, согласна, согласна, женская дурость и все такое, перестань кривить рот, всегда ненавидела это в тебе. Как твой первый и единственный сын, Анджело имеет полное право умереть и воскреснуть на десятый день. Но ты мог отправить за ним Азраэля или Абаддона... - Мама, не позорь меня. Это Энджи! Вожделенный, как священный Грааль, как ночь, как яд блаженства и безумия, что пропитывает кровь, а его нежная плоть... впрочем, какое тебе дело, чем я дышу? - демон сердито отвернулся, обнимая сына, и проворчал: - Я люблю его. Он квинтэссенция моего греха, вобрал в себя всю пьянящую сладость, боль и темноту, и чувственность, хотя... нет, боль не брал, он слишком вкусный, он слишком яркий... - Асмодей вдруг умолк. Изумрудные глаза блеснули красным. - Что ты сказала? Десять дней? Почему так долго?! Буду облизывать его в тоске... Может, ты пошутила? - Десять рассветов и десять закатов. И ни днем меньше. На одиннадцатый восход получишь обратно его душу, пропущенную через самое холодное пламя ада. Он будет помнить перенесенную пытку-очищение, и помнить хорошо. Поэтому особого расположения к себе не жди. Повернись, Мод, не прячь его, хватит злиться. Покажи... мне говорили, у него твои руки. И все наперебой расхваливали ресницы. Ну покажи, пожалуйста. Асмодей насмешливо поднял один уголок рта и кивнул. Сарказм сейчас будет неуместен, хотя так хочется поиздеваться... и все же он промолчал, разворачиваясь и приподнимая голову сына. - Да, - Стелла поджала губы. Неужели кто-то безответственно позволил совершенству во плоти столько лет разгуливать по земле без защиты? Лицо бессмертной (или безжизненной?) красоты в обрамлении контрастно черных волос. В нем безошибочно угадывался демон, она узнала твердый подбородок Моди, его худые скулы. И клыки... При дворе Люцифера не врали, закрытые глаза окаймляли действительно кукольные ресницы, длинные и пушистые, но они почти не выделялись: слишком особенно смотрелось все остальное. Фарфоровая кожа Ангела таинственно мерцает... как и на ее собственном бессовестном отпрыске. Это волшебство немного портил пирсинг, но только на ее консервативный взгляд. Но даже с придирками... внук (сможет ли она его так называть? если Мод не убьет) красив до нестерпимости. Больно ранящие черты, в один миг растревожившие ее давно нашедшую покой душу, пробудившие стертые земные воспоминания и врезавшиеся в память остро, как зазубренные стрелы... остро и метко. Только не в сердце, а куда-то глубже. Она чувствует, чем отравлен воздух кругом. Да, из крови Асмодея выросло новое ядовитое оружие, но он сам, конечно, не подскажет, где найти лекарство. Да и существует ли спасение от него в принципе? А она впервые начала терзаться об упущенном, она... что больше никогда не сможет полюбить. Но, глядя на Анджело, боится захотеть этого опять. И боится заплакать. Он поразил сильнее, чем она сама себе осмеливается признаться. - Я бы тоже ревниво прятала его от всех и любовалась украдкой, в самый глухой час ночи... Кто позаботится о нем десять ужасных долгих дней? - Ах, вижу, тебя пробрало, - Мод показал матери язык. - Я позабочусь. Прикопаю его в ямке, прикрою ветками, сяду рядышком и буду отгонять любопытных шакалов, в изобилии водящихся вокруг. Чудесно, не правда ли? - Тебя ведь накажут. - Ты намекаешь, что мне нужно ремня бояться? Может, громов и молний? Ярость Владыки мельчает, он уже просто не знает, что со мной делать. Иди домой, мам, я тут сам на хозяйстве. Моя епархия, мой снег, моя атмосфера и сын... мой, - демон посерьезнел под обиженным взглядом Стеллы. - Мы останемся в Швейцарии. Я немножко потомлюсь в бренной оболочке, не в первый раз уже мириться с неудобствами. Ангел меня, как воскреснет, распилит и за тебя, и за себя. Так что не тревожься, громовержцу мало что достанется. Уходи, не мешай, у меня ведь в запасе только десять ужасно коротких дней, чтоб сочинить лапочке колыбельную. - Какую еще колыбельную? - Не слушай, просто возвращайся домой. - Снова по разные стороны бездны... - Когда-нибудь Ангел построит мост между западом и востоком и соединит небеса с преисподней. Не расстраивай меня слезами! Ну мама... - Асмодей удрученно покачал головой. - Прости. Мы не выбирали себе эту войну. Каждый решил лишь, в каком лагере будет сражаться. Я не враг тебе. - Не враг, - Стелла всхлипнула. - Но ты демон! И твой сын... - Я веками живу в сердцах людей, искушаю и дарю им страсть, лишаю разума, мучаю ревностью и сомнениями, я сеял панику даже у вас, в вечном свете, но тебя я не трогал никогда. Ангел – часть божественного плана, не темный и не светлый, принадлежит он только себе. И... - темптер тепло улыбнулся. - Я ни за что не соблазню его перебраться на чью-либо сторону. И не соблазню физически так, как ты уже подумала, ему начертан другой путь. Он сам – одно сплошное искушение, соблазн над соблазнами, в превосходной степени. Ему нужен Ксавьер, и он получит Ксавьера, он получит все, чего ни пожелает. Он получит даже то, чего совсем не желает. Знание... цель, для которой он рожден. Ты знаешь какое. Мир сойдется в одну точку и будет разрушен до основания, и фундаментальные частицы его уничтожатся тоже. Это точка абсолютного нуля и первичного отсчета, она находится на дне зрачка, в абсолютном вакууме, которым есть глаз... Зверя. Энджи вернется из ада с этим последним недостающим откровением в голове. Он не будет понимать, что делать. Половина Зверя в нем, и ровно столько же – в Кси. Их превращение в машину смерти описывается простой строчкой математической формулы, но никому неизвестен механизм запуска. - И он будет жить с осознанием неотвратимости гибели? Как под Дамокловым мечом? - Вовсе нет. До тех пор, пока на Весах Правосудия грязь и горечь мира не перевешивает его чистоту и радость, Зверь дремлет в клетке. Но конец придет. Этому никак не помешать. Одна чаша Весов непрерывно проседает под тяжестью, и ты сама знаешь, под тяжестью чего. Мир так давно и уверенно скатывается в пропасть, идет ко дну... да, в глаз Зверя, в свой красный водоворот смерти, засасывающую пустоту. - В таком случае мы должны сеять доброе, светлое и чистое! - Не мы, мама. Люди. - Но как заставить их отвернуться от зла?! Если даже ты против них. - Я выбрал лагерь. А Энджи... Захочется ли ему положить свою жизнь и жизнь Ксавьера за людей, которых он ненавидит? Пожертвовать любовью, пожертвовать вообще всем?! Ради того лишь, чтобы остались стоять эти величественные горы, по древним склонам которых катаются мелочные душонки в богатых одежонках? Чтобы вставало солнце, вновь и вновь освещая человеческие распри и пороки? Чтобы текли реки, и плодоносила земля, кормила и взращивала пушечное мясо и кучку воров, убийц и психопатов, что властвуют над ними, насмехаясь и давясь собственной значимостью? - демон недоверчиво фыркнул. - Пусть Ангел сделает свой выбор. * * * Фрэнсис изучал досье. Вертикальная морщина между его бровей углублялась по мере того, как он дочитывал последние страницы. Информация, вытянутая из Мориса, оказалась неполной. Ничего неизвестно о происхождении Кси... о его отце. Конрад уже собирался вызывать Блака, но тот, будто угадывая мысли фельдмаршала (уже который раз), явился сам. - Крыса в карцере, Фрэнк. Желаешь допросить сейчас или... - Скажи, чтоб вкололи ему коктейль-мясорубку. Лошадиную дозу. Я займусь им лично, но завтра. Все разговоры, что он будет нести в бреду, записать. - Конечно, - Блак внутренне возликовал. Мясорубкой называлась смесь из самых тяжелых синтетических наркотиков с героином, от которых мозг с первой же дозы разрывало, жесточайшие галлюцинации перемежались с рвотой и кровавым поносом, а по окончании действия отнимались ноги. Если Конрад прописал такое «лекарство» предателю, значит, уже отходит от своего страстного приступа. Но майор рано радовался. - Ксавьер ужинал? - Да. Только он... э-э... волосы себе отрезал. - Что сделал? - Тебе лучше самому увидеть, - по спине тут же побежал неприятный холодок. Фрэнсис редко разговаривал таким голосом, в последний раз, когда это случилось, Блэкхарт лишился мочки уха и месяц был способен питаться только жидкой пищей. И предпочитал не вспоминать, как ходил тогда с перебитым горлом. Фельдмаршал отложил досье. - Разве я не велел колющее и режущее вынести из камеры? - Мы все сделали согласно приказу. Он... я не знаю, как он умудрился, - Блак заткнулся. Только бы не спровоцировать Конрада на нечто большее, чем улыбка и взгляд василиска... - Отправляйся на вахту. Сегодня и завтра в ночь. И ни шагу с поста без моего ведома. Блак в молчании вышел. Ампутированное ухо немного покалывало, распространяя волны остаточного страха. Нет, на этот раз легко отделался. Неужели причина помилования – Ксавьер? Дрянной, чахлый мальчишка... сейчас он совсем не понимает, почему не свернул пленнику шею. Его генерал начинает сходить с ума. / mirror of mind - Ksavier / Кто вы? Почему меня здесь держат? Где Морис? ГДЕ, черт бы его побрал?! Я не выкрикну вслух. Не смогу. Да и первый вопрос глуп. Человека, вошедшего в комнату, я узнал. Я его видел, правда, всего однажды... но, будь оно неладно, видел на свадьбе у Мориса! Он был... это невозможно, но все же – он был богатым папочкой невесты. Я мог бы даже вспомнить его имя, если бы провел на той свадьбе хотя бы час. Но я предпочел уехать сразу же после официальной части церемонии в церкви. Странно. Как же я вообще запомнил его лицо? Зачем я здесь? Зачем?! Ситуация перерастает в абсурд. Не смотри на меня восторженными глазами, мне больно. Мне сложно дышать, и мне не хочется дышать. Не подходи ко мне! Почему вы все хотите от меня лишь одного?! Дыхание и правда замедляется... Я уже понимаю, что метаморфоза скоро завершится. Ангел, мой Ангел... мой нежный упырь. Я притворюсь мертвым. * * * Конрад старался не спешить. Не нужно больше спешить, пересаживаясь из самолетов в лимузины и обратно в самолеты. Добыча здесь и никуда не денется от него весь остаток жизни. Так почему бы не растянуть блаженство первой встречи? Но когда он спустился на цокольный этаж и увидел... Его сказочный белокурый ангел лежал навзничь, вцепившись холодными руками в кушетку. Рубашка задралась, полуоголенный торс немногим отличался от куска льда. Воспаленные глаза, неподвижно вперившиеся в пол, слабо светились ненавистью. Но и они вскоре погасли. «Малыш, ты холоднее смерти...»