сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 59 страниц)
- Значит, ничто человеческое не чуждо? И враги вовсе не враги... трудно провести грань, отделив добрые дела от не очень добрых? - Фрэнсис запустил руку в ворот его рубахи и присвистнул. - Зачем тебе такая мускулатура, демон?! Ты же дух...
- Я летаю, подчиняясь местным законам аэродинамики. И крылья весят втрое больше меня. Ты даже не подозреваешь, сколько силы нужно, чтоб развернуть их.
- Но ты летел сюда не как птичка, а скорее как крупногабаритный груз, прыгая через пространство. Телепортировался...
- Нет, - Дэз захихикал. - Твоих органов чувств, милый, просто не хватило на то, чтоб ощутить начальный заряд, бросивший нас сюда. Я взмахнул крыльями лишь раз.
- Похоже, разговор приведет нас в постель, - тихо заметил Конрад, запуская вторую руку под его рубаху и следя за выражением серо-стальных глаз. - Может, ты убьешь меня там?
- Может, - с кривой усмешкой серафим позволил обнажить себе грудь. - Знаешь, это меня Ксавьер вызывал развлечься в прошлую ночь. Не знаешь? Ха... мы крепко увязли, Фрэнсис. В одном болоте. Не хмурься, ревность тебя не красит.
- Делать-то что будем?! - Конрад резко поднялся. Боль, угнездившаяся внутри несколько часов назад, обожгла, в момент утратив сладость. - Я из-за вашей чертовщины сломал себе привычный уклад жизни и скоро окончательно уверюсь, что все, чего я добился, даже упоминания не стоит. Страна, армия, фельдмаршальство... президент, к которому я сегодня не попал...
- Слушай. Я обещал кое-кому разузнать, где Ксавьер, и хотя бы это обещание я выполнил. Теперь я...
- Ангелу, что ли?
- Фак! Ты... тебе Кси рассказал?! Хотя насрать. Вы вызовете друг друга на дуэль, ну или как-нибудь еще выясните, кто больше достоин спать с малышом, и на этом все. Но я уже сказал, что Ксавьер тебе не достанется, как ни крути. Энджи если голыми руками не разукрасит, то как минимум заставит тебя изнывать от неутолимой похоти до самой смерти.
- Угрожаешь? Угроза какая-то странная.
- Скорее рекламный анонс. Тебе понравится.
- А вот теперь звучит пугающе.
~~~ Δ Я смеюсь над его недоумением и злостью. Скоро... скоро ты увидишь Энджи. И получишь такую дозу боли, от которой сдохнешь. Как сдыхаю я. Лекарство, блять... лекарство горькое и противное. Еще немного, и мне будет его жалко.
Он расплатился за нас обоих, мы пошли из паба, скромно держась за ручки... а вышли в обнимку, уже из военного карцера. Первый помощник Патрик все еще в коме, наверное. А в пьяной улыбке Фрэнсиса я подметил кое-что нехорошее. Δ ~~~
- М-м... Дэз. В моем штабе сидит человек, который пытался совершить на днях поджог с похищением. Ты не хочешь?..
- О-о, очень хочу, - серафим вздрогнул: пальцы фельдмаршала начали гладить его рельефную спину, касаясь невидимых сложенных крыльев. - А потом ты поедешь в Вашингтон и извинишься перед президентом за опоздание?
- Мы можем поехать туда вместе.
* * *
Она смотрит на меня сквозь хрустальный фужер, доверху наполненный прозрачным мартини. Смотрит внимательно и испытующе. Красивая леди. Никогда о таких всерьез не думал. То есть... не представлял себя рядом с подобной женщиной. У нее безупречная фигура, подчеркнутая кошмарным по расцветке платьем, и тщательно завитые волосы. Она кукольна. Но в ней ни грамма той манящей кукольности, которой пропитано лицо и фигура моего гота. В чем же разница? Я не могу понять. Он красив, она немногим хуже. На возраст сейчас не смотрю, я сравниваю... но что я сравниваю? Он живой и страстный... изменчивый. Холодный, горячий, скользкий, нежный... Он идет, и одежда мягко струится на нем, облегая, но не мешая движениям. А она... затянута в корсет, ей больно и неудобно, и лишний раз не хочется шелохнуться. Она. Застывшая красота. Натюрморт. Добавить один неверный штрих – и гармония будет нарушена. А он как вода – приняв любую форму, останется водой. Чистой. Синей...
- Нас не представили, - произнесла Минерва, вырывая меня из мучительных раздумий. Надо отдать ей должное – выдержка великолепна, манеры величавы, и лицо, спокойное как маска. А ведь она сейчас черт знает что думает обо мне и моем внезапном вторжении. Неужели в наше время еще остались подлинные аристократы голубых кровей?! Она достойна быть королевой, жаль, Штаты не монархия. И, тьфу, после такого на современных девушек смотреть не захочется. Но что ж я постоянно «отъезжаю» от темы?
- Меня зовут Ксавьер, леди. Я поживу в этом доме два-три дня... пока ваш муж меня не отпустит.
- Вы арестованы?
- Фрэнсис, кажется, фельдмаршал, а не полицейский. А даже если бы арестовал, вряд ли бы повез к себе домой, скорее уж в тюрьму.
- Вы нашли меня, Ксавьер... зачем?
- Всю жизнь, будучи на свободе, я завтракал в одиночестве. В плену захотелось общества.
- За вами следят?
Я кивнул, жестом показав в окно: Блак все еще торчал в саду, его широченная спина виднелась между деревьев. Минерва поджала губы и наклонила голову набок. По этим нехитрым движениям я понял, что она терпеть не может майора и с удовольствием свернула бы ему шею, чтобы я мог уйти. Дорогая, увы... в мои планы побег не входит.
- Если не секрет, то чем ты насолил Конраду? - произнесла Минерва с нервным смешком. Заметив перемену интонации, я с интересом взглянул ей в лицо: глянец потихонечку сползает, на месте леди оказывается обычная женщина, не избалованная мужским вниманием. Должно быть, ее сильно припекло от тоски, если ночью она решилась привести любовника. Ну а сейчас она взвешивает все за и против того, девочка я больше или мальчик... и дарить ли мне благосклонность.
- Вы что-то знаете о его жертвах, леди?
- Право, немного – обычно Фрэнк занимается ими на работе. Там у него все условия, много времени и вдохновение. Пару раз, для разнообразия, наверное, он привозил и закапывал кого-то живьем в розарии... но я не спрашивала, где именно. Он никогда не говорит о них, и я... до меня доходят лишь слухи.
- Вот как. А вы одобряете его... хобби?
- Я уверена, что все они были преступниками и предателями родины. И я не вправе думать иначе.
- Вы не боитесь однажды оказаться в числе этих людей?
- Только не я. Меня он не тронет.
Я перегнулся через стол и прошипел ей прямо в рот:
- Тогда отведай свои любимые калифорнийские роллы, заботливо разложенные на тарелке лично Блаком, и узнай, что фельдмаршал не делает исключений ни для кого! Чем же ты ему насолила, если не секрет?! Может, родину продала?
Она отпрянула в ужасе, палочки для еды, заблаговременно зажатые в руке, со стуком упали на стол и покатились к краю. Я сел на место, пытаясь подавить упрямо рвущийся наружу сарказм.
- Фрэнк видел. Поправил одеяло на волосатом члене твоего партнера, чмокнул тебя в щеку и оставил на оскверненном супружеском ложе пистолет. Он даже мне об этом не рассказал. Самому пришлось все выведывать.
- Кто ты?! И почему... - неимоверным усилием воли она замолчала и приняла неприступно-равнодушный вид. Смятение осталось метаться в глазах, но голос меня как в холодную воду окунул. - Где этот пистолет?
- Забрал себе. Я тоже вас видел.
- Что тебе нужно от меня?
- Ничего. Живи. Сегодня я спас твою шкуру, но Фрэнсис не успокоится, готов поклясться. Ты нанесла ему самое большое и грязное оскорбление из всех возможных. Минерва... неужели кто-то был лучше его в постели?
- Не надо этого говорить. Тебе все равно не понять меня...
- Да? А почему? Потому что твой муж, в прошлом бисексуал, предпочитает сейчас не спать ни с кем вообще? А не ты ли виновата, что ему осточертел секс?! Так что же я не могу понять? Что он с большими странностями, а ты с большими глупостями в голове? Раз не могла затащить своего трахаля в какой-нибудь загородный отель и уединиться по-человечески, а не дразнить тигра...
- Я была пьяна! - закричала она, не выдержав. - Мне хотелось романтики, приключений, выкинуть какую-нибудь... глупость, да, все верно. Я знала, что поплачусь за нее, я всю жизнь плачу за свой выбор! Может... может, мне жить осточертело! А может, мне захотелось, чтоб Фрэнк, наконец, обратил на меня внимание! Пусть и таким путем. И ночь была чудесна! Хотя бы одна ночь была чудесна... впервые, после рождения Джен, - Минерва опустила голову. - Зачем ты здесь, мальчик? И зачем тебе спасать меня от его гнева? Ты все равно ничем не поможешь, если муж решил, что я должна умереть, значит...
- Я беру на себя наглость утверждать, что он поменяет решение, если ты убедишь меня, что по-прежнему любишь его, а на измену решилась исключительно по пьяни.
- Не хочу. Пусть убивает. Развестись я с Фрэнком все равно не могу, а если б смогла, уходить некуда и незачем. Если быть – то рядом с ним, но это давно уже невыносимо. Так что... аут. Я сама себе подписала смертный приговор, я с радостью и нетерпением жду его исполнения, - она собрала разлетевшиеся палочки и принялась с аппетитом поглощать роллы.
Женщина... удивительная леди. Все-таки любит Конрада. Если узнает, что он любит меня, возжелает придушить не меньше, чем Блака. Но будет ли лучше, и для кого, собственно... если правду о генерале ей расскажет кто-нибудь другой? В выражениях куда более похабных.
Я дожевал бутерброд с салями – все, что мне приглянулось из стряпни местного повара (Жерар, как мне тебя не хватает!) - и поболтал в чашке остывший кофе.
- Ты спросила, зачем я здесь и что я сделал Фрэнку. И снова я вынужден сказать – ничего. Я не предавал Америку, не преступал закон и до вчерашнего дня даже не подозревал о существовании твоего мужа. А он... ему просто понравилось со мной спать. Так что прекращай жрать зараженные паразитами суши.
========== XXXVIII. Femme fatale ==========
| Part 2: Tale of foe |
- Я могла бы догадаться. По твоему смазливому лицу хотя бы, - она с отвращением убрала тарелку подальше от себя. - Зачем ты признался? Думать, что Фрэнк не трахает никого, было намного легче, чем...
- Я не видел женщины красивее вас, Минерва. И он не променял бы вас на другую.
- Да, разве что на «другого», - она встала из-за стола и величаво приняла предложенную мной руку. Гордо поднятая голова – это наше все, похоже. Я не заметил на ее вычурном красно-зеленом платье ни единой складки, а пока разглядывал, дважды поддался искушению задержаться подольше на декольте. Корсеты – такая удобная штуковина... особенно когда леди намного ниже ростом. - Сколько тебе лет?
- Девятнадцать, - пробормотал я, ожидая в ответ какую-нибудь язвительную шутку.
- Еще меньше, чем я полагала. Моей дочери двадцать один.
- Дженнифер?
- Джен. Ты знаком с ней?
- Мельком видел, - я снова вспомнил свадьбу Мориса и подавил неприятные ощущения в желудке. Почему все оказалось так нелепо связано?! И только Ангел выпадает из общей схемы... - Она очень похожа на вас, леди.
- Прогуляемся в мой сад, Ксавьер, - мягко произнесла Минерва, крепче обвиваясь вокруг моей руки. Значит, комплимент ребенку действует... растопит сердце самой высокомерной матери. Запомню на будущее. - У тебя есть девушка? Или, может, парень?
- Второе, - осторожно ответил я, прикидывая, какое лицо сделает Блак, если мы пройдем слишком близко... и какое лицо сделает Минерва, если он подарит мне обещанные фельдмаршалом цветы. - С девушкой я никогда не был.
- Не встречался?
- Встречался. Но вы ведь поняли, о чем я.
Как ей это понравится, интересно? Судя по закушенной губе, я немного перестарался.
- Вот как... а почему? - Минерва повернула ко мне голову, но я за каким-то хреном опять уставился в ее глубокий вырез. Она так медленно и глубоко дышит...
- Что «почему»?
- Но ты ведь понял, о чем я.
- Леди, вы заигрываете со мной? Вам ведь...
- А может, ты со мной? А мне ведь уже сорок.
Я резко остановился, преграждая ей дальнейший путь, и она как-то сама оказалась прижата ко мне... своей... м-м... грудью. Той самой, которая тяжело вздымалась в довольно тесном корсете. У меня что, крыша едет?!
- Леди, вы меня в чем-то подозреваете? Обвините прямо тогда уж.
- Боже упаси. Не нервничай так, юноша, - ее легкая снисходительная полуулыбка меня очаровала. - Я просто скромно подумала – если тебя хватило, чтобы пленить моего супруга, то, может быть, в тебе есть еще что-то кроме симпатичного личика и крепкой задницы.
Какие словечки... а я доверчиво проглотил наживку, как болван последний. Но теперь не стану парировать. Отстранился от нее и пошел рядом. Минерва едва держится за мой локоть кончиками пальцев. Почему это так невыносимо? И приятно, и бесит.
- Не играй со мной, - тихо попросил я, когда мы поравнялись на дорожке с Чарльзом – он ждал меня с охапкой синих (ну почему всегда синих?!) роз... но, наверное, я поразил его своим появлением в компании Минервы слишком сильно. Он так и остался стоять, разинув рот и глядя нам вслед. - Твой хахаль уже поступил в океанариум в нескольких заколоченных ящиках в числе остального дневного рациона для тигровых акул. А ты? Все еще хочешь смерти?
- Зачем давить и запугивать? Я не боюсь ни черта, ни Бога, ни Фрэнка, - теперь она замерла сама у какого-то розового куста. Наклонилась к одному душистому цветку в центре, глубоко вдыхая аромат. - Лучше подержи меня, - она слепо протянула назад руки, нашла мои и положила себе на талию. Талия у платья была завышена... сразу над своими пальцами я почувствовал ее грудь, под действием силы тяжести стремившуюся вырваться из корсета. Минерва потянулась к другому цветку, отклоняясь от меня все дальше... и мне пришлось сжать ее. И задохнуться.
- Леди, на нас смотрит Блэкхарт, - я попытался выпрямить ее, но Минерва рассмеялась. А ее грудь при этом... бля...
- Пусть смотрит. Надеюсь, мужу будет любопытно послушать его доклад о сегодняшнем дне, - она, кажется, нашла, что хотела, и сорвала с куста маленький бутон, с зеленовато-белыми, почти прозрачными лепестками. - Жаль, изумрудных сортов роз нет. Возьми, это тебе. Очень похоже.
- Я молодой и зеленый? Вы правы, похоже.
- Нет. Это ты в прошлом... недалеком, - она выпрямилась одним гибким движением и запрокинула голову назад, мне на плечо. - И я очень завидую тому, кто распустил бутон...
Что за разговоры?! Еще и таким тоном. Закрыл бы себе уши, но я все еще ее держу... обнаружив самую великолепную точку обзора под корсет.
- Чего ты хочешь от меня? Я ведь всего лишь марионетка с симпатичным личиком и крепкой задницей.
- Извини. Ты обидчивее, чем показался вначале. Давай вызывающе одетая старушка поедет на шоппинг, успокоит нервы, купив тысячный комплект сексуального нижнего белья, а когда вернется, покажет тебе его.
- На себе?
- Могу и в упаковке.
- А на себе?
- А на себе могу ничего не показывать.
- Тогда зачем ездить?
- Чтобы чувствовать себя увереннее, раздеваясь перед тобой, дурачок, - ее смеющиеся глаза в тонкой сеточке морщин окончательно потеряли надменность. И стыд. Минерва потерлась щекой о мой подбородок. Мне почему-то стало казаться, что я сплю.
- Ты же только что потеряла любовника! Его убили... и не самым естественным способом.
- Ксавьер, ты еще не забыл, кто я? За двадцать с лишним лет супружеской жизни я привыкла к Фрэнсису и всем его проявлениям. У него отличный вкус, почему бы не воспользоваться хоть раз шансом разузнать подробнее, чем и кем заняты его мысли, раз мне там больше нет места, - она довольно закрыла глаза, мягкие губы коснулись моей шеи...
Мда. Вчера я переспал с фельдмаршалом, сегодня, возможно, пересплю с его женой. Что будет завтра? Жизнь хочет превратить меня в циничного разрушителя собственной души. Ангел... мне совестно думать о тебе. Если ты не отвергнешь меня, то я сам себя уже презираю и гнушаюсь.
* * *
Блак мелко дрожал от злости. Молокосос позволяет себе такие вольности, за которые фельдмаршал должен был бы его десять раз сгноить в самом паршивом застенке. Его заигрывания с Минервой не просто приводят в бешенство, но еще и смертельно бьют по самолюбию.
Санктери так легко удалось завладеть вниманием несравненной женщины! Той, на которую он сам никогда не дерзнул бы поднять глаза, не допустил бы самой мысли добиться ее. Кси очаровал Минерву, ту самую Минерву, которой он втайне поклонялся в течение долгих-долгих лет... еще с момента, как сам познакомился с ней, а потом познакомил Фрэнсиса. Чарльз прекрасно знал, что молодая, умопомрачительно красивая аристократка не выберет простого солдата. Будущий фельдмаршал, равный ей по крови и статусу – единственная возможная партия. Но зато ее выбор позволил Блаку остаться рядом. На почтительном расстоянии, но ближе, чем кто-либо другой мог дотянуться.
И вот она идет к особняку, плавной королевской поступью, блестящие черные волосы, как обычно, собраны в тугой узел и скреплены японской заколкой, но несколько непослушных локонов выбиваются, спадая на лицо... и на устах играет озорная улыбка пятнадцатилетней девчонки. Минерва проходит мимо, а он роняет охапку злополучных роз, потому что ее серые глаза... никогда они еще так не горели. Обреченностью и горьким торжеством.
