Текст книги "Radical (СИ)"

Автор книги: Deserett

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 59 страниц)

- Пару дней. Хватиться не успели, - он смеется, сволочь, и это невыносимо... знакомо, любимо и желанно, до новых и новых слез, они неиссякаемы. - Сладкий... глупый мой. Знаешь ли ты о себе хоть что-нибудь? Хрупкая душа, упавшая на самое дно страдания по ошибке... по роковой случайности, и не разбившаяся только благодаря скорби и молитвам одного хворающего сердца. Да, я о нём говорю. Ксавьер без тебя жить не может. Без тебя никому не под силу жить, даже мне. Поэтому я здесь, в стране мертвых. Спрашивай. - Ты упоминал какого-то прекрасного юношу, но не назвал его по имени. - Люцифер. Вечно юный владыка здешних земель, которому твой вопрос показался таким наивным, что лучше задай еще один. - Ты счастлив? >> Он снова слизывает мои слезы и выносит куда-то в запредельную полосу света, которого в пустыне не было. Меня ослепило, убив воспаленные долгим плачем глаза, а руки Юлиуса отпустили и исчезли, и его лицо, смертельно спокойное и серьезное... красивое... мучительное! осталось в завесе мрака, по ту сторону замерзшего ада. Я не вижу его, зажмурившись от нестерпимого ожога. И знаю, что слышу в последний раз. >> - Я был счастлив с тобой. И только с тобой, Ангел. >> Мой ответный крик... надеюсь, он долетел. Я хотел, чтобы Демон понял, что получил на прощание еще кусочек меня. На его ладонях и губах осела самая вязкая кровь, самая горькая, концентрированная и ужасная на вкус... она полностью из меня ушла. Под плотно стиснутыми веками теперь беснуется дикая боль, но я смиряюсь и принимаю этот приговор как должное. Больше никогда. Никаких. Они кончились. Потому что... >> * * * - Моди, SOS! - Хэлл бегал в истерике по багажному отсеку, выписывая хаотичные атомные траектории и сшибая затянутую в полиэтилен мебель и какие-то ящики. - А-а-а, демон, блять, да где же ты, спаси! Мы в крови нахрен утопнем! - Утонем, а не утопнем, - упрекнул темптер, возникнув в свободном углу у двери. Мастер тут же на него налетел и стал трясти за грудки. - Математик ты недоделанный! Не заикайся. Что за аврал на борту? - Пойдем, пойдем! - мастер потащил его к гробу, судорожно пытаясь унять рыдания. - Какая-то нелегкая дернула меня позвать стюарда и спуститься сюда, проверить... открыть эту чертову крышку чертового гроба... а он в кровище! Купается уже в ней! А она и льется, и льется, и льется! Ручьями! Из глаз! Мо-о-о-од! - Не кричи, я отлично помню свое имя. Давай аптечку. У тебя есть аптечка? - демон нетерпеливо дернул его за сумку, висевшую через плечо. - Хороший мальчик, все, что нужно припас, - он покопался, нашел бинт, шприцы и пластиковую ампулу, а когда поднял голову, проверить, чем занят инженер, раздраженно выдохнул и опустил руки. - Ну что ты куксишься как младенец, Хэлл? Когда уже прекратишь звать на помощь по малейшему поводу? Ситуация не критичная, а ты просто паникер. Возьми это, - вручив бинт, он воткнул иглу прямо через оболочку ампулы и набрал полный шприц ацетилхолина. - Хэлл... - Асмодей на мгновение закатил глаза, бросая все, - не доводи меня. - Ч-что нужно делать? - Из правого верхнего кармана у тебя торчат ножницы, - начал темптер терпеливо – нараспев и с расстановкой, - возьми их и отрежь от бинта два одинаковых прямоугольных куска. Потом найди в аптечке спирт и обильно смочи их. И жди. - Кого ждать? Моди отмахнулся и открыл гроб. - Впечатляюще, - резюмировал он сдержанным тоном и очень аккуратно приподнял локоть сына из кровавой ванны. Пережал плечевую артерию пальцем, похлопал по руке и застыл ненадолго, рассматривая багровые струйки слёз. Они бежали по вискам безостановочно. Закрытые веки дрожали, видимо, в попытке распахнуться, но ресницы были слишком длинными... отяжелев от густой влаги, они прилипли к щекам. - Хэлл, сюда... Инженер послушно приблизился с бинтами наперевес. И споткнулся на последнем шаге. - Я сплю? Ты не можешь такое творить наяву! Права не имеешь! Над согнутым локтем Ангела рельефно проступила артерия. Даже на обильно забрызганной кровью коже она была хорошо заметна. Асмодей, не мешкая, ввел в нее содержимое шприца и скомандовал: - Приложи свои аппетитно воняющие кусочки марли к его глазам. А теперь наклонись. И целуй... Эй, только в гроб не падай! - Извини, - Хэлл успел ухватиться за обитые красным бархатом стенки. - Голова внезапно закружилась. Он... у меня дыхание рвется, а еще кровь, тут столько крови, меня мутит... почему он перестал плакать? Почему вообще начинал? - Целуй, - повторил темптер непреклонно. - Это приказ. Энджи припомнит тебе потом саботаж. Так что целуй на совесть. - Д-да, - мастер страдальчески икнул и... Губы оказались прохладными, немного солоноватыми, хотя скорее сладкими... или, может, терпкими на вкус? Они легко приоткрылись, приглашая его попробовать и оценить новый замысел ада, виртуозно выполненный в обманчиво светлых тонах, так называемый белый яд... чистый яд, невинный, как глоток полуденного солнца, за которым наступает ожог. Невыносимо грязное, но, безусловно, гениальное изобретение дьявольского ума... хотя, скорее, дьявольского сердца. Губы? Просто губы? Просто легкий поцелуй? Впоследствии Хэллиорнакс все равно ничего не рассказал об этом скользком моменте, угрюмо прятал глаза и бормотал что-то о цветах и укусе медовой пчелы. И еще о какой-то шелковой вуали, горьком шоколаде и скрещенных пальцах, которые он разогнул... и о нежном голосе, задумчиво и развратно, а главное – абсолютно спокойно шепчущем на ухо гадости, от которых невыносимо покалывало в паху и становилось как-то одновременно стыдно и сладко... И что в конце остался только аромат клубники, позднего сорта, насыщенный, обволакивающий властно и неумолимо, голова кружилась от него еще очень долго... и, сказать по правде, не перестала кружиться никогда. Он растерял свою обычную болтливость, впустив в душу странные, неосторожные мечты, и не заметить их бриллиантовые отблески в его глазах было невозможно. Предвидев все эти прелестные безобразия, демон только сочувственно улыбался и продолжал наблюдать, как мастера затягивает в капкан. - Я больше не нужен, - проговорил Моди тихо, больше себе, чем увлеченному Хэллу. - Но это не последняя неприятность перед вторым пришествием. * * * «Блядь. Вот стоишь ты с разинутым ртом и размышляешь, за каким хреном твой лучший солдат, единственный друг и соратник, спрятавшийся в танке, вдруг оказался двухметровым педиком. И тебя даже не предупредил об этом. А на губах у тебя высыхает его слюна, и ты не можешь ее стереть, потому что окоченел в ступоре, пока над тобой ржет малыш Ксавьер и Дэз. Хотя серафим как раз не ржет. Он знал? Определенно знал, зараза! С его таинственной ухмылкой только подлянки устраивать. Блядь! Блак действительно несет лопатку. Не сдурел ли он? А я... не сдурел, конечно, но паршивенько себя чувствую. Обманутым и использованным». - Чарльз, отставить рыть яму. - Я не яму, господин фельдмаршал, я могилу копаю. - Брось лопату! - Я тебе не подчиняюсь, я вроде упоминал. - БЛЭКХАРТ! - Да, мой генерал? - Что за цирк... - пробормотал Дезерэтт и надумал вмешаться. - Совершенно очевидно, что майор выбрал неудачное время для любовного признания, давайте на время забудем о ваших разногласиях и просто сходим поболтать с лесными кровососами. Как вам такой вариант? - В жопу. - В жопу. - Ну... - серафим пожал плечами, - по крайней мере, я попытался. - В жопу! - бодро подхватил Ксавьер и обнял его за ногу. - В жопу вообще всех офицеров американской армии, я сыт ими по горло. Дэзя, пойдем домой, а? Или тебе по кайфу играть в войну? - А давай хоть посмотрим на аборигена Эрика, вдруг он – мужественный, красивый и в меру подкаченный индеец племени льюна, понравится тебе, возьмем его с собой? Завернем на кассе. И две диетические колы бесплатно. - Заманчивое предложение. Вампирские недели в Burger King? - И не только. А если он окажется невкусным, так и быть, я съем его сам. Они завернули за угол размеренной походочкой, с преувеличенной манерностью держась за ручки, но, едва скрылись из виду, Кси набросился на серафима. - Дэз, бежим! - Куда? - ошеломленный красавец встряхнул волосами. - Я почему-то подумал, что ты насчет Эрика несерьезно. - А зачем тогда ты предлагал?! Насколько я понял по информации, украденной непосредственно из мозга Фрэнка, он принадлежит к первому поколению трансгенных людей. Мутация глазных яблок, ушных раковин и резцов. Эластичные костные ткани, зачаточный хвост или что-то похожее на хвост, в коже нет меланина, а в кишечнике – аппендикса, зато есть высокоразвитые передние лобные доли, коэффициент интеллекта зашкаливает за 200. И по идее, похож на Фрэнсиса как отсканированный. Если Эрик при этом хотя бы наполовину такой обаятельный, как папочка... - И не меньший псих, чем он! Тебе секса мало?! Хочешь стать проходным двором? Где же твоя вселенская любовь к Ангелу? Кроткая и терпеливая! И верность, черт возьми, лебединая?! - Что я слышу... Кто ты такой, чтобы судить? - Ксавьер холодно глянул ему в глаза. - Ты прятался за моим плечом много лет, а потом приперся на все готовенькое с единственным желанием – трахнуть. Не твое дело, чем я занимаюсь, определил себе место в койке – вот и лежи там и молчи в подушку. Жди, когда мне снова тебя захочется. А не нравится, так катись обратно под плинтус. Или где ты там сидел, шпионя за мной? - Не было желание трахнуть единственным, - угрюмо возразил серафим и отвернулся. - Ты зациклился на сексе, малыш, извини, если правда в попу колет. И если ты считаешь, что беспорядочными половыми связями заткнешь голос в своей голове и убьешь свою тоску... - Так предложи еще что-нибудь! Мне НЕДЕЛЮ томиться в ожидании неясного чуда, пока Энджи по вашей милости прохлаждается неизвестно где! И вам так жалко шепнуть мне два слова... - Имей терпение. - Спасибо, утешил, - он едко сплюнул. - Когда эта карусель кончится, я запрусь в серверной на месяц и займусь 3D-визуализацией, а вы все будете лежать на коврике под дверью и плакать. - Ты озлоблен, потому что несчастен, - мягким голосом ответил Дезерэтт и привлек упирающегося программиста к себе. - Но ты не одинок. У тебя есть я, и ты всегда можешь сорвать на мне злость, ударив, унизив и оскорбив. Ксавьер вздрогнул. Где-то он это уже слышал. Но благородства признать правоту ангела-хранителя и попросить прощения не хватит. Гордость восстает, она омерзительна. А на краешке сознания как всегда бьется ехидная мысль, что он жалок и недостоин своего ослепительного гота-обладателя длинной челки и феноменального терпения. - Я скотина, - виновато выдавил Кси наконец. - И не в первый раз веду себя как скотина. Я не могу даже объяснить, почему я это делаю. Но я хочу увидеть Эрика Конрада и привести к отцу. И если ты пойдешь со мной в логово повстанцев, я буду очень благодарен и ничего лишнего не натворю. Пожалуйста, уважь, что я нервный и катастрофически не выспавшийся упырь, который в последнее время действительно много занимался сексом, но совсем не занимался любовью. Ну как тебе еще дать понять, что мне крышу рвет и до возвращения Анджело сорвет окончательно? Я не обвиняю вас, я просто тупо сдыхаю, и моя проблема в том, что не могу сдыхать тихо и скромно, а обязательно с музыкой и с фейерверками. Мы впустую тратим время, прохлаждались целый день и ничего толкового не сделали. Дэз... Дезерэтт грубовато закрыл ему рот поцелуем и улыбнулся. Не все потеряно, совратитель серафимов и генералов держится и даже протянет без сна еще где-то часик. - Вернемся за Фрэнсисом, малыш. Пока Блэкхарт его там не оприходовал. - Думаешь, он не справится со своим солдатом? - Думаю, УЖЕ не справился. Комментарий к L. Inferno ¹ Владения троицы (англ.) ========== LI. Another shot ========== | Part 3: Trinity fields | Заливистый смех Ксавьера затих где-то в отдалении, одиночные выстрелы в городе как-то мало-помалу прекратились. А потом даже ветер стих. Почти полная тишина. Они наедине. Они бывали наедине бессчетное множество раз до этого, в светских, кабинетных, военно-полевых и любых других условиях. Они видели друг друга в положениях, сто раз перешагнувших рамки приличий. Они мылись вдвоем в душе, и один охранял другого, голого и безоружного. Они ели из одной тарелки, пили из одного бокала… и не спали на одной кровати, возможно, только потому, что пока Фрэнсис спал, Чарльз опять-таки охранял его покой. И вот, они остались тет-а-тет в очередной, тысячный раз, чего добивался Блак всего лишь сутками раньше, чтобы поговорить с фельдмаршалом о процессах, ставших уже непоправимыми и необратимыми. Ему еще есть что сказать или аргументы кончились? Впервые атмосфера между ними неестественно наэлектризована. Впервые Конрад так внимательно следит за каждым движением подчиненного, направленным в его сторону. Впервые Блэкхарт так медленно и скрупулезно подбирает слова. Он даже перестал валять дурака с лопаткой. «Я не знаю, что тебе сказать, Фрэнк, чтобы не выглядеть полным кретином. Хотя я уже... и никогда еще не выглядел хуже. К стыду своему признаю, что язык заплелся в узелок, а неуклюже мямлить что-то перед тобой, как школьник, я не хочу». Блак достал пистолет – старый, видавший виды кольт, единственное боевое оружие, которое было использовано им за все годы службы и содержавшееся в безукоризненном состоянии. Магазин полный, патроны сегодня расходовать не пришлось благодаря надежной танковой броне и, может быть, фортуне. «Правда, на этом везение кончилось...» Он опустился на одно колено и высоко поднял обе руки, сжимавшие оружие за ствол. Рукоятью пистолет был повернут к Фрэнсису. И когда генерал взял оружие, Чарльз сжал его ладонь, направляя дуло себе в лоб. Ни объяснений, ни оправданий... «Разве я недостаточно проболтался своим несчастным поцелуем? Не жди теперь от меня ни слова». Конрад стоял, отмороженно глядя на темноволосую макушку и широченные плечи друга. Он так до конца и не поверил в реальность происходящего. Но один неоспоримый факт заставил занервничать: кольт майора ни разу не давал осечки, и если он неосторожно спустит курок, поддавшись давлению огромного кулака... - Блак, да не собираюсь я тебя убивать! Причину ты самую идиотскую выдумал. И спектакль твой нелепый мне не нравится. Я ошибочно полагал, что у тебя немножечко больше мозгов в черепушке имеется. Встань и отпусти мою руку. - Нет. И ты знаешь, что причина не пустячная. Все, кого ты любишь или кто любит тебя, умирают так же часто, как и твои враги и ненавистники. Тридцать пять лет подряд мне удавалось избегать оба лагеря смертников, проявлять титаническое терпение и спокойствие, балансируя на лезвии твоего капризного характера... не резаться и не падать. Я изучил тебя не полностью, это никому не под силу, твои настроения и желания по-прежнему непредсказуемы, и Ксавьер – яркое подтверждение этому. Однако сегодня я сдаюсь. Я предал тебя, и ты должен убить меня, как убиваешь всех предателей. - Но... - Почему «но»?! Никогда раньше не было «но»! Тебе, конечно же, было невдомек... так что ты даже не представляешь, какую услугу оказывал тем несчастным, которые сохли по тебе. Они не хотели жить! И принимали смерть из твоих рук с БЛАГОДАРНОСТЬЮ! Фрэнсис, раз уж мне больше нечего терять – ты самый необыкновенный человек из всех, с кем я когда-либо имел дело. Ты прекрасен и жуток в любом проявлении. А твое безумие притягивает как магнит, заставляя что-то искать в глазах, не находить... и продолжать искать. У меня был день, чтобы осознать все это, и минута, чтобы взглянуть в твое лицо и еще раз убедиться. Думаю, вполне достаточно, - произнося свою тираду, Чарльз наклонял голову все ниже, а сейчас резко выпрямился, обратно столкнувшись лбом с дулом. - Убедиться в чем?! - нетерпеливо переспросил Фрэнк, которому порядком надоело удерживать пистолет немеющей рукой. - Что хочу тебя, - Чарльз закрыл глаза. Грубый и резкий, на этот раз его голос передал все интонации верно, надломившись на последнем слове. Он никогда не считал себя сентиментальным слабаком, да и чувства особые на самом деле ни к кому не испытывал, отделываясь слабым половым влечением к проституткам. В сущности, это логично, потому что вся его жизнь была посвящена одному человеку. Но сейчас, приготовившись к выстрелу... Блэкхарт пожалел, что не любил женщину, чтобы хотя бы сравнить ощущения. И если бы он мог позволить себе чуточку подольше задержаться на губах своего генерала... «Это ведь смешно! Комично, гротескно... как в дурацком анекдоте, нет, хуже. Кому ни скажи, всех разорвет от хохота! Неповоротливый солдафон, влюбившийся в военачальника. И слово «любовь» употребить-то нельзя, потому что... ну не подходит оно медведю. За добрую треть века не оглядеться по сторонам, не завести семью, как все. Но нужна ли мне была несчастная личная жизнь вместо никакой? Днем и ночью рядом с ним, вторая тень, правая рука, глаза и уши... и все, что должен был знать он, знал я. А он знал меня. И никто больше не знал, какой я. И что я есть, что вообще что-то есть живое, за этим лицом и под грудой бесполезного мяса». Фрэнсис вывернул руку, едва почувствовав, что мысли Блэкхарта куда-то улетают, а кулак рассеяно разжимается, что он не следит, не замечает, а глаза его закрыты...