Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 79 страниц)

Глава 14

Первый гексапод вылетел из темноты справа – длинная тень, стремительная и беззвучная, как ночной кошмар.

Симба предупредил за секунду до атаки, и я успел развернуться, чтобы поймать тварь в прицел. Три метра вытянутого тела неслись прямо на меня: шесть лап растопырены веером, щупальца со спины выброшены вперед, пасть распахнута. Тварь стелилась над полом, отталкиваясь задними конечностями с такой силой, что бетон крошился под когтями.

Получи, зараза!

Пули прошили тело, брызнула кровь, но гексапод даже не сбился с траектории. Монстр взвизгнул пронзительно, дернулся в воздухе и метнул костяной шип. Капсула с токсином светилась желтым и летела точно мне в горло.

Я ушел в сторону, вжался в стену. Шип чиркнул по плечу, не пробив броню. Капсула от удара лопнула, и токсин зашипел на броне, потек желтоватыми разводами. Завоняло кислотой и чем‑то органическим, тошнотворно‑сладким. Вот мерзость!

Следующую очередь я всадил гексаподу в голову, тот дернулся и обмяк. Туша по инерции проехала еще несколько метров по полу, и замерла у самого бака. Готов, уродец!

– Справа еще два! – рявкнул Рокот.

Пара гексаподов длинными прыжками мчали по стене. Рокот открыл огонь – и тут же оба мутанта выпустили шипы. Рокоту пришлось укрыться за контейнером биореактора, по которому забарабанили капсулы с токсином.

Прикрывая товарища, я высунулся, упал на колено и поймал в прицел первого мутанта. Пули ударили в корпус, взломали хитин, во все стороны брызнула мутная кровь. За спиной заговорил автомат Рокота. Очередь, очередь, еще одна – я, наконец, попал в голову, и гексапод тяжело упал со стены. Рокот, тем временем, добивал своего монстра. Новая очередь черкнула по корпусу, гексапод сорвался с трехметровой высоты и шмякнулся о пол с влажным хрустом. Вот только подыхать он пока не собирался. Покачиваясь, он поднялся, щупальца отошли назад, готовясь метнуть капсулы с ядом…

Я прицелился и всадил короткую очередь в голову твари. Та дернулась и окончательно рухнула на пол.

Я сменил магазин и шагнул назад, под прикрытие биореактора.

– В порядке? – поинтересовался Рокот.

– Нормально. Не расслабляйся, еще чешут.

– Вижу…

Я скосил взгляд в интерфейс, куда Симба вывел тактическую карту. Сразу несколько точек активно двигаются, приближаются, причем быстро… Позиция у нас удобная, сзади защищает стена, по бокам – контейнеры биореакторов, так что держаться мы сможем долго. Если только…

Откуда‑то сверху послышался лязг. Я задрал голову и увидел, как решетка вентиляционной шахты прямо над нами выгибается наружу. Металл стонал, заклепки вылетали одна за другой…

– Шахта! – рявкнул я. – Уходим!

Решетка с грохотом полетела на пол, и из черного провала полезла тварь – протискивалась, скребла когтями по металлу, роняла хлопья ржавчины. За ней угадывалась вторая.

В тот же момент над головой послышались новые звуки: скрип, треск, скрежет… Потолочные коммуникации – трубы, короба, связки кабелей – прогибались под чьим‑то весом. Я задрал голову и увидел, как по ним ползут еще двое гексаподов, и вся конструкция ходит ходуном, готовая рухнуть. Лобовая атака гексаподов оказалась не более, чем отвлекающим маневром!

– В центр! Живо!

Мы рванули в центр зала, а позади из шахты уже вываливался первый гексапод, отталкиваясь от стены и целясь в нас. Сверху с треском и грохотом посыпались коммуникации. Трубы, куски обшивки, искрящие кабели – и вместе с ними три или четыре твари…

Я полоснул очередью от бедра, сбивая прыжок первого мутанта, Рокот длинной очередью ударил по рухнувшим на пол. Твари забились, завизжали… Я добил своего и присоединился к Рокоту. Один из гексаподов, упавших с потолка, уже поднимался из груды обломков – помятый, но целый. Я выстрелил – пули вспороли бок, тварь дернулась, но продолжила переть вперед.

Второй заходил справа, обходил по дуге…

Да твою мать!

Я сместился, разрывая дистанцию, короткими очередями бил по обоим – не давая сократить расстояние. Зеленая кровь летела брызгами, твари визжали, но упорно перли вперед. Одна метнула шип – я качнулся в сторону, шип просвистел мимо и упал где‑то в стороне. Ближний гексапод, тем временем, рванулся вперед, оттолкнулся от пола, взвиваясь в воздух… Я встретил его очередью в голову – череп лопнул, тело по инерции пролетело мимо и врезалось в пол.

Второй был уже совсем рядом.

Я сбросил пустой магазин прямо на пол, вбил на его место новый и рванул затвор. Тварь прыгнула, я шагнул в сторону и расстрелял гексапода в бок. Тот упал на пол, попытался подняться, но я добил его короткой очередью и повернулся к Рокоту.

Тот как раз добивал последнего из своей пары. Боец стоял над тварью и методично всаживал очередь за очередью, пока мутант не перестал шевелиться.

– Все? – Рокот проер перчаткой окровавленный визор шлема.

– Пока – да, – отозвался я, глядя на тактическую карту. Но пошумели мы тут знатно, в любой момент могут появиться еще.

– Значит, надо сваливать, пока не появились, – пробурчал Рокот, поднимая забрало шлема.

– Поддерживаю, – я кивнул. – Вот только валить нам особо некуда. Все равно в самое пекло лезть придется.

– Ну, по крайней мере, будем делать это не настолько открыто, – буркнул Рокот. – Что это за твари вообще?

– Гексаподы, – я проверил оружие и на всякий случай сменил магазин. – Как по мне – так одни из самых неприятных тварей в Москве. Быстрые, живучие, координируются между собой. Радуйся, что их было так немного…

– Немного… – Рокот выругался. – Ты видел больше?

– Не просто видел, – я усмехнулся. – В Сити я их, наверное, штук двадцать положил. А еще там была их матка. Жутчайшая тварь. Надеюсь, здесь не встретим…

Рокот посмотрел на меня, потом на трупы вокруг, потом снова на меня.

– И ты их всех в одиночку положил, что ли?

Я лишь пожал плечами.

– Ну, ты не спешил спуститься, чтобы прикрыть старого друга.

Рокот фыркнул и потянулся за планшетом. Смотрел в него некоторое время, потом поднял голову, размял шею.

– Надо двигать. Сигналы ребят где‑то впереди, уже рядом.

Я тяжело вздохнул и кивнул. Бойцы Рокота – а значит, и ключ от ошейника. Мне все еще не давала покоя информация о взрывчатке, срабатывающей от механического воздействия. Пока что мне везло, но что, если перестанет, и в момент очередного головокружительного прыжка или падения, ошейник рванет? Ведь удар о пол – это тоже механическое воздействие, мать его. Очень не хотелось бы остаться без головы в самый ответственный момент.

Да и в безответственный, если честно, тоже…

Ладно.

Мы с Рокотом переглянулись, и пошли к темному проему в дальней стене. За спиной остались трупы, разбитые коммуникации и зияющая дыра вентиляционной шахты.

Интересно, сколько еще таких залов в этом комплексе? И сколько тварей эта фабрика наклепала за пять лет? Впрочем, вопрос сформулирован неверно. Сколько из них осталось здесь – вот в чем вопрос. Потому что от пары десятков гексаподов, даже усиленных сетниками, мы как‑нибудь отобьемся. Но что делать, если их окажется несколько сотен?

Я даже головой потряс, прогоняя наваждение. Несколько сотен – это слишком серьезно. Здесь нам вдвоем точно не справиться. Что ж. Будем надеяться на лучшее и решать проблемы по мере их поступления.

По крайней мере, пока что только это и остается.

* * *

Коридор снова сузился, превратившись в тесный технический тоннель. Стены сжимались, словно намереваясь раздавить пару остолопов, осмелившихся забрести сюда, все поверхности покрывали органические наросты: серо‑коричневая биомасса, поверх которой светилась зеленоватая слизь сетников, перемешиваясь со следами жизнедеятельности гексаподов. Убийственно ошеломительный коктейль, мать его… Воняло невыносимо – концентрированная гниль, едкая химия, разлагающаяся органика. Под ногами хлюпало что‑то липкое и мерзкое. Я старался не думать о том, что это может быть.

Мы шли медленно и осторожно, стараясь не издавать лишних звуков. Впрочем, наши шаги тонули в пульсирующих механических звуках, доносящихся откуда‑то спереди. Как будто там работали огромные насосы или что‑то такое. Гудели трубы вдоль стен, что‑то шипело и щелкало – не все системы здесь умерли. Каждые пару десятков метров сбоку мелькали ниши. В них – вертикальные лестницы, наборы скоб, вмонтированных в стену и ведущих куда‑то вверх. Несмотря на то, что на нас никто не пытался броситься, я немного нервничал: в тесном коридоре деваться было некуда, и если спереди откуда‑то спереди покажутся твари – только принимать бой. А я бы предпочел иметь в запасе какой‑нибудь резервный вариант.

Впереди показался проем – большой, темный, ведущий в огромное помещение. И, кажется, звуки доносились именно оттуда.

– Шеф, – ожил в голове симба, – регистрирую множественные биосигнатуры впереди. Дистанция пятьдесят метров. Плотная концентрация сигналов в одном месте. Больше нескольких десятков.

Я тронул Рокота за плечо, тот остановился и вопросительно посмотрел на меня.

– Что с сигналом? – спросил я товарища. Тот достал из подсумка планшет и показал мне.

– Рядом совсем. Метров пятьдесят.

Я хмыкнул. Ну, кто бы сомневался.

– Там, впереди, целая армия, – прошептал я. – В лоб ломиться нельзя, нас порвут.

– Твои предложения?

– Нужно поискать какой‑то другой проход. Вентиляция или что‑то вроде. Осмотреться. И только потом уже принимать решение.

– Согласен, – Рокот кивнул. – И где мы будем искать этот проход?

Я задумался.

– Лестницы, – я показал назад. – Нужно проверить, куда они ведут.

Рокот несколько секунд подумал, потом тряхнул головой.

– Годится. А если не найдем?

– А если не найдем – тогда будем думать дальше, – пожал я плечами.

Тот лишь вздохнул.

– Ну, похоже на план. Пошли, поищем эту твою лестницу…

Я еще раз бросил взгляд на тактическую карту и мы заспешили назад.

* * *

– Святое дерьмо… – пробормотал Рокот, глядя вниз. И я был с ним практически согласен. Практически – потому что ничего святого в этом дерьме не было.

Мы лежали на полу технической галереи, опоясывающей огромный зал, и пытались осознать открывшуюся нам картину.

Зал внизу не то, чтоб поражал размерами, но, как минимум, давал понять, почему при формулировке задания Эдем охарактеризовал это место, как фабрику, а не как лабораторию, например. Потому что это и была фабрика. И мы сейчас смотрели на огромный цех, в котором кипела мрачная деятельность.

Вдоль стен цеха рядами стояли биореакторы – те же цилиндрические камеры что мы видели раньше, только крупнее. Метров десять высотой каждая, диаметр – метров пять. Десятки камер. Может сотня, если считать все что скрывалось в глубине зала.

Большинство разбиты, пусты, стекла выбиты, жидкость давно вытекла. Но многие работали. И их было достаточно, чтобы по‑настоящему оценить масштаб адского производства. Жидкость внутри пузырилась, светилась тускло‑зеленым, что‑то шевелилось в глубине – силуэты неясные, органические.

К реакторам тянулись толстые трубы и пучки кабелей, рядом работали механизмы жизнеобеспечения – гудели, щелкали, пульсировали. Фабрика функционировала в автономном режиме. Кто ею управлял? Не знаю. Может быть, очередной спятивший модуль Эдема, может быть какие‑то собственные внутренние алгоритмы… Впрочем, это не важно. Наша задача – сделать так, чтобы фабрика перестала работать, а не разгадать, кто ею управляет. Не до загадок.

По центру зала возвышался Центральный Узел сетников. И, по сравнению с ним, тот, что я уничтожил в метро, был детскими куличиком в песочнице на фоне Останкинской телебашни…

Огромная куча мусора – технологического и органического одновременно. Основание диаметром метров тридцать, вершина врастает в потолок. Хаотично воткнутые металлические балки, торчащие из кучи под самыми немыслимыми углами, провода, тросы, кабели, элементы пультов управления, части тел механоидов, слизь, паутина и пульсирующая, коричневая органика. И сетники, само собой. Много сетников.

Тварей было несколько сотен. Они ползали по потолку и стенам, плели свою мерзку паутину, ухаживали за коконами, тащили какие‑то новые элементы, вплетаемые в Центральный узел… М‑да. Тут даже без гексаподов забот не оберешься, а ведь эти твари тоже где‑то здесь, рядом…

Коконы с пленниками, как водится, размещались у самого подножия импровизированного алтаря. Симба увеличил картинку, и я смог различить в переплетении нитей и органики тела в экзоброне. Отсюда сложно было понять, в сознании бойцы или нет, но то, что они живы – факт. Насколько я знал, трупы сетники в коконах не держат.

Я перевел взгляд на биореакторы.

В одном из них бурлили гексаподы – с десяток, уже вполне созревшие, размером с большую собаку. Плавали в жидкости, шевелились медленно, лениво. Почти готовы, мать их.

В другом – сетники. Недоразвитые еще, но уже узнаваемые – вытянутые конечности, искаженные тела… Этим до выхода еще долго – и слава богу. Нам и тех, что уже есть, с головой хватит.

Я перевел взгляд на третий биореактор, и прищурился, не веря глазам.

В третьем биореакторе были люди. Ну… Почти.

При всей схожести с людьми, силуэты в третьем биореакторе отличались… Неправильностью. Конечности непропорциональные – руки слишком длинные, ноги короткие. Лица уродливые, искаженные, с покатыми лбами и массивными челюстями. У кого‑то – три руки, у кого‑то вторая, рудиментарная голова…

М‑да. Кажется, мы нашли, откуда берутся муты.

Пока я смотрел, один из реакторов вдруг ожил. Гудение усилилось, заработали невидимые насосы, жидкость внутри камеры забурлила, а потом ее уровень стал быстро падать, уходя куда‑то в невидимые трубы. Через минуту резервуар опустел. Зашипела гидравлика, и резервуар раскрылся, выпуская наружу свое содержимое. Из его камеры начали выбираться изломанные силуэты. Муты. С десяток, наверное, или больше. Мужчины или женщины – не разобрать, фигуры искажены, изломаны… Они вылезали неуклюже, пошатываясь, падали на четвереньки, судорожно кашляли, исторгая из себя зеленоватую жидкость… Совсем как…

Совсем как я недавно.

Твою мать! Да это же клонярня! Точно такая же как в бункере у Плесецкого! Вот только там все все работало правильно, под контролем. Плесецкий выращивал идеальных клонов – здоровых, правильных, управляемых. Копии людей без изъянов. Материал для экспериментов и создания киборгов.

Здесь же биофабрика производила уродов.

Сошедшая с ума система штамповала монстров. И если сетникам и гексаподам, напрягшись, можно было придумать какое‑то применение, то зачем оно воспроизводило мутов в промышленных масштабах, я сказать не мог. Скорее всего, это один из экспериментов «ГенТек», вышедший из‑под контроля. Программа по массовому производству клонов, в код которой вкралась ошибка. Программа, которую некому было исправить. Фабрика штамповала мутов просто по инерции, возможно, считая, что выполняет заложенную задачу, производит рабочих, может быть, солдат… А на деле… А на деле – вот это.

Рядом завозился Рокот. Командир группы спецназа рассматривал происходящее в мощный цифровой бинокль и видел все, наверное, даже лучше чем я. Впрочем, я не жаловался. Еще не хватало это уродство в высоком разрешении рассматривать…

Рокот убрал бинокль и заговорил.

– Что это за дерьмо, Антон? Что я вижу? Ты видишь то же самое? Скажи, пожалуйста, что я просто химикатов надышался…

Я мрачно усмехнулся.

– Ты видишь биологическую фабрику, Костя. Массовое производство мутантов. Клонирование людей. Завод по производству уродов. Который построил, разумеется, «ГенТек».

Рокот поджал губы.

– Я не понимаю…

– Это моя самая частая эмоция за последнее время, Костя. Непонимание, – я криво ухмыльнулся. – Я даже не знаю, что хуже: мясные станции, или вот это.

Рокот качал головой медленно, будто не веря.

– Безумие.

Он помолчал несколько секунд, потом решительно качнул головой.

– Это надо остановить. Даже, если бы Эдем не выдал мне задание на уничтожение фабрики – такие места не должны существовать.

– Категорически согласен, – кивнул я. – А еще – вытащить твоих ребят.

– Только я пока не очень понимаю, как… – пробормотал Рокот. – Этих тварей тут сотни. Мы вдвоем с ними не справимся…

– Особенно, если к ним подоспеет подкрепление, – кивнул я.

– И что будем делать? – кажется, Рокот чисто рефлекторно, по старой памяти, доверил руководство операцией мне. Я хмыкнул. Хорошо, когда можно вот так вот, легко и непринужденно, переложить на кого‑нибудь ответственность за принятие решений. Вот бы мне так!

Вот только я подобной опции лишен…

Некоторое время я лежал на галерее молча, сканируя взглядом цех. Задача была не из простых, но я был уверен – решение есть. И, скорее всего, оно находится на поверхности. Нужно его просто увидеть…

Увидеть…

Я склонил голову набок и прищурился.

Напротив нас, на другом конце зала, нависала над цехом конструкция. Будка размером с трехкомнатную квартиру. Стальные балки в основании, прозрачные стены из пуленепробиваемого стекла, а внутри… Внутри – пульты, мониторы, какое‑то оборудование…

И все это добро светилось, перемигивалось, жило…

Диспетчерская. Пункт управления если не фабрикой, то вот этим конкретным цехом. И, если я не ошибаюсь – он находится во вполне рабочем состоянии.

Я усмехнулся. Кажется, есть!

По всей видимости, я произнес это вслух, потому что Рокот повернулся ко мне и уставился вопросительным взглядом.

– Ну? Что ты там увидел?

Я кивнул в сторону диспетчерской.

Рокот посмотрел туда. Не понял сразу. Потом до него стало доходить – в глазах мелькнуло понимание.

– Управление системами? – уточнил он. – И что? Что это дает нам? Ты же солдат, а не инженер, как ты там разберешься?

Я усмехнулся шире. С предвкушением.

– Ну допустим, – сказал тихо, – кое‑какие идеи по этому поводу у меня есть. Вполне неплохие идеи, должен сказать. Давай‑ка брат, переместимся туда и проведем, так сказать, инспекцию на месте. А там… А там посмотрим.

Рокот что‑то пробурчал недовольно, но бинокль убрал, и, встав на четвереньки, отполз с галереи, пропуская меня вперед. Кажется, идея ему не очень понравилась, но раз уж он решил переложить на меня бремя принятия решений – пусть не жалуется.

Я поправил ремень «Питбуля», и, сдвинувшись так, чтобы невзначай не попасться на глаза сетникам‑часовым, медленно пополз по галерее.

Главное – добраться до диспетчерской. А там уже разберемся.

Глава 15

К диспетчерской мы тащились, как черепахи по горячему асфальту перегруженной магистрали – еле‑еле, с опаской и полным осознанием, что одно неверное касание превратит нас в бифштексы.

Решетка под экзоброней скрипела и вздыхала при каждом переносе веса. Этот древний металл явно тосковал по дням, когда по нему шныряли тощие техники в легких комбезах, а не два бронированных громилы вроде нас. Приходилось продвигаться едва ли не по сантиметру, перетекая с опоры на опору, распределяя нагрузку, чтоб не продавить настил насквозь.

Идеальная тренировка для йога. Ну, или для сапера. Который, как известно, ошибается только один раз. Ну, не считая выбора профессии, конечно.

Я периодически смотрел вниз, сквозь прутья, контролируя передвижения сетников. Те не останавливались. Работали ровно, без лишней беготни – просто вкалывали, как машины. Одни тянули липкие нити от балки к балке, плели свою паутину. Другие суетились у коконов в основании Центрального узла – подправляли, подкачивали какую‑то дрянь через иглы на лапах. Третьи волокли обломки и органическую требуху, втискивали в гнездо, наращивали массу.

Жуткий муравейник.

Несколько раз мы проползали прямо над биореакторами. Гигантские цилиндры торчали от пола почти до нашей галереи. Я заглянул в один – и пожалел

В зеленоватой жиже покачивались гексаподы. Щупальца сонно шевелились, лапы подергивались – чисто как у собак во сне. Почти готовые к рождению. В соседнем баке плавали бракованные мутанты – кривые, косые, с уродливыми конечностями и головами. То ли рождения ждут, то ли утилизации, то ли переработки – хрен поймешь.

Омерзительно, короче говоря.

Галерея вилась по периметру зала на высоте второго яруса – типичный техбалкон для обслуживания узлов и агрегатов. Вот только обслуживание проводить больше некому, а балкон обветшал: настил местами проваливался, балки гнулись под немыслимыми углами, а перила кое‑где были вырваны с мясом. Мы перебирались через завалы, штурмовали пропасти, цепляясь за остатки металла и надеясь, что не обвалимся.

Каждый такой фокус жрал время и нервы. И если с нервами пока еще все было в порядке, то времени, как обычно, было в обрез.

Через полсотни метров такого мучения случилось худшее из возможного. Рокот, перебираясь через провал, зацепил ногой обломок. Кусок металла звякнул – негромко, почти деликатно, скользнул по наклонной поверхности и сорвался вниз.

Мы замерли.

Обломок упал на металлический лист, и по залу прокатился раскатистый звон. Я вжался в решетку, тиская винтовку и думая, что будет, если сетники сейчас ринутся на нас всем скопом.

Внизу сразу несколько тварей дернулись и остановились. Повернулись, вытянули шеи, закачали головами из стороны в сторону – медленно, выискивая…

«Не двигайтесь, шеф», – проговорил Симба. «Они сканируют пространство…».

Да ладно? А я как раз станцевать хотел…

Секунды растягивались в вечность. Липкую, тянущуюся и неприятную. Один сетник – здоровый, с зазубренными шрамами на панцире – шагнул ближе, встал под нами. Задрал морду. Внюхался.

Я почувствовал, как, несмотря на климат‑контроль костюма, под термокомбинезоном по спине бежит струйка пота. Иди, блин, отсюда, нет здесь никого, видишь?

Будто услышав мои мысли, тварь фыркнула, хрипло, как простуженный жеребец, потопталась на месте и двинулась прочь. Остальные угомонились, вернулись к работе – плести, таскать, строить. Я выдохнул. Кажется, пронесло. Рокот рядом сделал то же самое – я услышал тихий свист воздуха, выходящего через фильтры шлема. Я глянул на напарника, тот молча развел руками. Мол, ну, виноват, да. Я лишь головой качнул – бывает. Главное, не повторять такие косяки…

Мы двинулись дальше.

Диспетчерская приближалась томительно медленно. Хотелось встать и ускориться, но рисковать не хотелось. Да, если сетники ринутся, мы отобьемся, но придется отступать. А потом они будут уже наготове, второй раз нам такой финт не провернуть. Так что лучше медленно, да уверенно. Тише едешь – дальше будешь.

Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Пять… Добрались!

Галерея в этом месте подходила почти вплотную к будке, и я уже мог видеть дверь. Закрыта, но, надеюсь, не заблокирована – иначе придется здесь возиться, и, возможно, шуметь. А как раз шума мы и хотели избежать.

Добравшись до двери, я осторожно поднялся на колени и осмотрел ее. Рокот присел рядом, держа винтовку наготове.

Дверь – металлическая, герметичная, с толстым резиновым уплотнителем по периметру. Когда‑то выкрашенная в белый, сейчас – бурая от ржавчины и грязи. Никаких кодовых замков, никакого биометрического доступа – обычная ручка. Ну хоть где‑то везет.

Я взялся за ручку, глянул на Рокота. Тот кивнул. Я потянул вниз, плавно, без рывков… Ну же, давай, открывайся!

Механизм внутри щелкнул, что‑то лязгнуло, провернулось. Дверь с тихим скрипом приоткрылась. Я толкнул створку, и быстро шагнул через порог. Рокот – следом. Дверь за нами закрылась с мягким щелчком.

Внутри.

Присев на корточки, я оперся о стену и выдохнул. Твою мать. Аж мышцы подрагивают от нервного напряжения!

Несмотря на большую площадь, в диспетчерской было тесно из‑за многочисленного оборудования. Пульты управления тянулись вдоль стен сплошной лентой – кнопки, тумблеры, индикаторы, переключатели всех мастей. Три операторских кресла с продавленными сиденьями и облупившимися подлокотниками. Провода – везде. Пучками свисали с потолка, тянулись по полу спутанными клубками, ныряли под панели и выныривали в самых неожиданных местах.

Пахло пылью, машинным маслом и озоном. Специфический запах работающей электроники – такой обычно стоит в серверных. Или в гаражах, где чинят древние компьютеры.

Половина мониторов – мертвые, с темными экранами. Но остальные жили. Мигали индикаторы – зеленые, красные, желтые. На экранах ползли графики, сменялись цифры, подрагивали схемы. Автоматика работала. Пять лет без присмотра – и все еще работала.

Рокот осмотрелся с явным недоверием.

– Работает? Все это время?

Я пожал плечами, подходя к центральному пульту.

– Ну ведь весь этот ад чем‑то управляется. ГенТек строил с запасом – видимо, рассчитывали на долгую эксплуатацию.

Рокот поморщился. Ну, да. ему сложно пока представить, что корпорация, на которую он работал, могла строить такие… Мутаторы. Ничего, пусть привыкает. его еще много открытий впереди ждет.

Центральный терминал занимал почетное место в середине комнаты – большой монитор, клавиатура под слоем пыли, панель управления с россыпью кнопок и тумблеров. Перед ним – вращающееся кресло, когда‑то мягкое, сейчас – просевшее и потрепанное.

Я сел, провел рукой по клавиатуре. В воздух поднялось облако пыли, зависло в тусклом свете мониторов.

Экран светился зеленоватым. Главное меню системы – надписи на русском и английском, аккуратно продублированные. «Объект 07. Биологическая фабрика. Уровень биологической опасности: BSL‑4».

«BSL‑4. Высший уровень биозащиты», – заговорил в голове Симба. «Такой присваивают объектам, где работают с самыми опасными штаммами и патогенами с высокой летальностью. Эбола, оспа, геморрагические лихорадки.»…

Я хмыкнул. Видимо, производство мутантов тоже попало в эту категорию. Впрочем, неудивительно. Мутанты – штука посмертельнее эболы будет. Вот кто‑нибудь слышал, чтоб в нынешней Москве кто‑то умирал от эболы? Сомневаюсь. А вот из‑за мутантов даже я несколько раз чуть не погиб…

Рокот подошел сзади, заглянул через плечо.

– Ты в этом что‑то понимаешь?

Я пожал плечами.

– Попробуем разобраться.

Система требовала пароль администратора. Окно ввода мигало курсором, терпеливо ожидая.

Я положил руки на клавиатуру и изобразил задумчивый вид. Пальцы зависли над клавишами – для убедительности.

«Симба, твой выход».

«Принято, шеф. Сканирую систему».

Симба подключился через беспроводной интерфейс, начал сканировать защиту. На экране ничего не происходило – я просто сидел, время от времени нажимая клавиши наугад. Для достоверности. Рассказывать о Симбе Рокоту не хотелось.

Рокот отошел к окну – узкой смотровой щели, выходящей на цех. Встал сбоку, осторожно выглянул. Прикрывает.

«Стандартная защита ГенТек», – доложил Симба. – «Использую инженерные коды», – пауза. «Доступ получен», – сообщил ассистент через секунду. – «Права администратора активированы. Полный контроль над системами объекта».

На экране надпись сменилась: «Добро пожаловать. Уровень доступа: Администратор A1».

Я позволил себе удовлетворенную ухмылку.

Рокот обернулся:

– Взломал?

– Типа того, – ушел от ответа я. Рокот качнул головой.

– Раньше я у тебя талантов хакера не замечал.

– А я еще и крестиком вышивать могу… – отшутился я.

Он хмыкнул, не стал уточнять подробности. Правильно. Чем меньше знаешь – тем крепче спишь.

– И что там? есть что‑нибудь полезное?

– Сейчас посмотрим.

Я развернулся к экрану, нажал ввод, и провалился в систему.

Главное меню предлагало пять разделов. Пять дверей в кроличью нору:

«Управление производством»

«Системы безопасности»

«Жизнеобеспечение»

«Аварийные протоколы»

«Мониторинг состояния»

Начал с первого.

Открылось подменю – управление биореакторами, производственные циклы, параметры среды, температурный режим, освещение камер, подача питательных растворов… Целая панель управления фабрикой монстров, разложенная по пунктам, как в инструкции к микроволновке.

Нашел список биореакторов. Таблица с номерами, статусами, текущей загрузкой.

Пролистал. Посчитал.

Реакторов было ровно сто. Изначально. В одном только этом цехе. Сейчас активны двадцать три. Остальные помечены как «Поврежден» или «Отключен».

Рокот смотрел через плечо. Присвистнул – тихо, сквозь зубы.

– Сотня?

– Промышленные масштабы, – я кивнул, не отрывая взгляда от экрана. – И это только в этом цеху. Только на этой фабрике. Можешь прикинуть, сколько всего этой дряни за пять лет наштамповать могли…

– Мать их… – выдохнул Рокот. – И это один объект.

– Один из многих. Таких по стране могло быть десятки.

Он не ответил. Просто стоял и смотрел на экран тяжелым взглядом. Я его понимал.

Вернулся в главное меню, открыл «Системы безопасности».

Подменю: освещение, сирены, камеры, контроль доступа, блокировка секторов.

Щелкнул по освещению.

Список всех осветительных приборов – основное, аварийное, прожектора, локальные лампы. Можно включать группами или все разом.

Проверил сирены.

Несколько типов – пожарные, эвакуационные, охранные. Разные частоты, разная громкость. Запуск по отдельности или все вместе. еще лучше.

Камеры – почти все мертвые, но несколько живых нашлось. Включил одну на пробу – на соседнем мониторе появилось зернистое черно‑белое изображение. Часть цеха, биореакторы, сетники, копошащиеся между ними.

Выключил. Этого добра я уже видел достаточно.

«Жизнеобеспечение» пропустил – вентиляция, отопление, водоснабжение. Работает на минимуме, в автономном режиме. Для плана не критично.

Открыл «Аварийные протоколы».

Вот тут стало интересно.

Раздел содержал семь пунктов. Семь сценариев конца света в локальном масштабе. Последний выделялся – красный шрифт, иконка черепа, жирная рамка.

«Протокол полной стерилизации объекта».

Я щелкнул по нему.

Открылась страница с подробным описанием. Ну‑ка, ну‑ка, что тут у нас?

ПРОТОКОЛ ПОЛНОЙ СТЕРИЛИЗАЦИИ ОБЪеКТА BSL‑4.

Назначение: Применяется при критической неконтролируемой утечке биологически опасных материалов класса 4 и выше, когда иные методы локализации признаны неэффективными

ВНИМАНИЕ: Протокол необратим. Активация приводит к полному уничтожению всех биологических материалов и живых организмов в пределах объекта.

Описание процесса:

ЭТАП 1: Активация с подтверждением административного доступа уровня A1.

ЭТАП 2: Запуск обратного отсчета. Задержка настраивается от пяти до тридцати минут для эвакуации персонала.

ЭТАП 3: По истечении таймера – автоматическое закрытие и герметизация всех дверей, шлюзов, вентиляционных каналов. Отмена невозможна.

ЭТАП 4: Распыление химических стерилизующих агентов через вентиляционную систему.

ЭТАП 5: Активация высокотемпературных плазменных горелок во всех помещениях.

ЭТАП 6: Повышение температуры до 850°C. Выдержка – 30 минут.

ЭТАП 7: Автоматическое отключение систем по завершении цикла.

Внизу страницы – красное предупреждение, крупным шрифтом, с восклицательными знаками:

ПРОТОКОЛ НЕОБРАТИМ! После активации остановка невозможна. Весь персонал должен немедленно покинуть объект. Нахождение на территории по истечении времени задержки гарантированно приводит к летальному исходу.