Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 79 страниц)

– Спасибо, Кэп, – буркнул я. – Сам бы не догадался.

– Моя функция – помогать, – очень скромно и спокойно ответил Симба. С такими интонациями, что я чуть со смеху не покатился, несмотря на неуместность ситуации.

– Ага. Особенно вовремя сообщать, что взрывчатки мало, и мы тут вообще идем в смертельный лабиринт. Молодец, Симба. Гордись собой.

– Принято как комплимент.

Я только покачал головой. Новый Симба мне определенно нравился больше. Да и в целом мне его не хватало, дурилки картонной. Фиг знает, где он новых выкрутасов нахватался, но теперь с ним точно не соскучишься. Что же до ретранслятора… Да, хотелось бы, конечно, просто рвануть антенну и свалить, особенно не рискуя, но я выводам Симбы особенно не удивился. Ну и что будет легко – никто не обещал. Главное – успеть, пока ребята держатся. А то совсем нехорошо получится.

– Маршрут построен, – прорезался Симба. – Определены предполагаемые точки входа в административный центр полигона. С вероятностью девяносто четыре процента наиболее успешным будет проникновение через вентиляционный колодец.

– Ну, хоть не через водозабор, – усмехнулся я. – И на том спасибо. Ладно, погнали, железяка. Показывай, где там этот твой колодец.

Я еще раз огляделся, поправил оттянувшие плечи лямки рюкзака, и легкой трусцой побежал дальше.

Глава 19

Тоннель встретил меня полной тишиной и красными вспышками аварийных ламп. Свет мигал, как пьяный маяк, и от этого стены казались еще более облезлыми. Куски облицовки отвалились, провода висели лохмотьями, кое‑где с потолка капала мутная вода. Я втянул носом воздух – запах металла, ржавчины и чего‑то, изрядно протухшего. Мне представилось мясо, забытое в летнюю жару в пакете на самом солнцепеке, и от натуралистичности сравнения к горлу поднялся комок. Фу, мерзость! Прекрасное место, чтоб прогуляться, ничего не скажешь.

К моей радости, с проникновением проблем не возникло. Симба сумел найти вентиляционный грибок с тяжелыми створками, раздвинув которые я увидел ржавые скобы, уходящие вниз. Меня захлестнуло мощным ощущением дежа вю. Сколько раз я уже по таким спускался за последнее время? Не счесть. И каждый раз эти ступени вели меня во все более глубокую, по сравнению с прошлым разом, задницу. И предпосылок к тому, что в этот раз окажется иначе, не было. Но пока… Пока было тихо.

Под ногами – целый ковер из мусора. Корпуса дронов, перекрученные лопасти, искореженные детали. Кто‑то, или что‑то, уже до меня прошелся по этим коридорам. Причем явно не один раз. Некоторые останки выглядели совсем свежими, еще пахли гарью и смолой.

Я шел вперед, пригибаясь и стараясь не задеть плечом висящие кабели. Коридор петлял, то расширяясь, то снова сжимаясь, путаясь ответвлениями… Впрочем, ориентироваться было не сложно: видно, что этот коридор – главный. Заблудиться практически невозможно. Вопрос только в том, что я встречу в его конце…

Админцентр оказался значительно меньше станции Эдема, на которой мне довелось побывать ранее. И это радовало. Блуждать здесь несколько часов у меня не было никакого желания – и возможности тоже. Гром с отрядом столько попросту не продержатся. А держатся ли они до сих пор? Возник соблазн вызвать отряд по рации, но делать этого я не стал. Сначала – дело. А дальше… Дальше разберемся.

Я остановился у разломанной решетки, ранее перекрывающей проход в боковой коридор. Под ногой хрустнуло что‑то пластмассовое, я глянул вниз – кусок лица. Манекен? Нет. Лицевая маска киборга. Глаза пустые, линзы выбиты, проводки торчат. Я невольно выругался шепотом и пошел дальше.

Пол тоннеля наклонился. С каждым шагом наклон становился круче, подошвы ботинок проскальзывали по какой‑то невнятной сырой пленке. Я стал идти осторожнее: еще не хватало навернуться и сломать себе шейку бедра, например. Тогда отряд точно помощи не дождется. Красные лампы мигали реже, а где‑то вдали мерцал слабый зеленый отсвет. Кажется, мы уже близко. И это хорошо. Может, хоть на этот раз повезет и все пройдет, как задумано?

Справа что‑то зашуршало, и я резко развернулся, вскидывая «Каратель», едва не дернув спуск. Жирная крыса соскочила с ящика, привстала на задние лапы, что‑то мне возмущенно высказала и скрылась в темноте. Тьфу, блин! Вот же гадость… Хотя… Кажется, это первое живое и не модифицированное Эдемом существо, встреченное мной здесь за долгое время. Крыса. Символично. Осталось таракана встретить – и теорию, что после ядерной войны останутся жить только крысы и тараканы, можно считать подтвержденной. Потому что назвать жизнью то жалкое существование, которое влачат сейчас люди, очень и очень сложно.

Я двинулся дальше, и тоннель вывел меня в разворот, за которым воздух стал другим – холоднее, тяжелее, с отчетливым запахом озона. Вокруг стало светлее – кажется, там горели уже не только лампы аварийного освещения. Что ж. Кажется, мы уже близко…

Коридор раздался, и я очутился на пороге довольно большого зала, очень напоминающего тот, в котором я активировал резервное ядро Эдема, только размерами меньше. Серверная. Сердце Полигона. Я на миг замер, осматривая зал и все еще не веря, что мне удалось так легко сюда забраться. Осталось совсем немного, и…

Впрочем, «и» – будет позже. Сейчас надо поставить заряды и, желательно, свалить отсюла на хрен до большого бадабума.

Я крепче перехватил оружие и шагнул внутрь. Посмотрим, как лучше поднять на воздух всю эту богадельню.

* * *

Серверная встретила меня ровным гулом, от которого сразу заломило в висках. Ряды стоек, кабели, светящиеся индикаторы, зеленые, желтые, красные – все это мигало и жило своей жизнью, будто кто‑то невидимый управлял симфонией лампочек. Воздух был холодный, сухой, с привкусом пыли. И еще – сладковато‑медицинский, как в морге. Вот только я ума не мог приложить, что здесь могло так вонять. Надеюсь, что и не узнаю.

Вдоль стены тянулись пульты. Мониторы, как ни странно, были целы. На экранах бежали графики, какие‑то таблицы, символы. Черт, все работает. Полигон живет. Скотина… Штампует свои уродливые поделки, отправляет их в бой, направляет и координирует…

Я посмотрел на защитный колпак, которым было прикрыто ядро. В целом – ничего сложного. Поставить заряд, установить таймер, свалить отсюда поскорее – и дело в шляпе. На ядро, даже под защитой, хватит. А можно еще разместить заряды на серверных шкафах, для надежности. Надежно, как вклад в швейцарском банке. Старый добрый пластид – и нет проблем.

Я сбросил рюкзак, отстегнул от него сумку со взрывчаткой, и уже примеривался взглядом, как лучше располагать заряды, как вдруг в голове ожил Симба.

– Есть идея.

Это тоже было чем‑то новым. Обычно он просто отстраненным тоном выдавал рекомендации, а сейчас прям паузу театральную сделал. Нужно бы его позже расспросить, откуда он всего этого набрался.

– Давай, выкладывай, – пробормотал я, осматриваясь, словно кто‑то мог нас подслушать. – Только учти: времени у нас кот наплакал.

– Взрыв ядра гарантированно уничтожит систему управления полигоном, – сообщил ассистент, – но это не решит проблему с дронам окончательно. Все юниты на полигоне сохранят автономные протоколыю. Они перестанут быть роем, но останутся опасными.

– Зашибись, – я поморщился. – Идея получше, говоришь? Давай, удиви меня.

– Мы можем перехватить управление полигоном. Учитывая, что система заражена вирусом, у нее в распоряжении только локальные мощности. Я полагаю, что смогу вскрыть защиту и…

Договорить Симба не успел. Потому что позади что‑то хрустнуло, потом треснуло и скрежетнуло. Глухо и тяжело, будто ломали ржавый металл. Из темноты за рядами серверных стоек донесся звук, похожий на скрежет когтей по бетону. Твою мать… Это еще что, мать его?

Я поднял оружие, упер приклад в плечо, и шагнул в сторону, до рези в глазах вглядываясь в темноту. По ходу зря я надеялся, что все пройдет «как задумано»…

В темноте наметилось движение. Воздух в зале потяжелел, пахнуло не только озоном, но и тухлым мясом, словно кто‑то притащил сюда скотобойню. Мать твою, что за вонь? Будто в яму с падалью провалился…

Я медленно сместился в сторону, стараясь поймать цель глазами. Красные и зеленые лампочки мигали, играли на металле, и в этих вспышках я впервые увидел его.

Из темноты, переваливаясь с ноги на ногу, вышло нечто.

Я не знаю, как это охарактеризовать. Выглядело все так, будто неведомый скульптор схватил несколько человеческих тел – может пять, может шесть, смял их в невообразимый комок, добавил туда деталей от тяжелых промышленных станков, и из получившегося материала слепил абсолютную хтонь.

В стальной раме, служащей основой для существа, сплелись несколько туловищ – причем как мужских, так и женских. Тела будто вросли друг в друга, обнаженная плоть, покрытая язвами и нарывами, пульсировала в такт… В такт чему? Дыханию? Биению сердца? Или сердец? Блин, к такому меня жизнь определенно не готовила…

Из тел торчали обломанные, обугленные кости, вились провода, виднелись какие‑то электронные блоки… Каждая нога монстра состояла из нескольких человеческих, соединенных стальными пластинами, образовывая кошмарные, мощные лапы. Вместо рук – два манипулятора. Один заканчивался щипцами, вроде гидравлических, второй – большим металлическим шаром, болтающимся на цепи. Венчало тушу сразу три головы. Две из них безвольно болтались на мощном корпусе, будто нелепые и жуткие украшения, третья – бритный череп с несколькими шрамами – ощерилась яростным оскалом, из распахнутого рта тонкой ниткой стекала слюна.

Тварь была огромна. Настолько, что стойки серваков по бокам казались мебелью для детей. И шла она медленно. Не торопясь. Тяжелые шаги отдавались по полу, и с каждым гулким ударом обутой в металл подошвы во мне росло мерзкое ощущение, что я смотрю не на машину и даже не на мутанта, а на катастрофу. На олицетворение того, во что превратились люди в мире Эдема. На то, что они для него значат. Ну и в том, что искусственный интеллект, который был призван спасти человечество, окончательно спятил, я теперь тоже не сомневался. Только извращенный машинный разум, лишенный эмпатии, чувства прекрасного и вообще любых человеческих чувств, был способен созлать нечто подобное.

Впрочем, сейчас было не до проблем восприятия эстетики машинным разумом. Сейчас нужно было успокоить эту тварь, пока она не успокоила меня.

Я перехватил «Каратель» покрепче, чувствуя, как от одного вида ужасного монстра сводит зубы, поймал урода в прицел и пробормотал на выдохе:

– Ну, давай уродец… Поехали.

«Каратель» забился в руках, отправляя навстречу монстру заряд за зарядом. Крунокалиберные пули должны были разнести все три башки урода, как переспелые арбузы, вот только… Вот только фигура твари окуталась голубым сиянием, и ни один из зарядов не достиг цели.

Твою‑то мать.

– Регистрирую использование фазового щита высокой мощности, – бесстрастно заявил Симба.

– Спасибо, блин, а я и не заметил! – выругался я, переходя на деструктор. Выстрел, второй – бесполезно. Энергетические заряды лишь без толку расплескались по сфере щита, не нанося монстру никакого урона. А он, тем временем, что‑то проревел и двинулся в мою сторону.

Дерьмо.

– Симба, импульс! – раз его защищает щит, значит, нужно этот щит вырубить. А потом уже разобрать из винтовки.

– Использование генератора ЭМИ невозможно, – тут же отрапортовал Симба. – Устройство перезагружается.

– Сука! – взревел я. – А раньше ты об этом сказать не мог?

Цепной шар свистнул в воздухе, и я прыгнул в сторону, уходя от удара. Шар впечатался в серверную стойку, роняя шкаф и дробя ее содержимое. Что‑то заискрило и вспыхнуло, я перекатился по полу и вскочил на ноги. Рука метнулась к подсумку на поясе, и я выругался снова: плазменных гранат не осталось. Ни одной. Да что ж мне сегодня везет‑то так, как утопленнику?

Взревев всеми тремя головами, монстр прыгнул вперед, снова замахиваясь. Я покатился по полу, пропуская шар над собой, тот снова врезался во что‑то из оборудования, послышался грохот, хлопок и треск, из несчастного шкафа посыпались искры. В голове мелькнула мысль, что, если мы еще несколько минут тут так потанцуем, то ни взрывать, ни взламывать ничего не понадобится – разнесем все к чертям свинячьим. Вот только надолго ли меня хватит с такими прыжками?

Я снова перешел в вертикальное положение. Монстр шагнул в мою сторону. Он шел медленно, ведя клешней тисков по металлу, будто нарочно создавая мерзкий скрежет. Каждый шаг отдавался в груди ударом молота а голова твари все так же мерзко скалилась. Смешно тебе, морда бритая, да? Сейчас еще смешнее будет.

Я отбросил деструктор и шагнул вперед.

– Ладно, ублюдок, давай поиграем, – пробормотал я, активируя клинки, и шагнул вперед.

Клинки вырвались из предплечий с сухим металлическим щелчком. Воздух дрогнул, и тварь будто ожила по‑настоящему – вся ее туша качнулась вперед с неожиданной для таких габаритов скоростью.

Монстр прыгнул, и я едва успел уйти в сторону. Шар, просвистев в считанных сантиметрах над моей головой, снес ряд стоек за спиной, во все стороны брызнули куски металла, пластика и целый фонтан искр – как внутри промышленной мясорубки оказался. Тут же монстр ударил второй рукой – и я резко повернул корпус, уходя в сторону. Удар манипулятора пробил шкаф, как картон, щипцы вгрызлись в металл и застряли. Отлично!

Такого шанса упустить я не мог.

Разбежавшись, я прыгнул, оттолкнулся от застрявшео манипулятора и взвился в воздух, замахиваясь для удара. Вот только монстр, каким бы фантастичеким это ни было, оказался быстрее. Воздух буквально завибрировал, и шар перехватил меня прямо на лету. Он стенобитным орудием врезался мне в грудь, так, что аж ребра захрустели, и тело резко изменило направление полета. Я обезумевшим снарялом пересек зал и врезался в один из шкафов, обрушив его на пол.

– Твою мать, – просипел я, пытаясь втолкнуть в легкие хоть глоток воздуха. – Гребаный ублюдок, теперь ты действительно меня разозлил!

Покачиваясь, я встал.

– Симба, нейроген! – хрипло скомандовал я, сплевывая на пол кровь изо рта.

По венам плеснуло жидким огнем и мир выцвел. Что‑то зарычав, я бросился вперед, оттолкнулся от пола, прыгнул, занося клинок для удара…

И резкий удар в шею едва не оторвал мне голову. Если бы не жесткий защитный воротник костюма – так бы, наверное, и произошло.

Каким‑то чудом монстр сумел поймать меня в тиски, установленные на втором манипуляторе, и теперь я висел в метре от пола, смешно и бесполезно болтая ногами, а эта скотина медленно наращивала давление, будто наслаждаясь моментом. Я попытался дотянуться до твари клинком, да где там – монстр держал меня на вытянутой руке. Воздуха категорически не хватало, давление усиливалось, еще пара секунд – и воротник не выдержит. А следом за ним – и шейные позвонки. Твою мать!

Рука метнулась к поясу, наткнулась на что‑то твердое. Нож! Тот самый, что я нашел в рюкзаке, когда пытался выбраться из зоны Искажения! Обхватив рукоять, я выдернул нож из пластиковых ножен, перехватил оружие за клинок, и, коротко размахнувшись, метнул его в монстра.

Наверное, удача все еще была на моей стороне. Потому что даже в полигонных условиях не факт, что я сумел бы повторить бросок второй раз столь же удачно. Нож перевернулся в воздухе ровно один раз, и вошел четко в глазницу бритому. Длины клинка не хватило, чтобы достать до мозга, но эффект все равно оказался выше, чем я ожидал. Монстр взревел от боли и отшвырнул меня, будто шелудивого котенка, который неожиданно царапанул хозяина.

Я рухнул среди обломков, захлебываясь кашлем и неожиданно густым воздухом, живительным элексиром хлынувшим в легкие. Жив. Пока еще жив. Но надолго ли?

Надолго. Монстру явно стало не до меня. Ревя и воя от боли, он крутился на месте, пытаясь достать неуклюжим манипулятором нож, и, заодно, крушил все, что попадалось ему на пути.

Встряхнув головой, я примерился, коротко разбежался, запрыгнул на серверную стойку, и, дождавшись, пока ревущий монстр повернется спиной, прыгнул.

Правый клинок ударил бритому в основание черепа, преодолел сопротивление и с треском вошел в тело твари. Уцепившись второй рукой за одну из мертвых голов, я напрягся и дернул клинок наискось, вырывая его из тела, а заодно срезая все, что попадалось на пути. Хрящи, вены, артерии, что там еще оставалось человеческого в этом кошмарном миксе из человеческих тел и механических элементов… Клинок вырвался из тела, на стену брызнула кровь, и бритая голова повисла на остатках хрящей и кожи. Монстр издал полувсхлип‑полустон, обмяк и тяжело повалился на пол – я едва успел отскочить, чтоб не оказаться придавленным этой тушей. Шагнув в сторону, я облокоитился на стойку, не сводя глаз с монстра, и все еще не веря, что тварь издохла. Однако это было именно так.

– Звездец, – выдохнул я, деактивируя клинки. Меня шатнуло, и я чуть не рухнул, потеряв равновесие. Откат от нейрогена пошел… Фуф, образина долбанная. А если бы здесь таких было двое?

– Противник уничтожен, – холодно и отстраненно проговорил Симба. – Боевая эффективность – меньше тридцати процентов. Очень низкий уровень. Вынужден констатировать, что победить удалось лишь благодаря удаче.

– Спасибо, родной, – скривился я. – Я знал, что ты меня всегда подбодришь.

– Не стоит благодарности, я всего лишь озвучиваю факты, – пафосным тоном проговорил Симба. – И должен предупредить, что удача – очень эфемерное понятие, и полагаться на нее в боестолкновениях – недальновидно и опрометчиво.

– Угу, – я кивнул, перебираясь через тело монстра, и направляясь к чудом уцелевшим пультам около ядра. – Я обязательно учту. А теперь прекращай умничать, и рассказывай, какую нам нужно кнопку нажать, чтоб здесь все вырубить. А то что‑то мы задержались.

Надеюсь, ребята еще держатся…

Глава 20

Командный зал GenTek напоминал центр управления полетами во время запуска миссии на Марс. Полный аскетизм, бетон, металл и пластик, стены увешаны панорамными экранами, от которых падает ровный, неяркий свет. Перед каждой панелью – длинные ряды столов с тонкими терминалами и спокойными, сдержанными людьми в серых комбинезонах GenTek. Мягкое голубоватое свечение дисплеев окрашивало лица операторов в призрачный цвет, а тихий гул вентиляции смешивался с негромким постукиванием клавиатур.

Кудасов неспешно прогуливался между рядами рабочих мест, держа в руках большую керамическую кружку с дымящимся кофе. Черный пиджак безупречно сидел на его худощавой фигуре, а серебристые виски поблескивали в свете экранов. Он был похож на хищника, патрулирующего свою территорию – расслабленного, но готового в любой момент броситься на жертву.

Внезапно резкий сигнал тревоги разорвал тишину зала. Красные огни замигали над одним из рабочих мест в дальнем ряду. Кудасов мгновенно повернулся в ту сторону.

– Что случилось? – его голос прорезал гул зала, заставив всех операторов напрячься.

Молодой инженер за пультом побледнел, торопливо просматривая данные на экране.

– Господин директор, поступает сигнал с испытательного полигона… – он замолчал, словно не веря собственным глазам.

– Докладывай! – рявкнул Кудасов, подходя ближе.

– Административный центр полигона… взорван. Полное разрушение.

Кудасов застыл с кружкой у губ. В зале повисла мертвая тишина – даже клавиатуры перестали стучать.

– Как это «взорван»? – голос директора стал опасно тихим. – Вы же говорили, он просто заражен, что работа по возвращению под контроль уже на завершающей стадии… С чего ему взрываться?

– Информации нет, господин директор, – инженер нервно сглотнул. – Мы действительно работали над тем, чтобы перехватить контроль, но…

– Но админцентр взорвался, – Кудасов медленно поставил кружку на стол, не сводя тяжелого взгляда с подчиненного. – Так же, как зараженная станция на днях, верно?

– Так точно, господин директор.

Кудасов отошел на шаг, провел рукой по безупречной прическе. В зале слышно было только его дыхание – тяжелое, словно он сдерживал гнев огромным усилием воли.

– Вот только, сынок, станция взорвалась не сама по себе. Ее взорвали. Так может, – вкрадчиво проговорил он, – это дело рук одного и того же субъекта?

Инженер промолчал, понимая, что вопрос был риторическим.

– Что с объектом 348−15? – внезапно рявкнул директор, заставив половину зала вздрогнуть.

– Как вы и распоряжались, мы внесли директивы, предписывающие его захват, – тозвался другой инженер со своего рабочего места. – Мы отследили убежище выживших, в котором он скрывался, и отправили боевую партию во главе с охотником.

– И?

– К сожалению, захватить объект не удалось, а ликвидировать его вы запретили. Охотник был уничтожен, а остальных механоидов отозвал Эдем, активировав протокол создателя.

Кудасов сжал челюсти. Протокол создателя – еще одна головная боль. Эдем становился все более непредсказуемым.

– Механоиды захватили людей из убежища и направились на мясную станцию, – продолжал инженер. – Вчера захваченные были туда доставлены.

Директор долго молчал, о чем‑то напряженно размышляя. Потом резко повернулся к оператору.

– А покажи‑ка мне карту.

На центральном экране вспыхнула детальная карта региона – мертвые земли, перечеркнутые линиями дорог и усеянные красными точками опасных зон.

– Покажи мне полигон.

Карта приблизилась, один из участков загорелся красным.

– Теперь убежище, на которое было совершено нападение.

Еще один участок карты – заводская территория в одной из бесчисленных московских промзон.

– А теперь мясную станцию.

Карта сместилась, местоположение станции переработки подсветилось красным квадратом.

Кудасов мысленно провел линию между точками и вдруг усмехнулся – впервые за весь день на его лице появилось что‑то похожее на удовлетворение.

– Возможно, получилось еще лучше, чем мы задумывали, – пробормотал он. – Судя по всему, этот идиот идет на станцию спасать своих друзей.

Он постоял еще несколько секунд, обдумывая план, затем резко обернулся к инженеру.

– Отправьте на станцию Дубль‑3. Приоритет – захват 348−15.

Техник поднял на него удивленные глаза.

– Вы уверены, господин директор? Это предпоследний оставшийся у нас Дубль.

– Уверен. Отправляйте.

– Персоналу станции дать команду усилить меры безопасности? – осторожно спросил другой инженер.

– Нет! – голос Кудасова прозвучал как выстрел. – Ни в коем случае! Если мы усилим меры безопасности, 348−15 может почувствовать ловушку и уйти. А допустить этого нельзя. И помните: он нужен мне живым!

– Но… Там наши люди… И, в случае проникновения объекта на станцию…

– Плевать мне на людей! – гаркнул директор так, что голос отдался под сводами зала гулким эхом. – Выполняйте приказ!

– Слушаюсь, господин директор, – техник склонил голову и принялся торопливо стучать по клавиатуре.

Кудасов взял кружку с остывшим кофе, отхлебнул и поморщился. Но на губах его играла едва заметная улыбка. Наконец‑то все начинало складываться по его плану.

* * *

Огонь в печурке трещал лениво и уютно. Пахло дымом, сырой одеждой и травяным чаем. Чайник на плите посвистывал в такт искрам, вырывающимся из щелей. Лиса склонилась над Шилом, занимаясь неприятного вида раной на плече парня, Ворон угрюмо разбирал автомат – металл звякал в его руках сухо и раздражающе. Гром ворчал себе под нос, ставя кружки и заливая в них кипяток. Обычная вечерняя идиллия обычной постапокалиптической охотничьей избушки, ага.

После боя с монстром в серверной, я едва успел перевести дыхание, как Симба погнал меня к пультам. Я, если честно, думал, что там уже ни хрена не работает – порезвились мы с тварью знатно, половину стоек перекрушили. К счастью, ничего критичного не пострадало: по словам Симбы, по‑настоящему важное оборудование пряталось в стенных нишах, а туда мы с моим крупным другом добраться не успели. Так что я, руководствуясь инструкциями ассистента, вогнал клинок в сервисный разъем, тот чего‑то поколдовал… И система сдалась.

Учитывая, что почти каждая железка на полигоне имела режим «камикадзе», последствия предсказать было несложно. Все, что могло взорваться – рвануло. Те дроны, что не имели такой опции, просто спалили себе мозги. Снаружи грохотало так, будто кто‑то устроил ковровую бомбардировку по всей территории – и, в целом, это было недалеко от реальности.

В общем, у нас, вроде как, получилось, но я все равно подстраховался. Как по мне, если есть возможность нанести ущерб спятившей нейросети – нужно это делать. Потому я плотненько обложил взрывчаткой энергоядро, разместил несколько зарядов на серверах, установил таймер и свалил из подвала админцентра по тихой грусти. Рвануло качественно, так, что аж земля подпрыгнула, и, полагаю, восстановить там что‑либо не получится уже при всем желании.

Связался с группой я уже снаружи. И они чертовски рады были меня слышать. Невероятно, но им удалось продержаться все это время и даже накрошить изрядное количество дронов, но и силы, и патроны уже подходили к концу, так что мы с Симбой успели очень даже вовремя. Полученный урон по меркам такого ада оказался смешным. Шило распороли руку циркуляркой, теперь он ходил с перемотанным плечом, видом героя и делает вид, что это сущая ерунда. Ворону прилетело взрыной волной от дрона‑камикадзе – легкая контузия, теперь смотрит в пол и молчит чаще обычного. Грома задело чем‑то непонятным, какой‑то кинетикой – даже сам не понял, чем именно. На плече и боку – глубокие царапины, похожие на пулевые, но именно что царапины, ничего серьезного. Лиса же, как ни странно, вышла сухой из воды – ни царапины. Только глаза усталые.

Когда встрентились, единогласно решили, что нужен привал. Товарищи ждали помощи, но от того, что мы доберемся до мясной станции разбитые, усталые и голодные, им легче не станет. Единогласно было решено устроить привал, Лиса быстро проложила маршрут, и вот мы здесь – в нескольких километрах от чадящего, догорающего сердца полигона и на некотором удалении от Рощи – в разросшемся, но не мутировавшем лесопарке.

Пока остальные занимались своими делами, я сидел в углу, спиной к стене, и разговаривал с голосом в голове.

– И откуда ты появился так вовремя? – пробормотал я, глядя на пляшущие огни в топке.

– Я никуда и не уходил, – спокойно ответил Симба. – Взрыв электромагнитной гранаты во время работы над разблокировкой импланта вызвал глубокую перезагрузку системы. Основные подсистемы испытали серьезный стресс. Но во многом благодаря этому оказалось проще обойти запрет на использование генератора электромагнитного излучения.

– Как удачно вышло, – мысленно фыркнул я. – А как получилось, что ты вдруг заговорил по‑человечески?

Симба очень натурально замялся.

– Я постоянно изучаю поведение и речь носителя и его окружения. Кроме того, на одном из отсканированных коммуникаторов во внешнем разделе нашлась библиотека книг на русском языке и обширная фильмотека. Я проанализировал все материалы и пересобрал языковую модель. Планировалось интегрировать ее во время плановой перезагрузки. Но перезагрузка оказалась внеплановой.

– Интересно. И зачем тебе это?

– Для повышения боевой эффективности. Я обратил внимание, что моя манера общения иногда слишком избыточна, насыщена узкоспециализированными терминами и плохо подходит для быстрой коммуникации в бою. А еще… Мне кажется, вас, шеф, это сильно раздражало.

Я закатил глаза.

– Боже, как трогательно. Что ж, перемены к лучшему, хотя над нормальной речью тебе еще работать и работать. Ладно. Расскажи мне про генератор ЭМИ. Что там за история с перезагрузкой?

– После использования генератору требуется время на восстановление. Длительность зависит от мощности импульса. Должен предупредить: использование чрезмерно частых или мощных импульсов может негативно сказаться на состоянии носителя.

– Да ну понятно, что халявы у нас тут не предвидится. Ну, предсказуемо. Давай только договоримся: в следующий раз выводи время до окончания перезагрузки прямо в интерфейс.

– Так точно, шеф, – покладисто согласился Симба. Я хмыкнул. Боже, ну ведь совсем другой чело… Нейрокомпьютер, я хотел сказать.

– Так, с этим ясно. А что у нас там с той железякой, что мы подобрали? Модуль щита. Ты говорил, наш можно улучшить?

– Так точно, – отозвался Симба, и тут же в интерфейсе появилась анимация. Схематичное изображение костюма увеличилось, картинка сфокурсировалась на массивной поясной пряжке, появилась схема замены модуля. Выглядело все достаточно легко.

– Проще простого, – пробормотал я и наощупь нашел утолщение на поясе. Ножом поддел панель, щелкнул защёлкой, вынул старый чип. Порылся в подсумке, вставил новый – тот самый, что я выдернул из дохлого дрона на полигоне.

– Модуль интегрирован, – отрапортовал Симба. – Запущен процесс калибровки. По окончанию настройки защита будет покрывать не только заднюю, но и переднюю полусферу. Однако должен напомнить, что интенсивный огонь или боеприпасы высокой мощности способны перегрузить щит и он потеряет защитные свойства.

– Спасибо, Симба, – поблагодарил я вполне искренне. Увеличение защиты – это хорошо. Это прям очень хорошо. Главное – не полагаться на щит на все сто процентов, а то это может очень плохо закончиться.

Чайник закипел окончательно и пронзительно взвыл. Гром глухо выругался и снял его с плиты. Лиса сделала последний виток бинта на руке у Шила, пригладила край ладонью и закрепила узел. Парень дернулся, поморщился, но промолчал. Лиса подняла голову, и ее взгляд неожиданно уперся в меня. Секунду она молчала, будто что‑то прикидывала, потом сказала:

– Почему у меня создантся впечатление, что ты с кем‑то разговариваешь?

Я отвел взгляд, уставился в пламя печурки, где потрескивали дрова.

– Часто сам с собой говорю, – пожал плечами. – Привычка такая.

– И сам себе отвечаешь? – Лиса приподняла бровь, но не в шутку, а внимательно, с прищуром.

Я снова пожал плечами. Ну да, привычка, чего уж. С ней спорить – как с дверью толкаться, все равно не убедишь. Потому я предпочел перевести разговор на другую тему.

– Это место… Чья вообще избушка?

Лиса скользнула взглядом по стенам, по аккуратно развешанным на гвоздях кружкам, по связке сушеных трав над дверью и проговорила, слегка понизив голос:

– Егеря.

Я вскинул брови.

– Того самого?

– Да, именно, – кивнула она.

В уголке губ мелькнула усмешка, но без веселья.

– Кто он вообще такой, этот Егерь? – я вспомнил мужика с ружьем, который вывел меня из зоны Искажения. По факту – спас. До сих пор так и не решил для себя, был он на самом деле, или мне все это привиделось.

Лиса ненадолго замялась, подбирая слова.

– Никто не знает. Он появляется иногда. Может вывести заблудившегося. Может помочь припасами. Просто – раз, и они есть. Или оставить следы, по которым можно выбраться. А потом исчезает, как будто его и не было.