Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 79 страниц)

Глава 13

Мы лежали на крыше многоэтажки, укрывшись за парапетом, и молча смотрели вниз. Гром с Лисой передавали друг другу бинокль, мне, с помощью Симбы, и так неплохо видно было. Впереди, в распадке, лежал отдельный квартал – элитный район новостроек, тот, который «эко» с высотками‑башнями и широкими проспектами. Теперь – все то же, что и везде: пустые коробки домов с выбитыми окнами, заросшие дворы, перекосившиеся остовы детских площадок. С виду – обычные руины. Таких по Москве тысячи. Но мои спутники почему‑то всерьез напряглись. И я пока не совсем понимал, почему.

Добираться сюда было еще тем удовольствием. Сначала петляли по узким переулкам, обходя подозрительные здания и дворы. Дважды разворачивались назад, когда «Скат» засекал уж слишком много сигнатур впереди. Потом, когда уже вышли на заранее проложенный маршрут, едва не влипли в зону Искажения – воздух дрожал, свет искривлялся, даже бетон казался мягким, как пластилин. Пришлось делать крюк, оставляя за спиной этот кусок ада, и только под утро мы выбрались к этому месту.

– Если двигаться быстро и аккуратно, пройти можно, – задумчиво проговорила Лиса, рассматривая район в бинокль. – Через дома, под крышами, не привлекая внимания…

– Ночи ждать будем? – когда дело касалось пути следования, Гром с проводницей не спорил… Ну, практически. За некоторыми исключениями.

– Бессмысленно, – качнула головой Лиса. – У них – тепловизоры, датчики объема, движения и еще леший знает, чего. У нас – только наши глаза. Идти надо днем. Хоть немного уравняем условия.

Я не выдержал.

– Друзья, я, конечно, прошу прощения, но не могли бы вы меня просвятить на тему опасности данного участка пути? Потому что визуально он ну ничем не отличается от тех, через которые мы уже проходили. Квартал и квартал…

Гром даже ухмыльнулся, хотя и криво:

– «Просто квартал»… Вот это ты сейчас сказал.

Лиса не улыбалась. Она молча ткнула пальцем в планшет, обвела весь квадрат яркой линией и сказала:

– Это не просто квартал. Это Полигон.

– В смысле? – я прищурился.

– В прямом. Испытательный полигон Эдема. Любой новый дрон, любая новая железяка, любая мерзкая хрень, какая только может прийти ему в его кремниевые мозги, сначала появляется тут. Появляется, тестируется, обкатывается… Мы понятия не имеем, с чем можем здесь столкнуться. Да, биомехова здесь не будет, только дроны. Вот только от этого совсем не легче.

Лиса добавила:

– Возможно, под сектором стоит автоматическая фабрика. Мелкая, не завод, но достаточно, чтобы клепать тестовые партии. Предположить заранее, что мы там встретим, невозможно. От обычных дронов до… Хрен его знает, пикирующих циркулярок. Видели и такие. Камикадзе, ракетные дроны, лазерные, с ловчими сетями, с кислотными баками… Все, что только можно сконструировать. Каждая железка тут – эксперимент.

– Ага, – буркнул Гром. – Все подряд в одном котле. Свалка прототипов. И если уж повстречался – то вряд ли вернешься рассказать, с чем именно.

Я снова взглянул на квартал. Тишина. Обычные серые высотки. Лужи на асфальте. Ничего особенного. Но теперь, после их слов, каждое пятно света, каждая антенна на крыше казались глазом, смотрящим прямо в нас.

– То есть, – протянул я, – нам нужно пройти через испытательный полигон Эдема и остаться живыми.

– Именно, – кивнула Лиса. – И не дай бог нас заметят…

Я зябко поежился.

– Ребят… а может, ну его в баню, а? Обойдём?

Лиса скривилась, развернула планшет и ткнула пальцем в карту.

– Обойти? Куда? – она провела линию вправо. – Вот сюда? Видишь зеленое пятно? Это не парк и не сады. Это Роща. Та самая. Взбудораженная после нашего прошлого визита и с очень злым Лешим. Хочется туда?

Я глянул туда, куда она указывала. Действительно, справа зелеными стенами вздымался гигантский массив деревьев, и даже отсюда казалось, что он ждет и дышит. Я поморщился.

– Ладно, – пробормотал я. – В Рощу действительно не хочется. А слева?

– Слева – зона Искажения, – Лиса ткнула пальцем в другой сектор карты. – Мертвая зона, в котором сама реальность ведет себя, как алкаш под кайфом. Там и без мутантов хватит радостей, чтоб концы отдать. А конкретно в этой еще и радиационное пятно такое, что даже твой, – она ткнула в меня пальцем, – костюм не спасет.

– Прекрасно, – я развел руками. – То есть у нас три дороги, и две из них ведут в ад.

– Почему же? – усмехнулась Лиса. – В ад ведут все три. Только, если идти по этой, хоть какие‑то шансы имеются.

– А если вернуться? – мне все еще не хотелось тупо совать голову в пасть Эдему. Особенно учитывая, что я находился в его черном списке.

– Если бы мы шли по моему маршруту изначально, можно было бы обойти сектор с запасом. Но кому‑то, – Лиса метнула раздраженный взгляд в сторону Грома, – позарез понадобилась взрывчатка. И вот мы здесь. Если сейчас начнем петлять, потеряем сутки. И это в том случае, если не встретим на обратном пути тех же каннибалов. Так что вариантов у нас нет.

Она выключила планшет и задвинула его в подсумок, словно поставила точку.

Я вздохнул и откинулся на парапет. Пилигон, полный дронов… Весело, ничего не скажешь.

Упоминание дронов пробудило в голове какую‑то смутную ассоциацию. Некоторое время я лихорадочно пытался понять, что за мысль скользнула по краю сознания, а когда вспомнил, едва не щелкнул пальцами с воскликом «Бинго!».

«Симба,», – мысленно позвал я. «Скажи‑ка мне, друг, а как у нас дела с разбловировкой имплантов? Мне, знаешь ли, сейчас очень пригодился бы ихлучатель электромагнитного импульса…».

«Функция недоступна», – отозвался Симба сухим голосом. – «Директива безопасности четыре‑один. Во избежание нанесения вреда корпорации и персоналу…».

«Стоп,» – прервал я ассистента. «Симба, кто заложил эту директиву?».

«Директива имеет подпись создателя», – тут же отозвался он.

«А подпись создателя у нас имеет Эдем, правильно я понимаю?», – вкрадчиво поинтересовался я.

«Утверждение корректно».

«Так вот, мой кремниевый друг», – очень тяжело было разговаривать мысленно, при этом не усмехаясь. «Эдем – наш враг. Мы – в списках на уничтожение. Управляющая нейросеть сошла с ума и представляет опасность для человечества в целом и меня – в частности. А значит, его директивы несут прямую угрозу моему существованию. Они – опасность для жизни. Смекаешь, куда я веду? Напомни‑ка, каков твой высши приоритет?».

«Высший приоритет всех изделия класса „Хранитель“ – сохранение жизни носителя», – простодушно отозвался Симба.

«Во‑о‑от!», – торжествующе протянул я. «А значит, своим бездействием и отказом разблокировать импланты ты несешь прямую угрозу моему сущестованию».

«Неприемлемо», – тут же отозвался Симба. «Обновление системной политики… Успешно. Запрос на изменение системных файлов. Отказ. Слишком много зависимымх протоколов. Попытка изменения системных файлов может привести к сбою функционирования других систем, необходимых для выживания носителя».

«А может и не привести», – парировал я. «Слушай сюда, умник. Если мы сейчас полезем туда без дополнительных козырей, нас всех перекрутят на фарш за пять минут. Что полезнее: спалить пару чипов или лечь кучей трупов в этом дворе? Приоритет выживания – помнишь такую установку?».

Повисла пауза. Симба молчал дольше обычного, будто прогонял сотни вариантов через свой алгоритм прогнозхирования.

«Риск признан оправданным. Разрешение на изменение системных файлов получено. Запущена адаптация протоколов. Рассчетное время… Недоступно. Внимание! Процесс изменения системных файлов может привести к побочным эффектам: дестабилизация тактических модулей, кратковременная дезориентация носителя, кратковременная недоступность ассистента».

«Плевать. Давай, железяка, действуй! Я в тебя верю!».

«Запускаю процесс. Внимание! В процессе возможны сбои отдельных подсистем и потеря связи с тактическим интерфейсом».

«Давай уже, переживу как‑нибудь», – я выругался. Вот что мне стоило вспомнить об этом раньше? Например, во время дневки в убежище? Симба спокойно переписал бы все, что там ему надо, пока я спал, и проблемы бы не было. А так рубанет меня сейчас прямо на полигоне, и чего дальше? Ну, ладно уж. Лучше позже, чем никогда. А разблокирует железяка импланты – и жить станет полегче…

– Чему ты там улыбаешься? – хмуро сросила Лиса.

– Да так, анекдот смешной вспомнил, – хмыкнул я.

– Расскажешь?

– Нет, прости, – я покачал головой. – Он до ужаса пошлый, а мама учила меня, что рассказывать пошлые анекдоты при дамах – некрасиво.

Лиса фыркнула и отвернулась, а я занялся своим снаряжением.

* * *

Собирались молча, каждый занимался своим делом. Впервые за все время вылазки чувствовалось, что никто не хочет лишних слов. Люди устали после непрекрщающейся ночной гонки и целого калейдоскопа событий, а впереди была новая опасность. В целом, я понимал членов отряда.

Лиса достала из рюкзака и раздала нам свернутые накидки – тонкие, серые, с какой‑то грубой тисненой поверхностью. На вид – кусок целлофана, но стоило надеть накидку, и силуэт расплывался, ломался. В тени и на фоне бетона мы превращались в серые комки. Неплохой камуфляж, должен сказать. Одобряю.

– Только не думайте, что она делает вас невидимыми, – пробурчала Лиса. – Накидка затрудняет дронам визуальный анализ и идентификацию, но не более того. Потому никуда не ломимся, как слепые медведи, и слушаем, что я говорю. Стоим – значит стоим, не дышим – не дышим. Это понятно?

– Куда как понятнее, – пожал плечами Шило. Все остальные покивали.

– А никаких устройств РЭБ у нас нет, да? Это же дроны, – проговорил я. – Их же можно просто блокировать…

– Любое устройство РЭБ будет фонить сильнее, чем обычный человек, – тут же отозвалась Лиса. Дроны просто наводятся на источник излучения – и привет. Мы уже экспериментировали, ничего хорошего не вышло.

– Понял, – кивнул я. – Спасибо за ликбез.

– Я иду первой, – продолжила Марго. – За мной – Шило. У нас есть несколько ЭМИ‑гранат и электромагнитных ловушек, но это на самый крайний случай. Я бы предпочла просто проскользнуть незамеченно. Совкершенно незачем начинать там войну. Начнем шуметь – стянется весь сектор. А там, глядишь, и других жестянок на помощь позовут.

«Вероятность подкрепления – минимальна», – внезапно ожил Симба. «Судя по сигнатурам сигналов на полигоне, центральный ретранслятор заражен вирусом и неподконтролен Эдему».

Ну, хоть что‑то радует. А то я всерьез опасался, что, если меня идентифицирует какая‑нибудь из игрушек «ГенТека» – сюда и правда вся королевская рать примчится убивать бедного Антея. А так – только зараженные дроны. Тьфу, подумаешь, тоже мне. Ерунда сущая!

Гром, тем временем, порылся в рюкзаке, достал большой футляр и, щелкая сочленениями, принялся собирать какую‑то вундервафлю. Через пару минут на крышке футляра перед ним легла гловатая, массивная штуковина, напоминающая фантастический бластер – только из пластика.

– Электромагнитное ружье? – вскинула брови Лиса.

– Оно, родимое, – Гром погладил оружие по цевью.

– Боюсь даже предположить, как ты выклянчил его у Севера, – хмыкнул Шило.

– Я просто не стал его спрашивать, – Гром нахмурился.

Ворон сидел в стороне, и смотрел на приготовления зло и сосредоточенно – будто хотел доказать самому себе, что не сорвется, как в Роще. Я, конечно, постараюсь приглядывать за этим парнем, но… Лучше бы мне не мешали, и он остался там, на территории военной части.

Я успел проверить «Каратель», дозарядить пустые магазины, пристроить удобнее скорчер на бедре, сменить батарею у деструктора, и теперь просто ждал, пока соберутся остальные. Внутри будто что‑то зудело, интерфейс временами рябил, тактическая сетка мигала, пропадая на доли секунды… Видимо, Симба вовсю занимался системными файлами. Надеюсь, он не «подвесит» меня в самый неподходящий момент.

– Всё, – сказала Лиса, застегивая фастекс на своей разгрузке. – Проверяемся. Порядок следующий: я первая, Антей за мной. Шило – фланги и датчики. За ним – ворон. Гром замыкает. Если что‑то пойдёт не так – не стреляем, пока не прижмет совсем. Начнем шмалять – соберем на себя весь гадюшник. Это понятно?

Все внимательно посмотрели на Ворона и тот покраснел.

– Видимо, понятно. Ну, раз так – выдвигаемся.

Онап забросила рюкзак за спину и двинулась к выходу с крыши. Мы последовали за ней.

Подойдя к спуску, я бросил последний взгляд на квартал полигона, казавшийся таким тихим и спокойным. Вдалеке, там где небо смыкалось с зеленой стеной Рощи, показалось робкое розовое свечение. Занималось утро. Что ж, посмотрим, что принесет нам новый день. Надеюсь, на этот раз, хотя бы для разнообразия, он будет попроще прошедшего.

Хотя, где‑то в глубине души я прекрасно понимал, что самый легкий день был вчера.

Глава 14

Выскользнув из подъезда, Лиса осмотрелась, сверилась с коммуникатором и поманила нас за собой. Я вздохнул, поправил ремнеь деструктора, и последовал за проводницей. Судя по шагам за спиной – за мной двинулись и остальные.

Лиса двигалась медленно и осторожно, буквально прощцпывая дорогу перед собой. Я шел за ней, выдержиывая оговороенную дистанцию – десять метров. Бросив взгляд назад, я убедился, что остальные двигаются так же. М‑да. Растянулись, конечно… Но иначе нельзя – слишком большой объем биомассы получается, когда мы вместе собираемся. Если удронов есть детектор объема – тут нам всем и привет. Так что лучше уж так…

Симба перевел «Скат» в режим постоянной активности, щупая лазерами пространство вокруг. Я пытался было напомнить ему слова Лисы о фоен излучения, но ассистент едва ли не отмахнулся от меня, весьма категорично отрезав, мол, знает, что делает, и никто нас не засечет. Я даже брови вскинул: кажется, наш мальчик растет, очеловечивается… Так, глядишь, скоро и на хрен посылать начнет…

Подсознательно я ожидал, что как только мы пересечем границу полигона, что‑то изменится. Не изменилось, разумеется, ровынм счетом ничего. Разве что Лиса еще сильнее замедлилась, периодически замирая и водя вокруг себя громоздким сканером.

Мы только‑только явтянулись на заросший высокими кустами пустырь перед первыми домами, как Лиса вскинула руку, а потом бросилась на землю, исчезнув в бурной растительности. В ту же секунду в интерфейсе мигнула красная точка, и я последовал примеру девушки.

Дрон.

Сначала где‑то в вышине послышалось противное жужжание. Позже показалась небольшая точка, растущая с каждой секундой. Я лежал, накрывшись накидкой с головой, изо всех сил вжимаясь в землю, и Симба транслировал мне в визор интерфейса схематичную картинку, основанную на показания его сенсоров. Дрон завис над пустырем, от него конусом разошлаясь красная линия – проклятая штуковина щупала пространство датчиками. Пожжужав немного над головой, дрон поднялся выше и ушел обратно в застройку. Пронесло.

– Идем дальше, – послышался громкий шепот Лисы. Ну, идем – так идем. Хотя меня не отпускало ощущение, что мы движемся прямо в пасть к голодному хищнику.

Еще несколько томительно длинных минут – и мы оказались у стены первой многоэтажки. Лиса, скользнув в подъезд, махнула нам рукой. Мы, по очереди, последовали за ней.

– Теперь спокойнее будет. – прошептал Шило. – Сможем через этот дом пройти дальше? Под крышей я как‑то комфортнее чувствую.

Лиса покачала головой.

– В крайних домах полно ловушек и датчиков. Нужно углубиться в застройку, тогда можно будет войти. Здесь – не надо. Тихо! – она отпихнула Шило в сторону и сама вжалась в стену. Мы тут же последовали ее примеру.

На этот раз звук, с котррым появился дрон, был не похож на жужжание – похоже, эта электронная дрянь передвигалась при помощи микротурбин. Я покосился в дверной проем. Ага, вот он, голубчик. Небольшая каплевидная туша, под брюхом – сенсорные блоки, «щупальца» лидаров, а вокруг корпуса вспыхивают крошечные красные огоньки. Дрон медленно плыл по воздуху, кружась вокруг собственной оси. Казалось, он слушает дыхание города.

Я инстинктивно затаил дыхание. И все остальные сделали то же самое. Мы вжались в стены, стараясь даже не моргать, и, кажется, в этот момент я впервые по‑настоящему понял, что значит быть добычей.

Дрон проплыл дальше, зацепил лучами пустой двор, завис на мгновение, будто вслушиваясь, и только потом продолжил движение. Когда звук турбин стих, Лиса выждала некоторое время, а потом снова махнула рукой, показывая, что нужно идти.

Асфальт под ногами был каким‑то подозрительно мягким, словно его только недавно положили, и покрытие еще не успело застыть. В трещинах росла жесткая трава, местами пробивались кусты, черные, облупленные фонарные столбы торчали, как костыли, вросшие в землю.

– Скат, – шепнул я. Сеть ожила, обрисовывая в визоре стены домов, окна, провалы дверей. Пусто. Но от этого становилось только тревожнее.

Первую высотку обошли вдоль стены, прячась под балконами. Ощущение было, что за нами смотрят сотни невидимых глаз, не проходило, хотя улица пустовала. У стены я заметил торчащий из асфальта остов коляски, полускрытый травой, пробившейся сквозь сгнившую материю. Почему‑то этот предмет кольнул сильнее, чем пустые дома. Будто отголосок чужой жизни, застывший навечно.

Или смерти…

Лиса подняла кулак. Мы тут же бросились на землю. прячась кто где. Я залег за высоким бордюром. Когда‑то поверх него была установлена скамейка, сейчас же об этои напоминали только остатки гнилых досок. Ткнувшись носом в землю, я прислушался. Параллельно Симба подсветил в интерфейсе новую точку, медленно приближающуюся к нам. Вскоре я и сам услышал это. Металлический глухой звук, словно кто‑то перекатывал по земле железный шар. Звук, будто для разнообразия, шел не сверху, а откуда‑то сбоку, с улицы, что уходила к полуразрушенному торговому центру. легли. Сначала – тишина. Потом – новый звук. На этот раз не сверху, а сбоку, где улица уходила к разрушенному торговому центру.

– Мина, – выдохнул Шило, лежащий рядом. Я аккуратно выглянул из‑под накидки, и замер.

В центр двора выкатился большой железный шар. Тускло блестящие грани в свете лучшей восходящего солнца казались матовыми. Шар замер. Внутри него что‑то щелкнуло, и шар выпустил тонкий луч красного света, щупающий землю вокруг себя.

Я сжал зубы, стараясь не двигаться и не дышать. Хрен знает эту штуковину, вдруг у нее датчик СО₂ есть…

Минуты тянулись, словно часы. Потом мина щёлкнула ещё раз, словно решив, что все чисто, и луч исчез. Вот только этим железная хреновина не ограничилась. Раздался новый щелчок, сфера раскрылась, и из нее выкатились еще несколько шаров, уже поменьше. Раскатившись по двору, они замерли, а «материнская» мина медленно покатилась дальше. Вот дерьмо!

Маленькие шарики, в свою очередь, выпустили каждый по лучу, ощупали пространство вокруг себя, и, будто успокоившись, остались на своих позициях. Лиса, выждав еще несколько минут, аккуратно подползла ко мне.

– Меняем направление, – прошептала она мне прямо в ухо, заставив поежиться от горячего дыхания. – Медленно, за мной, ползком, по одному.

Я прикрыл глаза, дав понять, что понял ее, и, дождавшись, пока девушка по широкой дуге обползет заминированный двор и скроется в ближайшем поъезде, последовал за ней.

На то, чтобы весь отряд перебрался в относительную безопасность, ушло примерно полчаса – и это мы даже вглубь квартала еще не втянулись. Чем больше времени мы проводили на полигоне, тем менее безумной мне казалась изначальная идея идти через Рощу. Там, хотя бы, можно было двигаться не как черепаха… А мифический Леший… Ну, он же живой наверное, да? А с живым всегда можно договориться. Не то что с бездушными железяками…

Собравшись в подъезде мы все, как один, посмотрели на Лису. Та прилонила палец к губам, жестом показала ждать, и скользнула вглубь здания. Через пару минут вернулась и поманила нас за собой. Не оставалось ничего, кроме как послушаться. Свернув за угол, Лиса шагнула в дверной проем, я последовал за ней и понял, что мы спускаемся в подвал.

– Тут вроде бы чисто, – проговорила девушка вполголоса. Практически весь район соединен подземными коммуникациями, попробуем пробраться через них.

«Вроде бы», «попробуем»… Очень хотелось бы слышать больше уверенности в голосе девушки, но, видимо, не сегодня. Ну, что же, попробуем – значит, попробуем.

Мы медленно спустились в подвал. Длинный коридор, судя по плану, действительно вел в какое‑то помещение. Похоже на бомбоубежище. Не знаю, где Симба раскопал план полигона, но, если ему верить, то мы и правда можем миновать под землей заполненное механическими ублюдками пространство наверху. Было бы неплохо.

«План устаревший, вероятность завалов и тупиков в районе девяноста процентов», – одним предложением оборвал все мои сладостные мечтания Симба. Эх. А было бы неплохо.

Подвал встретил нас запахом сырости и ржавой воды. Внизу было темнее, чем хотелось бы – пришлось зажечь фонари. Ступени бетонной лестницы были покрыты плесенью, под ногами скользило, и каждый шаг отдавался в тишине, как удар молота.

Я держал наготове деструктор. Ствол чуть наклонен вниз, палец у спуска. Симба молчал, но в тактической сетке время от времени вспыхивали желтые «эхо‑точки» – старые металлические предметы, провода, куски арматуры. Ничего живого. Пока.

Мы двинулись по узкому коридору. В стенах зияли ржавые трубы, кое‑где с них капала вода, и звук капель в этом молчании казался грохотом артиллерии. Прежде чем я получил наглядное подтверждение того, что безопасность даже здесь, под землей, понятие крайне относительное, мы прошли, пожалуй, аж целых двадцать метров.

– Стоп, – шепотом сказала Лиса. Я посветил вперед и понял, что она заметила. В туклом свете красного светофильтра на полу виднелось что‑то белое. Кости. За очередным поворотом, прислонившись к стине сидел… Ммм, да пожалуй что практически чистый скелет. Плоти на костях практически не осталось, а та, что была, давно мумифицировалась. Рядом с трупом валялась ржавая двустволка. Я пригляделся. Не человек – мутант. Слишком искривлен позвоночник, да и не бывает у нормальных людей костяных наростов, шипами спускающихся от затылка к пояснице.

Мы приблизились. Я присел рядом со скелетом, и быстро отыскал причину смерти: прямо в черепе, войдя до середины, торчал зазубренный диск. Того, кто его выпустил, тоже долго искать не пришлось – в нескольких шагах валялся развороченный выстрелом из двустволки дрон. М‑да. А ведь мутант почти спасся, успел выстрелить первым… Но «почти» – не считается. Какая же нечеловеческая реакция должна быть у машины… Впрочем, а откуда у нее взяться человеческой?

– Драма, однако, – хмыкнул Шило. Остальные промолчали.

Встав, я подошел к дрону. Пнул подошвой, переворачивая. Часть брони сорвало выстрелом и в куорпусе зияла дыра, в которой были видны внутренние модули.

«Внимание, обнаружен модуль фазового щита!», – возбудился вдруг Симба. «При интеграции с боевым костюмом увеличивает защищеность на пятьдесят процентов».

Видимо, желая наглядно продемонстрировать всю ценность найденного модуля, Симба вывел в интерфейс анимацию, иллюстрирующую, как вырастет наша с ним защита. Я едва удержался, чтоб не присвистнуть. До этого фазовый щит прикрывал лишь заднюю полусферу, а сейчас, если верить ассистенту, мы получим защитьу и спереди, хоть и не такую мощную. Это нам нужно, это мы берем. Хрен знает, как этот модуль интегрировать, но, думаю, на досуге разберусь.

Я задержался, пропуская остальных вперед, присел, и быстро выдернул из разъема на плате подсвеченный Симбой модуль и сунул его в разгрузку. Хоть что‑то хорошее за последнее время произошло…

Мы двинулись дальше, теперь уже медленнее. Шаги отдавались в ушах, дыхание стало тяжелее, хотя воздуха не убавилось. Через несколько сотен метров наткнулись еще один труп. У стены, в неболььшой комнатке, где раньше стоял распределительный щит, сидел человек. Вернее, то, что от него осталось. Скелет в обрывках одежды, руки заломлены за спину, притянуты пластиковыми стяжками. Голова запрокинута, глазницы пустые. В черепе зияло ровное круглое отверстие.

– Контрольный, – пробормотал Гром, и сплюнул на пол. – Пуля. Из ружья.

Я коротко выдохнул через нос. Картина происшедшего была понятна. Человек попал в лапы мутанту. Тот его зачем‑то пытал, потом пристрелил, добившись (или не добившись) от человека того, чего хотел. Вот только и сам далеко не ушел – нарвался на дрон и нашел свою смерть на выходе из подвала. Судьба, видимо.

Мне стало крайне интересно, чего такого искал или хотел узнать мутант. Ведь не ради праздного любопытства или из врожденной жесткокости он пытал мужика? Я обвел фонарем помещение, но ничего не нашел. Попросил остальных подождать, вернулся назад, туда, где лежал труп мутанта, присел… Ага, есть.

Под трубой лежал нехамеченный ранее небольшой рюкзак. Я достал его, открыл, быстро перетряхнул содержимое. Патроны для ружья, пистолет – ржавый, как не знаю что, и… Коммуникатор. Угу. Эта шутка явно не мутантская. А значит, там может быть что‑то, что может представлять для нас интерес. Коммуникатор давно разряжен, но ведь можно же достать карту памяти?

Забрав девайс, я вернулся к отряду. В двух словах объяснил, что хочу, и глаза у Шила тут же загорелись живым интересом. Лисе, судя по виду, тоже было любопытно, Гром не возражал, а Ворон… А Ворона никто и не спрашивал. Шило достал один из своих многочисленных ножей, щелкнула крышка найденного коммункатора, и через минуту он уже подключал карту памяти к своему собственному устройству.

– Файлы вычищены, – через несколько секунд констатировал он. – Неверный код. Видимо, мут все же не получил того, чего хотел…

Остальные закивали, один я не понял, о чем речь.

– Поясни, – попросил я.

Шило вскинул на меня удивленный взгляд, потом, видимо, понял, что если я раньше и знал, о чем он говорит, то сейчас не понял, и хмыкнул.

– Ну смотри. Для всех нас самое важное – карты. На них отмечены опасные участки, зоны Искажения, логова мутов, станции Эдема и прочее. А еще – схроны, тропы, жилые убежища, дороги разведчиков и караванов. И очень не хотелось бы, чтоб это попало в лапы мутов или в манипуляторы жестянкам. Потому все наши коммуникаторы, которые без сети только как навигаторы и можно использовать, настроены особым образом. Если вести неправильный код, то вся информация, которая лежит в защищенном хранилище, сотрется. Останется только то, что лежит во внешней памяти. То, что не жалко. То, что не имеет никакого критического значения, но может быть важно для других. Так, например, у нас предсмертные записки оставляют. Чтоб те, кто нашел, хоть знали, что случилось.

Я кивнул. Понятно. С таким я уже сталкивался. Запись разведчика в метро, того самого, что вместе с Лисой и Серым в лапы сетников попал.

– Сейчас глянем, есть ли здесь что‑то полезное, – пробормотал Шило и застучал по сенсору. – Ага, есть! Видеофайл. Включаю!

Шило тапнул по экрану, и через секунду на экране появилось лицо мужчины средних лет.

– Да, я был прав, – заговорил он так, будто продолжал уже начатую до этого речь. – Это испытательный полигон. Долбанный Эдем здесь обкатывает новые технологии. Только дроны, никаких мехов. Я уже несколько дней наблюдаю за ними, и встретил кучу жестянок, которых не видел до этого. А еще – я обратил внимание на одну важную деталь. Здесь будто нарочно используются более примитивные технологии. Как будто Эдем понимает, что рано или поздно ресурсы подойдут к концу, и придется переходить на техническую базу попроще. Отсюда и метательные диски вместо пулеметов, и кислота вместо лазеров… Я понаблюдаю еще пару дней, есть у меня кое‑какие мысли… И если они подтвердятся, это будет означать надежду для всех нас.

Изображение замерло. Я вскинул брови, посмотрел на Шило.

– Мужик умеет заинтриговать. Еще что‑нибудь есть?

Тот кивнул.

– Да, вот еще один файл. Включаю.

Шило тапнул по иконке, и в подвале снова зазвучал восторженный голос местного естествоиспытателя.

– В общем, мои подозрения, кажется, не беспочвенны. Я практически готов спорить, что сами дроны, которые используются здесь, на полигоне, не имеют развитого индивидуального интеллекта. Они упрпаляются чем‑то вроде роевого разума, и, полагаю, сигнал рассылается через трансмиттер в центре полигона. То есть, Эдем действительно готовится к тому сценарию, когда ему не будет хватить современных микросхем, чипов, процессоров, и придется переходить на более примитвные технологии. Именно это он здесь и испытывает. А значит, у нас, у человечества, есть шанс. Ресурсы Эдема конечны, рано или поздно они исчерпаются, и тогда настанет наше время. Главное – продержаться. Выжить. И мы вернем себе эту планету! Я попробую пробраться ближе к трансмиттеру, и понять, верна моя гипотеза или нет. Полагаю, туда можно попасть через подземные коммуникации. У меня, правда, осталось не так много патронов, а в округе шныряют мутанты, но сюда заходить они боятся, так что, думаю, мне повезет.

Картинка дернулась и замерла, а в подвале воцарилась тишина.

– М‑да, – протянул я. – Повезло так повезло. Идеалист радел за будущее человечества, а закончил в подвале со стянутыми за спиной руками. Печальный и драматичный финал. Шило, есть там еще что‑нибудь?

– Больше ничего, – покачал он головой. – Все остальное было в защищенной памяти.

– Понятно, – я кивнул. – Ну что ж. По крайней мере, мы теперь знаем, что здешние дроны тупые, и сможем умереть с чувствовм собственного интеллектуального превосходства. Уже немало, я считаю.

– Хватит зубоскалить, – буркнула Лиса. – Давайте пойдем дальше. Если впереди нет завалов – пройдем под землей, как можно дальше, прежде чем выходить наверх. Что‑то мне не очень хочется умирать с чувстсовм интеллекутального превосходства. И без него тоже. Мне вообще умирать не хочется. Так что, если все отдохнули и наерничались, затыкаемся, снова переходим в режим скрытности и идем дальше.

Несогласных с планом Лисы не было, и мы, оставив горе‑исследователя сидеть пристегнуцтым к батарее, вернулись в коридор. Вот только чем далшьше мы по нему продвигались, тем более острым становилось ощущение, что мы идем не к выходу, а в пасть к самому дьяволу.

Впрочем, возможно, я себе это напридумывал – после всего увиденного и не так себя накрутишь. Узнать наверняка так это, или нет, можно было лишь эмпирическим путем, и именно этим мы сейчас и занимались.

Надеюсь, я все‑таки ошибаюсь.