Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 79 страниц)

Глава 6

На выход нас провожала почти вся база.

Работы прекратились – даже те, кто должен был латать разрушения, отложили инструменты и столпились в коридорах, на лестницах, в переходах. Смотрели молча, с каким‑то суеверным трепетом, будто хоронили нас заживо. И все же… в их глазах была надежда. Слабая, как огарок свечи в шторм, но настоящая. Что ж. Наверное, оно того все же стоило.

Мы медленно шли по коридорам базы.Гром, угрюмый, в разгрузке, кажется, еще более распухшей от инструментов, гаджетов и приспособлений, что он туда напихал, легко, как пушкинку, нес свой пулемет. Учитывая еще и огромный рюкзак за его спиной – страшно подумать, какой общий вес он тащил. Лиса шла легко, но лицо девушки было напряженным. Небольшой рюкзак, легкая винтовка с оптикой и пистолет на бедре – вот и все снаряжение. Рядом с ней шел Шило – тот самый татуированный, с хвостом. Он выглядел, как хорошо вышколенный питбуль: спокойный внешне, но напряженный внутри, и готовый в любой момент впиться в глотку. Ворон и Сытый держались чуть позади. Первый – молчаливый, с колючим взглядом. Второй – круглолицый, с вечной слегка наивной полуулыбкой. Сытый тоже волок тяжеленный рюкзак, Ворон шел с обычным рейдовым. Не могу сказаь, что мне нравилась его компания, но выбирать не приходилось.

– Слушай, – вдруг подал голос кто‑то сбоку. Я повернулся на звук. О как, погяди‑ка – Серый. Он стоял, чуть наклонившись вперед, тиская лямки старого рюкзака. На шее – автомат. На лице ни следа прежней наглости и уверенности в своей правоте. Уязвленное, смятое, почти умоляющее.

– Возьмите меня с собой, – проговорил он глухо. – Я должен…

– Нет, – покачал я головой. – Дорога ложка к обеду, Серый. Сейчас – поздно. Прости.

Он отвел взгляд, стиснув зубы, и не сказал больше ни слова. И слава богу. Не хватало еще, чтоб сейчас унижаться передо мной начал.

Мы вышли в тоннель, ведущий к выходу. Там уже ждал Север, за его спиной – несколько бойцов и техников. Холодный, прямой, как арматурина. Гром остановился рядом, и они посмотрели друг на другу, будто два старых пса, знающих, что эта встреча может быть последней.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказал Север.

– Я всегда знаю, что делаю, – буркнул Гром. – А если и нет… – он хмыкнул. – Тогда я хотя бы делаю это с размахом.

– Не подведи, – Север посмотрел в упор. – Не время сливать топливо в землю, Гром. Ты понимаешь, о чем я.

Тот коротко кивнул. Угрюмо. Понимающе.

Север перевел взгляд на нас и сказал уже громче:

– Я не знаю, вернетесь ли вы. Пять человек – это слишком много для убежища. Если мы потеряем еще и вас… – я отметил, что меня Север не посчитал. Ну, что ж, не могу его осуждать. Я для них – чужак, еще и потенциально опасный. Сгину – просто одной проблемой меньше станет. – Но мы должны ипольховать этот шанс. Если вам вернется вернуть наших людей… Если вы вернете Крона – это будет победой. Большой победой. Но не рискуйте зря. Возвращайтесь живыми.

Тишина. Только капли с потолка срываются.

– Вернемся, – прогудел Гром. – Рано нас хоронить.

– Ты помнишь, о чем мы говорили, – Север снова посмотрел на него. – И знаешь, что делать.

Гром шлепнул своей лапищей Северу по плечу.

Ворон оглянулся через плечо. Секундный взгляд – и он встретился глазами с Серым, стоящим чуть в стороне. Тот едва заметно кивнул. Еле уловимое движение, но я его видел. Сделал мысленную пометку. Записал. На всякий случай. Ох, кажется, не зря мне Ворон сразу не понравился… Надо за ним приглядывать.

– Ладно, хорош сопли распускать, – пробурчал Гром. – Погнали.

Мы вышли в тоннель и двинулись к выходу.

* * *

Часовые у главного входа обменялись с нами жестами, один из них буркнул «все чисто», и открыл ворота цеха. Мы шагнули во тьму. Ночной, промозглый ветер, будто здороваясь, налетел, закружил листья у ног, забрался под новенький пыльник, позаимствованный в убежище. Не такой удобный, как мой старый, но тоже ничего. Пойдет. Особенно учитывая, во что превратился старый за время моих скитаний.

Я поудобнее перехватил «Каратель». Развесовка винтовки изменилась: под стволом теперь был укреплен гранатометный модуль. Да. чуть тяжелее, да, немного неудобнее – но очень полезно. Полагаю, что возможность засандалить в меха плазменной или термобарической гранатой с дистанции в сотню метров в этом выходе мне ой, как пригодится!

Оружейная убежища вообще приятно порадовала. Патроны к «Карателю» нашлись не сразу, но в достаточном количестве. Ну, как в достаточном… В достаточном, чтобы я их мог тащить без ущерба для мобильности. Так‑то то, что патронов много не бывает – давно аксиома.

Боевой пояс с двух сторон приятно оттягивали подсумки с ручными гранатами. на левом бедре, в быстром доступе, висела аптечка. Рюкзак, заюитый патронами, едой и водой приятно оттягивал спину, а новые перчатки, с пальцами в отличие от предыдущих, согревали руки.

Нормально прибарахлился.

Скорчер, подумав, я ни на что менять не стал. Все равно, как оружие последнего шанса в войне с мезаноидами пистолет практически не годится, а вот возможность приголубить набегающего рипера электроразрядом, способным перегрузить или вовсе вырубить его системы, душу грела. В деструкторе поменяли батарею, еще пару запасных я взял с собой… А больше брать ничего и не стал. Вроде как полный комплект. Тащить на себе больше – только замедлять группу. Хотя, глядя на рюкзаки Грома и Сытого… Не удивлюсь, если там окажется полноценный модульный лагерь с лазаретом и полевой кухней.

Убежище со своим строгим и мрачным, но все же – каким‑то уютом осталось позади. Мы уходили в ночь и холод, не зная, что ждет нас впереди. Но все же сейчас я чувствовал себя спокойнее. У меня есть оружие, есть цель, есть пространство для маневра. И это лучше, чем сидеть под слоем свинца ии бетона и каждый час ждать, когда мехи снова завалятся в гости. Нет, безусловно нужно место, куда можно вернуться. Куда хочется возвращаться. Но убежище таковым пока для меня не выглядело.

Появится ли вообще у меня такое? Как знать…

Поживем – увидим.

* * *

Миновав заводской двор, я остановился и откинул рукав нового пыльника. Нашел кнопку активации Ската, нажал… В интерфейсе мигнуло, лазерная сетка скользнула в стороны, прочесывая все в радиусе ста метров.

– Чисто. Ни мехов, ни биологических сигналов. Можно идти.

Я уже сделал шаг вперед, когда мне на плечо легла тяжелая ладонь.

– Погоди, – прогудел Гром.

Из тени выступила Лиса. Скользнула вперед, легко, бесшумно, так, будто сама была тенью. Пара мгновений – и вот она уже впереди, движется легко и быстро, сдиваясь с ландшафтом.

– Это ее работа, – пояснил Гром, понизив голос. – Не лезь. Она – проводник. Эти развалины знает лучше своей комнаты. Повадки мехов, маршруты, укрытия… Думаешь, просто так она в дальние рейды ходит?

Я посмотрел на удаляющуюся фигуру. Движется, будто часть местности. Камень, куст, снова тень. Исчезла из поля зрения – и все равно где‑то рядом.

– Впечатляет, – пробормотал я. – Не думал, что кто‑то вообще способен так двигаться.

– Она не просто «кто‑то», – буркнул Гром. – Лиса – лучший проводник в секторе. И ты это еще не раз оценишь.

Что ж. Тем лучше. Потому как единственный проводник, с которым мне пока приходилось работать – Симба. И иногда он меня заводил, мягко скажем, совсем не туда, куда мне хотелось бы. Так что, если Лиса умеет – пусть ведет. А мы прикроем. По крайней мере, с этим у меня точно все в порядке.

Лиса ушла первой, растворяясь в тени, будто её и не было. Даже шагов не слышно – только легкое движение травы. Вокруг возвышались безмолвные руины, черные каркасы зданий, скелеты машин, пустые глазницы окон. Все будто затаилось, прислушиваясь.

Я шел вторым, оттянувшись от Лисы метров на пятьдесят. Тихо, осторожно, как мог. Подстраивался под ритм проводника, следил за каждым шагом. Старался не звякнуть пряжкой, не скрипнуть экипировкой. Конечно, у мехов были сотни способов засечь нас, но зачем давать им сто первую возможность? Плечо под повязкой почти не ныло, ожог на щеке уже начал затягиваться новой кожей и выглядело так, будто и шрама не останется… Нет, все же есть нечто полезное в моем текущем положении.

Остальные шли следом. Шило двигался, как зверь, вертя головой во все стороны и водя стволом своего навороченного «девятисотого», будто принюхивался. Сытый выглядел напряженным, но беспокойства не проявлял. Впрочем, если бы я волок такой рюкзачище, я бы тоже напрягался. Ворон шел спокойно, но его взгляд слишком часто цеплялся за меня. Я помнил его первую реакцию на меня при первом знакомстве, и старался приглядывать за Вороном. Замыкал группу Гром. Вот этот шагал, будто на прогулку вышел. Руки сложены на цевье пулемета, взгляд устремлен куда‑то внутрь себя…. Причем было видно, что это не следствие отстутсвия опыта. Скорее – наоборот. Стоит чему‑то произойти, как здоровяк мгновенно вынырнет из состояния покоя и начнет действовать. Ну а пока – чего энергию зря тратить?

Я в очередной раз активировал «Скат». Все чисто. Тут же активизировался Симба.

– Слишком частые активации снижают ресурс аккумулятора. Предлагаю сопряжение разведываетльного устройства с нейрочипом. После сопряжения активация устройства будет происходить только в случае проявления признаков опасности.

Я подумал и кивнул.

– Давай. Я действительно слишком часто дергался, включая разведывательный модуль даже тогда, когда этого не требовала ситуация. Учитывая, что Симба имеет какие‑то внутренни сканеры, переложить управление «Скатом» на него выглядит, как разумная идея.

– С кем ты там разговариваешь? – внезапно подал голос Ворон и я мысленно выругался. Что‑то я совсем одичал, пока в одиночку по руинам шарахался, забыл, что разговоры с Симбой вслух со стороны могут выглядеть странно.

– Сам с собой, – буркнул я в ответ. Ворон сверкнул глазами, но замолчал, а я дал себе обещание разговаривать с Симбой только внутренним голосом.

Так, в относительных тишине и покое, мы отмахали несколько километров. Пока идущая впереди Лиса вдруг не остановилась. Девушка присела, провела по земле рукой, едва ли не понюхала ее…

– Что там? – спросил Гром, когда мы подошли к разведчице.

– Геллхаунд. Одиночка. Прошел совсем недавно. Вроде бы не в составе Улья, но нужно поглядывать за воздухом. Если здесь бродит эта псина, можно и на окулюса напороться.

– На наш маршрут это влияет?

– Следы уходят к востоку, через обвал. Нам же скоро сворачивать. Не думаю, что пересечемся.

Приняв информацию к сведению, мы двинулись дальше. Серое, безликое небо с низкими свинцовыми тучами висело, будто прямо над головой, по руинам гулял ветер, гудя в остовах зданий и забираясь под пыльник, иногда в отдалении что‑то звякало. Каждый раз я напрягался, но Симба пока был спокоен. Я то и дело поглядывал на карту, где в дальнем уголке мерцал огонек цели. В таком темпе до станции – день пути. Я вздохнул. Надеюсь, когда мы придем, будет еще не поздно. Потому что иначе только и останется, что поднять станцию на воздух и уйти, несолоно хлебавши. У меня пока не было плана, но долгосрочное планирование никогда не было моей сильной стороной. Доберемся – разберемся. А сначала нужно еще дойти.

* * *

Пока нам везло.

Для членов отряда местность была знакомой – старые руины, обследованные вдоль и поперек, с отмеченными маршрутами, обходами и метками сталкеров. Такие зоны принято считать условно безопасными. Близко к базе, хорошо изучены… Вот только в дивном новом мире слизком быстро все менялось, потому расслабиться не получалось ни на минуту.

Мы шли без слов, гуськом, пробираясь между руин. Симба молчал, но подсветка в интерфейсе иногда давала редкие фантомные блики на горизонте, будто там что‑то двигалось. Лиса вдруг остановилась и подняла сжатую в кулак руку. Все замерли.

Безмолвно постояв несколько секунд, девушка подошла к нам.

– Нудно обходить. Впереди раптор. Возможно – с пристяжью. Лучше сделать крюк.

Гром выругался.

– Уйдем влево, через железку, – продолжила Лиса. Там куча металлического хлама, будет экранировать сигнал. Там он нас не засечет.

Гром кивнул, и Лиса, сменив направление, повела нас в обход. Вниз, сквозь бетонное ущелье между двумя корпусами бывшего комбината, где все еще пахло ржавчиной и гарью.

И только когда тяжелые шаги «Раптора» утонули вдалеке, Гром вдруг подал голос:

– Ты правда взорвал станцию?

Я взглянул на него через плечо.

– Ну… Да.

Он уставился на меня. Как и остальные. Шило – с восхищением, Ворон – с недоверием, Лиса – хм, тут прям так и не скажешь, столько всего во взгляде намешано. Сытый смотрел с профессиональным интересом. Видимо, подрывника очень волновал вопрос, что именно нужно сделать, чтобы запустить станцию на небеса.

– Один?

– Ну, типа.

– Ты хочешь сказать, – медленно начал Шило, – что в одиночку пробрался на станцию Эдема… с зарядом… и просто так грохнул её?

– Не совсем так, – ответил я. – Заряд был не совсем мой. И пробрался – тоже как‑то случайно получилось. Но в целом – да. В конце все взорвалось. Станция больше не функционирует.

– А конкретнее? – Сытый подался вперед.

– Ну, в общем, станция решила, что причиненный ей ущерб слишком силен, и запустила самоликвидацию. Еле ноги унес, – рассказывать про вирус и медицинский модуль не хотелось.

– Пожалуй, поверю, – хмыкнул Шило. – Что‑что, а как ты умеешь причинять ущерб – мы все видели.

– Темнишь ты что‑то, – пробормотал Ворон. – Не договариваешь…

– А ты мне тут как, всю биографию рассказал? – не самым дружелюбным тоном откликнулся я. – Много будешь знать – скоро состаришься. Минус ремонтная станция, минус несколько десятков железяк – чего тебе еще надо?

Ворон недовольно скривился.

Гром покачал головой и выдохнул.

– Что ж, это многое объясняет. И чего механоиды так взбесились, и… – он замялся

«И почему они пришли в убежище», – мысленно закончил я за него. Вслух этого говорить, понятное дело, не стал. Гром – тоже. Учитывая, что Север считал виновным в нападении самого Грома, здоровяк явно не хотел бросаться обвинениями, не имея доказательств.

– Ладно. Отдохнули – пошли дальше, – распорядился Гром. – Хотелось бы с рассветом оказаться в безопасном месте и, желательно, поспать. Лиса кивнула и снова двинулась вперед. Остальные – за ней.

Да. Поспать – идея хорошая. А то я уже что‑то и забыл, когда последний раз это делал…

* * *

Мы прошли еще с километр, когда «Скат» на руке завибрировал, а Симба выдал сигнал опасности.

«Регистрирую множественные сигнатуры. Механоиды. Дистанция – на пределе дальности. Предположительно в районе двух десятков особей».

В интерфейсе возникли множественные отметки, в глазах зарябило от попыток Симбы идентифицировать мехов.

В ту же секунду из теней появилась Лиса. Взгляд острый, губы поджаты.

– Дальше не идем, – коротко проговорила она. – Жестянки.

Я нахмурился. Лиса показывала направление, противоположное тому, на которое указал Симба.

– Я тоже засек мехов, – проговорил я. – Только в другой стороне, – я жестом показал, где именно. Лиса прикусила губу.

– Две стаи. Похоже на облаву. Нужно уходить.

Шило нервно поправил ремень автомата, Сытый хмуро смотрел в небо, его губы шевелились. Такое ощущение, что он прикидывал в уме, сколько понадобится взрывчатки, чтобы упокоить механоидов. В воздухе ощутимо сгустилось напряжение.

– Получается, нужно возвращаться, – проговорил Гром. – И быстро. Других безопасных маршрутов тут нет.

Гром бросил взгляд на Лису. Не приказной – вопросительный. А еще в нем была надежда. Девушка молча смотрела в темноту, будто выискивая путь не глазами, а каким‑то внутренним чутьем. Наконец, глухо ответила:

– Возвращаться не будем. Нет времени. Пойдем через Рощу.

Молчание оборвалось резким вздохом. Гром будто окаменел.

– Ты с ума сошла, – выдохнул он. – Лучше уж мехам в пасть прыгнуть.

– Можешь попробовать, – с кривой усмешкой парировала она. – Я вот в Роще уже бывала. Вышла. А вот каков шанс пройти сквозь две вражеские группы – не знаю. Что‑то подсказывает – нулевой.

– В Роще… – Гром выдохнул и на миг закрыл глаза. – Черт. Ладно. Если ты уверена…

– Я уверена только в одном, – отчеканила девушка. – Если будем возвращаться, сделаем крюк в десяток километров, чтобы обойти Искажение и зараженную станцию. И когда мы доберемся до цели…

Продолжать было не нужно. И так понятно – если мы начнем ходить кругами, к тому моменту, когда мы придем на станцию, спасать там будет уже некого.

– Ладно. Я думаю, ты знаешь, что делаешь, – пробурчал Гром. – Веди.

Она кивнула и сразу развернулась, уходя в сторону от маршрута. Мы двинулись за ней – сдержанным, пружинистым шагом, готовые в любой момент перейти на бег.

Я не знал, что такое Роща. Но по лицам остальных видел: идти туда никому не хотелось. И, учитывая мой краткий опыт знакомства со здешними растениями, мог предположить, почему.

Что ж. Будем надеяться, что Лиса знает, что делает, и местная флора окажется гостеприимнее, чем пять десятков механоидов.

Глава 7

Роща упиралась прямо в руины.

Судя по всему, когда‑то это был обширный городской лесопарк. Сейчас… Не знаю. Отсюда плотная стена зарослей казалась одним огромным организмом. Живым, дышащим…

Не в переносном смысле – буквально.

Порывы ветра не могли так двигать листья, а здесь ритм колыханий был медленный, равномерный, как вдохи и выдохи. Влажный, теплый воздух тянул изнутри, пах чем‑то прелым, сладковатым, с едва уловимой металлической ноткой.

– Роща, – негромко сказала Лиса. В ее голосе было… не предупреждение, нет – констатация факта. Сухая, холодная. Будто название само по себе уже говорило все.

Узнать в этом девствтвенном лесу лесопарк было решительно невозможно. Деревья были не просто высокими – исполинскими, с переплетенными кронами. Между стволами тянулись висячие лианы. Кое‑где они были почерневшими и сухими, но в большинстве своем они выглядели сочными, упругими, и явно не мертвыми.

Это не шло ни в какое сравнение с той растительностью, что я видел здесь раньше. Трава и кусты лезли отовсюду: между трещинами асфальта, по остаткам скамейки, опутывали каркас беседки так, что от нее осталась лишь темная тень… И мы шли прямо в самое сердце этого аномального леса. Лиса шла впереди, напряженная, внимательная… Я старался идти за ней след‑в‑след, однако увидев яркую вспышку в стороне от тропинки, на миг замедлился. Присмотрелся и удивленно вскинул брови. Цветок. Черт, уже забыл когда в последний раз видел такие яркие краски. Среди всей этой серости и мрака – и правда, как вспышка света. Вот только какой‑то он неестественно крупный для обычного цветка. Я шагнул ближе – и оторопел.

Труп. Когда‑то это было человеком… Наверное. Сейчас же – часть ландшафта, сросшаяся с землей, покрытая мхом и травой. Среди плотных, глянцевых листьев виднелись остатки бронежилета, а прямо сквозь грудь пророс тот самый цветок с ярким бутоном – темно‑алым, как запекшаяся кровь. Лепестки цветка чуть дрожали. И, пока я смотрел, бутон раскрылся сильнее, показав влажную, зернистую сердцевину, в которой блеснула капля густой жидкости.

– Не подходи, – негромко проговорила Лиса..– Здесь все живое. И опасное. Даже то, что выглядит мертвым.

Она обернулась к остальным:

– С этого момента – тишина. Не говорить. Не стрелять. Не лезть в заросли. Не трогать ничего, даже если шевелится. Следуем за мной, гуськом, держим дистанцию.

Мы переглянулись. У каждого на лице было написано одно и то же: в Рощу никто не хотел. Но Лиса пошла вперед – и выбора у нас не было.

Когда мы шагнули под кроны, мир изменился.

Звук исчез. Даже собственные шаги стали странно глухими. Где‑то высоко, за листьями, перекликались невидимые птицы – или то, что их заменило. Воздух стал плотнее, тяжелее, влажнее. Сразу выступил пот на спине.

Слева я заметил заросший пруд – черная вода, в которой отражались искаженные тени стволов. Что‑то под этой поверхностью медленно двигалось, поднимая мелкую рябь. Справа, на полусгнившей детской горке, прорастали маленькие белые цветы, похожие на вороньи черепа.

Лиса шла первой, ступала мягко, будто знала здесь каждый корень и каждую кочку. Мы тянулись за ней, стараясь не шуметь. Где‑то глубже, в темноте, шевельнулось что‑то крупное. Листья зашептались, а затем – снова тишина.

Да, Роща была жива. И ей было не все равно, что мы пришли.

Углубившись метров на сто, мы будто оказались в чаще девственного леса. Свет налобных фонарей терялся уже метров через десять, растворяясь в густом мрвке, в котором зеленый был базовым цветом реальности. И если снаружи Роща выглядела живой, то здесь, внутри, будто все замерло в оцепенении. Мир тонул в зелени… И тишине.

И эта тишина была неправильной.

В обычном лесу она живая – с шелестом ветра, треском сучьев, криками птиц. Здесь же звук будто застревал в густом, влажном воздухе. Даже шаги отдавались не привычным хрустом, а глухими толчками в землю. Все, что шевелилось, делало это медленно, с чуждой живому осторожностью.

Как‑то среди руин мне было уютнее.

Мы шли гуськом. Лиса – первая, я за ней. Позади меня тизо сопел Шило, нервно тиская в руках автомат, за ним тяжело дышал Сытый. Ворон шел так же мягко и бесшумно, как Лиса. Гром замыкал нашу процессию. И даже он, при всей своей массивности, двигался крайне осторожно. Шило все время оглядывался, водя стволом «девятисотого» в полукруге. Сытый, несмотря на тяжёлый рюкзак, шагал ровно, но глаза его метались, будто он искал невидимую цель. На лице Ворона болталась уже привычная мрачная маска с поджатыми губами.

Я активировал «Скат».

Сетка выдала целую россыпь красных меток. Ими был забит почти весь визор интерфейса. Да, Роща определенно была живой. И, кажется, «Скат» в ней был бесполезен. Или…

Большинство точек стояли на месте или очень медленно перемещались. А вот две группки, вытянувшиеся в линию по обе стороны отметки, обозначающей наш отряд, двигались, чуть отстав, но сохраняя ту же скорость Я прищурился.

– «Фиксирую сигнатуры, характерные для средних животных», – подтвердил мою догадку Симба. Отлично. Учитывая, какие здесь цветы, боюсь представить, как выглядят здешние животные.

– Лиса, у нас гости, – вполголоса сообщил я, когда она чуть замедлилась.

Она кивнула, не оборачиваясь:

– Знаю. Они идут за нами уже с первой поляны.

– Кто?

– Падальщики, – спокойно ответила Лиса. – Тут их называют чернозубы. Смесь одичавших псин с… Бог знает кем. Умные, твари, обычно на большие группы не нападают… Если их не провоцировать. Бредут следом, ждут, чтоб кто‑то отстал. Если отстанешь, особенно раненый – сожрут. Но не сразу. Будут гнать, пока не выдохнешься. Потом бросятся.

Я снова взглянул на карту. Метки плавно перемещались, поддерживая расстояние. Пара раз я уловил слабый блеск в тени между деревьями – как будто глаза.

– Но провоцировать их не стоит. У них что‑то вроде стайного интеллекта. Зацепишь одного – с ума сойдет вся стая. Так что давайте просто делать вид, что их нет, – закончила Лиса, и снова двинулась вперед.

Дальше стало хуже.

Проход между стволами деревьев – старая парковая аллея, насколько сейчас можно было разобрать, – сузился, и мы щли по узкому зеленому коридору, образованному переплетающимися ветвями деревьев, как по тоннелю. На одном из стволов я заметил что‑то вроде лишайника – толстого, мясистого, с прожилками, как у листа капусты. Он слегка пульсировал, будто перекачивал сок.

Еще спустя десяток минут мы вышли к старой детской площадке. Металлические конструкции – облезлые, местами проеденные ржавчиной, все еще держались, но даже здесь постепенно Роща отвоевывала пространство. Качели были оплетены лианами так, что казалось, они теперь – часть стволов. На горке врос в лозу труп лисы или собаки, из тела которой проросли тонкие стебли с крошечными белыми цветками.

– Красиво… – выдохнул Сытый.

– Могильник, – отрезала Лиса. – Идем.

Слева,там, где детская площадка переходила в плотные заросли, я заметил одинокий бутон. Он был размером с мою голову, лепестки плотно сжаты. Но у основания уже виднелась тонкая трещина.

Заросли со всех сторон были настолько плотные, что чернозубам тоже пришлось приблизиться. Метки в интерфейсе теперь двигались быстрее, и я видел, как в тени деревьев мелькают силуэты – крупные, на полусогнутых лапах…

– Не стрелять, – твердо сказала Лиса. – Пока не полезут – держим строй.

Мы двинулись дальше. Тени справа и слева шли вместе с нами. Твари были голодны. Стоило кому‑то из нас оступиться или отстать – и они нападут.

Нужно не дать им такой возможности.

В общей сложности, мы шли по Роще уже минут сорок. Учитывая, что Лиса вела нас наиболее короткой дорогой из всех возможных, я боялся представить, какого размера этот лес.

Чернозубы держали дистанцию, но я чувствовал их присутствие каждой клеткой. Это было не похоже на обычную слежку – они будто подталкивали нас в нужном им направлении, подрезая сбоку, уходя вперед и возвращаясь.

Лиса шла уверенно, но даже она пару раз оглянулась – коротко, быстро, без слов. Кажется, такое поведение падальщикам было несвойственно.

Твари были голодными.

Мы упрямо перли вперед, от напряжения сводило спину, а чернозубы с каждой минутой вели себя все более нагло. То одна, то другая тварь то и дело, будто предлагая сыграть в игру, выскакивала на тропинку – то впереди, перед Лисой, то сзади, за Громом… Нападать сами они не решались, словно ожидали от нас первого шага.

И они его все‑таки дождались.

Справа затрещали кусты, и падальщик выпрыгнул на тропинку, вклинившись в наш строй, прямо в двух шагах перед Вороном. Я не знаю, что именно произошло: просто сдали нервы, или опытный разведчик оказался клиническим идиотом… До меня донеслось приглушенное ругательство, а через секунду тишину Рощи разорвала длинная автоматная очередь.

Твою мать!

Пули ударили падальщику в бок, ломая ребра и терзая плоть, а через секунду раздался дружный вой, и твари бросились в атаку.

– Ты что творишь⁈ – рявкнула Лиса, но было поздно.

Тишина в Роще умерла с первыми выстрелами.

Загрохотал пулемет Грома, залаял, отсекая короткие очереди «девятисотый» в руках у Шила, Ворон стеганул по зарослям из своего автомата… И на фоне всего этого я явственно различил хлопки. Будто воздушные шарики лопались. Мои спутники переглянулись – и глаза их были полны ужаса. Да что, мать его, происходит?

И тут я увидел это .

Из зарослей поднялось облако серой пыльцы. С одной стороны, с другой, с третьей… Через несколько секунд пыльца превратилась в плотное облако, движущееся в нашу сторону. Дерьмо… Ничего хорошего от Рощи я не ожидал, и спустя секунду Симба подтвердил мои подозрение.

– «Обнаружены аэротоксины. Уровень угрозы – смертельный. Рекомендую немедленную фильтрацию дыхания».

Чего, блин?

– Газы! – проревел Гром, выхватывая из сумки противогаз. Ну блин, замечательно! А мне как быть?

Паника ударила неожиданно остро, я почувоствовал металлический привкус во рту, и задержал дыхание, лихорадочно думая, успею ли я выбежать из зоны поражения. Гром бросил взгляд на меня, а потом в лицо полетел темный сверток. Я поймал его на автомате. Респиратор!

– Надевай, мать твою! – рявкнул Гром.

Я растянул ремни, и с щелчком натянул маску. Вдохнул. Почувствовал слега пыльный запах фильтра – старый, долго лежал на складе. Надеюсь, хотя бы работает… Впрочем, сейчас я это проверю, без вариантов. Облако уже обволакивало нас, оседая на броне и оружии серыми крупинками.

И в этот момент чернозубы, дождавшись удобного момента, пошли в атаку.

Интерфейс расцвел добрыми тремя десятками стремительно движущихся точек, затрещали кусты и стая ринулась на нас. Из тени, из‑за корней, прямо из зарослей… Глухое рычание, низкое, с металлическим оттенком, как будто оно проходило через ржавую решетку, доносилось, будто бы со всех сторон.

– Круговая оборона! – крикнула Лиса, вжимая приклад винтовки в плечо.

Я припал к прицелу «Карателя», в прицеле вспыхнула очерченная красным фигура, и я потянул спуск. Короткая очередь практически разорвала чернозуба пополам, а я уже искал новую цель. Прицел – выстрел, прицел – выстрел, прицел – выстрел.

Магазин закончился разительно быстро. Сильно быстрее, чем мне хотелось. Сбросив пустой прямо под ноги, я рванул из подсумка полный, воткнул его в гнездо приемника… Очередь! Очередь! Очередь!

Ночь заполнилась глухим рычанием, воем раненых тварей и грязной руганью людей. Тварей становилось все больше, и я начал нервничать. Несмотря на то, что все свободное пространство было завалено трупами падальщиков, из темноты появлялись все новые и новые хищники. Да когда же вы закончитесь, блин?

– Сытый! – крикнул кто‑то за спиной. Я бросил взгляд через плечо, выругался, разворачиваясь в ту сторону, но было поздно.

Подрывника атаковали сразу две твари. Отпрянув назад, он сошел с тропы – и в тот же момент откуда‑то сверху рванулась быстрая и гибкая, толстая лиана. Ударив Сытого в спину, она пробила подрывника насковзь, вышла из живота, и, обвив за грудь, одним рывком утазила в заросли. Из темноты донесся нечеловеческий вопль, полный боли и ужаса. Который, впрочем, практически тотчас же захлебнулся.

– Вперед, быстро! Уходим! – закричала Лиса, и сейчас я впервые услышал в ее голосе страх. Со всех сторон доносился шорох и треск, будто все деревья и кусты разом пришли в движение.

Мы пробудили Рощу.

– Гром, Антей, прикрывайте! – донеслось откуда‑то спереди.

Я пропустил мимо Шило и Ворона (хотя поелсднему так и подмывало поставить подножку), вскинул оружие и открыл шквальный огонь по зарослям, в которых мелькали лохматые спины. Рядом грохотал пулемет Грома. Отстреляв магазин, я перезарядился, хлопнул здоровяка по плечу, и, убедившись, что привлек его внимание, махнул рукой в направлении, в котором уже скрылась остальная часть отряда. Тот кивнул и рванул по тропинке. Я же продолжил вести огонь, держа чернозубов в отдалении. А откуда‑то из глубины Рощи доносился треск и грохот, будто в нашу сторону, не разбирая дороги, ломилось что‑то большое.

Дерьмо.

– Крою, – послышалось сзади, я развернулся и со всех ног рванул вперед. Справа в кустах что‑то зашевелилось, Гром вскинул пулемет, и с.велирной точностью срезал чернозуба, уже приготовившегося броситься. Я укорился, спиной чувствуя, как позади весь лес приходит в движение. Проклятье!

Пробежав метров на двадцать дальше позиции Грома, уже я возвестил пулеметчику, что прикрываю. Тот ринулся по тропе, на ходу меняя короб, а я, подавив панику, принялся методично отстреливать тварей. Пыльца висела повсюду. Воздух был вязким, каждый вдох – как через песок. И чернозубы не отставали… Ворон, сука, ох и натворил ты дел…

– Сюда! – послышалось сзади.

Не став геройствовать, я бросился на звук. Пробежал метров пятьдесят, увидел впереди просвет между дверевяьтми и фигуры спутников. Черт подери, неужели мы прошли эту гребаную Рощу?