Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 79 страниц)

Эпилог

Я открыл глаза и некоторое время пытался понять, где я нахожусь. В голове все еще мелькали обрывки воспоминаний. Боль в груди, ускользающее сознание, какая‑то подворотня, в которой я упал в грязь, и, понимая, что сил подняться не осталось, залез в карман штанов.

Маленькая, плоская коробочка. Моя личная страховка. Кнопка вызова эвакуационной команды «Сай‑Фай Медикл» – команды, которая не задает вопросов, если за страховку отвалена кругленькая сумма. И плевать, что счет анонимный, а личность клиента – поддельная. Главное – сам факт оплаты, которую они должны отработать.

Обычно – отрабатывали. Иногда даже вступая в противостояние с полицией, уличными бандами или силовым блоком других корпоратов.

Но не в этот раз. «ГенТек» им оказался не по зубам.

Скорая, тряска на ухабах, дерганина на поворотах – и голос. «Мы его теряем!». Разряды дефибриллятора, визг тормозов, и другой голос: низкий, будто синтезированный. «У вас в машине – имущество корпорации 'ГенТек». Перегрузка в черный фургон, стремительная поездка по улицам, операционный стол… А потом – темнота.

Фуф. Дерьмо.

Я тряхнул головой и попытался сфокусировать взгляд на окружении, хоть как‑то вернуться в реальность.

Синее свечение. Матово‑серый потолок, кольцевые рамки сканеров, замершие по бокам. Тихое гудение оборудования – ровное, спокойное, будто ничего не произошло. Фиксаторы на запястьях и лодыжках. Подголовник под затылком. Щуп нейроинтерфейса – все еще в порту, у основания черепа. Холодный металл, знакомое ощущение контакта.

Я лежал, смотрел в потолок, и не мог пошевелиться. Не потому, что фиксаторы держали – они были скорее символическими. А потому что голова была набита под завязку, как рюкзак, в который запихнули втрое больше положенного, и каждая попытка сосредоточиться отзывалась тупой, давящей болью в висках.

Голова раскалывалась. Воспоминания наползали друг на друга, путались, выстраивались в неправильном порядке – как колода карт, которую рассыпали по столу. Вот ангар, запах солярки, восемь молчаливых фигур в черном. Вот лицо Плесецкого – «Антон, что ты наделал?» Вот капсулы с телами, белый кафель, операционный свет. Вот грохот, вспышка, боль в спине – и темнота…

Воспоминания зашли на очередной круг, я стиснул зубы, и усилием воли отбросил их. Потом. Потом все уляжется и кристаллизуется. А сейчас, если продолжу на них фиксироваться, просто сойду с ума.

Щуп в порту мягко щелкнул и втянулся в паз. Фиксаторы разжались. Свечение капсулы погасло, сменившись ровным белым светом лабораторных ламп.

Я сел. Медленно, упираясь ладонями в край ложемента. Голова кружилась, во рту стоял привкус металла. Мониторы на стенах показывали ровные линии – процедура завершена, параметры в норме. Как будто мне зуб вылечили, а не влезли в черепную коробку и вытряхнули оттуда целую жизнь.

«Шеф? – голос Симбы. Осторожный, будто ассистент проверял, на месте ли я. – Статус?»

«Живой, – ответил я мысленно. – Вроде бы».

«Нейроматрица стабильна. Новые данные интегрированы без критических конфликтов. Хотя объем информации… внушительный. Рекомендую воздержаться от резких движений в ближайшие минуты».

«Спасибо за заботу, железяка».

Демьянов сидел в кресле и выжидающе смотрел на меня. Руки на подлокотниках, спина прямая, глаза – обычные, темные, без всякого синего свечения. Может, мне показалось?

Он улыбнулся. Спокойно, чуть устало, одними уголками губ.

– Ну как? – спросил он негромко. – Вспомнил?

Я пристально посмотрел на него.

– Вспомнил, – сказал я наконец. Голос был хриплый, чужой, будто не мой. – Вспомнил.

Я помолчал. Потер лицо ладонями, провел пальцами по затылку – порт нейроинтерфейса был еще теплым после контакта. Я потянулся всем телом, сжал и разжал кулаки, проверяя, что тело слушается. Что я – это я. Что все, что вспомнил – мое, настоящее, а не очередная программная закладка…

Хотя кто мне это может гарантировать?

– И теперь у меня к вам очень много вопросов, – закончил я фразу.

Демьянов кивнул. Неторопливо, будто именно этих слов и ждал.

– И я с удовольствием на них отвечу, – произнес он и поднялся из кресла. Экзоскелет тихо щелкнул и засветился ярче, принимая на себя вес старика.

Он придвинулся ко мне.

– Но сначала ответь мне ты, Антон. – Голос звучал спокойно и ровно, но что‑то в нем изменилось. Едва уловимо, на полтона. Как будто все, что было до этого – совещание, капсула, процедура – было прелюдией, а вот именно сейчас начиналось то, ради чего он все это затеял.

– Наш договор в силе?

Я внимательно посмотрел на Демьянова. Передо мной был человек, который стоял за кулисами если не всего спектакля, то очень немалой его части. Человек, по приказу которого Ли – теперь я понял, почему его лицо казалось мне таким знакомым, – меня вербовал. Человек, спланировавший самоубийственную атаку на дата‑центр. Человек, который, желая отодвинуть запуск «Эдема», только приблизил его. Который играл сразу двумя колодами, и обе они – я в этом не сомневался – были краплеными. Который преследовал какие‑то свои цели, и которому зачем‑то позарез нужен был я. Опасный союз. Наверное, самый опасный из всех, что я когда‑либо заключал.

Но, как и тогда, пять лет назад – что мне еще оставалось делать? Правильно. Ничего.

– В силе, – кивнул я. Демьянов улыбнулся, и кивнул в ответ.

Я пожал протянуту руку, и вздохнул.

Надеюсь, я не пожалею об этом решении.