Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 79 страниц)

– Сюда, быстрее! – это уже Лиса. Кто я такой, чтобы противиться желаниям женщины?

Через несколько секунд я уже оттормаживался возде остальных. Шило, припав на колено, короткими, точными очередями отстреливал падальщиков, Гром, напротив, долбил на расплав ствола, водя пулеметом, словно косой, Лиса, припав к прицелу, била одиночными. Один выстрел – один труп.

Воздух был белесым от пыльцы, каждый вдох отдавался сухим кашлем в фильтре. Маска натирала лицо, пот стекал за воротник…

Мы начали отступать. Пятясь, бросая короткие взгляды назад, не отворачиваясь от напирающей стаи. И постепенно чернозубы начали отсавать. То ли до тварей дошло, что мы для них – слишком крепкий орешек, то ли они стали банально заканчиваться – не знаю. Но где‑то в глубине Рощи продолжало шуметь что‑то большое и тяжелое, и, судя по звуку, оно направлялось к нам.

Внезапно оставшиеся чернозубы прекратили наступление, на миг замерли, послышался тонкий, испуганный скудеж, а потом мохнатые твари, одна за другой, исчезли в зарослях. Треск и грохот же послышались еще ближе.

– Леший, – пробормотала Лиса. – Валим, быстро!

И мы побежали…

Следующие несколько минут слились в один непрекращающийся кошмар. Не знаю, копались ли те, кто меня модифицировал, в легких, но сейчас они буквально разрывались от недостатка кислорода. По взмокшей спине то и дело пробегала волна ужаса – будто кто‑то кошмарный бросал на нее свой взгляд. Мы мчали, почти не разбирая дороги, туда, где виднелся просвет, а треск и грохот сзади становился все ближе.

И вдруг Роща закончилась.

Мы высокчили на асфальтовый пятачок. Справа – полусгнившая автобусная остановка, слева – автобус не в лучшем состоянии, прямо по курсу – скалящиеся провалами пустых окон остовы домов.

– Вперед! – глузо выдавила Лиса.

Остановились мы, только удалившись от Рощи метров на пятьсот. Попадали прямо на асфальт, сдирая с голов опостылевшие маски…. Я сорвал респиратор, и на секунду закружилась голова – мир вокруг показался слишком пустым, слишком просторным. Первый глоток воздуха был тяжелым, с привкусом ржавчины и каменной пыли, но после Рощи он казался чистым, как горный ручей.

Вырвались…

Вот только не все.

Первым пришел в себя Шило. Вскочил, рванулся в сторону Рощи…

– Куда, млядь? – рявкнул Гром, хватая парня за шиворот.

– Сытый! – выпалил тот. – Мы его бросили! Нужно вернуться, может, он еще жив!

М‑да. Вовремя ты об этом задумался, дружище…

Гром даже не стал спорить. Схватил его за рукав, развернул и отвесил короткую, звонкую затрещину.

– Некого там больше спасать, – рявкнул он. – Поздно.

Шило замер, сжав кулаки так, что побелели пальцы. Но потом резко выдохнул и поник

– Сытого нет. Хватит. Вернемся на базу – помянем. А сейчас надо идти. Нашумели так, что сейчас вся округа сбежится.

Я огляделся.

Руины тянулись во все стороны – те же мертвые стены, проржавевшие фермы, брошенные машины. Но теперь они не давили, не нависали, а наоборот – будто встречали нас, как старых знакомых.

После того, что мы оставили позади, эти развалины казались почти родными.

Стерев пот со лба, я повернулся назад, бросая последний взгляд на Рощу. Та почти успокоилась, лишь на опушке все еще шевелились ветви деревьев, будто кто‑то бродил, не особенно заморачиваясь выбором дороги. В какой‑то момент мне показалось, что я что‑то увидел. Две яркие, красные точки, будто огромные светящиеся глаза.

На высоте в три человеческих роста, ага…

– Антей! – послышался голос Лисы. Я передернул плечами, развернулся и поспешил вдогонку за поредевшим отрядом. Вперед, в царство тьмы, пыли и мертвого камня.

Вот только теперь, после Рощи, они мне уже не казались такими уж неприветливыми.

Глава 8

Подвал был сырым и старым, а пахло здесь так, будто раньше в нем хранили гнилую капусту, но для здешних мест это был практически комфорт‑класс. Без преувеличений. А кемпинговая аккумуляторная лампа под потолком, матрасы, разбросанные вдоль стен, портативная газовая плита и закопченный чайник переводили помещение в категорию «люкс».

Влажность въедалась в кожу, полы из потрескавшегося бетона отдавали холодом, а на потолке проступали желтоватые пятна старых подтеков. Даже этот затхлый, тяжелый воздух после Рощи казался чем‑то почти родным – в нем не было пыльцы, ядовитой сладости и липкого ощущения чужого взгляда.

В мягком свете лампы стены подвала казались чуть теплее, а дрожащие тени от горелки ложились на лица, вытягивая их, делая похожими на вырезанные из дерева маски.

Видно было, что подвал использовали довольно часто – и старались поддерживать в нем, как порядок, так и необходимое количество припасов. Сейчас этой предусмотрительностью разведчиков убежища мы и пользовались.

Пара старых ящиков у стены, аккуратно уложенные коробки с фильтрами, свернутые в брезент спальники, несколько бутылок с мутной водой. Все это выглядело как тщательно обустроенное гнездо, в котором можно переждать, перевести дух и собраться с мыслями.

Члены нашего небольшого отряда расположились, кто где, пытаясь прийти в себя после ночного марш‑броска и неожиданной и страшной гибели Сытого. Никто не шутил, никто не болтал. Каждый переживал по‑своему, и эта тишина давила сильнее, чем любой шум.

Шило валялся на матрасе, закинув руки за голову и смотрел в одну точку, расположенную где‑то на потолке, притихший Ворон устроился на складном стуле в углу, Лиса, разложив на пустом ящике инструменты, занималась чисткой винтовки.

Мелкий металлический звон шомпола, скрип матерчатого ремня, приглушённый стук – все это придавало бстановке странное ощущение уюта… По крайней мере, для меня уют сейчас выглядел именно так. Я сидел рядом, облокотившись о стену, и глядя, как Гром ковыряется с плитой и чайником. Запах старого металла смешивался с ароматом быстро закипающей воды, и от этого у меня внутри все сжалось в смеси голода и ожидания.

Закипевший чайник весело засвистел, на складном столе тут же появились контейнеры с едой и пакеты с растворимым кофе. Народ зашевелился, подтягиваясь к столу. Треск пластика, шуршание упаковок, тихий лязг кружек. Простые звуки, которые тут звучали почти как музыка.

Гром снял чайник с плиты и принялся заливать кофе. Придвинул кружку Лисе, мне, Шило тоже получил свою порцию. Налив воду в кружку, к которой потянулся Ворон, Гром, будто бы невзначай пихнул ее, переворачивая.

– Эй, ты чего? – едва не ошпарившийся Ворон вскочил на ноги, опрокинув стул.

– Я чего? – Гром со стуком поставил чайник на стол. – Я чего? Это ты, мать твою, чего? Тебе же сказали – не стрелять! Какого хрена ты шмалять начал?

Ворон наткнулся на взгляд Ворона и замялся.

– Сытый погиб из‑за тебя, – процедил Шило. Татуированные пальцы парня крепко сжались на ручке кружки. – Если бы ты не начал стрелять – он был бы жив. Ты зачем это сделал?

Ворон глянул на парня, и замялся. Взгляд блвждает, губы сжались в тонкую линию… Я присмотрелся к разведчику. Кажется, ему сейчас было очень не по себе. Он и сам понимал свой проступок, и, судя по внешнему виду, уже успел три раза себя проклясть, а сейчас, когда весь отряд на него ополчился… Не, мне боец, съехавший с катушек, мне здесь не нужен. Ладно, если сам застрелится, а если других пошмаляет?

– Хватит! – сказал я, и мой голос прозвучал жестче, чем я ожидал. – Сытого ссорами не вернуть. Нам еще задачу выполнять!

В меня тут же уперлось несколько удивленных взглядов, причем один из них принадлежал самому Ворону. Он явно не ожидал, что я за него вступлюсь. Точнее – от меня он такое мог ожидать в самую последнюю очередь. Даже Лиса недоуменно вскинула брови.

– Испугался он, чего непонятного? – уже спокойнее проговорил я. – Я, между прочим, сам чуть в штаны не наложил. И это нормально все мы люди. Ну, почти все, – поправился я, поймав насмешливый взгляд Грома. – Или почти люди, – тут уж я сам усмехнулся. – Не вижу смысла рядить кто виноват и что делать. Мы остались без подрывника и взрывчатки. Это – факт. Но задачу это не отменяет. Усложняет – возможно. Делает невыполнимой – нет. Так что давайте думать, что дальше.

– А как ты проник на ремонтную станцию? – спросил Шило, и я перевел дух. Кажется, разрядить обстановку мне удалось. Это уже хорошо. Ворон поднял перевернутую кружку и налил в нее кипятка, как бы между делом благодарно кивнув мне. Я сделал вид, что не увидел.

– Под водой, – ответил я, отхлебнув кофе, и на миг забыл, где вообще нахожусь. Блин, какой же кайф! Все последнее время моя еда была чисто функциональной, и даже паек из найденного рюкзака не поразил воображение. А вот сейчас мои вкусовые сосочки забились в экстазе. И это обычный растворимый кофе. Что же со мной будет, если я нормального, сваренного в турке, попробую?

– Под водой? – глаза Шила расширились. – Это как?

– Через водосброс, – пожал я плечами. – Нырнул в озеро, угробил пару водоплавающих тварей, собиравшихся мною закусить, нырнул в водосброс и вынырнул в технический тоннель прежде чем меня превратило в фарш лопастями турбины.

– Охренеть, – протянул Шило и посмотрел на меня восхищенными глазами. М‑да, кажется котировки моих акций сейчас взлетели до небес. По крайней мере, на внутренней бирже Шила. Впрочем, Гром тоже с уважением покивал, а Лиса недоверчиво хмыкнула.

– Повезло, на самом деле, – заскромничал я. – Еще бы пара секунд…

– Угу, а потом через зараженную станцию прошел, грабанул «ГенТек», и взорвал все к чертовой матери. И все на чистом везении, – прогудел Гром.

– Практически, – усмехнулся я. Упоминать о том, что никакой «ГенТек» я не грабил, а шмотки и оружие мне выдал сам Эдем как награду за выполненное задание я, разумеется, не стал. Кажется, это не встретит одобрения у членов отряда.

– Ну, будем надеяться, что твоего везения хватит на нас всех, – хмыкнул Гром. – Разрабатывать какой‑то план сейчас смысла нет. Мы понятия не имеем, где расположена станция, как охраняется… К Эдему даже разведчики стараются не соваться, сам понимаешь… Так что – разбираться придется уже на месте. А сейчас нужно поесть и выспаться. Солнце сядет – снова выступаем.

– Моя любимая тактика, – хмыкнул я. – И предложение хорошее.

Движение ночью было вынужденной мерой. Мехи имели кучу возмодностей обнаружить человека в темноте – тепловизоры, сканеры и черт знает что еще – но для этого нужно было искать нас адресно, зная, что и где ищешь. Спрятаться ночью было все‑таки проще. А еще ночью было меньше шансов нарваться на мутантов, которые предпочитали в ночи отлеживаться в своих гнездах. Так что здравый смысл в этом имелся.

На этот разговор понемногу иссяк. Мы молча поели, Гром и Ворон заняли по матрасу, я же остался на месте, время от времени отхлебывая кофе и наблюдая за Лисой, которая изучала карту в своем коммуникаторе.

– Лиса, – позвал я вполголоса. – А что это за штуковина была в лесу? От которой мы ноги делали. Как ты там его назвала, Леший?

– Не в лесу, а в Роще, – машинально поправила меня Лиса. – Тот, кто знает, что это – уже не расскажет, – чуть помедлив, проговорила она. – Никто из тех, кто с Лешим сталкивался, уже не возвращался. Только тела разорванные, да кишки на ветках развешанные находили. Ходят байки, что Леший – это покровитель Рощи. Следит там за порядком, типа. Не любит, когда шумят там, шастают без дела, и, тем более, по его подопечным стреляют. Приходит порядок навести. Мутанты некоторые ему, вроде как, поклоняются. Жертвы приносят… Человеческие, – с отвращением проговорила Лиса. – Иные разведчики тоже подобную хрень переняли, мелких животин приносят, режут глотки да кровью траву окропляют – задабривают Лешего, дескать. Кретины, – по выражению лица девушки было отчетливо видно, что она думает о подобных практиках. – В общем, не знает никто толком, что или кто это, но я рада, что мы с ним не повстречались. Мехи, к слову, тоже стараются подальше от Рощи держаться.

– Понятно, – пробормотал я. Что‑то не давало мне покоя, но я никак не мог уловить нужную мысль. Наконец, мне это удалось.

– Слушай, а откуда вообще все это взялось? Роща, мутанты… Всего пять лет прошло, как за это время биосфера могла поменяться и целые устойчивые виды появиться? Ведь даже поколения с того момента не прошло…

– А они и не появлялись, – пробурчал со своего матраса Гром. – Это все «ГенТек», мать его, и Эдем со своими раскими судами, будь он неладен. Не знаю, чего они там химичили, но вышло вот так. И мутанты, и Роща, и в целом то, что с растительностью произошло – это все их рук дело.

– Сетники – тоже оттуда же, – зябко повела плечами Лиса, явно вспомнив свой не самый приятный визит в метрополитен. – Выкидыш эксперимента очередного. Говорят, хотели новый вид вывести, для обслуживания подземных коммункаций, вентиляции, вот этого всего, а получилось… Ну, ты видел. Мехи сетников ненавидят лютой ненавистью, сетники – мехов… Мочат друг дружку, почем зря при встрече…

– Да уж, – хмыкнул я. Эдем к сетникам определенно неравнодушен. Стыдится неудачи, небось. И файлы зашифровал, и задание. на уничтожение выдал после первого же столкновения… Ублюдок. Отправил бы своих жестянок с ними разбираться, перебили бы друг друга в подхемельях, и отлично было бы.

– Антей, – Лиса вдруг коснулась моего плеча, и я, погруженный в раздумья, вздрогнул. – Я как‑то так и не успела… – девушка замялась. – В общем, спасибо тебе. Если б не ты – так бы мы там и остались, в метро…

– Да не за что, – пожал я плечами. – Людей и так осталось мало, если мы еще и друг другу помогать перестанем, скоро вообще не останется.

– Правильная мысль, – пробормотал Гром. – Жаль только, что синтет понимает это получше людей… Некоторых…

Я поморщился, но спорить с Громом не стал. Что б он там обо мне ни думал, сам я ощущал себя человеком. Да, слегка улучшенным, да, с расширенными возможностями – но человеком. По крайней мере, у меня остались такие понятия, как долг, честь и совесть… По крайней мере, в том смысле, в котором я сам их понимал.

А вот то, что люди об этих понятиях стали забывать – это печально.

– Ладно, кончайте бухтеть. Давайте спать, – пробурчал Гром. – Лиса, заканчивай там и свет туши. Ночка впереди будет та еще. Хорошо бы успеть к станции выйти…

Лиса свернула карту, убрала коммуникатор в нагрудный карман и, поднявшись, выключила фонарь. Убежище погрузилось в темноту, скрипнул матрас под легким девичьим телом, а я так и остался сидеть, опираясь о стену и перебирая в голове невеселые мысли. Только скорчер из кобуры достал да на колени положил.

Так мне было как‑то спокойнее. А сон… Посплю позже. Потом когда‑нибудь. Кажется, мне это нужно меньше, чем остальным.

Глава 9

В путь собрались, когда уже стемнело. Я все‑таки прикорнул на несколько часов, когда Гром, поднявшийся без будильника, свежий и бодрый, будто не четыре часа беспокойной дремы днем урвал, а проспал всю ночь в собственной кровати, благодарно мне кивнул и указал на матрас: поспи, мол. Много не понадобилось, и уже часа за три до выхода я сидел и перетряхивал оружие, патроны и снаряжение.

Вообще, конечно, как выяснилось, подготовился я хреново. Взять тот же респиратор… Мог бы и догадаться, что в мире, пережившем ядерную войну, противогаз лишним не будет. Хотя и Гром молодец… Мог бы и подсказать. Интересно, сколько еще таких моментов всплывет в ходе вылазки, и какой из них станет фатальным?

Народ собирался медленно. Гром подтягивал ремни разгрузки, Шило без особого энтузиазма жевал сухпай, Ворон просто сидел, уставившись в одну точку. После Рощи все выглядели так, будто вылезли из‑под катка. Впрочем, можно сказать, что так оно и было.

Лиса разложила карту на старом деревянном ящике и включила коммуникатор. Холодное голубое свечение упало ей на лицо, выделив глаза и скулы.

– Пойдем вот так, – она провела пальцем по маршруту. – Здесь кварталы пустые, активность низкая обычно и далеко от объектов, интересных Эдему. Дальше пересечем промку, и выйдем практически к нужному сектору.

Говорила она спокойно, не повышая голос, но по тому, как Шило прекратил ковыряться в автомате, а Ворон даже голову поднял, было видно – слушают. У Лисы был редкий дар: если уж она что‑то говорила про дорогу, спорить особо никто не хотел. Проводник все‑таки. Ну, или почти никто.

– Нет, – глухо отозвался Гром, забрасывая за спину рюкзак. Сказал – как отрезал. Будто бетонная плита легла поперек карты.

Лиса моргнула, подняла взгляд.

– В смысле? Это оптимальный маршрут. И, по большей части, разведанный. Пойдем по нему, и…

– Не пойдем, – отрезал Гром. – Взрывчатку мы потеряли вместе с подрывником. Без нее на станции делать нечего. Так что идем другой дорогой. Через старую больницу. Там схрон.

На секунду в подвале повисла тишина, только звук падающих с потолка капель слышно было…

– Ты имеешь в виду тот  схрон? – голос Лисы стал жестче, чем обычно.

Гром молча кивнул.

– Ты не забыл, почему мы его оставили? – спросила она уже тише, но интонации от этого не поменялись.

– Не забыл, – буркнул Гром, глядя куда‑то мимо. – Но вариантов нет. Или ты предлагаешь вернуться за припасами на базу? Через Рощу?

Лиса прикусила губу, плечи напряглись. Несколько секунд она молчала, потом пожала плечами.

– Ну… ты старший. Тебе виднее.

– Да. Мне виднее. Мы совсем не потеряем во времени, и расстояние будет практически то же самое.

– Ну… Как скажешь.

Лиса отвернулась к карте, будто разговор был окончен. Но я видел, как она морщится, словно вкус проглоченного слова оказался слишком горьким.

Я отметил про себя: что‑то в этом схроне явно не так. И похоже, единственный, кто об этом не в курсе – это я.

* * *

Выдвинулись, когда наступила полная темнота. Лиса первой поднялась, щелкнула фонарем, коротко глянула на часы.

– Пора.

Встали все одновременно, хоть и было видно, что идти никому не хочется, и люди нарочно оттягивают момент выхода. Шило пнул матрас к стене, Ворон зачем‑то в очередной раз провел пальцем по дну кружки, из которой пил кофе, будто пытаясь удостовериться, что нормально ее помыл, сунул ее в ящик. Гром убрал со стола чайник, поставил его рядом с плитой и только тогда закинул на плечи рюкзак. Последний взгляд друг на друга, последняя проверка снаряжения – вперед.

Я поднялся последним. Одернул ремень деструктора, поправил на груди «Каратель», пристроенный «по‑патрульному», щелкнул пряжкой рюкзака…

Лиса скользнула наверх, остановилась у двери. Сделала два коротких движения рукой: тихо, ждите, и исчезла на улице. Через несколько секунд вернулась, махнула – чисто.

Вслед за девушкой мы выбрались из убежища. Воздух снаружи показался холоднее, чем был внизу, и в нем пахло сырой землей и ржавчиной. Руины вокруг тонули в сумраке, но глаза быстро привыкли к тьме. Где‑то вдалеке застонал металл – то ли обрушилась крыша, то ли ветер качнул старую рекламную конструкцию. Звук вышел длинным, тревожным.

Я активировал «Скат». Сетка накрыла улицу мягким мерцанием, отмечая контуры зданий, пустые проемы окон, шевелящиеся ветви. Тишина.

– Чисто, – сказал я негромко.

Гром кивнул, но все равно поднял ствол и поводил им по сторонам. Лиса жестом указала направление, и мы двинулись.

Шли привычной колонной: она впереди, я следом, Ворон с Шилом смотрят за флангами, Гром замыкает. В темноте шаги отдавались глухим эхом, и казалось, что каждый звук – громче, чем он есть.

Минут через десять я не выдержал, ускорил шаг и вскоре поравнялся с Лисой. Некоторое время шел рядом молча, потом решил все‑таки спросить.

– Слушай, – проговорил я негромко. – А что за история со схроном, к которому мы идем? Я, похоже, единственный не в теме.

Лиса ответила не сразу. Потом девушка на миг повернулась ко мне и ее глаза блеснули во мраке. По выражению лица проводницы я понял – приятных воспоминаний там нет.

– Никто толком не знает, – наконец сказала она, чуть приглушенным голосом, будто не хотела, чтобы остальные услышали. – Раньше там был временный форпост. Перевалочная база. Место такое… Удобное, если промки мародерить. Там разбирали добро, сортировали, отправляли в убежище. Народ жил там посменно, вахтами, – девушка сделала паузу.

– Потом к форпосту выдвинулась очередная смена… И пропала. Ни на связь не вышли, ни те, кого они менять пошли, не вернулись. Через сутки отправили туда пару разведчиков. Те сообщили, что нашли пустой форпост и следы ожесточенного боя. Больше ничего. Ни трупов, ни вещей – ничего. Только обгорелые пятна да гильзы. Разведчики доложили, что собираются оглядеться в окрестностях… И больше о них никто ничего и никогда не слышал.

Я хмыкнул. Занимательная история. Воодушевляющая и вдохновляющая.

– И теперь Гром ведет нас туда?

– Угу, – коротко бросила Лиса. – Север тогда приказал туда больше не соваться. Не хотел рисковать людьми. Там неподалеку схрон обустроен, так он не дал даже его вынести. Так там добро и осталось. Вот туда мы и идем.

– Так может, это мехи? – спросил я. В мире, который перекраивал на свой лад Эдем, мехи были первым, что приходило в голову, когда слышишь подобные истории.

– Сомневаюсь, – Лиса качнула головой. – Мехам наш хлам обычно неинтересен. Трупы – да. Узлы и механизмы – да. Но там все подчистую вынесли, до единой тряпочки. Так что… Не знаю, что или кто это сделал, но это однозначно не мехи.

Я угрюмо кивнул.

Мы шли молча еще пару минут. Где‑то вдалеке ухнул ночной дрон – звук похожий на совиный крик, только механический, с металлическим послевкусием. Где‑то в руинах обвалилось перекрытие. Обычные звуки мертвого мира.

– Ну, он старший, ему виднее, – сказал я наконец. Просто чтобы что‑то сказать. Услышанная история энтузиазма не добавляла.

– Ага, – отозвалась Лиса, и по тому, как она скривила губы, стало ясно: думает она совсем иначе. Ну, что же… Будем надеяться, что нам не придется разгадывать загадку исчезнувшего поселения. Пришли, забрали, ушли. Ведь у нас всегда все идет по плану, верно?

* * *

Маленький отряд продолжал идти сквозь мертвый город. С каждым шагом руины становились все более заросшими. Края тротуаров почти исчезли под густой травой, стены домов выглядели так, будто их годами облизывала зелень. Ветки то и дело задевали броню, царапая по металлу и скользя по ткани. В этом звуке было что‑то неприятное – словно сама природа давала понять, кто здесь лишний.

После Рощи эта зелень казалась почти нормальной. Лишь кое‑где среди вполне обычных и привычных кленов и тополей, какого‑то непомерно разросшегося кустарника да высокой, едва ли не по колено, травы, мелькало выжженное пятно мертвой растительности, а с очередной ветки свисала плотоядная лиана. Даже удивительно. В воздухе пахло сырой землей и чем‑то приторным, сладковатым, будто от раздавленных ягод. Иногда под ногами похрустывали старые бутылки, щебенка или проржавевшие банки, но чаще – гнилая древесина и влажные листья.

– На удивление здоровая флора, – пробормотал я вслух, чуть громче, чем мне хотелось.

– Ну да, не Роща, – хмыкнула Лиса, откидывая ветку винограда‑мутанта, что вилась прямо через дорогу. – И слава богу.

– Ага, – согласился я. – Тут хотя бы без сюрпризов.

– Это потому что Эдем сюда еще не добрался, – буркнул Гром и демонстративно плюнул в траву. Плевок блестящей каплей скатился по ярко‑зеленому стеблю и исчез в земле. – Но он над этим работает.

Его слова повисли в воздухе тяжелее, чем хотелось. Все мы знали: если Эдему понадобится, очень быстро эта улица превратится в еще одну Рощу – с хищными лианами, спорами и прочей дрянью. И никакая зелень тут уже не будет нормальной.

Мы шли молча. Только Шило иногда порывался что‑то сказать, но тут же замолкал, разглядывая кусты и проваливаясь в свои мысли. Ворон шагал сосредоточенно, не опуская автомата – словно ждал подвоха из любой тени.

Я в очередной раз оглядел окрестности. «Скат» молчал – ни мехов, ни мутантов. Вообще ничего. Но это почему‑то не успокаивало. Напротив – чем чище вокруг было, тем тревожнее становилось.

С момента выхода из убежища прошло почти два часа, и я уже почти поверил, что мы вот так вот прошагаем сквозь руины до самого утра, пока не выйдем к очередному временному убежищу, когда идущая впереди Лиса вдруг остановилась, подняв сжатый кулак. Мы замерли, занимая круговую оборону и ощетинившись стволами. Я прислушался: где‑то впереди слышался монотонный вибрирующий звук. Активация «Ската» не дала ничего: по‑прежнему чисто. Лиса медленно, пригнувшись, пошла вперед. Мы двинулись следом.

Постепенно шум нарастал – и в какой‑то момент мне удалось его распознать. Вода. Так шумит вода. Происходи дело где‑нибудь в другом месте, я бы решил, что неподалеку низвергается небольшой водопад. Реальсность оказалась несколько прозаичнее.

Дорога вильнула и вывела нас на край настоящего ущелья. Асфальт здесь разошелся, будто его разорвали гигантскими руками. Края обрывались резко, словно обломанные зубы. Внизу шумел поток – бурый, мутный, бьющийся о корявые зубы обломков бетона и ржавых кусков арматуры. Откуда там взялась вода – черт ее знает. То ли грунтовые воды, то ли старые коммуникации прорвало, то ли все вместе.

Я присел на корточки у края и глянул вниз. Поток с ревом мчал в темноту, куски пенопласта и деревянные балки неслись вперемешку, сталкивались и исчезали в темноте. Запах сырости и ржавчины ударил в нос.

– Красота, – хмыкнул я. – Прямо курорт.

Остальные моего веселья не разделяли.

– Обходить будем? – Шило нервно косился вниз. Ну да. Ширина тут метров десять, наверное, да и глубина не меньше. Гранд‑Каньон, мать его… И откуда только здесь взялся? Впрочем, учитывая тот ад, что здесь творился несколько лет назад…

– Сейчас посмотрим, – пробурчала Лиса. Скинув рюкзак, она щелкнула клапаном и достала небольшой дрон‑разведчик. Аккуратный, маленький, с ладонь размером, с пропеллерами, обмотанными грязной изолентой. Гром покосился на Лису, но ничего не сказал. Девушка извлекла из кармана коммуникатор, пробежалась по сенсору пальцами, поключая гаджет к дрону, и через пару секунд тишину дрон, взвыв пропеллерами, резво стартовал вверх.

Дрон взмыл на несколько десятков метров, качнулся, прошел вдоль ущелья, поднялся выше… Лиса, смотрящая на экран коммуникатора, хмурилась.

– Далеко тянется. Несколько километров. И не факт, что обойдем с той стороны… Разлом упирается в руины, на карте там отметка радиации. Активное пятно, высокий фон… – дрон вынырнул из темноты, снижаясь, Лиса ловко подхватила его на ладонь, отключила питание.

– В общем, не вижу смысла. Нужно перебираться.

– Ну охренеть теперь, – процедил Ворон.

– Разговорчики! – буркнул Гром. Он снял рюкзак, поставил рядом, критически оглядел ущелье. – Деревья повалим. Трос с блоками есть. Переправимся.

– Отличный план, – пробормотал Шило, явно не в восторге от предстоящей переправы.

– Есть получше? – Гром уставился на него, и тот замолчал. – То‑то же. Давайте искать деревья. Раньше начнем – раньше закончим.

Мы разошлись по окрестностям. Отыскать деревья подходящей длины, которые окажутся под силу нашим легким инструментам было не сложно, но все‑таки, не прошло и часа, как четыре умеренно толстых ствола подходящей длины, скрепленные веревкой, образовали шаткий, кривоватый, и, если честно, не внушающий особого доверия мост.

Лиса первой проверила переправу. Гибкая, ловкая, она прошла по стволам, будто по ровной земле, прихватив с собой бухту тонкого, но прочного троса. На другой стороне сбросила рюкзак, достала пару миниатюрных блоков, зацепила трос за подходящее дерево и бросила нам свободный конец.

– То есть, пройти можно, – угрюмо кивнул Гром. – Давайте, по одному. И держитесь там, ради бога. Не навернитесь.

Почти отеческое напутствие…

Легкий ветерок шевелил ветви деревьев, внизу шумела темная вода, а бледная луна слегка насмешливо взирала на наш отряд, копошащийся на краю обрыва. У меня возникло нехорошее ощущение, что это только начало веселья. Ну, что ж. Значит, повеселимся, что еще делать.

Ворон стоял у края и смотрел на перекинутые через провал стволы так, будто это был не мост, а бритва над пропастью. Пальцы вцепились в веревку, суставы побелели.

– Давай, – коротко бросил Гром.

Ворон сглотнул, не глядя вниз, шагнул вперед с таким видом, будто балансирует на канате. Каждый шаг давался ему с трудом: подошвы ботинок скользили по мокрой коре, дыхание сбивалось, плечи напряглись так, что казалось, он сейчас лопнет от напряжения.

Я следил за ним, сжимая «Каратель». Внизу ревел поток, гул воды будто отдавался в костях.

Ворон дошел до середины, остановился, замер, покачнувшись. Казалось, еще чуть‑чуть – и он соскользнет. Но каким‑то чудом боец сумел выровняться и двинулся дальше. Через минуту с облегчением спрыгнул на противоположный край.

– Живой, – пробормотал он и махнул рукой.

Гром угрюмо выругался, пристегнул пулемет к рюкзаку, щелкнул карабином, фиксируя груз на тросе и махнул рукой Ворону. Тот взялся за свой конец троса, и пожитки Грома поплыли над пропастью. Ну, правильно. Гром самый крупный из нас, и рюкзак у него выглядит так, будто командир группы с удачной мародерки возвращется, так что лучше все это дело отдельно от владельца переправить. Гром дождался, пока груз окажется на той стороне, проверил страховку и шагнул на мост.

– Теперь я.

Он шел спокойно и уверенно, будто каждый день по деревьям разгуливает. Даже не посмотрел вниз. Мост жалобно заскрипел под его весом, но выдержал. Через пару минут Гром уже стоял рядом с Вороном.

– Ну? – Гром повернулся. – Дальше кто?

Шило хмыкнул, поправил ремень с ножнами и шагнул на переправу. Двигался быстро, почти легко, явно решив показать, что он не хуже Лисы. Даже пристегиваться к тросу не стал, заставив меня поджать губы. Ну вот кому он что доказать хочет?

Я остался на берегу один, прикрывая переправу. Стволы под ногами Шила слегка вибрировали, гул воды снизу доносился тревожным саундтреком…

И вдруг откуда‑то сверху раздался пронзительный визг.

– Воздух! – рявкнул Гром, заставив Шило вздрогнуть. Я вскинул голову, но Симба был быстрее. Лазерная сеть «Ската» устремилась вверх и подсветила угловатый силуэт пикируещего дрона. Твою мать! Это еще…

– Камикадзе! – крикнул Гром. – Шило, быстрее!

Но Шило явно не успевал.

Я поймал цель в прицел, когда дрон был уже в трех метрах над опешившим бойцом. Сенсоры мигнули, зафиксировав добычу, и в ту же секунду я нажал на спуск.

Деструктор глухо рявкнул,плюнув сгустком бело‑голубой энергии. Дрон исчез в яркой вспышке, и тут же рвануло: сдетонировал заряд взрывчатки, который нес дрон. Небольшой, но хватило и этого. Воздух дрогнул, как от удара молота, во все стороны брызнули огненные осколки, а отшатнувшийся Шило вскрикнул и соскользнул с настила.

Дерьмо!

Я даже не успел подумать. Щелчок карабина, обнявшего страховочный трос, короткий разбег, прыжок…