Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 79 страниц)

И вряд ли в ближайшем будущем на отдых удастся урвать больше. А значит, будем использовать эти прекрасные мгновения на полную катушку.

Потому что других впереди не предвидится.

Я лежал на спине прикрыв глаза, слушал нарастающий рев двигателей, и, кажется, впервые в подобной ситуации мечтал о том, чтоб меня просто бросили здесь. Или хотя бы дали выспаться.

В конце концов, я это заслужил.

Глава 3

Багги подобрал меня через пару минут. Мне помогли забраться на грузовую платформу, разместили рядом с ящиками боеприпасов. Я не возражал. Лежал на спине, смотрел в небо, слушал, как ревет двигатель и отдыхал.

Нагнали колонну. Багги пристроился между броневиками, и дальше – снова однообразное движение. Рев моторов, тряска, серое небо над головой.

Я остался в кузове багги. Переходить обратно в броневик не было сил. Да и смысла. Здесь хотя бы ветер обдувал, прохладно, а в броневике было душно, тесно, воняло потом и кровью.

Наноботы работали. Раны затягивались, синяки бледнели, кости срастались. Но процесс шел медленно – ресурсов не хватало. Тело требовало еды, воды, отдыха. Пока из всего вышеперечисленного был лишь покой. Относительный. Приходилось терпеть.

Мы ехали еще несколько часов. Колонна перла вперед, стараясь преодолеть максимум расстояния. Крон гнал броневик на пределе, остальные держались следом. Дорога петляла между руин, огибала завалы, уходила то влево, то вправо. Иногда приходилось сбрасывать скорость – объезжать воронку, протискиваться через узкий проход. Но в целом – двигались быстро.

Пару раз вдалеке появлялись отряды мутантов. Первый раз – рыл тридцать, может, больше. Стояли на крыше полуразрушенного здания, смотрели на колонну. Вооружены – самопалы, арбалеты, пара автоматов. Один поднял оружие, прицелился. Но главарь – здоровенный урод с топором – оттолкнул его ствол вниз. Что‑то прокричал. Мутанты остались стоять, смотрели вслед.

Второй отряд был поменьше, человек пятнадцать. Вышли на дорогу впереди, перегородили путь. Колонна замедлилась. Гром заорал что‑то по рации. Я приподнялся, схватился за борт багги, посмотрел вперед.

Мутанты стояли, смотрели на броневики. Разглядывали. Потом один – похоже, главный – рассмотрел логотипы ГенТека на бортах. Замер. Повернулся к своим, махнул рукой. Мутанты прыснули в стороны, как тараканы со стола, когда включаешь свет на кухне. Похоже, связываться с корпоратами дураков не было.

Полезная маскировка, гляди‑ка. Пока работает.

К полудню добрались до перевалочного пункта. Промзона, окраина какого‑то мертвого района. Ангары – огромные, ржавые, с провалившимися крышами. Крон свернул с дороги, повел колонну между зданий. Остальные потянулись за ним.

Колонна въехала в один из ангаров. Внутри было темно, пахло машинным маслом и плесенью. Крон заглушил двигатель. Остальные тоже. Тишина навалилась разом – оглушающая и гулкая после многочасового рева моторов.

Я лежал в кузове багги, смотрел на ржавые балки под потолком ангара. Слушал, как люди вылезают из машин, переговариваются, кто‑то стонет.

Надо было вставать. Помогать. Делать что‑то полезное.

Через минуту. Пока – просто полежу…

Спустя пару минут я все‑таки заставил себя подняться. Перекатился на бок, оттолкнулся рукой, сел. Голова закружилась, но отпустило буквально в ту же секунду. Спрыгнул с багги, приземлился на ноги. Качнуло, но устоял. Фуф. Вот это меня размотало…

Огляделся.

Ангар был огромный. Метров сто в длину, может, больше. Высокий потолок, подпертый стальными балками – некоторые погнулись, проржавели насквозь. Крыша местами провалилась, сквозь дыры пробивался дневной свет, рисуя полосы в пыльном воздухе. Бетонный пол потрескался и был покрыт лужами масла и воды.

Вдоль стен – остатки оборудования: станки, покрытые ржавчиной, стеллажи, обрушившиеся под собственным весом, бочки, опрокинутые набок. Все метвое, заброшенное. Сколько лет никто сюда не заглядывал – не скажу. Много.

Колонна расположилась внутри. Два броневика встали у противоположных стен, развернулись носами к выходу – на случай, если придётся быстро сваливать. Уцелевшие багги припарковали между ними. Двигатели заглушены, только тикают, остывая.

Крон вылез из кабины своего броневика, обошел машину кругом, проверяя. Остановился у пробоины в борту – той, что оставила пулеметная очередь с мультикоптера. Провел рукой по рваным краям металла, поморщился. Ничего не сказал. Пошел дальше.

Гром спрыгнул из переднего броневика, огляделся по сторонам. Массивный, бородатый, лицо усталое. Махнул рукой:

– Выгружаемся! С ранеными поаккуратнее! Давайте, давайте, не стоим!

Люди начали вылезать из машин. Медленно, с трудом. Кто‑то охал, держась за ушибленные ребра. Кто‑то прихрамывал. Освобожденные женщины выбирались из броневиков, жмурились на хоть и тусклый, но свет.

Из броневиков начали вытаскивать раненых. Двоих на носилках – самодельных, из досок и ремней. Один без сознания, голова болталась. Второй стонал, сквозь зубы. Медуница шла рядом, придерживала капельницу – видимо, раздербанила бортовую аптечку.

Еще троих вывели под руки. Парни держались на ногах, но с трудом. Один обмотан бинтами по грудь, у второго рука на перевязи. Третий, кажется, с контузией. Стоит, смотрит в одну точку, не моргает…

Я подошел к броневику Крона, заглянул внутрь через открытую дверь. В десантном отделении еще оставались люди – человека три‑четыре. Сидели на скамейках, никто не двигался. Один держался за раненую ногу, стискивал зубы. Другой просто сидел, уставившись в пол.

– Выходите, – бросил я. – Приехали.

Раненый поднял голову, посмотрел на меня мутным взглядом. Кивнул. Начал подниматься, опираясь на стенку. Я протянул руку, помог. Вывел наружу.

Крон обходил машины, проверял повреждения. Останавливался у каждой пробоины, у каждой оплавленной деструктором обшивки. Записывал что‑то в планшет. Хмурился все сильнее.

Гром подошел к нему, постоял рядом.

– Плохо? – спросил.

– Да не особо, – буркнул Крон, не отрываясь от планшета. – Броню подлатать – вообще не проблема, но у этого, – он пнул колесо своего броневика, – подвеска под бо‑о‑ольшим вопросом. Второй – лучше, но тоже не айс. Багги – один вообще чудом доехал, движок барахлит. Впрочем, какая разница. Все равно здесь бросать. Если потом вернемся с запчастями – починю.

Гром кивнул. Повернулся к людям, поднял голос:

– Разгружайте машины. Берем все, что можем унести с собой. Оружие, боеприпасы, еду, воду! На технику больше не рассчитываем.

Люди зашевелились. Полезли в машины, вытаскивали рюкзаки, ящики с патронами, канистры с водой. Началась привычная рутинная работа по мародерке.

– Бросаем технику? – я подошел к Крону.

Тот пожал плечами.

– Конечно. Я бегло осмотрел тачки, но гарантировать, что в них нет маяков, не могу. Их бы вообще рвануть, по‑хорошему, но шансов, что взрыв заметят, еще больше. Так что, если не хотим привести хвост прямо на базу – оставляем машины здесь. Если повезет – потом вернемся, посмотрим… Не найдут – разберу тут все по винтику и соберу обратно.

Я кивнул. Логично. Не хватало только привести корпоратов прямо на базу… Новую базу, судя по всему. Даже сейчас имеется риск, но тут уж без вариантов. Без машин бы мы сюда не добрались.

Из броневиков начали выносить тела. Я поморщился. Даже не ожидал, что их будет так много… И это не считая тех, кто погиб в дороге…

Укладывали рядом, вдоль стены ангара. Один за другим. Восемь человек. Накрывали тем, что было – брезентом, куртками, одеялами.

Гром стоял у тел. Смотрел. Лицо мрачное, челюсти сжаты так, что скулы выпирали. Руки сцеплены за спиной. Стоял неподвижно, как каменный.

К нему подошел Шило. Постоял рядом, тоже посмотрел на тела. Потом тихо проговорил:

– Гром. Это не твоя вина.

Гром не ответил. Даже не повернул головы. Продолжал смотреть.

Шило постоял еще немного, потом ушел.

Раненых уложили в стороне, у противоположной стены. Семеро. Медуница возилась с ними – проверяла повязки, меняла бинты, вкалывала что‑то из шприцов.

Я подошел ближе.

Один из раненых лежал на растянутом на полу одеяле. Контуженный – тот, что смотрел в одну точку. Сейчас он лежал на боку, дышал ровно. Спал, наверное. Или отключился.

Второй сидел, прислонившись к стене. Рука на перевязи, бинты на груди. Лицо бледное, но сознание ясное. Смотрел перед собой, губы шевелились – молился, что ли…

Третий лежал на носилках. Медуница склонилась над ним. Руки в крови по локоть. Девушка пыталась остановить кровотечение, но, кажется, было уже поздно. Раненый хрипел. Грудь вздымалась тяжело, неровно. Лицо серое, губы посинели. Глаза открыты, смотрят в потолок.

Медуница качнула головой. Почти незаметно. Опустила руки.

– Не дотянет, – тихо сказала она. Никому конкретно. Просто констатировала факта.

Раненый услышал. Захрипел, попытался что‑то сказать. Не вышло. Рука дернулась, нащупала руку Медуницы. Раненый схватился за нее – слабо, пальцы едва сжались.

Медуница посмотрела на него. Сжала его ладонь в ответ. Наклонилась ближе, посмотрела в глаза. Ничего не сказала. Просто держала.

Парень затих.

Медуница закрыла ему глаза. Медленно, осторожно. Подержала ладонь на его лице секунду, потом убрала. Встала. Вытерла руки о штаны, повернулась и пошла к следующему раненому.

Девять.

Я отошел в сторону.

Семь убитых. Семь раненых, один из которых только что умер на руках у Медуницы.

Кто‑то в стороне пробормотал:

– Еще легко отделались.

Может, и так.

Я снова отправился искать Крона. Он сидел у одного из багги на ящике с боеприпасами. Водил пальцем по экрану планшета, что‑то записывал, бормотал себе под нос. Рядом валялась куртка, на ней – разобранный пистолет, тряпка в масле.

Я подошел, присел на соседний ящик. Крон поднял взгляд, кивнул, снова уставился в планшет.

Молчали с минуту. Крон записывал координаты, сверялся с какой‑то картой. Я смотрел на ангар, на людей, на накрытые тела у стены…

– Крон, – позвал я. – Слушай…

Он поднял взгляд.

– Не надо бы, чтоб на базе узнали, что Ида работала на ГенТек.

Крон секунду смотрел на меня. Потом странно усмехнулся – криво, без веселья.

– А ты в ней уверен?

Я помолчал. Взвешивал ответ.

– На сто процентов верить нельзя никому, – сказал я медленно. – Но… да. Думаю, ей можно доверять.

– Почему?

– Она привела нас на станцию. Показала, как пробраться внутрь. – Я загнул палец. – Привела в женский блок, помогла найти пленных. – Второй палец. – Когда я сражался с двойником – пыталась спасти. Могла свалить, но не свалила, – третий.

Я посмотрел на Крона.

– Этого достаточно?

Крон вздохнул. Отложил планшет на колени, потёр переносицу. Устало.

– Люди меняются, Антей. Под давлением. Под угрозой. Сегодня она с тобой, завтра – против. Ты сам это знаешь.

– Знаю, – кивнул я. – Но если бы она хотела нас слить – было сто возможностей. Не воспользовалась ни одной.

Крон помолчал. Потом кивнул.

– Ладно. Я буду присматривать за ней. Ненавязчиво. – Он поднял взгляд. – Но если что‑то пойдёт не так…

– Я понял, – оборвал я.

– Спасибо, – добавил после паузы.

Крон хмыкнул. Взял планшет обратно, снова уставился в экран. Но не записывал ничего. Смотрел в одну точку.

– Только других убеди держать язык за зубами, – сказал он, не поднимая головы. – Если Север узнает, что она из ГенТека…

Не закончил.

Впрочем, и так было все понятно.

– Постараюсь, – кивнул я.

Крон кивнул в ответ. Снова уткнулся в планшет.

Я встал, отошел в сторону. Оглянулся через плечо – Крон сидел неподвижно, смотрел в экран. Ничего не делал, просто смотрел.

Думал о чем‑то своем.

Лиса сидела на ящике неподалеку. Спиной к стене ангара, ноги поджаты. В руках – самокрутка. Дым поднимался тонкой струйкой, растворялся в воздухе.

Я впервые видел ее с сигаретой.

Подошел, присел рядом. Лиса затянулась, выдохнула дым в сторону. Руки дрожали – еле заметно, но я видел. Когда подносила самокрутку к губам, пальцы подрагивали.

– Не знал, что куришь, – бросил я.

Лиса усмехнулась криво. Посмотрела на самокрутку, потом на меня.

– Не курю. Обычно.

Я кивнул. Понятно. Стресс, потери, нервы на пределе. Кто‑то пьет, кто‑то курит, кто‑то просто сидит и смотрит в одну точку. Каждый справляется как может.

Лиса затянулась снова. Выдохнула.

– Я слышала ваш разговор, – сказала она, не глядя на меня. – С Кроном. Про Иду.

Я промолчал. Ждал.

– Беру спасенных на себя, – продолжила Лиса. – Про Иду – ни слова. Договорюсь с ними.

– Уверена? – спросил я.

Лиса повернула голову, посмотрела на меня. Взгляд усталый, но твердый. – Женщины держат язык за зубами лучше мужиков. Поверь.

Я хмыкнул. Может, и так.

– Спасибо, – кивнул я.

Лиса пожала плечами. Затянулась в последний раз, потом бросила окурок на пол, растоптала каблуком. Встала, отряхнула штаны.

– Пойду пообщаюсь, – бросила она и пошла к женщинам, сгрудившимся у дальней стены.

Я смотрел ей вслед. Потом поднялся, пошел в другую сторону.

Дел хватало.

В центре ангара Гром залез на большой контейнер. Выпрямился, оглядел всех собравшихся, подождал, пока стихнут разговоры.

– Слушайте все! – голос гудящий, командный. Привык, чтобы его слушались.

Люди подтянулись поближе. Кто‑то остался стоять, кто‑то присел на ящики. Раненые лежали у стены, но головы повернули в сторону Грома.

– Технику оставляем здесь, – начал Гром. – По ней нас вычислят. Дальше – пешком.

Кто‑то недовольно буркнул. Гром не обратил внимания.

– Идем разными группами, разными маршрутами. Встречаемся на базе. Координаты получите от старших групп.

Он достал коммуникатор, глянул в экран.

– Первая группа идет со мной. Восемь человек, – Гром начал перечислять имена. Бойцы кивали, подходили ближе. – Берем двоих раненых на носилках. Медуница с нами.

Медуница кивнула, пошла к раненым. Начала что‑то объяснять тем, кто понесет носилки.

– Группа вторая, – продолжил Гром. – Лиса старшая. С ней – Антей. Десять человек. Освобожденные женщины, плюс Глотка и Хмырь на прикрытие.

Лиса кивнула. Я тоже. Женщины зашевелились, начали собираться.

– Группа третья – Крон и Шило. Шестеро.

Крон поднял руку, показывая, что услышал.

– Группы четвертая и пятая – Дым и Рыжий старшие. Разобьете оставшихся поровну. – Гром оглядел собравшихся. – Вопросы?

Тишина. Все поняли.

– Тогда собираемся. И нужно похоронить мертвых. На все про все – час. Потом выдвигаемся.

Гром спрыгнул с ящика. Люди зашевелились, начали расходиться по группам.

Я обратил внимание, что оставшиеся две группы сформированы по максимально остаточному принципу. А‑ля «кого не жалко». В отличие от первых групп, в которые вошел основной костяк людей из убежища. Горько усмехнулся. Кажется, Гром не рассчитывает, что эти группы дойдут до базы. Цинично… Но прагматично. Не факт, что я сам поступил бы так же, но мотивацию Грома понимал. Балласт сначала должен доказать, что он – не балласт. Разумно, хоть и жестоко.

Крон открыл один из ящиков, начал раздавать провизию. Пайки в вакуумных пакетах, фляги с водой, энергетические батончики. Кто‑то тащил рюкзаки, кто‑то – сумки.

Медуница раздавала медикаменты. Каждой группе – аптечку. Антибиотики, бинты, обезболивающее. Проверяла, чтобы все было на месте.

Я подошел к броневику, залез внутрь. В десантном отделении остались ящики с боеприпасами. Вскрыл, порылся… Стандартный боекомплект для вооружения бойцов ГенТека. То есть, мне подходит. Я набрал запасных магазинов для «Карателя», взял несколько батарей к скорчеру, обоймы для деструктора… Нашел свою винтовку, проверил ее – патроны, затвор, прицел. Вроде все в порядке. Вылез обратно. У броневика, явно дожидаясь меня, стоял Гром.

– Ну ты как? – за время этого рейда бородач будто постарел лет на пять. Впрочем, полагаю, я сейчас выглядел не лучше.

– Нормально, – махнул рукой я. – Пойдет.

– Готов? Дойдешь?

Я пожал плечами.

– Дойду, конечно. Куда я денусь?

– Хорошо. У тебя – самое ценное. Береги их, – Гром кивнул на женщин.

– Понял, – слегка растерявшись, кивнул я.

Гром хлопнул меня по плечу, пошел дальше.

В целом, логично. Женщины в безумном новом мире – редкость и ценность. От них, в буквальном смысле, зависит будущее человечества. Так что – Гром и правда доверил мне самое ценное. Что ж. Постараемся не подвести. Я бросил взгляд туда, где Лиса уже собирала нашу группу, и покачал головой. Будет не просто.

Ида стояла в группе женщин. Рюкзак за плечами, куртка застегнута под горло. Посмотрела на меня, кивнула. Я кивнул в ответ. Хорошо, что она здесь. Присмотрю хоть…

Я обвел взглядом ангар, вздохнул и, собрав свои пожитки, отправился к одному из броневиков. Нужно хоть немного отдохнуть и восстановить силы перед новым марш‑броском. А то они, все‑таки, не бесконечные.

Даже у меня.

Глава 4

До базы шли несколько часов. Сколько точно – сложно сказать, время снова размазалось, растянулось, стало неизмеримой субстанцией. Шаг за шагом, поворот за поворотом, одни руины сменялись другими… Можно было бы спросить у Симбы, но… Какая, в сущности, разница? Сейчас это ни на что не влияло, а когда мне понадобится, ассистент предоставит мне не только время в пути и расстояние, но и карту с оптимальным маршрутом. А пока – шаг за шагом, километр за километром…

Наша группа вышла из ангара третьей, спустя час после того, как во главе первой выдвинулся Гром. Вела, конечно же, Лиса – шла впереди, сверялась с коммуникатором, выбирала маршрут. Я шел рядом. Прикрывал, «пробивал» местность через «Скат»… замыкал колонну. Замыкали Глотка и Хмырь – пара бойцов из убежища, которых мы спасли на мясной станции. Выглядели они ребятами толковыми, и за тыл я не переживал.

Петляли мы знатно. Лиса старательно огибала открытые пространства, держалась ближе к укрытиям. Я то и дело поглядывал на небо. Нас было слишком много, шли мы днем, и заметить нас с воздуха – плевое дело. Особенно для какого‑нибудь окулюса.

Однако пока нам везло. Ни одного механоида мы не встретили. Симба молчал – значит, поблизости чисто. Либо везло, либо… Либо мы забрались настолько далеко, что даже жестянкам здесь было ловить нечего.

Собственно, то, что мы покинули Москву, и сейчас находились где‑то в области, было понятно давно – каким бы огромным ни был город, так долго ехать нельзя даже по нему. Жилые массивы и небоскребы исчезли даже с горизонта, вокруг только промзоны, складские комплексы и заброшенные заводы. Между ними – пустыри, перелески, поля.

Мы шли все дальше от того, что когда‑то было городом. В глушь.

Куда именно – я понятия не имел. Лиса не говорила, я не спрашивал.

К концу пути устали все. Женщины шли молча, опустив головы. Было видно, что они с трудом держатся на ногах, но никто не ныл. В принципе, после того, что им пришлось пережить, было бы странно, если б кто‑то начал ныть, что устал или натер ногу.

Лиса остановилась у края какого‑то оврага. Огляделась, проверила коммуникатор, кивнула себе.

– Пришли, – бросила она.

Я огляделся. Овраг, заросли, развалины какого‑то здания на склоне. Ничего похожего на базу.

– Куда пришли?

– На базу, – хмыкнула она, показывая на дно оврага. – Спускаемся.

В голове ожил Симба:

– Регистрирую тепловые сигнатуры. Четыре единицы. Статичны. Вероятно – часовые.

– Вижу, – мысленно ответил я, глядя на красные точки в интерфейсе, подсвеченные ассистом. Видимо, и правда пришли.

Лиса достала рацию, набрала частоту с клавиатуры, нажал клавишу.

– Лиса. Группа три. Подходим с севера.

В динамике треснуло, потом послышался голос – хриплый, незнакомый:

– Наблюдаем визуально. Проходите. Ждем.

Лиса убрала рацию, повернулась к группе.

– Вниз. Аккуратно, склон крутой.

Спустились в овраг. Склон был скользкий, осыпался под ногами. Женщины держались за кусты, за камни. Одна поскользнулась, Хмырь подхватил за руку.

Внизу – заросли, мусор, куски бетона… Через всю эту прелесть пришлось пробираться пару сотен метров, пока мы не уткнулись в дренажный коллектор. Обложенный кирпичом тоннель в насыпи, ржавая, наполовину сорванная решетка…

А еще несколько скрытых камер и хорошо замаскированных пулеметных гнезд, подсвеченных Симбой. Я хмыкнул. Стало быть, и правда дошли. Но есть нюанс. если мне удалось так легко распознать камеры, стало быть, и для мехов это проблемой не станет. Надо бы намекнуть на это Северу…

Я первым шагнул в тоннель, и в темноте тут же шевельнулись два силуэта. Часовые. С автоматами, лица настороженные. Один кивнул Лисе.

– Ну, наконец‑то. Вы последние. Проходите.

Лиса сухо кивнула, и мы углубились в тоннель. Темно, сыро, света нет… Симба поколдовал со зрением и мир окрасился в зеленоватые тона. Женщины шли на ощупь, держались за стены. Глотка включил фонарик, подсвечивал дорогу.

В конце тоннеля виднелась кирпичная стена. Кладка старая, заложили, видать, еще до апокалипсиса. Один из бойцов шагнул в сторону, нащупал что‑то в стене. Щелкнул замок, беззвучно открылась массивная металлическая дверь.

За дверью оказалась еще пара часовых. Один – невысокий, жилистый, с автоматом на груди. Второй – здоровый, в бронежилете, с деструктором.

– Вниз по лестнице, – кивнул первый. – Осторожнее, ступени скользкие. Не расшибитесь.

Лиса кивнула, пошла первой. За ней – женщины. Я остался сзади, пропустил весь этот гарем, пошел последним.

Крутые, неудобные металлические ступени поскрипывали под ногами. Темнота – хоть глаз выколи. Я нащупал на груди фонарь, щелкнул кнопкой. Нечего ресурсы организма на ерунду тратить, здесь луч фонаря прятать не от кого.

Спустившись на несколько пролетов, мы оказались на квадратной площадке с толстенной железной дверью. Лиса подошла к ней, пару раз ударила прикладом.

Щелкнуло, загудело, дверь медленно открылась.

За дверью оказался… М‑м‑м… Предбанник. Узкий, два на три, голый бетон. Под потолком – тускаля лампа, забранная сеткой. И еще одна дверь напротив – еще массивнее.

Оказавшись напротив этой двери, я сразу почувствовал себя неуютно. Впрочем, сложно чувствовать себя иначе, когда на тебя смотрят спаренные стволы крупнокалиберного пулемета. Я присмотрелся. Ниже торчало нечто, очень похожее на сопло огнемета.

Грамотно. В таком узком пространстве и человеку‑то толком не развернуться, не говоря уже о механоидах. если все входы защищены так же, как этот, опасаться за убежище не стоит.

Неплохо, реально неплохо.

Начала открываться вторая дверь. Медленно, с лязгом и скрежетом. Наконец, за ней показался коридор, тускло освещенный мерцающими лампами.

– Проходите, – раздался голос. Незнакомый, хриплый.

За второй дверью стояли двое бойцов. Первого я уже где‑то видел, вероятно – в первом убежище.

– Сбор новоприбывших в общем зале, – проговорил знакомый. – Пойдемте, я провожу.

Мы двинулись за ним. Женщины испуганно жались друг к другу, с плохо скрываемым интересом смотрели по сторонам. Коридор узкий, потолок низкий, стены бетонные… Лампы под потолком – старые, желтый свет, некоторые моргают. Пахло сыростью, машинным маслом и чем‑то еще – затхлым, подвальным. От всего вокруг отдавало кондовостью и… Надежностью? Пожалуй, что да. Не удивлюсь, если выяснится, что этот бункер строили еще во времена холодной войны.

Убежище было реально большим – петляли мы минут, наверное, десять. Лязгали открывающиеся и закрывающиеся двери, мелькали таблички: «Склад № 3», «Техотсек», «Вход воспрещен». Прошли мимо лестницы, ведущей еще ниже – оттуда тянуло влажным холодом и сыростью.

Наконец, мы добрались до главного зала.

Зал был большим. Ну, по меркам подземного убежища, конечно. Примерно двадцать на тридцать метров, потолки – метра, наверное, три. Видимо, раньше здесь было что‑то вроде столовой или складского помещения. Столы, скамейки, все старое, потрепанное. Вдоль стен – ящики, мешки… Было видно, что убежище начали обживать совсем недавно.

Людей внутри было много. Мы действительно пришли последними. Люди стояли кучками, и хорошо было видно, кто здесь хозяева, а кто гости. Те, кто попал на мясную станцию из других убежищ, жались друг к другу, «местных» окружили хозяева, радостно хлопали по плечам, спине, обнимали. Нашу группу встретили свистом и улюлюканьем. Я усмехнулся. Ожидаемая реакция. Женщин в убежище было мало, и вновприбывших разглядывали с неподдельным интересом, откуда‑то уже слышались сальные шуточки.

Которые, впрочем, сразу же стихли, стоило появиться Северу. Седой, жилистый, с обветренным лицом и глубокими морщинами, он вышел из дальней двери и неспешно прошел вдоль зала, внимательно рассматривая людей.

По выражению лица коменданта убежища было сложно понять, доволен он, или нет. Впрочем, думаю, он и сам не понимал. С одной стороны все было отлично – люди вернулись, Крона спасли, операция удалась. С другой – появилась куча нового народа. И, вроде бы, это хорошо, но тут тоже нюансики. Помимо дополнительных рабочих рук, люди это еще и дополнительные рты и проблемы. По уму – всех нужно тщательно опросить, отфильтровать… А потом разместить и поставить на довольствие. А с довольствием нынче весьма туго.

Север молча оглядывал людей. Взгляд скользил по лицам, задерживался на ком‑то, переходил дальше.

Потом он увидел меня.

Лицо коменданта убежища стало еще мрачнее. Челюсти сжались так, что аж скулы выступили. Он отвернулся, нашел взглядом Грома. Тот стоял у противоположной стены, разговаривал с кем‑то из бойцов. Север смотрел на него – долго, тяжело. Гром повернул голову, встретился взглядом с Севером. Секунду держал взгляд, потом отвел глаза, снова повернулся к собеседнику. Сделал вид, что ничего не заметил.

Север хмурился, снова посмотрел на меня, покачал головой и отвернулся.

Дождавшись, пока на его появление обратят внимание, Север шагнул вперед. Он не поднимался на возвышение, не искал внимания – просто встал так, чтобы все его видели. Разговоры притихли. Убедившись, что внимание вновь прибывших сконцентрировалась на нем, север заговорил. Не срываясь на крик, просто повысил голос, так, чтобы его было слышно даже в самом дальнем уголке зала.

– Слушайте все. Я скажу один раз и больше повторять не буду. Новые люди – это хорошо. Я рад, что вы живы, и что вас удалось вырвать из лап Эдема. Чем больше нас, тем проще противостоять жестянкам. Вы все добровольно согласились прийти сюда, из чего я делаю вывод, что возвращаться вам некуда. Но если вы планируете здесь оставаться, я хочу чтоб вы знали: халявы здесь не будет. Придется работать. Работать много, работать тяжело. Не стану скрывать: бункер в плачевном состоянии. Нижний уровень затоплен, генераторы работают от случая к случаю. еды воды и медикаментов мало. Особенно с учетом того, что сейчас нас стало значительно больше. И я не потерплю здесь балласта.

На последних словах комендант сделал заметный акцент. Убедившись, что до всех дошел его посыл, он продолжил:

– В скором времени вы все пройдете собеседование, и вас распределят по рабочим группам, в зависимости от ваших навыков и склонностей. Дело найдется всем. Правила простые кто не работает, тот не ест. Приказы старших – закон. Нарушение – наказание. Предательство – смерть. если вас не устраивает эти правила… – Север сделал паузу, оглядел собравшихся тяжелым взглядом, и продолжил:

– Впрочем, лучше бы они вас устроили. если докажете, что не зря едите свой хлеб – все будет хорошо. Будете жить, будете есть, будете работать. Может, даже выживем все вместе.

Север позволил себе легкую ухмылку. По залу разнеслись нервные смешки.

– Сегодня – отдыхайте. Вскоре вас разместят и накормят. Завтра приступим к распределению. Добро пожаловать!

Моментально потеряв интерес к вновьприбывшим, он развернулся и пошел к выходу. На полпути обернулся через плечо, бросил:

– Гром, Крон. Через пять минут жду вас у себя.

И вышел.

Зал ожил. Люди заговорили, зашевелились. Кто‑то облегченно выдохнул, кто‑то нахмурился. Гром посмотрел на Крона, тот пожал плечами. Оба двинулись следом за Севером.

Я остался стоять. Смотрел на дверь, в которую ушел Север.

Интересный человек, конечно… Ничего не скажешь.

Я пробрался через толпу к группе женщин. Они стояли у стены, жались друг к другу. Худые, бледные, в потрепанной одежде. Оглядевшись, я нашел среди них Иду. Она стояла чуть в стороне, опершись о стену и зябко обхватив плечи руками. Я подошел, девушка сделала шаг навстречу, посмотрела мне в глаза.

– Спасибо, – проговорила она тихо. – За все.

Я пожал плечами.

– Не стоит. Я сделал все, что в моих силах. Дальше все зависит от тебя.

Помолчал, потом добавил:

– Надеюсь, я в тебе не ошибся.

Ида кивнула. Серьезно, без улыбки.

– Я обещаю оправдать твои ожидания.

– Уж постарайся, – хмыкнул я. – Обживайся. Отдыхай. Надеюсь, не нужно объяснять, что о твоем прошлом здесь лучше молчать. Потом у меня к тебе будут вопросы.

Девушка снова кивнула.

– Надеюсь, что смогу тебе помочь.

Я кивнул в ответ, развернулся и пошел прочь. У двери оглянулся. Ида смотрела мне вслед. Потом отвернулась, вернулась к женщинам.

Ладно. Здесь мне делать больше нечего.

Протолкавшись через толпу к выходу, я пошел по коридору. Интересно, где Север обустроил свой штаб?

Искомое помещение нашлось буквально через три минуты. По крайней мере, голос Севера слышался именно оттуда. Я на миг остановился у двери: меня, так‑то, не звали на совещание… В этот момент Север повысил голос, и я явственно услышал его слова:

– Я же приказывал тебе избавиться от синтета, когда закончите на станции! Ясно приказывал! Почему я опять вижу его здесь?

Я замер. Избавиться от синтета? Как интересно… Ответа Грома я не услышал – тот молчал. Резко выдохнув, я толкнул дверь и вошел внутрь.

Немая сцена.

Я прошел в центр помещения, остановился и, сложив руки на груди, с интересом огляделся.

Помещение было не очень большим и очень напоминало аналогичное в предыдущем убежище. Вдоль стен – столы с мониторами, на стене – пара экранов, работает только один, транслирует картинку откуда‑то с внешних камер. На столах – разложенные веером карты, пара планшетов, несколько раций. Кружки с чаем. Север восседает в большом кресле, развернувшись лицом к остальным, разместившимся кто где. Локти на подлокотниках, ладони сцеплены в замок. Взгляд тяжелый, исподлобья. До того, как я вошел, Север, очевидно смотрел на Грома, с независимым видом подпиравшего стену у шкафа с какими‑то бумагами. Сейчас его взгляд упирался в меня. Как, собственно, взгляды и всех остальных, сообравшихся в комнате.

Крон с независимым видом развалился в компьютерном кресле в углу комнаты, держа на коленях ноутбук. Лиса стояла сразу у входа, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Лицо непроницаемое, но взгляд настороженный. Кроме вышеперечисленных присутствовали еще двое: приснопамятный Серый и незнакомый мужик лет сорока с седой бородкой клинышком. Он сидел на ящике, держа на коленях автомат. Телохранитель Севера? Возможно…

– Простите за опоздание, – подчеркнуто дружелюбным тоном проговорил я. – Я что‑то пропустил? – спросил я, глядя на Севера. – От кого избавиться?