Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 79 страниц)

Фантомная боль

                                              

Глава 1

Гром медленно шел по галерее второго этажа, слушая, как металл гулко дрожит под подошвами ботинок. Тусклый свет фонаря выхватывал из мрака облупленные стены, полусгнившие двери и кучи проводов, свисающих с потолка. Когда‑то здесь производили радиоэлектронику, теперь же завод напоминал труп: ржавые конвейеры, рухнувшие балки и бесконечная пыль. Только хруст битого стекла да редкие капли дождя, просачивавшиеся сквозь дырявую крышу, нарушали тишину внутри.

Он остановился у окна, заколоченного досками, и прислонился к стене. Снаружи слышались крики и топот – мутанты, окружившие здание, что‑то выкрикивали на своем искаженном языке. Костры, разожженные по периметру, мерцали сквозь щели, отбрасывая зловещие тени на стены. Запах гари и гнили пробирал до тошноты.

Гром сжал цевье ручного пулемета, глухо выдохнул и провел взглядом по своим людям. В комнате их осталось шестеро. Двое раненых сидели у стены, пытаясь не загнуться от боли и потери крови, остальные молча проверяли оружие или тупо глядели в пол. Они пришли сюда за запчастями и элементами для главного инженера убежища. Дело вроде бы простое: обследовать завод, снять с конвейеров уцелевшие движки, найти старые платы…Справились быстро. Но когда они собрались уходить, снаружи их уже ждали.

Мутанты появились внезапно – целая стая. Долбанные дикари, вооруженные самопалами и холодным оружием. Вырваться наружу не получилось. Теперь они сидели в малом цеху, который хоть как‑то можно было оборонять. Но долго ли они еще протянут? Боеприпасов почти не осталось, вода подходила к концу. И мутанты, похоже, решили их выкурить.

Гром поднял рацию, послушал шипение эфира и снова попытался связаться с убежищем:

– Центр, это Гром. Я еще раз повторяю: нам нужна помощь. Мы окружены. У нас есть раненые. Требуется срочная эвакуация.

Ответ был холодным, как и прежде:

– Гром, что ты не понял в первый раз? Держитесь. Придем, как только сможем. На поверхности карнавал целый. Кончай бухтеть в эфире! Отбой!

Гром стиснул зубы так, что хрустнула челюсть. По‑хорошему, он понимал логику командира: потерять весь лагерь ради одного рейда – глупо. Но сидеть здесь, зная, что тебя списали в расход… Было горько.

Он посмотрел на мутантов сквозь щель в досках, которыми было заколочено окно. Те суетились вокруг, что‑то перетаскивали к зданию. Запахло горючим. Крюк понял, что их собираются просто сжечь, как крыс в клетке.

Он вернулся к людям. Кто‑то шептал молитву, кто‑то тупо смотрел на свои сапоги. Раненый шепнул:

– Гром… Что там база? Где помощь?

– Помошь в пути. Скоро будут, – соврал он, проверяя затвор пулемета. Врать своим было неприятно, но паника – последнее, что ему сейчас было нужно.

Он снова глянул в щель. Мутанты за стенами вели себя нагло и расслабленно, будто знали, что их жертвы уже никуда не денутся. Один из них, кривоногий урод в драном бронежилете без пластин, взгромоздился на остов старой машины посреди двора. Под одобрительные вопли сородичей он ухмыльнулся своей клыкастой пастью, выудил из‑за пояса дубину и, ухватив ее обеими руками, принялся демонстративно трясти между ног, насмехаясь над загнанными в здание людьми.

Гром сжал зубы, рука сама скользнула к спусковому крючку пулемета. Чертово отродье… если бы было больше патронов – снес бы рожу, пусть бы вся стая знала, что и умирая люди способны кусаться. Но сейчас каждый патрон был на вес золота.

Мутант продолжал свое мерзкое представление, издавая хриплый смех. Вдруг он странно дернулся, и голова уродца разлетелась, как переспевший арбуз от удара молотком. Тело грохнулось с остова машины, дернулось пару раз и затихло.

Эхо выстрела докатилось до здания и, прокатившись между руинами, затихло в отдалении. Гром вскинулся, перевел взгляд туда, откуда донесся звук. Разумеется, ничего разглядеть в непроглядной мгле не удалось. Кроме мутантов у костров, которые застыли, ошарашенно озираясь.

– Гром, это наши? Это помощь, да Гром? – спросил кто‑то за спиной.

Гром не ответил. С базы прийти никто не мог, а их группа – единственная, которая была сейчас в рейде. Но снаружи определенно кто‑то был. И судя по тому, как развалилась башка этого ублюдка, этот кто‑то явно знал толк в стрельбе.

Он медленно провел языком по пересохшим губам и выдохнул.

«Неужели всё‑таки кто‑то услышал нас?.. Определенно. Знать бы еще, кто…».

* * *

Винтовка мягко толкнулась в плечо, а звук выстрела эхом заметался среди развалин. Я даже не сразу поверил, что первый же выстрел лег куда надо – башка мутанта разлетелась в клочья, и он рухнул с остова машины, дергая ногами.

– Подтверждаю попадание, – сухо сообщил Симба, будто я сам этого не видел. – Однако стоит отметить, что приоритетная цель – лидеры мутантов, предположительные предводители и офицеры. Данная цель ни тем, ни другим не являлась.Расточительное поведение значительно снижает вероятность успешного завершения операции.

– Ну, прости, железяка, – хмыкнул я. – Не смог сдержаться, уж слишком нагло этот урод себя вел.

– Неоптимальное решение. Потеря лидеров деморализует и напугает мутантов. Убийство рядового исоплнителя лишь демаскировало носителя раньше времени.

– Ладно, ладно, не бухти. Давай, кто там у нас следующий?

Симба подсветил в интерфейсе фигуру «богато» – по мутантским меркам – одетого урода, в углу побежали цифры – вектор прицеливания, упреждение, поправки на ветер и бог знает что еще. Точка в проекционном прицеле сама по себе сдвинулась, наводясь на очерченную красным фигуру мутанта.

– Смещение прицельной точки на 4,7 сантиметра вправо и на 2,3 вверх. Советую задержать дыхание при выстреле.

– Учитель хренов… – буркнул я, задерживая дыхание и медленно ловя точку в прицел. – Поехали!.

Грохнул выстрел, спугнув какую‑то птичку, залетевшую в руины полакомиться падалью, а мутант, даже не поняв, что случилось, завалился назад с дырой посреди груди.

– Попадание подтверждаю. Вероятность дезорганизации вражеских сил – восемьдесят шесть процентов, – сообщил Симба, и, клянусь, мне показалось, что в его голосе мелькнула нотка удовлетворения.

– Ну вот, – хмыкнул я. – Видишь? Экономлю боеприпасы и повышаю эффективность.

– Иронический оттенок фразы в данный момент неуместен, – бесстрастно прокомментировал Симба.

Когда второй урод рухнул замертво, мутанты заметались. Кто‑то завертел башкой, пытаясь обнаружить, откуда стреляют, кто‑то метнулся за ближайшее укрытие, несколько из них просто шлепнулись на землю, пытаясь слиться с мусором. Паника среди дикарей – это всегда приятно.

– Подсвечиваю третью цель. Это еще один лидер. Вероятность полной дезорганизации противника возрастет до девяноста пяти процентов.

– Давай, малыш. Тем веселее будет вырезать оставшуюся стаю.

Я прицелился, выстрелил, и, убедившись, что цель поражена, аккуратно соскользнул с крыши автобуса, на которой лежал. Гравий под подошвами неприятно зашуршал, но паника в стане мутантов заглушила бы сейчас даже шум танкового двигателя. Еще раз активировав «Скат», я «снял» позиции мутантов, и побежал вперед.

Перебегая от укрытия к укрытию, я двигался вдоль ржавых кузовов и бетонных блоков. Пахло гарью, мокрой ржавчиной и отходами мутантской жизнедеятельности – мерзкая смесь, но за последнее время я дышал миазмами и похуже. Каждый шаг я делал, сверяясь с тактической схемой, которую Симба проецировал в нижнем углу визора, подсвечивая подходящие укрытия и наиболее удобные подходы к временному лагерю уродцев.

Где‑то впереди, у костров, мутанты продолжали орать, тыча пальцами в темноту. Я видел, как один, видимо самый храбрый или самый тупой, пытался вскарабкаться на старую бочку, размахивая ружьем и командуя остальными. Э, нет, так дело не пойдет. Командиры нам тут не нужны. Симба сказал «дезорганизация», значит дезорганизация. Я поднял винтовку, приник к прицелу и всадил пулю мутанту точно в шею. Он рухнул, как подкошенный, задивая все вокруг фонтаном крови, а я, не задерживаясь, перебежал к следующему укрытию – сломанной стойке под старый рекламный щит.

– Боевая эффективность растет, – отметил Симба. – Рекомендую дальнейшее скрытное продвижение. Две минуты до зоны уверенного поражения мутантов.

– Да? – хмыкнул я. – А я думал им показательное выступление тут устроить, с фаер‑шоу и воздушными гимнастами. Ну, спасибо за рекомендацию.

Я скользнул вдоль ржавой трубы, стараясь оставаться в тени. Каждая секунда – подарок, который дарила паника, разращившаяся в стане мутантов. И я собирался использовать эту панику по максимуму, пока не доберусь до той позиции, где скрытность будет уже бесполезна.

Мутантов было довольно много – штук тридцать, наверное… Ну, уже меньше. На помощь людей, засевших в здании, я особенно не рассчитывал: скорее наоборот, мне бы очень не хотелось, чтобы они открывали огонь – слишком высока вероятность, что там и меня зацепят. Но как будут развиваться события, я пока прогнозировать не мог. В общем, как только я максимально сближусь с уродцами, в ход пойдет моя излюбленная тактика – старый добрый «авось» и тотальная импровизация.

Я присел за бетонной плитой. Дальше – пустырь, ярко освещенный кострами. Паника в стане мутантов разрасталась, но, вместо того, чтобы броситься врассыпную, уродцы сгрудились у костров. Очень удобно, отличная цель. Эх, жаль гранат нет…

Сдвинул переключатель винтовки на автоматический режим, я вскинул оружие. Винтовка забилась в руках, выпуская смертоносные заряды, которые словно косой прошлись по толпе. Послышались вопли боли, и сразу несколько уродов рухнули на пыльный асфальт, заливая все вокруг кровью. Заряды «Карателя» раненых не оставляли. Хотя нет – еще пара завыла на разные голоса. Один побежал куда‑то в темноту, прижимая к телу практически оторванную руку, второй, скуля, полз прочь, подтягивая за собой ногу, держащуюся на лоскутах кожи.

– Шесть целей – уверенное поражение. Две цели – тяжелые ранения, не боеспособны. Боезапас – минус двадцать. Рекомендую экономить патроны, – сухо отрапортовал Симба.

– Экономлю, – огрызнулся я, забрасывая винтовку за плечо. – Всего один магазин, как и договаривались. Надо же подарить детям праздник!

Сразу несколько уродцев вскинули свое оружие, и я сменил позицию, прыгнув в сторону заранее отмеченного укрытия. За спиной завизжали рикошеты, пули застучали о бетон и железо.

Позади меня вспыхнуло синеватое свечение – отработал фазовый щит костюма. Ты гляди, кто‑то из этих несчастных ублюдков еще и стрелять умеет?

– Щит потерял пять процентов мощности. Рекомендую минимизировать попадания', – прозвучал сухой голос Симбы.

– Слушаюсь, чиф! – буркнул я, выпрыгивая из укрытия совсем рядом с одним из костров и активируя импланты.

Клинки с тихим щелчком выдвинулись из предплечий, сияя сталью в пляшущем свете костров. Нейроген хлынул в кровь, мышцы запульсировали огнем, мир замедлился. Шум превратился в вязкий гул, дыхание стало ровным, а каждое движение – точным.

Я рванул вперед, парируя клинком удар одного из мутантов, перерубил его копье и шею одним движением, и врубился в основную массу уродов. Я прошел сквозь них, как сквозь масло, оставляя за собой лишь кровавый след и трупы. В углу интерфейса резво менялись цифры – Симба вел счет. Двое мутантов, один с ржавым топором, второй – с утыканой шипами дубиной, попытались взять меня в клещи, обходя с флангов, но сейчас они были слишком медленными для меня. Кажется, они умерли, даже не успев понять, что произошло.

– Боевая эффективность – девяность пять процентов, – прокомментировал Симба. Время до стабилизации нейрогена – девяносто секунд.

– Более, чем достаточно, – процедил я сквозь зубы и ринулся в новую атаку.

Мутанты оказались совсем тупыми. Вместо того, чтобы бежать, пытаться окружить или атаковать со спины, на меня хлынула вся стая. Ржавые клинки, дубины, самодельные топоры – все это мелькало в хаотичном смерче. Но волна уродливого прилива разбивалась об меня, словно о волнорез, а количество врагов в углу интерфейса неумолимо таяло.

– Фиксирую восемнадцать активных целей, – отрапортовал Симба, чтобы через секунду исправиться: – Шестандцать… Пятнадцать… Четырнадцать…

Правый клинок вошел пучеглазому мутанта под челюсть, левый разрубил запястье другому, вырывая оружие вместе с рукой. Добив урода вторым ударом, я пригнулся, пропуская над собой копье, и двумя руками вспорол брюхо копьеносцу. Сзади грохнуло, щит полыхнул вспышкой, я подхватил падающее копье, и резко развернувшись, метнул его в стрелка. Ржавый наконечник пробил уроду грудь, вышел с обратной стороны и приколол мутанта к останкам деревянного забора, некогда разделявшего двор. Так тебе и надо, ублюдок! Будешь знать, как стрелять в спину…

На меня с ревом набросился здоровенный громила неестественно кривыми ногами и грудью, выпирающей корабельным килем. Я поднырнул под удар кривым лезвием и всадил клинок ему в левую подмышку. Мутант дернулся, пытаясь отскочить, но я вбил второй клинок ему в голову, и, резко развернувшись, толкнул тушу на пытающегося подобраться сзади задохлика. Тот отлетел в сторону, вскочил на четвереньки и бросился прочь. Я подхватил с земли ржавый топор и швырнул его в дезертира. Лезвие вошло в спину мутанту почти полностью, и тот обмяк, ткнувшись мордой в землю.

– Фиксирую четыре активные цели, – пробубнил Симба. Я лишь мысленно отмахнулся. Одна из этих самых целей сейчас неслась на меня, замахиваясь остро отточенным серповидным лезвием. Я принял его удар на клинок, отвел в сторону, схватил мутанта обеими руками за шкирку, и, резко крутанувшись вокруг себя, что было сил впечатал его головой в ржавую кабину грузовика. Послышался хруст костей черепа, и мутант мешком рухнул на землю.

– Угроза нейтрализована, – сообщил Симба. – Итоги операции: двадцать восемь пораженных целей. Три цели обратились в бегство. Опасности не представляют, преслелование нецелесообразно. Запасы нейрогена истощены. Время восстановления – четыре часа. Щит – сорок процентов. Боевая эффективность – девяносто семь процентов.

– И что бы я делал без всех этих цифр, а, Симба? – буркнул я, вытирая кровь с лица. Уф. Это была славная охота.

Что ни говори, а подлечил меня Эдем качественно. Я только что врукопашную уложил больше двух десятков мутантов, а чувствовал себя так, будто… Ну, стометровку пробежал. Максимум. Надо было ему спасибо сказать, а я вместо этого взорвал его станцию. Нехорошо, Антей. Невежливо… Впрочем… Кажется, он делал это не совсем бескорыстно. Так что – квиты.

Я деактивировал клинки и поднял голову, глядя на цех, в котором засели осажденные люди. На втором этаже здания мелькнули силуэты, по потолку мазнул свет фонаря…

– Должен предупредить: нахождение на открытом пространстве делает из нас отличную мишень, – пробубнел Симба, заставив меня вскинуть брови. Ты гляди, «нас»… Да и в целом железяка уже почти нормально изъясняется… Так, глядишь, и человека из него сделаю… – В случае агрессии со стороны осажденных вероятность получения критических повреждений больше восьмидесяти процентов.

– Расслабься, Симба. Нельзя думать о людях настолько плохо, – усмехнулся я, поправляя винтовку за спиной и стараясь держать руки на виду. Из здания в меня, я уверен, сейчас целился с десяток стволов. Так что луше бы обойтись без резких движений. – Пойдем, дорогой. Самое время проявить вежливость и представиться соседям. Никто по нам не будет стрелять.

«По крайней мере, я очень на это надеюсь», – закончил я мысль про себя, и зашагал к воротам цеха.

Глава 2

В цеху что‑то прогрохотало – видимо, разбирали баррикаду, а потом дверь со скрипом распахнулась. В проеме появился массивный мужик – высокий, бородатый, бритый наголо, но при этом с густыми бровями и тяжелым взглядом. Его бронежилет был изодран и заляпан кровью, разгрузка, напяленная сверху, топорщилась от разнообразных инструментов, торчащих из подсумков. В руках мужик держал модернизированный РПК с пластиковым цевьем и прикладом, на ствольной коробке – голгграфический прицел. Оружие было направлено стволом вниз, но держал его мужик так, что было ясно: одно резкое движение – и положение изменится быстрее, чем успею моргнуть.

Я приподнял руки, показывая открытые ладони.

– Тихо, друг, – спокойным тоном проговорил я. – Своих я обычно не ем. Как вас так угораздило? Мутанты же тупые, как пробка.

Мужик шагнул ближе, глаза прищурились. Его голос был глухим, прокуренным:

– Даже тупые становятся опасными, когда их больше полусотни.

– Полусотни? – я вскинул брови. – Я три десятка насчитал, – я кивнул назад, на гору трупов мутантов и сделал акцент на слове «насчитал».

– Ну, так остальных мы пересчитывали, – в тон мне отозвался мужик, погладив цевье пулемета. – Вот только… – он запнулся, не желая показывать слабость, но мне и так все было понятно. Единственная причина, почему запершиеся в цеху люди не перебили мутантов, как в тире – отсутствие боеприпасов. Видимо, совсем мало осталось, на прорыв берегли.

– А чего ж помощь не пришла? – приподнял я бровь. – Или вы решили героически сдохнуть, чтобы хоть задание засчитали?

Он промолчал. Челюсть напряглась, мышцы на лице вздрогнули, но глаз мужик не отвел.

– Да ладно тебе, – вздохнул я. – Я слышал ваши переговоры по рации. Так вас и нашел.

– По рации? – теперь брови вскинул мужик, и я понял, что допустил ошибку. Ствол пулемета едва заметно дернулся. – А где это ты рацию с нашей частотой взял?

– Нашел, – глядя ему прямо в глаза, ответил я. – С рюкзаком вместе. У трупа лежал. Вот этот рюкзак, – я подергал рукой лямку.

– А труп как выглядел? – мужик не сводил с меня пристального и очень внимательного взгляда.

– Понятия не имею, мужик, – помотал головой я. – Мертвым он выглядел, лицом вниз лежал. А мне было не до разглядываний. Сам оттуда еле ноги унес.

– Оттуда – откуда? – мне уже начал надоедать этот допрос, но я старался держать себя в руках. По сути, мужик был мужик был в своем праве, и имел все основания для недоверия, даже невзирая на то, что я покрошил мутантов, чтобы их спасти.

– И снова – понятия не имею, – отозвался я. – Промзона какая‑то, неподалеку от ГРЭС. На карте показать могу.

Мужик промолчал, хотя при упоминании о гидроэлектростанции непроизвольно прищурился.

– Так что там с вашей помощью приключилось? – снова спросил я.

– Если слышал – чего тогда спрашиваешь? – огрызнулся собеседник. Было видно, что тема ему не приятна. У них там конфликт внутренний, что ли?

– Ты откуда такой нарядный взялся? – взгляд бритого прошелся по моей экипировке, задержался на костюме и оружии. – Кучеряво выглядишь.

– Гулял в богатом районе, – хмыкнул я. – Вот и прибарахлился.

– Хороший район, – мужик угрюмо кивнул. – Так чего надо?

Тут уж я начал закипать. Однако виду не показал.

– Да зашел «спасибо» услышать, – я хмыкнул. – Да только смотрю, у вас о вежливости не слыхали.

– Спасибо, – мужик кивнул, и раздражение, как рукой сняло, настолько искренне это прозвучало. – Только как‑то я отвык, что кто‑то бескорыстно помогает. Потому повторяю вопрос: надо чего?

Я вздохнул. Беседа снова заходила в тупик.

– Слушай, как‑то не с того мы начали. Я – Антей, – я шагнул вперед и протянул ладонь для рукопожатия.

Тот подумал, и протянул руку навстречу.

– Гром. Ладно, давай внутрь зайдем, нечего на улице маячить, мало ли кто здесь бродит поблизости…

Так, это уже хорошо. Это уже какой‑то контакт.

Я шагнул через порог вслед за Громом, и с любопытством огляделся.

Народ здесь собрался самый разномастный. Парнишка, лет двадцати с обвешанным навороченными модулями девятисотым «Калашом», молодая женщина с санитарной сумкой через плечо, хлопочущая над двумя ранеными, угрюмый невзрачный мужик лет сорока с хищным носом, похожим на клюв, и худой татуированный парень под тридцать с длинными волосами, собранными в хвост.

Я посмотрел на раненых, и покачал головой.

– Тяжело пришлось?

– Несладко, – угрюмо подтвердил Гром. – Так откуда ты, Антей?

Я помолчал секунду, собираясь с духом, а потом выдохнул:

– Не знаю.

– В смысле «не знаешь»? – прищурился мужик с хвостом.

– В прямом. Очнулся в руинах, рядом дохлый киборг. Весь разбитый, память отшибло. Как зовут – помню. Больше – нихрена.

– Чет звездежом пахнет, – пробухтел носатый, недвусмысленно поправляя автомат.

– Не лезь, Ворон, – оборвал его Гром, с интересом глядя на меня. – Ну и что дальше?

– Да ничего, – пожал я плечами. – Побродил по округе, прибарахлился. Забрел в промзону какую‑то, так скрутило – насилу выбрался. Если б не мужик какой‑то, в той промке бы и остался. Спасибо ему, помог, вывел…

– Скрутило, говоришь? – Гром с Вороном переглянулись.

– Ну да. Сил нет даже ползти, башка кружится, глюки какие‑то… Там я рюкзак и нашел, кстати.

Снова обмен быстрыми взглядами.

– А что за мужик тебя вывел? – внимательно глядя на меня, спросил Гром.

– Да понятия не имею. Странный такой. Как из лесу вышел. Двустволка, патронташ… Отвел к палатке своей, накормил, да потом и вывел, куда мне нужно было. Собака у него еще такая смешная, лохматая…

– Егерь? – прошептал кто‑то. Я скосил глаза и успел поймать быстрый взгляд, полный чуть ли не суеверного благоговения.

– Похож, – кивнул Гром. – Интересно… Слышь, Антей. Я у тебя ножики видел такие интересные… Импланты?

– Они самые, – кивнул я, и тут же все, кроме Грома, шарахнулись в стороны. Ворон поднял автомат и нервно проговорил.

– Слышь, Гром, не нравится мне это все. Давай его просто завалим и пойдем, а? Зуб даю – блудняк какой‑то. Как бы не от жестянок казачок засланный…

Я повернулся к нему. Глаза сузились, уголки губ дернулись в холодной усмешке.

– Завалим, говоришь? Ну, попробуй.

«Размечаю цели в порядке убывания опасности», – прошелестел в голове Симба, и тут же над каждым из присутствующих в интерфейсе возникла цифра. Что интересно, агрессивного и брутального Ворона Симба определил, как тройку. Единица висела над Громом, а двойка, к моему удивлению, над татуированным.

– Угомонись, Ворон, – буркнул Гром. Повернулся ко мне и прямо спросил:

– Ты – киборг?

Я покачал головой, а потом решил, что терять больше все равно нечего, и ответил.

– Нет, я не киборг. Синтет.

По цеху пробежал шепоток, а Гром задумчиво кивнул.

– Это многое объясняет. Так чего ты хочешь от нас, Антей?

– К людям хочу, – искренне ответил я. – Информации хочу. Задолбался тут в одиночку шарахаться, одни железяки долбанные кругом.

– Да ну нахрен! – вскинулся Ворон. – Гром, ты же не серьезно это все сейчас? Куда его, на фиг? Он же полукиборг, нихрена не ясно, чего от него ожидать!

– Умолкни! – в голосе Грома прозвучала угроза, и Ворон заткнулся, сердито засопев. – Среди наших тоже есть имплантированные. И чего?

– С боевыми имплантами, да? – Ворон ехидно усмехнулся. Гром промолчал, видимо, не зная, что ответить.

– Я не могу тебя взять с собой, Антей, – подумав, проговорил он. – Не имею таких полномочий. И запрашивать их по рации не могу. Ты уж извини…

– А я и не прошу тебя взять меня с собой, – ответил я, изрядно удивив Грома. – Слушай, я вижу, что вы мне не рады, и могу развернуться и уйти, так же, как пришел. Но я предлагаю сделку. Я помогу вам добраться до вашей базы, убежища, или где вы там живете, а вы устроите мне встречу с вашим главным. Тех мутантов, – я кивнул в сторону улицы, – можешь засчитать, как аванс. Мне чертовски нужна информация, Гром. Я ведь вообще ни хрена не понимаю, что вокруг происходит…

Позади послышался ропот. Чьи‑то глаза блеснули страхом, чьи‑то – недоверием.

– Ты чего, Гром? Какая база? Его брать нельзя!

– Еще синтета нам не хватало… Полужестянка… А может, и полная, кто его проверял?

Гром выслушал все это молча. Его взгляд блуждал по лицам бойцов, потом вернулся ко мне. В глазах стояла усталость и злость – не на меня, на ситуацию.

– А с чего ты взял, что мы без тебя не доберемся? – спросил он, прищурившись.

– С того, что вас здесь семь человек, из которых двое ранено. Остается пять. Четверо будут заняты носилками. А снаружи рыщут гребаные механоиды. Ну и куда вы с такими раскладами дойдете? До ближайшего кладбища?

– Чур тебя, – буркнул Гром, но так, чисто автоматически.

Он сжал челюсти так, что на шее вздулись жилы. Взгляд метнулся в сторону – туда, где лежали раненые. Носогубная складка дрогнула.

– Егерь плохим людям не помогает. Жестянкам – тем более, он их за версту чует и ненавидит лютой ненавистью. Ты нам уже помог. Так что…

– Гром, ты с ума сошел? – взвился Ворон. – Ты реально потащишь хрен пойми кого с собой на базу? Тебе Север голову оторвет!

И вот тут, кажется, Ворон совершил ошибку. Услышав позывной, Гром сверкнул глазами, и рыкнул:

– Пусть Север катится к черту! Если б не этот парень – мы бы сейчас над кострами запекались! – он посмотрел на меня. – Все, решено. Берем его с собой. Под мою ответственность.

В комнате кто‑то зло выругался, Ворон отшатнулся, как будто ему вручили взведенную мину. И без того спертый воздух воздух наполнился напряжением и страхом.

Я слегка кивнул, не отводя взгляда от Грома.

– Отлично. Значит, по рукам.

Я протянул руку. Гром секунду смотрел на нее, будто решал, не сломать ли ее мне вместо рукопожатия. Потом стиснул так, что костяшки хрустнули. Я ответил. Некоторое время Гром продолжал давить, потом глянул на меня с уважением, и слегка кивнул.

– Все. Собираемся. Пять минут на сборы, потом выступаем. Пошевеливайтесь.

* * *

Комната зашевелилась. Металлический лязг, сухие щелчки затворов, приглушенные стоны. Кто‑то торопливо запихивал в рюкзак платы и детали каких‑то механизмов, кто‑то доснаряжал магазины. У стены лежал боец без сознания, дыхание едва уловимое, рядом возилась девушка, поправляя жгут на его руке. Чуть дальше второй раненый пытался подняться на одной ноге, опираясь на обломок трубы.

Я стоял, привалившись плечом к стене, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за этой суетой. Уставшие, грязные, злые, но живые – и это уже было чудо.

Иногда кто‑то из бойцов бросал на меня быстрый взгляд. Долгий, изучающий. Одни смотрели с подозрением, другие – с чем‑то похожим на страх. Я видел, как взгляд каждого из них задерживался на моем костюме, поблескивающем в тусклом свете фонарей оружии… Ну да, экипирован я был посерьезнее, чем все, кто здесь собрался. Кажется, самая крутая пушка, что я увидел – деструктор у татуированного. Все остальные были вооружены пожиже.

– Они не дойдут, – повернувшись к Грому, озабоченно проговорила девушка с медицинской сумкой.

– Ясен пень не дойдут, – фыркнул Гром. – Носилки готовьте.

Парень, раненый в ногу, попытался было протестовать, мол, он и так ого‑го, но потерял равновесие и чудом не рухнул на пол. Гром поглядел на него, как на идиота, и тот угомонился. На свет появились две пары складных тактических носилок, и раненых быстро уложили в них.

– Ворон, Шило – несете Рольфа, – распорядился Гром. – Мэд, Сытый – берете Беса. Антей идет впереди, я замыкаю.

Я усмехнулся. Гром явно хотел дердать меня на виду. Что ж, ничего против не имею. Впереди от меня толку будет больше. Разве что я понятия не имею, куда идти…

– Дорогу я буду показывать, – будто прочитав мои мысли, сказал Гром. – Все, выдвигаемся.

Я кивнул, сбросил винтовку с плеча, сменил магазин, и выскользнул за двери.

Маленькая печальная процессия выбралась наружу. Ночь встретила нас холодом, запахом ржавчины и гари. Развалины завода казались гигантскими костями давно умершего зверя, скрипели балки, где‑то вдалеке выл какой‑то хищник.

– Секунду, – буркнул я, откинул рукав пыльника и активировал «Скат». Мир в интерфейсе расцвел мягкими призрачными контурами. Тепловые силуэты бойцов позади, старые корпуса зданий, а на самом краю зоны обнаружения – что‑то крупное, медленно двигающееся за соседним цехом. Слишком большое и слишком ровное для животного.

«Объект идентифицирован. Рипер. Охотничья модификация», – тут же отреагировал Симба.

Я поднял руку, повернулся к остальным, и тихо сказал:

– Там, за цехом, рипер. Крупный. Патрулирует, или кого ищет – не знаю, но лучше обойти.

Гром скосил на меня взгляд, в котором читался скепсис.

– С чего ты взял?

– Я вижу его, – пожал я плечами.

– Шило, проверь, – скомандовал Гром.

Татуированный положил носилки на землю и, достав из разгрузки какой‑то громоздкий прибор, пригнулся, и, двигаясь почти бесшумно, ушел в темноту. Прошло не больше минуты, но время растянулось, будто мы стояли там целый час. Наконец, он вернулся, лицо напряженное:

– Да, там активность. По сигнатурам действительно похоже на рипера.

Гром перевел взгляд на меня. В его глазах скользнуло что‑то новое – не доверие, но уважение.

– Обходим, – коротко приказал он.

Мы свернули в сторону, уходя вглубь завода. Узкие проходы между ржавыми цехами пахли затхлостью и старым маслом. Шаги глухо отдавались по бетону, и каждый старались ступать мягче, будто даже звук дыхания мог привлечь смерть. Я двигался впереди, чувствуя, как взгляды за моей спиной стали чуть менее враждебными, чем раньше.

Слева тянулся полуразрушенный склад – огромный каркас с провалившейся крышей и осевшими воротами. Я поднял ладонь, заставив всех остановиться. Наклонился, коснулся пальцами земли: Симба подсветил мне красным цепочку глубоких вмятин. Следы. Прямые, аккуратные, слишком четкие, чтобы быть мутантскими.

Я хмуро провел ладонью по свежему следу.

– Здесь недавно проходили механоиды, – тихо сказал я. – Не сборщики, что‑то покрупнее.

Гром подошел ближе, прищурился. Его густые брови сошлись на переносице.

– Насколько давно?

– Час, может, меньше, – ответил я, озвучивая то, что мне шептал в ухо Симба. – И, кажется, он был не один.

Гром стиснул челюсть, глядя на следы с ненавистью.

– Черт… Раньше их меньше было. Эти твари обычно так далеко не заходили. После взрыва станции твари как с цепи сорвались.

Гром поднял голову, внимательно, будто бы даже с подозрением, глядя на меня. Зря я про ГРЭС упомянул, ой зря…

– Значит так… Держим уши востро. Если напоремся – шансов мало.

Я промолчал, вспоминая, сколько железных уродцев покрошил на станции. С «Карателем» мои возможности значительно расширились, и встреча с одиночным механоидом особой опасности не сулила. Другой вопрос, что я тут и без того нашумел прилично, и новая стрельба может привлечь внимание тех, с кем встречаться совсем не хотелось бы. Например – рапторов. То, что мне удалось уничтожить одного из этих бронированных монстров, было скорее удачей. Повторять на бис я бы не стал.

Мы обогнули склад, продираясь сквозь заросли ржавой арматуры и сорняков, и вышли к длинной линии полуобрушенных корпусов. В одном из них зиял пролом, откуда тянуло гарью и холодом.

Я задержался на секунду, глядя в темноту, и Симба тихо сообщил: