Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 79 страниц)

Створка со стуком опустилась, и я выдохнул. Рядом отчаянно матерился Рокот. Сердце грохотало в груди, как сумасшедшее, воздух, ставший вдруг очень вязким, упрямо не хотел поступать в легкие, и, в целом, я чувствовал себя, как после марафонского забега.

Но на отдых времени не было. Неумолимый таймер в углу интерфейса показывал, что у нас осталось полторы минуты, а нам нужно было еще преодолеть два уровня.

– Вперед! – прохрипел я, подхватывая рюкзак. – Туда! Лестница!

Мы бросились вверх.

Новичок из отряда Рокота успел прийти в себя, и поднимался самостоятельно – ну, почти. Рокот ухватил его за плечо и тащил за собой. Сам по себе парень с такой скоростью подниматься не мог. Вьюга бежала впереди. Пару раз ее винтовка хлопала, но, судя по отсутствию комментариев, наша помощь не требовалась. Ступени под ногами грохотали, в висках стучала кровь, а проклятые цифры, бегущие назад перед внутренним взором, не желали замедляться ни на йоту.

Первый пролет, второй, третий, четвертый… Площадка. Несколько ошарашенных сетников, короткие очереди, грохот дробовика Молота… Дальше! Быстрее! Выше!

Под ногами снова замелькали ступени.

Сорок секунд.

Выскочив в коридор, ведущий к заветной двери, мы выдали такой спурт, что инструктора в наши с Рокотом курсантские времена только рты бы пораскрывали от удивления. Небольшая дверь в конце коридора была заперта, но несущийся впереди Молот слишком спешил, чтобы обращать внимание на подобные преграды. Он врезался в двери всем телом, и как пробка из бутылки с шампанским, вылетел наружу, под свинцово‑серые тучи московского неба.

– Ходу, ходу! – продолжал орать Рокот.

Двадцать секунд.

Мы рванули по двору, перепрыгивая через обломки и лавируя между контейнерами. Десять секунд. Все. Хватит. Все равно далеко не убежим…

– Залечь! – крикнул я, падая за ближайшее укрытие – большой бетонный блок. Ну не взрываться же фабрика будет, в конце‑то концов?

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Один.

Ноль.

Первые секунд десять не происходило ничего. А потом…

А потом здание содрогнулось.

Столбы пламени вырвались одновременно из всех возможных щелей. Оранжевые, яркие, жадные. Окна – те, что были заложены кирпичом – вышибло изнутри. Из проемов хлынул огонь. Земля под нами дрогнула, а откуда‑то из недр фабрики донесся дикий многоголосый крик. Донесся – и оборвался на высокой ноте. Лебединая песнь бракованного материала. Сетники, гексаподы, мутанты в резервуарах – все, что осталось от безумного эксперимента, погибло. Стерилизация. Полная, необратимая и окончательная.

Я сел и принялся смотреть на рвущееся в небо пламя.

– Нихрена себе спецэффекты, – выдохнул Рокот. – А это так задумано было с самого начала? Что в процессе стерилизации фабрика сгорит к чертям собачьим?

– Сомневаюсь, – покачал я головой. – Думаю, проблема в разрушениях. Из‑за них не удалось соблюсти герметичность лабораторий, вот и полыхнуло. Если бы собирались при стерилизации уничтожать все, вместе со зданием – просто заложили бы под него бомбу.

– И то верно, – кивнул Рокот. – Ну что, все живы‑здоровы?

Послышались возгласы вразнобой. Я вникать в их интонации не стал. Потому что именно в этот момент в интерфейсе зажглась тактическая карта, и, привлекая мое внимание, мигнула красным.

Твою‑то мать, это еще что такое?

Наше местоположение, как и раньше, было отмечено разноцветными точками. Моя – синяя, Рокот – зеленая, остальные – желтые.

А вокруг этих точек вспыхивали десятки новых, окрашенных в тревожный красный цвет.

– Регистрирую движение, – как‑то очень спокойно доложил Симба. – Множественные сигнатуры. Судя по совпадениям в базе – это механоиды.

Я выдохнул. Блин, вы это серьезно? Мы же только спаслись с гребаной биофабрики, можно уже хватит на сегодня приключений?

Но у судьбы, видимо, были собственные планы на окончание сегодняшнего дня. Я выругался, нащупал винтовку и встал на колено, озираясь.

Рядом что‑то недовольно бубнил Молот, ему лениво отвечала Вьюга, Рокот пытался вмешаться в перебранку подчиненных, но безрезультатно. Пришлось это сделать мне.

– Заткнулись все! – рявкнул я, и, дождавшись секундной тишины, продолжил, уже тище и спокойнее.

– У нас гости.

Твою мать, ну можно мне хоть маленькую передышку?

Глава 19

Рокот мгновенно напрягся. Профессионал – переключился за долю секунды, будто и не валялся только что на асфальте в полном изнеможении. Вскинул винтовку, развернулся в указанном направлении.

Промзона вокруг нас выглядела мертвой – разрушенные здания, ржавые контейнеры, груды строительного мусора. Ровно гудит пламя, пожирающее биофабрику изнутри, время от времени где‑то в здании что‑то взрывается. В округе же – тишина. Но красные точки на карте продолжали сближаться. Неумолимо, равнодушно.

– О чем ты? – Рокот схватился за планшет, активировал экран.

– Механоиды, – ответил я, продолжая следить за картой. – Много механоидов. Идут со всех сторон, окружают. Две минуты до контакта.

Рокот выругался и убрал планшет.

– Ну блин, я уж думал, там что‑то серьезное…

Плечи командира группы расслабились, винтовка опустилась.

– Фух, – сказал он с явным, нескрываемым облегчением. – Напугал, твою мать. Я уж думал какая‑нибудь дрянь из‑под земли вылезла.

Я посмотрел на него. Молча. Выразительно.

– Механоиды нас не тронут. Мы у них в базе, вообще‑то, союзными юнитами числимся. Чтоб там Эдем не исполнял, но своих он пока не крошит. Система «свой‑чужой», слышал? – Рокот хмыкнул. – Они нас видят как союзников, дружественные цели. Так что нормально все.

Молот рядом тоже расслабился, опустил дробовик. Вьюга вообще не шелохнулась – видимо, изначально не слишком встревожилась.

Я хмыкнул. Невесело.

– Что? – Рокот нахмурился, уловив интонацию.

– Вас – не тронут, – уточнил я. – А вот меня…

Кажется, Рокот начал что‑то понимать.

– Я в реестре Эдема значусь, как приоритетный объект на уничтожение. Директива безусловной ликвидации. Железка немножко обиделась на меня за уничтоженные станции, и пометил, как угрозу номер один. Так что любая консервная банка в округе будет рада меня в фарш пошинковать.

Рокот помолчал, переваривая информацию. На лице отразилась работа мысли – он прикидывал варианты, оценивал ситуацию.

– Блин… – выдохнул он наконец.

– Ага. Неловко получается, да?

Я встал, отряхнул колено от бетонной крошки. Проверил винтовку – механизм работает, магазин почти полный. Посмотрел на тактическую карту – красные точки неумолимо приближались.

– Так что, Костя, пришло время выполнить обещание. Ты же еще помнишь, что мне обещал?

Рокот невесело кивнул.

– Вот и славно. Вы тут лобызайтесь со своими механоидами, обменивайтесь IFF‑сигналами, пейте чай. А я, пожалуй, пойду. Ключ – и разбежались. Каждый своей дорогой.

Рокот смотрел на меня несколько секунд. Тяжелый взгляд, оценивающий. Потом повернулся к догорающей фабрике, к столбу черного дыма, поднимающемуся в небо. К месту, где мы все чуть не погибли – и где точно остались бы его бойцы, если бы не моя инициатива с протоколом стерилизации.

Вздохнул. Тяжело, от души.

– Ладно, – сказал он наконец. – Я свое слово держу. Вьюга! Дай ключ от ошейника!

Я шагнул назад и немного в сторону, так, чтобы, если вдруг события пойдут не по плану, была возможность укрыться. И, в целом, оказался прав в своих опасениях.

Молот вскинулся так, будто его шилом в задницу ткнули.

– Какого хрена⁈

Голос у него был громкий, возмущенный – рявкнул так, что эхо прокатилось по развалинам.

– У нас задание, командир! Этот груз – наша цель! Мы за ним столько времени гонялись, людей потеряли, в дерьмо это вляпались…

– Молот, – голос Рокота стал жестким. Командирский тон, не терпящий возражений.

Но Молот не унимался. Видимо, накопилось.

– Мы чуть не сдохли на этой сраной фабрике! Чуть в коконах не остались, чуть паукам на корм не пошли! А теперь просто берем и отпускаем его⁈ После всего⁈

– МОЛОТ!

Рокот шагнул к нему. Ткнул пальцем в широкую грудь, обтянутую броней.

– Если бы не он, – процедил командир, чеканя каждое слово, – ты бы так до сих пор в том коконе и висел. Понял? Висел бы и ждал, когда тебя пауки в жертву принесут. Или сожрут. Или что они там с пленными делают… Не знаю и знать не хочу.

Пауза. Рокот не отводил взгляда.

Молот открыл рот, чтобы возразить, но Рокот не дал ему вставить слово.

– Он жизнь нам спас. Жизнь. Не услугу оказал, не просьбу выполнил – жизнь спас. Всем нам. И мне, и тебе, и Вьюге, и даже новичку, который до сих пор пытается понять, что происходит. Небось даже не успел осознать, что совсем недавно чуть не умер, – Рокот хмыкнул. – Антей мог развернуться и уйти. А вместо этого влез в самую кашу, и помог вас оттуда вытащить. Задницу мою прикрывал, пока я вас из коконов доставал. Так что заткнись и притихни. Мы должны. И я свой долг отдам, нравится тебе это или нет.

Молот сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном под кожей. Смотрел на командира – взгляд тяжелый, упрямый. Несколько секунд они так стояли, пялясь друг на друга, как два быка на выпасе, потом Молот отвел взгляд. Кивнул – коротко, резко, будто отрубил.

– Понял, командир.

Развернулся, отошел на пару шагов. Встал спиной, уставился в сторону развалин.

Рокот выдохнул. Повернулся к Вьюге.

– Вьюга. Ключ. Давай.

Я наблюдал за этой сценой со стороны, стараясь не подавать виду. Внутри теплело – приятное ощущение, почти забытое. Когда тебя ценят. Когда долги отдают честно, без попыток выкрутиться, без отмазок и оправданий…

Редкость в наше время, однако

Вьюга молча полезла в подсумок на поясе. Нашарила что‑то, достала. Небольшой ключ. Размером с брелок от автомобиля – компактный, неприметный. Обычная штуковина, ничего особенного на вид… Но наверняка напичканный хитрыми схемами почище, чем ключ от авто с крутым иммобилайзером. Ключ к моей полной свободе…

Вьюга сделала шаг, протянула ключ мне…

И внезапно ситуация изменилась.

Но для меня это была свобода. Полный контроль над собственными имплантами. Возможность использовать все системы без ограничений.

Вьюга протянула руку в мою сторону.

И тут зашевелился новичок.

Тот самый парнишка, которого Молот вытащил из кокона последним. До этого он сидел в стороне – бледный, в засохшей слизи, пытающийся понять, что вообще вокруг происходит. Я про него почти забыл, списал со счетов как временно недееспособного.

А теперь он поднялся на ноги.

Резко. Четко. Одним слитным движением – никакой слабости, никакого замешательства, никакой дезориентации. Будто и не валялся в отключке последние пятнадцать минут.

И в руке у него появился пистолет.

Новичок направил пистолет на Вьюгу. Ствол он держал спокойно и уверенно, без малейшей дрожи. Стойка правильная, профессиональная – локоть чуть согнут, плечи развернуты, центр тяжести низко. Не первый раз оружие в руках держит, это точно.

– Стоять, – сказал он спокойно. – Все на месте. Руки на виду, никаких резких движений. Ты! – качнул стволом в сторону Вьюги. – Шаг назад.

Мы обернулись к нему. Все – одновременно, как по команде.

Вот это поворот. Я уж думал, мой лимит удивления на сегодня выбран.

Рокот застыл с каменным лицом. Молот медленно разворачивался – осторожно, без рывков. Вьюга замерла с ключом в протянутой руке, не завершив движение.

– Вы все арестованы, – продолжил новичок тем же спокойным, деловитым тоном. – Стойте смирно до подхода механоидов. Не дергайтесь – и останетесь живы. Вашу судьбу будет решать господин Кудасов.

Голос парня как‑то не вязался с внешностью. Твердый, уверенный, командный. Перед нами стоял не испуганный салага, которого я видел в особняке Плесецкого, и потом, позже – в коптере. Хотя да, и внешность изменилась. Сейчас перед нами стоял кто‑то совсем другой. Взрослый. Опасный.

– Не зря на базе сомневались в лояльности вашего отряда, – новичок чуть усмехнулся, явно наслаждаясь моментом. – Командир однозначно на мясную станцию отправится. А у остальных еще есть шанс на реабилитацию. Если будете послушными и сговорчивыми.

Пауза для эффекта. Пистолет не дрожал ни на миллиметр – ствол смотрел точно в голову Рокоту. – Так что советую не дергаться. Для вашего же блага.

Вьюга медленно повернулась к нему. Голос – чистый лед, без единой эмоции:

– Как это понимать?

– Понимать так, дорогая, что меня не просто так к вашему отряду прикрепили.

Новичок говорил спокойно, размеренно – явно отрепетированная речь, которую он давно хотел произнести.

– У господина Кудасова были большие сомнения насчет вашей лояльности. Очень большие. Не бывает такого, чтобы отряд элитного спецназа – лучшие из лучших, профессионалы своего дела – так долго гонялся за каким‑то сраным синтетом и никак не мог его взять.

Он покачал головой, изображая сожаление.

– Слишком много совпадений. Слишком много неудач. Упустили там, упустили тут, цель ушла, цель скрылась, информация не подтвердилась… Подозрительно, не находите?

Я поднял брови.

– Сраным, значит? Ну, спасибо…

Новичок резко развернул пистолет на меня.

– А ты вообще заткнись, груз! – рявкнул он, теряя на секунду невозмутимость. – Пушку на пол! Медленно! Пока я твоему корешу башку не снес!

Я изобразил искреннее удивление. Постарался выглядеть растерянным и непонимающим.

– Да сноси, ради бога. Что мне, жалко, что ли? Кореша какого‑то придумал… Я этого человека сегодня второй раз в жизни вижу. Он меня пытался убить, между прочим. Несколько раз. Какой он мне кореш?

Я попытался изобразить недоумение. Вроде даже неплохо получилось – по крайней мере, я на это надеялся.

Новичок усмехнулся. Покачал головой – снисходительно, как взрослый смотрит на глупого ребенка, который пытается соврать.

– Актер из тебя хреновый, Антей. Совсем хреновый.

Блин. А я так надеялся на будущую карьеру в Голливуде…

– В корпорации подняли досье Рокотова, – продолжил он, глядя мне в глаза. – Полное, со всеми подробностями. Выяснили интересные вещи. Оказывается, вы служили вместе. До катастрофы. В одном подразделении, в одном отряде. Боевые товарищи. Братья по оружию, можно сказать. Ты его и в ГенТек притащил, оказывается…

Он снова развернул пистолет на Рокота.

– Это все объяснило. И провалы, и упущенные возможности, и странные совпадения. Командир Рокотов просто сливал информацию своему старому другу. Предупреждал о засадах, давал уйти, саботировал операции изнутри.

Рокот молчал. Смотрел на новичка тяжелым взглядом.

– Дурак совсем, что ли? – я посмотрел на новичка. – Это каким таким образом он мне информацию сливал?

Внимания на меня боец обращать не стал. Продолжил, глядя на Рокота.

– Так что, Константин Рокотов, – новичок произнес это торжественно, с удовольствием, – вы официально арестованы за саботаж! И, если хотите подарить остальным возможность выпутаться из этой истории, куда вы их втянули, я бы на вашем месте не дергался.

Пока он произносил свою речь, упиваясь моментом, Молот медленно смещался в сторону.

Я заметил это краем глаза. По сантиметру, незаметно – пока все смотрели на новичка, здоровяк тихо, осторожно менял позицию. Шаг. Еще шаг. Еще.

Новичок не замечал. Весь его фокус был на Рокоте – главной цели, главном предателе.

– … вас отправят на переработку, а они вот могут еще жить. Понизят, конечно, в охрану переведут, – продолжал новичок свою речь. – Но это лучше, чем умереть. Господин Кудасов милостив к тем, кто сотрудничает добровольно…

И в этот момент Молот нанес удар.

Резко, быстро, практически без замаха – просто выбросил правую руку вперед. Киберпротез врезался в затылок новичка со всей дури, с глухим хрустящим звуком.

Глаза новичка закатились. Пистолет выпал из мгновенно ослабших пальцев, звякнул о бетон и отлетел в сторону. Тело бойца сложилось как пустой мешок – колени подогнулись, и он рухнул на землю, не издав ни звука.

Молот стоял над ним, потряхивая рукой – видимо, удар получился тяжелым даже для усиленного киберпротеза.

– Арестованы, – фыркнул он презрительно. – Тоже мне, арестовыватель нашелся. Арестовывалка еще не отросла, щегол.

Рокот посмотрел на него. На лице – нескрываемое удивление.

– Ты же сам хотел меня арестовать. Там, в вертолете. Про мятеж что‑то орал, стволом тыкал.

Молот пожал плечами. Тяжело, основательно.

– Ну, тогда я еще на биофабрике не побывал.

Он сплюнул в сторону.

– Как по мне – нормальные люди такую херню не разводят. Пауки эти, мутанты в банках, клоны‑уроды целыми стенами… Это дерьмо полное. Не знаю, что там Кудасов задумал, не знаю, что за планы у корпорации – но мне это не нравится. А еще мне не нравится, когда в отряд своих стукачей суют. Это наше внутреннее дело, и решать его мы должны сами.

Молот присел на корточки, приложил два пальца к шее новичка, проверяя пульс, подождал секунду…

– Живой, – констатировал он. – Пульс слабый, но есть. Живучий, падла.

Выпрямился, отряхнул колено.

– Плюс не хватало еще какому‑то сопляку тут свои правила диктовать. Саботаж, ты погляди‑ка… Я тебе покажу, сука, что такое саботаж.

Сплюнул еще раз – демонстративно, в сторону неподвижного тела.

– Щас мы его дострелим, тут прикопаем и скажем, что так и было. Разбился при падении. Башкой об камень приложился. Несоблюдение техники безопасности, шлем надо было надевать. Несчастный случай, никто не виноват.

Повернулся ко мне. Посмотрел в глаза.

Тяжелый взгляд. Оценивающий. Я с интересом смотрел на Молота, который сейчас раскрывался для меня с новой стороны.

– А ты…

Пауза. Несколько секунд молчания.

– Жизнь за жизнь, – сказал Молот наконец. – Я умею быть благодарным. Помню добро. Ты нас вытащил – и сейчас можешь валить на все четыре стороны. Никто не будет гнаться, никто не будет стрелять в спину.

Еще одна пауза. Громила не сводил с меня взгляда.

– Но не рассчитывай, что я забуду про Костоправа и Резака. Это были наши люди. Практически мои братья. И, если мы с тобой еще встретимся – я с тебя за них спрошу. Без дураков.

Я кивнул.

– Справедливо, – сказал я.

Молот кивнул в ответ. В его глазах мелькнуло что‑то вроде уважения – на долю секунды, не больше.

– Вьюга! – позвал он, отворачиваясь. – Отдай ему ключ! Хватит тянуть! Пускай валит отсюда. Нет сил на рожу его довольную смотреть.

Рокот покачал головой.

– Таким ты мне нравишься больше, – хмыкнул он, обращаясь к Молоту. Тот лишь отмахнулся.

Вьюга бросила мне ключ, я рефлекторно поймал его. Посмотрел на ладонь. Отлично. Одной проблемой меньше. Теперь снять ошейник и валить отсюда, пока не подоспели механоиды. Потом сориентироваться на местности, понять, где нахожусь, и…

Бетонный блок слева от Рокота взорвался облаком пыли и крошева, один из осколков резанул товарища по щеке. Контейнер в стороне заходил ходуном от попаданий. Загрохотали крупнокалиберные пулеметы, и я прыгнул в сторону, укрываясь за бетонной балкой, лежащей на куче мусора.

Механоиды.

Твою мать, дождались!

Из‑за обломков здания слева показался раптор. Массивная башня, многоствольные пулеметы на пилонах, пусковые контейнеры на плечах. Угловатая броня, рассчитанная на прямые попадания из крупнокалиберного оружия. Оптика горит красным – боевой режим активирован, цели захвачены. Откуда‑то справа показался еще один. Гребаные шагающие танки! Кошмар любой пехоты. Машины, созданные для одной цели – убивать все живое в зоне поражения.

– Все в укрытие, быстро! – заорал я, пытаясь попасть ключом в скважину на шлеме. Как назло, она оказалась в самом неудобном месте – на затылке. Что, впрочем, неудивительно, учитывая основное предназначение ошейника. С точки зрения конвоира он сделал более, чем удобно. Твою мать, да как эта хреновина открывается вообще?

Сверху раздалось характерное жужжание, и надо мной пронесся окулюс. Черт, они тут полноценную штурмовую формацию притащили, что ли?

Снова заработали пулеметы, разбирая мое хлипкое укрытие. Я бросил попытки снять ошейник и метнулся в сторону, туда, где большой стальной контейнер стоял перед полуразвалившимся зданием. Кувыркнулся, резко сменил направление, нырнул за стены.

Открывайся, ну же!

– Какого хрена происходит? – послышалось в голове. Отряд перешел на внутренню связь, и Симба исправно транслировал мне сигнал прямо в мозг. – Они же по нам стреляют! Стоять! Стоять, ерш вашу медь! Отбой! Свои!

Хрен там плавал, выражаясь морскими терминами.

Я высунулся из укрытия и бегло оценил обстановку.

Рокот бросился за бетонный блок справа – я видел краем глаза, как он перекатился и вжался в укрытие. Молот рухнул плашмя на землю там, где стоял, прикрыл голову руками, пополз в сторону. Вьюга кувырком ушла за обломки стены – быстрая, как кошка.

Между обломками зданий замелькали фигуры киборгов.

Они шли перед рапторами.

Вооруженные, в тяжелой броне, с винтовками наперевес, они умело перемещаясь между укрытиями, прикрывая друг друга и ведя огонь короткими очередями. В воздухе висело сразу несколько окулюсов. Полный контроль поля боя. Эдем не мог не видеть, что ведет огонь по отряду Рокота. Ведет огонь по своим.

А значит… Значит, своими они больше не были.

Пулемет раптора выдал новую очередь – и тело валяющегося без сознания новичка забилось в конвульсиях от многочисленных попаданий. Пули рвали плоть, вздымая целое облако крови, ломали кости, отрывали конечности… Несколько секунд – и от бойца, еще минуту назад державшего на мушке всю команду, и ждавшего подхода механоидов, остался лишь кровавый фарш.

Иронично.

Я, наконец, попал в скважину, вставил ключ, провернул… Ошейник распался на две половинки, я облегченно выдохнул, сорвал его с шеи и отбросил в сторону. Свобода, блин! Отстегнув от рюкзака шлем, я быстро надел его. Зашипел механизм фиксации, звуки стрельбы стали тише, отсеченные активной системой, а перед глазами на забрале вспыхнул дополнительный тактический интерфейс. Готово!

Я снова выглянул на долю секунды, чтобы оценить обстановку.

Рокот сжался за бетонным блоком, сжимая винтовку. Увидел меня через простреливаемую площадку, а через миг в наушниках зазвучал его голос.

– Как ты там говорил⁈ – прокричал он, пытаясь перекрыть стрельбу. Голос едва пробивался сквозь какофонию выстрелов. – Нам ничего не грозит⁈ Они нас не тронут⁈

Между нами прошла очередь из пулемета – фонтан бетонных осколков взметнулся в воздух.

Рокот оскалился. Это была не улыбка – звериный оскал, оскал человека, который понял, что его предали. Что система, которой он служил, решила от него избавиться.

– Похоже, директивы изменились! – снова крикнул он, перекрывая грохот. – И мы теперь в одной лодке!

Раптор развернул турель в его сторону. Красный луч лазерного прицела скользнул по укрытию, нащупывая цель.

Рокот кувыркнулся в сторону, уходя с линии огня. Пули врезались в бетон там, где секунду назад была его голова.

– Ну, тогда добро пожаловать на борт, брат! – заорал я в ответ.

Раптор переключился на мою позицию. Турель развернулась, стволы нацелились на контейнер….

Крупнокалиберные снаряды прошивали металл насквозь, оставляя дыры, размером с кулак. Контейнер содрогался от ударов, ржавая обшивка разлеталась клочьями, в воздух поднялось бетонное крошево от попаданий в стену.

Я откатился в сторону, вскочил на ноги, перебежал и выпрыгнул в окно, оставив между собой и атакующими механоидами еще одну стену.

Рокот где‑то справа открыл ответный огонь – короткими злыми очередями, стараясь выбить киборгов, прежде чем они подойдут на дистанцию атаки. Это он правильно: по раптору из винтовки стрелять, все равно что кидаться камнями в танк.

Молот орал что‑то нечленораздельное. Грохнул его дробовик – один из окулюсов взорвался в воздухе, посыпался вниз горящими обломками.

Вьюга стреляла откуда‑то слева. Снайперка хлопала методично – один из киборгов дернулся, упал.

Но это было как комариные укусы для слона. Рапторы продолжали поливать нас огнем, киборги продвигались ближе, окулюсы кружили над головой.

Мы были в ловушке. В западне. В полной заднице.

– Эй, Рокот! – позвал я в рацию. – Если мы уже оказались в одной лодке – как ты смотришь на то, чтобы покинуть эту тихую гавань? Что‑то мне перестало здесь нравиться!

– Положительно! – отозвался он в паузе между очередями.

– Ну, тогда давайте ко мне, короткими перебежками, – скомандовал я, высовываясь из‑за угла и вскидывая винтовку. – Прикрываю!

Первая же очередь срубила ближайшего киборга. Я перенес прицел на следующую цель, а Рокот выкатился из укрытия и, пригибаясь, зигазагами, рванул ко мне.

Я вел непрерывный огонь, а группа во главе с Рокотом постепенно приближалась ко мне. Меня вдруг охватил неуместный азарт и я широко усмехнулся.

– И снова как в старые добрые времена, да, Рокот? Как в старые, добрые времена…

Будь они неладны…