Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 79 страниц)

Глава 11

Прежде чем уйти, я прошелся по полю боя.

Не из любопытства – из практических соображений. Хотелось понять, с кем мы столкнулись. Кто такие, откуда взялись, чего ждать дальше. Информация – она всегда полезна. Особенно когда впереди сорок километров неизвестности.

Тела валялись повсюду. Ничком, на спине, скрючившись в неестественной позе. Кровь, грязь, пороховая гарь. Обычная картина после боя – ничего нового.

Я остановился возле одного из трупов. Мужик лет сорока, может, чуть больше. Борода – густая, нечесаная, с проседью. Лицо обветренное, загорелое, в мелких морщинах.

Одежда – гражданская, потрепанная. Куртка‑ветровка, когда‑то синяя, теперь неопределенно‑бурого цвета. Штаны – то ли камуфляж, то ли просто грязные джинсы, не разберешь. На ногах – берцы, стоптанные, но крепкие. Разгрузка – дешевая, китайская, из тех, что продавались в любом охотничьем магазине. Автомат рядом – старый АКМ, видавший виды, но ухоженный.

Обычный мужик. Такой же, как те выжившие, которых я встречал в Москве. Никаких мутаций, никаких имплантов, никакой корпоративной атрибутики. Просто человек.

Который пять минут назад пытался меня убить.

Я присел рядом с телом. Посмотрел в мертвые глаза – они были открыты, смотрели в серое небо. Пустые глаза. Остекленевшие.

И меня вдруг кольнуло.

Неприятно так. В самое сердце.

Мы прилетели на коптере «ГенТек». Мы в броне «ГенТек». Корпоративная экипировка, корпоративное оружие, корпоративные знаки различия. Для стороннего наблюдателя мы – рейдовая группа корпорации. Каратели. Враги.

А если… Если эти люди просто приняли нас за корпоратов?

Тогда их реакция понятна и даже логична. Увидели падающий коптер – прибежали посмотреть. Увидели людей в корпоративной броне – и открыли огонь. Потому что корпорация – враг. Потому что корпорация убивала их друзей, родных, соседей. Потому что корпорация – это зло, с которым нужно бороться.

Проклятье.

Может, стоило попытаться поговорить, прежде чем стрелять в ответ?

Я посмотрел на тело у своих ног, на другие тела вокруг. Пятнадцать? Двадцать? Люди. Живые люди, у которых были семьи, друзья, какие‑то планы на будущее. А теперь они мертвы. Потому что мы не стали разговаривать, а сразу стали стрелять в ответ.

– Долбанный сброд… – прозвучал голос за спиной.

Я обернулся.

Китаец стоял в нескольких шагах позади и с непроницаемым лицом разглядывал тело. Подошел ближе, носком ботинка пнул труп – небрежно, без злости. Просто констатируя факт.

– Мародеры, – проговорил он. – Обычное дело для этих мест.

Я выпрямился. Посмотрел на него.

– А конкретнее? Кто они такие? Почему напали?

Ли пожал плечами.

– Шваль, которую не пустили внутрь периметра. Решили поживиться за наш счет. Не вышло. В итоге мы живы – они нет. Справедливо.

– Не пустили внутрь периметра? – я бросил взгляд на китайца.

– Именно.

Я нахмурился. Что‑то не сходилось.

– Погоди. Ты же рассказывал, что у вас тут едва ли не пастораль. Порядок, закон, цивилизация. Возрождение рода человеческого, строительство нового мира, вот это все. А теперь выясняется, что за периметр пускают не всех?

Ли посмотрел на меня – долгим, оценивающим взглядом. Потом кивнул.

– Не всех. Конечно, не всех.

– И как решают, кого пускать?

– Базы данных, – ответил он. – После катастрофы много чего сохранилось. Полицейские архивы, судебные, даже налоговые. Всех выживших пробивают по базе. Смотрят, кто чем занимался до катастрофы. И после.

– После?

– Угу. Исследуют, не отличился ли чем‑то уже после того, как все рухнуло.

Я начал понимать.

– То есть, если человек мародерил, нападал на других…

– Внутрь не пускают, – закончил Ли. – Естественно. Зачем тащить к себе бандитов и убийц?

Логично. Жестко, но логично. Если хочешь построить что‑то приличное – нужно отсеивать отбросы. Иначе они разнесут все изнутри.

– Так что это или те, кого не пустили изначально, или те, кого выгнали потом.

– Выгнали?

– Бывает и такое.

Я уставился на него.

– Внутри периметра жесткие правила, – сказал Ли спокойно. – Есть законы, есть наказания. Серьезно накосячил – выперли за стену. Без права возвращения.

– И куда они идут? Те, кого выгнали.

– По‑разному. Чаще всего – как раз сюда. На юг, на юго‑запад. Тут неподалеку, в районе Петергофа, были эко‑районы. Премиум‑комплексы для богатеньких бездельников, – В его голосе прорезалось что‑то похожее на презрение. – Сады, велодорожки, собственная церковь… Экотропы, экожилье, даже болота – и те «эко». Стоило все это как крыло от самолета, но желающих хватало. Модно было. Престижно.

Я кивнул. До катастрофы подобные проекты росли как грибы. «Жизнь в гармонии с природой», «экологически чистое пространство», «премиальный отдых вдали от городской суеты». Красивые буклеты, красивые цены, красивые люди на фотографиях.

Оп. Снова память прорезалась. Нет бы что полезное вспомнить…

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение и вернулся к разговору.

– И что с ними стало?

Ли криво усмехнулся.

– То, что обычно бывает с богатенькими бездельниками, когда мир катится в ад. Сразу после катастрофы туда заявился обиженный пролетариат. Снобье экоболотное на вилы подняли – в прямом смысле, между прочим, – и стали там жить сами.

– И живут до сих пор?

– Живут. – Он сплюнул в сторону. – Такое гнездо образовалось – уф. Выжечь бы его к чертовой матери, да руки не доходят. Не до того. Скорее всего, и эти откуда‑то оттуда.

Он снова пнул труп – на этот раз сильнее, с явным отвращением.

– Хотя здесь в целом этого дерьма хватает. Одно Красное Село чего стоит… – Ли посмотрел на меня. – Так что, какой бы маршрут вы ни строили – эти места лучше обойти. По широкой дуге.

Я кивнул. Информация укладывалась в голове, формируя картину. Не самую приятную, надо сказать.

Собственно, ничего нового. «Феникс» – оазис порядка, но оазис огороженный. С фейсконтролем на входе. Тех, кто не прошел проверку – или тех, кто нарушил правила внутри – выбрасывают наружу. А снаружи… Снаружи – вот это. Озлобленные отбросы, которым некуда идти. Которые сбиваются в стаи и нападают на всех, кто слабее.

Закон джунглей. Знакомо. И действенно, если разобраться.

– Ясно, – сказал я.

Я посмотрел на труп еще раз, и двинулся дальше. Ли захромал следом.

Догнав остальных, я занял свое место в строю. Гэл трусил рядом, настороженно поводя головой. Мы двинулись на северо‑восток, в обход Красного Села и Петергофа с его озлобленным пролетариатом. Сорок километров. Может, больше, если придется делать крюки. По меркам постапокалиптического мира – нереальное расстояние.

Ничего. Дойдем. Куда мы денемся.

* * *

Мы шли уже несколько часов.

Лес тянулся и тянулся – бесконечный, однообразный, давящий. Не Роща, конечно, тут хотя бы деревья были просто деревьями, а не мутировавшими уродцами с щупальцами вместо ветвей, но все равно – неприятно. Слишком тихо. Ни птиц, ни зверей, даже ветер не шелестел в кронах. Будто лес вымер или затаился.

Деревья здесь росли как попало – не ровными рядами бывших лесопосадок, а хаотично, вперемешку. Березы, осины, сосны, какие‑то кусты… Все это сплеталось в непролазную чащу, через которую приходилось буквально продираться. Пять лет без человека – и природа берет свое. Захватывает территорию обратно, сантиметр за сантиметром.

Рокот шел впереди, прокладывая маршрут. Периодически сверялся с Ли – тот единственный хоть как‑то ориентировался в этих местах. Хотя, судя по его хмурому лицу, ориентировался не слишком уверенно.

– Левее, – бросил китаец, когда мы вышли на очередную развилку звериных троп. – Если пойдем прямо – упремся в болото.

– Уверен? – спросил Рокот. – Так ближе выходит.

– Уверен. Я летал здесь, а память у меня хорошая.

Рокот хмуро кивнул и повел отряд в обход.

Шли довольно ходко. Шило хромал, но держался. Серый тащил часть его снаряжения, и отчаянно кряхтел на каждом шагу. Двойной груз он взвалил на себя не из благородства – Гром заставил. Ну и правильно, хоть какая‑то польза от крысеныша.

Молот пер впереди, как танк. Шестидулка, огромный рамный рюкзак, на который было навешано столько, что, кажется, можно было небольшое селение припасами обеспечить, – а ему хоть бы что. Удивительной силы и выносливости человек. Гром шел рядом, контролируя второй фланг. Лиса держалась в середине строя, и ее явно напрягало, что во главе отряда не она. Но здесь ее навыки проводника были бесполезны – здешней местности девушка не знала. Замыкала Вьюга, остальные распределились по цепочке между основными бойцами.

Я шел впереди, рядом с Рокотом. Гэл трусил чуть впереди, периодически останавливаясь и настораживая уши. Нюхал воздух, ворчал, потом снова бежал дальше.

– Чего это он? – спросил Рокот, когда пес в очередной раз замер.

– Нервничает, – ответил я. – Место ему не нравится.

– Мне тоже, – угрюмо буркнул Рокот.

Я лишь пожал плечами. Сам не в восторге, но что поделаешь?

«Признаков непосредственной угрозы не обнаружено», – сообщил Симба. – «Однако фиксирую аномальное отсутствие биологической активности в радиусе двух километров. Рекомендую повышенную осторожность».

Аномальное отсутствие. Хорошо сказано. Лес как будто мертвый. Вроде деревья стоят, листья шелестят – а жизни нет. Ни белок, ни птиц, ни даже насекомых. Пусто.

Почему?

Ответа у меня не было. И это напрягало.

* * *

К поселку мы вышли ближе к вечеру.

Лес начал редеть, деревья расступились, и впереди показался забор. Высокий, кирпичный, когда‑то, наверное, красивый. Сейчас – полуразрушенный, заросший плющом и диким виноградом. В нескольких местах кладка обвалилась, образуя проломы.

За забором виднелись крыши домов. Большие, черепичные, выдержанные в едином стиле. Коттеджный поселок. Явно не из дешевых.

– Что это за место? – спросил я у Ли.

Тот пожал плечами.

– Какой‑то элитный поселок. Их тут до катастрофы много было. Популярные места.

– Можно срезать, – добавил Ли, кивнув на поселок. – Если пройдем насквозь – сэкономим время. В обход – большой крюк.

Рокот посмотрел на небо. Солнце уже клонилось к горизонту, сквозь тучи пробивались косые лучи. Скоро начнет темнеть.

– Идем в поселок, – решил он, и не стал с ним спорить. – Осмотреться нужно. Если там все нормально – может, и заночуем. Все лучше, чем ночью куда‑то тащиться…

Возражений не последовало. Отдых нужен был всем, до периметра «Феникса» еще черт знает сколько, а ночевать в этом мертвом лесу не хотелось никому.

– Только не расслабляемся! – голос Рокота перекрыл поднявшийся было одобрительный галдеж. – Крутим головами, смотрим по сторонам… И не болтаем!

Убедившись, что его все поняли, Рокот первым двинулся к забору.

* * *

Поселок был разгромлен.

Нет, не просто заброшен – это я бы понял. Но здесь было другое.

Дома не обветшали. Они были разрушены. Целенаправленно, жестоко, некоторые – до основания.

Первый коттедж, мимо которого мы прошли, выглядел так, будто в него врезался грузовик. Стена проломлена, крыша просела, внутренности вывалились наружу – мебель, техника, какие‑то тряпки. Но следов грузовика не было. Никаких следов вообще. Просто – дыра в стене, и все.

– Что за черт? – пробормотал Гром.

Хороший вопрос.

Мы двинулись дальше, и картина становилась все страннее.

Следующий дом – двухэтажный, когда‑то наверняка красивый – был расколот пополам. Буквально. Будто великан взял топор и рубанул сверху вниз. Две половины здания разъехались в стороны, обнажив внутренности: комнаты, лестницы, даже картины на стенах – все это висело, накренившись под невозможными углами.

Еще дальше – воронка. Прямо посреди улицы. Метров пять в диаметре, глубокая. Асфальт вокруг вздыблен, растрескался. Рядом – остов машины, смятый в лепешку.

– Бомбежка? – предположил Молот.

Я покачал головой.

– Не похоже.

При бомбежке – осколочные повреждения, выбитые стекла, характерные следы ударной волны. Здесь ничего этого не было. Разрушения выглядели… механическими. Будто что‑то огромное прошлось по поселку и крушило все на своем пути.

Но что? И зачем?

Рокот поднял руку, останавливая отряд.

– Рассредоточиться. Двигаемся парами, дистанция – десять метров. Оружие наготове.

Никто не спорил. Все чувствовали – здесь что‑то очень, очень неправильное.

Мы двинулись дальше, ощетинившись стволами. Я шел с Рокотом, Гэл – рядом, прижимаясь к моей ноге. Пес нервничал, то и дело рычал, скалил зубы. Ему здесь не нравилось. Мне тоже.

Поселок разворачивался вокруг нас картинами бессмысленного разрушения.

Детская площадка – вернее, то, что от нее осталось. Качели, горка, песочница – все смято, раздавлено, вдавлено в землю. Будто по площадке проехался каток.

Бассейн за одним из домов. В него что‑то упало – сверху, судя по характеру разрушений. Бетонные стенки треснули, вода давно высохла, на дне – какой‑то хлам и битая плитка.

Машина на подъездной дорожке. Черный дорогой внедорожник. Вдавлен в асфальт так, что от него осталась только плоская железная лепешка. Сверху – вмятина. Глубокая, четкая. Будто на машину наступили.

Наступили.

Я остановился, разглядывая вмятину. Что‑то шевельнулось в голове, какая‑то мысль… Но не успела оформиться.

– Антей, – негромко позвал Рокот. – Смотри.

Он указывал на землю. Я подошел, присмотрелся.

След.

Вмятина в асфальте, глубокая, четкая. И форма странная – не круглая, не квадратная. Скорее… три вытянутых углубления, расходящихся из одной точки.

Как отпечаток лапы.

Гигантской лапы.

– Какого хрена? – прошептал Молот за моей спиной.

Я не ответил. Смотрел на след и пытался осознать то, что видел. Существо, которое оставило такой отпечаток, должно быть размером с… С дом? Больше?

«Шеф», – голос Симбы в голове. – «Анализ следа указывает на объект массой не менее семидесяти тонн. Конфигурация отпечатка похожа на отпечатки тяжелого робота типа „Бастион“, но немного не совпадает форма. Я затрудняюсь идентифицировать объект».

Бастион? Только этого не хватало…

– Свежий? – спросил я вслух.

Рокот присел, потрогал край вмятины.

– Да хрен его знает, я не следопыт.

К нам скользнула Лиса, присела, потрогала края…

– Недели две‑три, – сказала она. – Может, месяц. Не больше.

Ну, месяц – это обнадеживает. Кто бы тут ни бродил, сейчас он, наверняка, уже далеко…

Наверное.

Ночевать в поселке желание отпало. Причем, кажется, у всех.

– Уходим, – скомандовал я. – Быстро. И тихо.

Возражений не было.

Мы двинулись через поселок – уже не осторожным шагом, а быстрой, почти бесшумной перебежкой. От укрытия к укрытию, от дома к дому. Выход был уже близко – я видел впереди очередной пролом в заборе, а за ним – снова лес.

И тут Гэл остановился.

Пес замер посреди улицы, вздыбил шерсть на загривке… Уши прижаты, хвост поджат. Из пасти донеслось низкое, утробное рычание. Не предупреждение. Страх.

Пес боялся.

Твою мать.

– Тихо, – прошептал я. – Тихо, мальчик. Что там?

Гэл не ответил. Только рычал – тихо, жалобно – и пятился назад.

И тут я услышал.

Сначала – едва различимо, на грани восприятия. Низкий, утробный гул. Не рев зверя, не вой мотора. Что‑то другое. Механическое – и в то же время органическое. Будто огромный механизм дышал.

А потом по земле что‑то гулко ударило.

Еще удар. И еще. Ритмично. Размеренно.

Шаги.

Приближающиеся  шаги.

«Внимание», – голос Симбы стал резким, тревожным. – «Фиксирую массивный объект. Масса – ориентировочно восемьдесят‑сто тонн. Дистанция – пятьсот метров. Приближается».

Сто тонн. Сто гребаных тонн…

– Что это? – выдохнул Шило. – Что это за хрень⁈

Никто не ответил. Все смотрели в одну сторону – туда, откуда доносились шаги. Туда, где между домами что‑то двигалось.

Сначала я увидел тень – огромную, размытую. Потом – силуэт. Что‑то поднялось над крышами, заслоняя серое небо. Массивное, угловатое, неправильное…

Нечто выбралось из‑за домов в конце улицы, и я понял, что ничего подобного раньше не видел.

«Идентификация невозможна», – сообщил Симба. – «Объект не соответствует известным образцам».

Ну да. Еще бы он соответствовал…

– Внимание, отряд, – проговорил я негромко, активировав рацию. – Шило, Лиса, Серый – ищите укрытие. Всем остальным – приготовиться к бою.

Твою мать. Опять вляпались!

Глава 12

Через несколько секунд неведомая тварь обрела очертания, и я даже завис на несколько секунд, пытаясь понять, как назвать или хотя бы идентифицировать ЭТО.

Здоровенная туша возвышалась над крышами домов – огромная, нелепая, пугающая. Шесть ног – толстых, сегментированных, явно позаимствованных у какой‑то строительной техники – несли массивный корпус, обшитый… Чем? Да всем подряд. Чего там только не было. Куски брони от «Рапторов», листы строительной стали, крышки люков, какие‑то решетки, даже дорожные знаки – все это было наварено внахлест, криво, с торчащими швами и оголенными проводами. Лоскутное одеяло из металлолома, сваренное безумным сварщиком, провалившимся в бездну алкогольного делирия.

У неведомой хтони была и стрела – длинная, метров десять, не меньше. На конце болтался бетонобойный шар, покрытый вмятинами и бурыми пятнами. М‑да… Понятно теперь, откуда воронки в асфальте и проломленные стены…

С каждого бока кошмарного механоида торчало по большому манипулятору с бурами, пилами и захватами, способными смять легковушку в комок. Клешни гигантского краба, блин. И тоже – от какого‑то донора. Конструкцией шагающего карьерного экскаватора, которым, судя по всему, и была, так сказать, в девичестве, эта тварь, подобные модификации явно не предусмотрены. И ведь это еще цветочки. А ягодки…

«Ягодками» были риперы.

– Сон разума порождает чудовищ, – пробормотал я себе под нос.

По бортам твари были приварены корпуса риперов – штук пять или шесть. Как паразиты на китовой туше. Некоторые выглядели мертвыми – просто куски металла, вросшие в общую конструкцию. Но не все. Минимум двое из них шевелились. Дергались, водили оптикой из стороны в сторону, скребли лапами по броне… Провода от риперов уходили куда‑то внутрь корпуса – видимо, мелкие механоиды работали, как сенсорный узел. Или как запасной мозг. Или хрен знает как что…

Внешний вид твари навеивал непонятно откуда взявшиеся ассоциации с мифической химерой – и антураж схожий. Тоже опустошенные земли вокруг. Вот только становиться местным Беллеферонтом у меня не было никакого желания. Как и у остальных, полагаю.

«Анализ объекта», – голос Симбы звучал… растерянно? О как. С ним такое редко случается. – «Неизвестный механоид. База – предположительно, шагающий карьерный экскаватор или строительная платформа. Масса – около девяноста тонн. Вооружение: ударный инструмент на стреле, спаренная турель от механоида класса „Раптор“, плазменные излучатели по бортам. Манипуляторы также представляют опасность. Бронирование – кустарное, неоднородное. Слабые места – сварные швы, стыки, оголенные узлы».

Дерьмо… Слона‑то я и не приметил. Действительно, на крыше платформы была смонтирована пулеметная турель, а по бокам вращали стволами на подвижных кронштейнах деструкторы. Пока тварь огонь не открывала, возможно, у нее просто кончились боеприпасы… Но именно что «пока» и «возможно».

– И как ее убить? – пробормотал я, невольно пятясь.

«Рекомендую отступление. Вероятность успешного поражения объекта имеющимися средствами – менее двенадцати процентов».

Замечательно. Конечно, это все еще на двенадцать процентов больше, чем нихрена, но все равно звучит как‑то… Пессимистично. Пожалуй, я в кои‑то веки согласен с мнением Симбы и склоняюсь к тому, чтобы воспользоваться его советом. Если, еще, конечно, не поздно…

– Это что за хрень? – за спиной прозвучал голос Ли. Я обернулся.

– Вообще‑то я надеялся, что это ты мне скажешь, – хмыкнул я.

– Я что, по‑твоему, большая мировая энциклопедия? – буркнул китаец. – Я, вообще‑то, пилот, а не эксперт по аномальным механоидным формам жизни.

– Жаль. Очень жаль, – пробурчал я. – Рокот! – проговорил я в рацию. – Предлагаю свалить, не вступая в бой с этой… Химерой, блин. Что думаешь?

– Категорически поддерживаю, – отозвался тот. – Термобаров у нас не осталось.

– Ну а хрен ли тогда замерли? – резко сменил тон я. – Валим отсюда к чертовой бабушке! Уходим! В лес, живо!

И в этот момент тварь пришла в движение. Турель на крыше дернулась, повела стволом, и плюнула короткой очередью. Одновременно с обеих сторон открыли огонь деструкторы, а сама платформа, качнувшись, двинулась в нашу сторону, с каждой секундой набирая скорость.

И без того рассредоточенные бойцы ринулись врассыпную. Я прыгнул в сторону, уходя от пулеметной очереди, вспоровшей покрытый обломками асфальт совсем рядом, перекатился, въехал во что‑то плечом, и, выругавшись, снова вскочил на ноги.

– Ходу, ходу! – крикнул я. – Лиса, Шило, Серый! Вылезайте из своей нычки и за мной! Рассредотачиваемся! Тремя группами – в лес, с обеих сторон твари, живо!

Дважды повторять никому не пришлось.

* * *

На первый взгляд затея выглядела безумной: зачем бежать вперед, навстречу механическому монстру, если правильнее отступать назад? Вот только если бы мы ломанулись обратно – химера гарантированно нас бы догнала: расстояние до той чащи, из которой мы выбрались, было слишком велико. Кроме того, чтобы добраться до леса, нам пришлось бы пересечь большой открытый участок, а в том, что на нем тварь окажется быстрее нас, я почему‑то не сомневался. А уж о том, что на открытом пространстве механическая нечисть попросту расстреляет нас из бортового вооружения, как в тире, и говорить не стоило. В общем, мы разделились, обходя химеру с обеих сторон, и, укрываясь за обломками коттеджей, ринулись вперед.

Через несколько секунд мы поравнялись с механоидом, и я на миг задержался, невольно восхищаясь габаритами и мощью твари. Но – лишь на миг. Потому что в следующий стрела качнулась, бетонобойный снаряд прогудел в воздухе и врезался в разделяющую нас стену.

Раздался треск и грохот, стена взорвалась кирпичным крошевом, крыша просела и рухнула, поднимая облако пыли. Химера прошла сквозь дом, как через картонную коробку, даже не замедлившись. Обломки сыпались с ее корпуса, застревали между ногами – ей было плевать.

Твою мать.

– Быстрее! – заорал я. – Не останавливаться!

Мы неслись по улицам разгромленного поселка, петляя между руинами. Справа от меня мелькнула тень Гэла – пес несся рядом, прижав уши. Чуть позади – Лиса и Шило, девушка буквально тащила раненого за собой. Серый, тяжело дыша, замыкал нашу маленькую группу.

Слева, за домами, слышались крики и топот – там продвигались Гром и группа Рокота. Позади грохотали и сминались ломающиеся конструкции. Химера шла за нами. Не бежала, нет, но ей было достаточно и этого.

Я обернулся на бегу – и тут же пожалел об этом.

Химера перла напролом, не разбирая дороги. Дом на пути? Плевать. Стрела качнулась, шар врезался в стену, и двухэтажный коттедж сложился, как карточный домик. Тварь даже не замедлилась – переступила через обломки и двинулась дальше.

Турель на крыше плюнула очередью. Пули взрыли землю в нескольких метрах позади нас, высекли искры из остова брошенной машины. Рядом, но не точно. Пока не точно.

– Сюда! – крикнул я, сворачивая в переулок между двумя полуразрушенными домами.

Узкий проход, завалы мусора под ногами, торчащая арматура… Хреново для бега, но хоть какое‑то укрытие от прямого огня.

Справа полыхнуло синим – отработал деструктор. Плазменный сгусток врезался в стену впереди нас, выжег в кирпиче дымящуюся воронку. Жаром обдало лицо даже на расстоянии.

– Не останавливаться! – рявкнул я.

Проскочили переулок, выскочили на следующую улицу. До края поселка – метров сто. Может, чуть больше. Там – деревья. Лес. Спасение.

Если успеем.

Слева, из‑за угла, вывалилась группа Рокота. Впереди, обезумевшим носорогом, не разбирая дороги, несся Молот. За ним – Гром, Вьюга, Ли. Рокот – замыкающим.

– Все целы⁈ – крикнул я.

– Пока да! – отозвался Рокот. – Но эта сука не отстает!

Словно в подтверждение его слов, позади раздался грохот. Химера вывернула из‑за домов, снеся угол ближайшего коттеджа. Рипер на ее борту крутил оптикой, выискивая цели. Нашел. Турель развернулась…

– Врассыпную! – заорал Рокот.

Мы бросились в стороны. Очередь прошла между нами, вспоров асфальт. Кто‑то – кажется, Шило – вскрикнул, но продолжал бежать. Значит, не задело. Или задело несильно.

Молот на бегу развернулся и вскинул пулемет.

– Молот, не надо! – крикнул я.

Поздно.

Шестистволка взревела, выплевывая поток свинца. Пули застучали по броне химеры, высекая искры, рикошетя во все стороны. Без толку. С таким же успехом можно было плевать в танк.

Зато тварь обратила на него внимание.

Манипулятор с буром качнулся, потянулся к Молоту. Громила едва успел отпрыгнуть – бур врезался в землю там, где он только что стоял, взметнув фонтан земли и асфальтовой крошки.

– Я же сказал – не надо! – рявкнул я. – Бегом, идиот!

Молот не стал спорить. Развернулся и припустил к лесу, догоняя остальных.

До деревьев оставалось метров пятьдесят. Сорок. Тридцать.

Химера не отставала. Шла за нами, методично, неумолимо. Каждый ее шаг – пять‑шесть метров. Математика не в нашу пользу.

Двадцать метров.

Стрела качнулась. Я услышал свист рассекаемого воздуха и инстинктивно нырнул в сторону. Бетонобойный шар пронесся мимо, врезался в землю прямо перед Серым. Того отшвырнуло ударной волной, он покатился по земле, вскочил – и, к моему удивлению, продолжил бежать. Живучая крыса.

Десять метров.

Мы влетели в подлесок.

Ветки хлестали по лицу сквозь открытое забрало шлема, корни цеплялись за ноги. Молодняк, кустарник, папоротники – все это смыкалось вокруг, скрывая нас от глаз. Я слышал, как ломятся сквозь заросли остальные – треск, ругань, тяжелое дыхание…

Спасены?

Ага. Как же.

Позади раздался треск. Не треск ветки под ногой – треск ломающихся деревьев. Твою мать… Только не говорите мне, что…

Я обернулся.

Химера вошла в подлесок. И подлесок для нее был… ничем. Помехой уровня высокой травы. Молодые деревца ломались под ее ногами, кусты сминались в кашу, и тварь перла вперед, не замедляясь ни на секунду.

Твою мать. Твою мать. Твою мать.

– Глубже! – крикнул я. – В глубину леса! Там стволы толще!

Мы ломились сквозь заросли, не разбирая дороги. Ветки били по броне, цеплялись за экипировку… Гэл несся рядом, то и дело оглядываясь – пес чуял опасность за спиной и явно хотел оказаться от нее как можно дальше. Разделяю твои чувства, блохозавр. Очень даже разделяю.

Подлесок закончился, начался настоящий лес. Старые деревья – березы, сосны, осины. Толстые стволы, переплетенные кроны. Здесь она точно застрянет. Должна застрять.

Я бежал, считая метры. Пятьдесят. Сто. Позади продолжало трещать и грохотать, но, кажется, чуть тише? Чуть дальше?

Я опять обернулся.

Химера ломилась сквозь лес. Деревья – те самые, толстые, старые – она просто сносила. Стволы трещали и падали, как подкошенные. Тварь шла медленнее, чем по открытой местности, – но все равно шла. И все равно не отставала.

Дерьмо.

Сто пятьдесят метров. Двести. Лес начал редеть.

Нет. Нет, нет, нет…

Я выскочил на опушку – и замер.

Впереди было поле. Огромное, открытое, ровное. До следующей полосы деревьев на горизонте – километра два, может, больше. Бывшие сельхозугодья, заросшие бурьяном и дикой травой по пояс. Ни укрытий, ни оврагов – ничего.

Ловушка.

Если выбежим туда – химера догонит нас за минуту. Расстреляет из турели, раздавит шаром, затопчет ногами. Без вариантов.

Рядом тяжело дышали остальные, выбираясь из леса. Послышались возгласы, ругань. Все смотрели на поле – и понимали то же, что и я.

По полю нам не уйти.

Позади грохотало и лязгало. Химера приближалась.

– И что теперь? – выдохнул Молот.

Хороший вопрос. Очень хороший вопрос, мать твою!

Я смотрел на поле. Потом – на лес за спиной. Потом – снова на поле.

Вариантов не было. Вернее, был один. Совершенно безумный. И, кажется, только он нам и остается.

– Серый, Лиса, Шило, – сказал я. – Бегите через поле. Не останавливайтесь, пока не доберетесь до того леса.

– А вы? – Лиса смотрела на меня настороженно.

– А мы попытаемся ее остановить.

Рокот повернулся ко мне.

– Чего? Остановить? Тебе голову напекло, что ли?

– Есть варианты лучше?

Он открыл рот, чтобы возразить, но закрыл, не издав и звука. Потому что я был прав, и других вариантов у нас не было.

– Нет, – признал он. – Вариантов лучше у меня нет.

– Тогда не спорь. – Я повернулся к остальным. – Молот, Гром, Рокот – отвлекаете тварь. Стреляйте по сенсорам, по риперам на бортах. Вьюга – попробуй выбить ей оптику.

– А ты? – спросил Рокот.

– А я попробую подобраться поближе.

Несколько секунд он молча смотрел на меня. Потом кивнул.

– Удачи.

– Она мне понадобится.

Лиса уже тащила Шило к полю. Серый, не дожидаясь повторного приглашения, рванул следом – только пятки засверкали. Гэл дернулся было ко мне, но я остановил его жестом.

– Нет, блохастый. Сейчас ты мне ничем не поможешь, так что беги с ними.

Пес издал недовольный звук.

– С ними, я сказал! – я слегка повысил голос. – Давай, малыш, охранять!

Пес заскулил, посмотрел на меня – и неохотно потрусил к уходящей группе. Хорошая собака, послушная собака.

Сзади трещало уже совсем близко. Из‑за деревьев показалась туша химеры – огромная, монструозная, неумолимая… Медлить было нельзя: если тварь выберется на оперативный простор, нам станет очень несладко.

– Начинаем, – скомандовал я.

И активировал нейроген.