Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 79 страниц)

Глава 13

Я лежал на третьем этаже полуразрушенного здания, уткнувшись взглядом в просвет между бетонными плитами. Когда‑то здесь был склад или офис какой‑то компании – сейчас от него остались только несущие стены, выбитые окна и куча строительного мусора. Зато позиция отличная: мост через Москва‑реку здесь был, как на ладони.

Дождь кончился пару часов назад, но сырость въелась во все вокруг. Лужи повсюду, с потолка капает, воздух влажный и тяжелый. Серое небо затянуто облаками – то ли утро, то ли день, не поймешь. Светло, во всяком случае. Это уже неплохо.

Час назад я оставил багги в укрытии километрах в полутора отсюда, приказал геллхаунду охранять машину и отправился на разведку. Нужно было понять, что творится с мостом, можно ли здесь проехать. Карта говорила, что Новорижское шоссе пересекает Москва‑реку дважды, и если прорваться здесь, до

Сити рукой подать. Километров пятнадцать, может, двадцать.

Но когда я добрался до моста, стало понятно: просто так не проскочишь.

– Симба, приблизь, – негромко сказал я.

Изображение на визоре увеличилось, будто я смотрел в мощный бинокль. Мост стал ближе, детали – четче. Широкий, бетонный, в длину – метров двести или больше. Когда‑то по нему ездили тысячи машин, теперь весь проезд перекрыт баррикадой. Строительный хлам, металлические балки, бетонные плиты, остовы грузовиков и контейнеры – импровизированная стена от края до края. А на баррикаде и вокруг нее – мутанты.

Отсюда я насчитал около двадцати особей. Двигаются, переговариваются – слов не слышно, но они мне сейчас и не важны. Вооружены кто во что горазд: дробовики, обрезы, арматура, самопальные луки. Один здоровила размахивает чем‑то вроде топора. Дозор. Охраняют проход.

Организованные? Не особо. Кто‑то ходит туда‑сюда, кто‑то сидит на плите, ковыряется в чем‑то. Но бдительные. Глаза по сторонам водят, оружие наготове. Прорваться тихо не выйдет. Разве что перестрелять всех издалека, но тогда поднимется шум, прибегут остальные…

Теперь понятно, откуда взялись те уроды, что устроили засаду ночью. Стойбище где‑то рядом. Большое, судя по количеству патрулей.

Я перевел взгляд дальше, за мост. Вздохнул.

Растительность.

Много растительности.

Деревья. Огромные, высокие, с переплетенными кронами, смыкающимися в сплошной зеленый купол. Стволы толстые, корявые, обвитые лианами. Между ветвями свисают лианы, толстые, как канаты, некоторые почти до земли достают. Кусты плотной стеной, зеленые, сочные, живые.

Слишком живые.

Слишком зеленые для мертвых земель.

Листва на деревьях колыхалась – медленно, равномерно, волнами. Но ветра не было. Воздух стоял почти неподвижный, только изредка легкие порывы, от которых листья даже не должны шевелиться.

А они шевелились. Ритмично. Как вдох и выдох.

Я это уже видел. Слишком хорошо и даже изнутри. И больше мне внутрь не хотелось.

Роща.

В целом, ее признаки я начал подмечать еще на подходах к мосту. Больше растительности, ярче краски, кое‑где растения захватили руины целиком. Чтобы найти то место, где я сейчас лежал, мне пришлось хорошо поискать, чтобы не отбиваться от живых лиан или, не дай бог, не влететь в кусты, плюющиеся токсичными спорами. Близость Рощи ощущалась явственно. Но там, дальше за мостом… Это уже не опушка леса. Это самая, мать ее, чаща.

Идти туда не хотелось.

Вызвав в дополненном слое старую карту, я покачал головой. В целом, этого стоило ожидать. Серебряный бор, Ромашковский лес, дальше бесконечные леса и парки, уходящие в сторону области… Было бы странно предполагать, что из этого получится что‑то другое… Вот только другого пути к Сити у меня не было. Я уже наткнулся на рощу левее Красногорска, в котором, как выяснилось, и рубился с мутантами, и свернул сюда в поисках проезда. И теперь выясняется, что, если я захочу объехать стену живого леса, мне придется возвращаться едва ли не в исходную точку, туда, где я и забрал багги.

И где попал в засаду, ага. Нет, спасибо.

Но вообще – интересно. Получается, стойбище мутантов – прямо на границе с Рощей. Вплотную к зеленой стене. Обычно все живое Роща жрет без разбора. А этих не трогает. Почему?

Ладно. Вернусь к машине, поем – и там подумаю. Может, на сытый желудок чего и напридумается.

Я еще раз окинул взглядом мост, отполз от края, и на четвереньках дополз до выхода. Спустился на второй этаж по полуразрушенной лестнице, потом на первый, вышел через пролом в стене, огляделся.

Руины вокруг, лужи, серое небо. И запах. Сладковатый, гнилостный, с металлическим привкусом. Тянет оттуда, из‑за моста. От Рощи.

Я поморщился. Даже отсюда чувствуется.

Ладно. Сначала – обед, потом все остальное.

* * *

До полуразрушенного гаража, в котором я оставил багги, добрался за полчаса. Метров за двести свернул с дороги, прокрался через развалины соседнего строения и замер, оказавшись почти на месте.

Из гаража слышалось сердитое рычание. Оп‑па! Это еще что за новости? Блохозавр не может отличить меня от незваного гостя? Это плохо. Это мне не нравится.

Вот только, как выяснилось, геллхаунд рычал не на меня.

Перевесив «Каратель» удобнее, я скользнул в гараж и замер, осмысливая открывшуюся мне картину.

Геллхаунд стоял у багги. Настороженный, весь подался вперед, шерсть дыбом, уши торчком… Из оскаленной пасти доносится негромкое, преупреждающее рычание. А в каком‑то метре от него, прижавшись спиной к машине и испуганно подняв руки, сидел человек.

– Вот это нифига себе, – пробормотал я, выходя из тени.

Когда я оставлял машину, я приказал псу остаться здесь и охранять. Но я не думал, что он воспримет это так буквально…

Молодец, блин. Прямо‑таки образцово‑показательное выполнение приказа. Не ожидал.

Я присмотрелся к неизвестному, в ужасе жмущемуся к борту багги, внимательнее.

Мужчина, лет двадцать пять, не больше. Худой, изможденный – ребра, наверное, можно пересчитать под одеждой. Одежда потрепанная: куртка рваная, джинсы в заплатках, ботинки стоптанные. Лицо небритое, грязное, волосы всклокочены. Глаза широко раскрыты, в них страх.

Руки подняты, трясутся. Весь напряжен, как струна. Я его понимал. Я б на его месте тоже испугался.

– Эй! – окликнул я собаку. – Фу! Нельзя!

Пес дернул ушами, повернулся на голос, увидев меня, и чуть расслабился. Отошел в сторону, продолжая поглядывать на чужака, сел, обвив лапы хвостом. Хвост чуть вильнул – мол, правда я молодец? Правда же?

– Молодец, молодец, – с легкой улыбкой проговорил я. – Хвалю.

Пес довольно оскалился.

При виде меня на лице незнакомца появилась надежда… Но достаточно быстро померкла, стоило ему меня разглядеть внимательнее. Ну да, понимаю. Здоровый, весь увешанный пушками, грязный, как черт, да еще и лого ГенТека на груди. Полагаю, нынче такая встреча в развалинах не сулит ничего хорошего.

Я подошел ближе, спокойно, размеренно. Остановился метрах в трех, скрестил руки на груди и оценивающе посмотрел на незнакомца.

Пожалуй, опасности он не представляет. Худой, слабый. Явно не боец. Оружия не видно. Может, нож где‑то спрятан, но это максимум. Испуганный насмерть… Как такой выжил‑то вообще?

– Так‑так, – сказал я, глядя на него внимательно. – И кто у нас такой?

Человек открыл рот, закрыл. Губы шевелились, но звука не было.

– Ну давай, – продолжил я спокойно. – Рассказывай. Кто ты? Откуда? Что тут делаешь?

Пауза. Он глотнул, с трудом.

– Я… я не хотел… – голос хриплый, еле слышный.

– Что не хотел? – я поднял бровь.

– Ничего… – он опустил глаза. – Просто шел мимо… Увидел машину…

– Шел мимо, – повторил я ровно. – По руинам, в паре километров от стойбища мутантов, просто так гулял?

Он молчал, смотрел в сторону.

– Или, может, решил поживиться? – продолжил я. – Осмотреть машинку, пока хозяев нет?

– Нет! – он дернулся, поднял взгляд. – Я не… не хотел красть…

– Тогда что ты тут делаешь?

Молчание. Он сжал губы, отвернулся. На лице отразилась целая гамма чувство: упрямство, страх и что‑то еще. Решимость, что ли.

Я вздохнул.

– Слушай, друг, – сказал я спокойнее. – У меня нет времени на игры. Ты сам понимаешь, что вариантов у тебя немного. Либо рассказываешь, кто ты и зачем сюда приперся, либо…

Я бросил красноречивый взгляд на собаку, и геллхаунд рядом со мной тихо зарычал, оскалив зубы. Ой, какая умница, ты гляди! С полуслова понимает!

Человек посмотрел на пса, потом на меня. Сглотнул. Колебался.

– Я… ищу кое‑что, – наконец сказал он тихо.

– Что именно?

– Это… это мое дело.

Я прищурился.

– Твое дело? Серьезно? Мой пес тебя едва не сожрал у моей машины, и ты говоришь мне, что это твое дело?

Он снова отвернулся, сжал кулаки. Молчал.

Упрямый. Или отчаянный. Или и то, и другое.

– Ладно, – я пожал плечами. – Как хочешь. Я Хотел по хорошему.

Я потянул за ремень винтовки. Парень побледнел, сглотнул и не выдержал.

– Постойте! – едва ли не выкрикнул он…

Я поднял на него глаза. Он стоял ровно, руки сжаты, лицо напряжено. Боролся с собой. Потом выдохнул, опустил плечи.

– Муты, – сказал он глухо. – Муты из стойбища. Они… забрали человека. Я ищу… ищу способ его вернуть.

– Кого забрали?

Он снова замолчал. Губы плотно сжаты.

– Кого? – повторил я строже.

– Сестру, – выдавил он наконец. – Мою сестру. Позавчера. Утащили в стойбище.

М‑да.

– И что ты собирался делать? – спросил я. – Напасть на мутантов? С голыми руками?

Он поднял взгляд, в глазах отчаяние.

– Я не знаю! – голос сорвался. – Я не знал, что делать! Но она – все, что у меня есть. Я должен был… хоть что‑то…

Замолчал, стиснул зубы. Смотрел в сторону, чтобы не видеть моего взгляда.

Я вздохнул.

– Интересно, как ты собрался спасать сестру, – проговорил я спокойно. – если на первом же встреченном геллхаунде сломался?

Он дернулся, будто получил пощечину. Но промолчал. Ну да. Что тут говорить‑то?

Я посмотрел на него еще несколько секунд. Потом подошел к багги, облокотился на капот.

– Как зовут? – спросил я.

– Что?

– Имя твое. Как зовут?

Он помедлил.

– Денис.

– Хорошо, Денис. Расскажи мне все с самого начала. Откуда ты? Как сестру похитили? И главное – что вообще тут творится? Почему муты прямо на границе с Рощей сидят и живы‑здоровы?

Денис посмотрел на меня настороженно.

– Вы… поможете?

– С чего мне тебе помогать? – вскинул я брови. – Твой статус в моих глазах не поменялся. Пока что не поменялся. Сейчас я задаю вопросы воришке, которого поймал у своей машины. Кем ты станешь после того, как на них ответишь – зависит от тебя. Так что давай, рассказывай.

Денис молчал несколько секунд, глядя в сторону. Потом вздохнул и заговорил. Сначала медленно, с паузами, потом все быстрее, сбиваясь и заикаясь.

История оказалась простой и банальной – по крайней мере, для этого мира. Парень вместе с сестрой пытались выживать в одной из общин. Их убежище оказалось разорено. Правда, на этот раз в качестве уничтожительной силы выступали не механоиды, а Роща. Видимо, для разнообразия. Денис и Аня – как звали его сестру, – были одними из немногих, кому удалось спастись. Парень с сестрой несколько месяцев скитались по руинам, пока несколько дней назад его сестру не похитили мутанты. Такие дела.

– Зачем мутантам твоя сестра? – я внимательно посмотрел на парня.

– Они… Они собираются принести ее в жертву Роще. Ле… Лешему, – запнувшись, проговорил он. Я вздохнул. Леший. Твою мать…

Помнится, Лиса рассказывала мне что‑то подобное. Что некоторые муты вступают в нечто вроде симбиоза с Рощей, приносят ей жертвы и она их не трогает. А Леший… С таинственным Хранителем Рощи мне уже приходилось встречаться, пусть и не лицом к лицу… Наверное, только потому и выжил. Значит, все это не сталкерские байки… М‑да. Сурово.

– Расскажи про стойбище, – сказал я. – Я так понял, ты уже некоторое время здесь крутишься, значит должен знать. Сколько их? Как вооружены? есть главарь?

Денис посмотрел на меня настороженно.

– Зачем вам?

– Отвечай.

Он помедлил, потом пожал плечами.

– Много их. Больше сотни. Может, полторы. Точно не считал, но… много. Вооружены кто чем: дробовики, обрезы, топоры, арматура. Самопал всякий. Луки, арбалеты видел.

– Организованы?

– Не особо. Но есть… шаман какой‑то. Он главный. Проводит жертвоприношения. ему все подчиняются. Страшный тип. Разукрашен весь, в шкурах. С посохом.

– Понятно, – я на некоторое время задумался. – И что ты планировал? – спросил я спустя некоторое время. – Вломиться в стойбище с голыми руками?

– Не знаю! – он дернулся. – У меня нет плана! Я просто… не мог сидеть сложа руки! Хоть что‑то сделать! Хоть попытаться!

– И решил попытать удачу на моей машине, нахрапом, да?

Он отвернулся, не ответил.

Я вздохнул, потер переносицу.

М‑да. Ситуация, конечно.

Стойбище мутантов. Роща за ним. Сестра несчастного бедолаги в плену. Жертвоприношение Лешему…

И посреди всей этой херни – я.

Геллхаунд посмотрел на меня, поднял лапу и легонько пихнул в бедро. Будто спрашивал: ну и что теперь?

Хороший вопрос, пес. Хороший вопрос…

Я молчал, обдумывая. Смотрел на Дениса, потом отвел взгляд в сторону, на стену гаража.

Стойбище мутантов. Больше сотни особей. Роща за ним. Огромная, смертельная. Мне нужно на другую сторону реки, к Москва‑Сити. А тут – тупик.

– Симба, – сказал я тихо. – Карту.

Визор ожил. Перед глазами высветилась карта местности. Я смотрел, накладывал информацию.

Вот река – Москва‑река, голубая линия. Вот мост, перекрытый мутами. Вот стойбище – красная метка, которую я поставил после разведки. А дальше…

Дальше – зеленое пятно. Огромное. Роща. Тупик, получается. Но есть вопрос…

Я выключил визор, потер лицо рукой. Устал. Не выспался после ночного боя, нервы на пределе, а тут еще это.

Посмотрел на Дениса. Тот стоял у багги, опустив плечи, смотрел в пол. Ждал, сам не зная чего.

– Твое убежище, – сказал я. – Ты сказал, оно было к северу отсюда? Километрах в десяти?

Он поднял голову.

– Да. А что?

– Между вашим убежищем и этим местом – Роща. И если твою сестру протащили муты, которые с Рощей, вроде как, научились договариваться, то как здесь оказался ты? Не пешком же в обход за полсотни километров?

Он замолчал. Отвернулся.

– Не пешком, – сказал я спокойно, кивнув. – Тогда как?

Молчание.

– Денис, – я сделал шаг ближе. – Как ты сюда добрался?

Он сжал губы, не отвечал.

– Слушай, – я вздохнул. – Мне не нужны твои секреты. Мне нужно попасть на ту сторону реки. К Москва‑Сити. Понимаешь? Мне нужен путь. А ты появился здесь, с другой стороны Рощи. Значит, есть способ. Какой?

Денис стоял, напряженный, смотрел в сторону. Боролся с собой.

– Если не хочешь говорить – не надо, – сказал я. – Убирайся отсюда. Иди спасай сестру. Удачи.

Я потерял интерес к парню, развернулся и пошел к водительской двери. Хаунд последовал за мной. Я повернулся к багги, открыл дверь…

– По воде! – выпалил парень у меня за спиной.

Я замер. Обернулся.

– Что?

– По воде, – повторил он тише. – Я добрался сюда по воде. По реке.

Я смотрел на него молча. Река. Москва‑река. Она проходит через Рощу, огибает ее…

– Твари из Рощи не лезут в воду. И растения тоже, – продолжил Денис, глядя в пол, – на лодке можно проплыть. Относительно безопасно.

Я молчал, переваривая информацию. Река. Лодка.

Москва‑река тянется через весь сектор. Мимо Рощи. Прямо к Сити.

По воде, значит…

– Погоди, – сказал я медленно. – То есть, у тебя есть лодка?

Денис вздрогнул, посмотрел на меня испуганно.

– Да, – тихо. – есть.

– Где?

– Спрятана. Недалеко. У берега.

Я смотрел на него, а в голове крутились шестеренки, расставляя на место детали пазла. Лодка. Река. Сити. Путь мимо Рощи, прямо к цели.

Багги придется бросить… Жалко, конечно, хорошая машина, но на ней мне в Сити не попасть. Значит, придется расставаться. Лодка… Эх, блин…

Я закрыл двери и вернулся к Денису, остановился в метре от парня.

– У меня есть предложение, – сказал я спокойно и деловито.

Он поднял взгляд, настороженно.

– Я помогаю тебе спасти сестру из стойбища, – я говорил медленно, четко. – Ты переправляешь меня на лодке по реке до Москва‑Сити. Сделка. По рукам?

Денис смотрел на меня, не веря тому, что услышал. Глаза парня расширились, в них заплескалась надежда.

– Вы… серьезно?

– А я похож на шутника?

– Но вы же… – он посмотрел на логотип ГенТек на моей груди, на геллхаунда, и проглотил вопрос. Спросил другое: – Зачем вам помогать мне?

– Мне нужно в Сити, – я пожал плечами. – Тебе нужна помощь. Взаимовыгодно. Я вытащу твою сестру, ты переправишь меня по реке. Все просто.

Он молчал, переваривал. Смотрел на меня, на пса, снова на меня.

– А если… если вы обманете? Заберете лодку?

– Тогда я останусь без проводника, который знает путь по реке, – ответил я. – И мне придется разбираться самому. А я не знаю, что опаснее: напасть на стойбище и отбить твою сестру, или пробираться через Рощу по реке. Мутов я уже убивал, а на лодке еще не плавал. Так что все просто: каждый делает свою работу: я убиваю мутов, ты ведешь лодку. Логично?

Парень молчал. Я вздохнул и пощелкал пальцами у него перед лицом.

– Денис, алло! Ты меня слышишь? Так что, по рукам?

Парень встрепенулся, будто из транса вышел.

– Да! – он шагнул вперед. – Да, конечно! Я согласен!

Протянул руку.

Геллхаунд рядом со мной рыкнул – чужак слишком быстро двинулся. Я поднял руку, останавливая пса.

– Тихо. Свой.

Пес замолчал, но смотрел на Дениса недоверчиво.

Я пожал протянутую руку.

Что ж. Я в очередной раз вляпался в мутную – во всех смыслах – историю, с сомнительной для себя выгодой. Если начистоту – я, наверное, мог бы просто забрать у парня лодку и отправиться на ней в Сити. Если уж этот хлюпик смог сюда добраться, то и я смогу. Вот только есть нюанс.

Если я заберу лодку у этого парня, я больше никогда не смогу смотреть в глаза собственному отражению. А еще мне очень не нравится, когда человеческих девушек приносят в жертву результатам биологических экспериментов.

Так что простите, товарищи мутанты, на этот раз ваш покровитель останется недоволен.

Глава 14

Я мало чего помнил из прошлой жизни, но как‑то так получается, что нужные знания частенько всплывали в голове сами по себе, реагируя на какие‑то внешние раздражители. Вот и сейчас откуда‑то из глубин памяти явился постулат, с которым я не осмелился спорить.

Постулат гласил «Война – войной, а обед – по расписанию».

Расстегнув рюкзак, я достал два пакета индивидуальных рационов, один оставил рядом с собой, другой протянул Денису. Парень выглядел усталым и изможденным, и я готов был спорить, что он ел несколько дней. А голодные бойцы мне в отряде не нужны – достаточно голодной собаки. Вон как сидит, смотрит внимательно, уши навострил и носом водит. Собака, которая в последний раз ела никогда.

– Держи, – я дернул ленту нагревателя и бросил пакет Денису. – Подожди минуту, потом открывай, не обожгись только.

Он поймал неуклюже, едва не выронил. Посмотрел на упаковку, будто глазам не веря.

– Это… мне?

– Нет, геллхаунду, – буркнул я. – Конечно, тебе. Ешь давай. На голодный желудок много не навоюешь.

– Спасибо! – голос его сорвался. – Спасибо вам!

Когда парень открывал паек, у него аж руки тряслись. Разорвал край, заглянул внутрь – оттуда пошел пар, донесся запах гречки и тушенки. Нормальный запах человеческой еды. Я сглотнул, и вскрыл свой пакет.

Геллхаунд вытянул шею и тихо заскулил.

– Не скули, – строго сказал я.

Пес посмотрел на меня. В единственном глазу – вопрос.

– Правило первое, помнишь? – я строго посмотрел на пса. – Жрать будешь искать себе сам. Сам добывай.

Геллхаунд прижал уши, недовольно фыркнул. Но замолчал. Лег рядом, положил морду на лапы. Смотрел на Дениса исподлобья – мол, повезло тебе, человек.

Доев, я вернулся к машине и снова полез в рюкзак. Достал карту – бумажную, сложенную вчетверо, старую. Довоенную, еще тех времен, когда Москва была живым городом, а не кладбищем из бетона и ржавчины. Прихватил ее из убежища – как чувствовал, что пригодится.

Пометок я не делал – незачем. Все они хранились в памяти Симбы – он накладывал их на визор, когда нужно. Удобно: карта чистая, а информация всегда под рукой. И, если даже рюкзак потеряю, вреда от этого никому не будет.

Расстелил карту на капоте багги. Разгладил ладонью – бумага шуршала, по краям обтрепалась. Карта большая, подробная. Улицы, здания, парки, река – все видно. Москва‑река синей лентой пересекает город, извивается, огибает районы.

– Симба, – сказал я негромко. – Наложи пометки.

Визор ожил. Карта на капоте осталась чистой, но в дополненной реальности на нее легли метки. Красные точки – опасности, которые я отметил во время разведки. Зеленые линии – маршруты, которыми я шел. Синяя лента реки стала ярче. А дальше, за мостом – огромное зеленое пятно. Роща.

Я смотрел на это пятно и чувствовал, как напрягается спина. Слишком большое. Слишком близко.

– Эй, – позвал я, не поворачивая головы. – Иди сюда. Покажешь, где что.

Денис подошел, все еще держа упаковку. Жевал, глотал. Подошел к карте, посмотрел.

– Вот здесь мы, – я ткнул пальцем в точку на карте. – Вот мост. А вот Роща.

Обвел пальцем зеленое пятно. Оно занимало добрую четверть карты.

Денис кивнул, проглотил очередную порцию.

– Да. Все правильно.

– Показывай стойбище, – сказал я. – Где оно точно?

Он наклонился ближе. Водил пальцем по карте, искал. Потом ткнул.

– Вот. Вот здесь.

Я посмотрел. Остров. Небольшой, в изгибе реки, сразу за мостом. На острове – жилой комплекс. Несколько высоток, школа, еще какие‑то здания. Удобно, да. С одной стороны – мост, с другой – Роща, а вокруг – река. Хорошее место для стойбища.

– Там несколько больших домов, пять или шесть, – Денис ткнул пальцем в жилкомплекс. – Муты живут внутри.

– Сколько их примерно? – уточнил я.

– Больше сотни. Может, полторы. Может две… Так не посчитать.

– Понятно. – Я кивнул. – А жертвы они где приносят? Где‑то на опушке?

Денис повел пальцем дальше. Чуть в сторону от жилого комплекса, к краю острова. Туда, где Роща подходила совсем близко – зеленое пятно почти касалось берега.

– Вот здесь, – сказал он тихо.

Я прищурился, вглядываясь.

– Что там?

– Пляж был когда‑то. Или набережная, – Денис говорил медленно, вспоминая. – Я осматривал это место с воды. Там башенка какая‑то стоит. Старая, может, маяк, может просто для красоты. Ангар рядом какой‑то. Причал раньше был вроде. Еще там пятачок такой, пустой, а за ним – уже Роща. Он замолчал.

Я кивнул. Ну да, логично, что жертвоприношение будут устраивать там. Понять бы только, когда…

– Ладно, – сказал я. – Допустим. Ты знаешь, где они могут держать твою сестру? В какой высотке? В подвале? Где?

Денис покачал головой.

– Не знаю, – голос виноватый. – Я пытался высмотреть, но… Не смог подобраться близко.

Я вздохнул, потер переносицу.

– М‑да. Тогда искать ее в стойбище – себе дороже. Сотня мутов. Десяток зданий. Пока найдем, нас сожрут к чертям.

Посмотрел на карту. На пляж, где проводят жертвоприношения…

– Значит, проще отбить во время церемонии, – сказал я, думая вслух. – Когда она будет?

Денис доел остатки каши, скомкал упаковку.

– Обычно муты не держат жертв долго, – сказал он. – Не хотят кормить. Хватают перед самой церемонией. За день, максимум два. По крайней мере, так в убежище говорили. А жертвы приносят каждое полнолуние.

Я невольно покосился на небо, тут же сам себе обозвав балбесом. Тут солнца‑то не видно за низкими тучами, какая уж луна…

– Симба, – позвал я мысленно. – По данным календаря, когда полнолуние?

– Сегодня, шеф, – откликнулся ассистент.

Я хмыкнул и посмотрел на Дениса.

– То есть – сегодня?

Парень пожал плечами.

– Похоже на то. Вчера дождь шел, я не видел луны.

Я кивнул. Понимаю.

– Ладно. Стемнеет – посмотрим. Надеюсь, мутантский календарь от нашего не отличается. Часов пять‑шесть у нас есть. До темноты. А до церемонии – еще больше. Времени достаточно.

Посмотрел на Дениса.

– Ладно. Значит, сегодня работаем.

Он кивнул, облегченно выдохнул. В глазах появилась надежда.

Я вернулся к карте. Наклонился, изучая подходы. Река, остров, пляж, Роща. Молчал, прикидывал варианты. Денис стоял рядом, ждал. Нервничал – видно было по тому, как он переминался с ноги на ногу.

– И что… что будем делать? – не выдержал он.

Я посмотрел на карту, потом на него… М‑да. В очередную авантюру лезу… С другой стороны – где наша не пропадала?

– Смотри, как мы поступим… – проговорил я.

* * *

Коптер резал воздух над руинами, винты монотонно гудели. Рокот стоял за спиной пилота, держась за спинку кресла, смотрел на карту, выведенную на монитор. Зеленые линии маршрутов, красные метки опасных зон, синие пятна проверенных секторов. И ни одной желтой точки – ни одного следа цели.

Синтет ускользнул, как дым между пальцев. Будто призрак. Но призраки не убивают десятерых бойцов за раз, не взрывают станции, не угоняют технику.

Значит, не призрак. Значит, можно найти.

Рокот смотрел на карту и прикидывал варианты. В принципе, их было немного. Как только позволила погода, они принялись нарезать круги, начиная от той точки, где отрубился маяк багги, и, в целом, направление было понятно. Скорее всего, синтет собирался куда‑то в сторону центра. Вариантов маршрута тоже было не сказать, что много: достаточно прикинуть, где можно проехать на технике, а где нет – с воздуха это было хорошо видно. Но имелся один толстый нюанс: скорее всего, синтет знал, что за ним идет охота, и прятался. А установить, где именно он мог скрываться в разрушенном городе – вот это уже задачка со звездочкой.

Умный ублюдок.

– Командир, – голос пилота прервал размышления. – Сектор восемь проверен. Пусто. Переходим в девятый?

Рокот кивнул, хотя пилот его не видел.

– Переходим. Держи курс на север. Вдоль реки.

– Принял.

Коптер накренился, взял курс чуть левее. Внизу мелькали руины – серые, мертвые, одинаковые. Дома без крыш, улицы, заросшие кустами, воронки от снарядов. Постапокалипсис во всей красе.

Рокот обернулся, посмотрел на отряд.

Бойцы сидели вдоль бортов коптера, ждали. Молот дремал – огромная туша откинулась на спинку сиденья, руки скрещены на груди, пулемет лежит рядом. Глаза закрыты, дыхание ровное. Спит на ходу, зараза. Впрочем, Молот умел отдыхать где угодно. Полезный навык.

Вьюга сидела напротив, неподвижная, как статуя. Серебряная маска вместо лица, синие огоньки кибероптики тускло светились изнутри. Винтовка лежала поперек коленей, в руках – планшет, подключенный к умному прицелу. Проверяла, настраивала, калибровала… Даже сейчас занята работой. Профессионал, чего уж тут.

Клык сидел чуть поодаль, молчал. Смотрел в окно, на руины внизу. Лицо спокойное, непроницаемое. О чем думал – не скажешь. Клык вообще редко говорил. Делал свою работу тихо, четко, без лишних слов. Таких Рокот уважал.

Костоправ, как обычно, не отрывался от своего вапорайзера. Густой пар вырывался из его легких, стелился по салону коптера, заставляя пилота морщиться. Пахло чем‑то сладковатым, химическим. Рокот подозревал, что в этой смеси не только табак, но доказательств не было. Да и пока Костоправ не косячил, Рокот закрывал на это глаза.

– Зря только здесь болтаемся, – проворчал Костоправ, выдыхая очередное облако пара. – Четвертый час кружим. Может, он уже слинял из зоны? Может, вообще в другом районе сейчас?

– Не слинял, – буркнул Рокот.

– Откуда уверенность?

– Интуиция.

Костоправ хмыкнул, но спорить не стал. Затянулся снова, уставился в окно.

Резак сидел у противоположной двери, возился с ножами. Достал одну «Барракуду» – большую, тяжелую, с зазубренным лезвием – провел пальцем по режущей кромке. Усмехнулся. Убрал обратно в ножны, достал стилет. Тонкий, длинный. Покрутил в пальцах, посмотрел на свет.

– Всегда хотел посмотреть, какого цвета ливер у синтов, – сказал он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. – Может, наконец, получится…

– Синт нужен живым, – напомнил Рокот, не оборачиваясь.

– Живым, живым, – Резак усмехнулся. – Но про целого‑то никто не говорил?

– Главное, чтоб ты сам после встречи с ним уцелел, – ядовито хмыкнула Вьюга. – Герой, блин.

– Ты…

– Цыц! – Рокот знал, что перепалка шуточная, но слушать в очередной раз, как снайпер и боец поддержки поддевают друг друга, не хотелось. – Займите себя чем‑нибудь полезным!

Резак фыркнул, но кивнул. Убрал нож обратно.

– Командир, – послышался голос пилота. – Внизу. Что‑то есть.

Рокот выпрямился, посмотрел вперед.

– Где?

– Да вот, прямо под нами. Видите?

Рокот переключил визор шлема, включил увеличение. Прищурился, вгляделся.

Через руины вилась дорога. Узкая, захламленная. Рокот даже не сразу понял, что привлекло внимание пилота. А когда понял – подался вперед.

Темные пятна, будто мешки с мусором. Много, разбросаны по асфальту… И все примерно в одном месте. Аномалия, однако.

– Снижайся, – приказал Рокот. – Осторожно. Проверяем.

– Принял.

Коптер накренился, пошел на снижение. Винты взревели громче, машина потеряла высоту, приблизилась к земле.

Рокот смотрел вниз, не отрывая взгляда. Картинка становилась четче. Два бетонных столба, лежат крест‑накрест. Один чуть в стороне, сдвинут. А пятна вокруг… Нет, это не мешки с мусором. Это трупы.

Рокот переключил визор в тепловой режим. Экран окрасился в оттенки желтого и синего. Трупы светились тускло‑оранжевым. Почти остыли. Но все равно свежие.

– Садимся, – приказал он. – Отряд, минутная готовность!

Рокот обернулся к отряду.

– Подъем. Проверяем место. Стандартная процедура. Вьюга, прикрываешь. Остальные – веером. Движемся.

Бойцы поднялись. Молот взял пулемет, перехватил поудобнее. Вьюга вскинула винтовку, проверила магазин. Резак достал автомат, щелкнул затвором. Клык и Костоправ подтянулись ближе к двери.

Коптер пошел на посадку. Снижался медленно, осторожно. Земля приближалась – асфальт, трава, обломки бетона.

Рокот сжал рукоять «Бульдога», приготовился прыгать.

Коптер завис метрах в трех над землей, двери распахнулись. Рокот прыгнул первым, присел, перекатился, вскочил. «Скат» автоматически активировался, визор вспыхнул зелеными метками. Сканирование…

Пусто.

Никаких движущихся целей. Только статика.

Молот грохнулся рядом. Выпрямился, активировал фазовый щит, практически скрывшись за синим свечением. Остальные высадились следом. Вьюга прикрывала из салона коптера, Клык и Резак разошлись в стороны, Костоправ высадился последним, оставшись по центру.

– Периметр, – бросил Рокот.

Отряд двинулся, расходясь веером. Проверяли укрытия, углы, завалы. Быстро, молча, профессионально. Сканер ничего не показал, но рисковать Рокот не хотел.

Добрались до точки.

Два столба. Бетонные, толстые, метров по десять длиной. Лежат поперек дороги. Один прямо на проезде, второй чуть в стороне – его явно сдвинули. На асфальте видны следы волочения, царапины.

Рокот подошел ближе. Присел у первого столба, посмотрел на основание.

Разбито. Бетон раскрошен, арматура погнута, вырвана. Не от времени – специально. Выбили, свалили, перегородили дорогу.