Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 79 страниц)

Глава 9

Казарма отряда Рокота мало чем отличалась от сотен других казарм, в которых он провел последние двадцать лет жизни. Ну, разве что была чуть лучше оснащена, да вместо двухъярусных коек бойцы спали в отдельных спальных боксах. А так… Нет, ладно. Свой достаточно неплохой спортзал, пищевой синтезатор с обширным меню и зона психологической разгрузки с вирт‑симуляторами и большим голографическим экраном – совсем не то же самое, что несколько кирпичей, привязанных к лому, общая столовка с кашей комками и приткнувшийся на ящиках в углу телевизор с игровой консолью, вопросов нет. Но суть – суть оставалась той же.

Рокот сидел за столом, на котором лежал разобранный «Питбуль» и механически протирал затвор промасленной ветошью под аккомпанемент гулких ударов, тяжелого женского дыхания и периодических вскриков. Вьюга в коротких обтягивающих шортах и спортивном топе выпускала пар в спортивной зоне. Сейчас, без громоздкой экипировки и тяжелого экзокостюма девушка выглядела совсем юной, гибкая фигурка ритмично двигалась по полу, и в другое время командир группы с большим интересом посмотрел бы на то, как Вьюга выбивает пыль из новичка, обманутого мнимой легкостью и изяществом девушки. Вот только мысли Рокота были далеко.

Руки двигались сами, без участия головы – затвор, ствол, магазинная шахта, снова затвор. Масло, тряпка, повтор. Терапия такая. Занять руки чем‑то осмысленным, отключить мозги хотя бы на время.

Не работало.

Мысли раз за разом возвращались к тому, что случилось в башне ГенТек сутки назад.

Рокот отложил затвор на край стола и потер лицо обеими ладонями, будто пытаясь физически стереть воспоминания. Не помогло. Картинка перед глазами стояла все та же – темная лаборатория, освещенная только фонарями на стволах, фигура в боевом костюме с гранатой у виска, и лицо. Знакомое, виденное до этого сотни раз. Не только лицо. Фигура, глаза, манера держаться… Когда Рокот увидел запись с камер Костоправа и Резака, он не поверил своим глазам. Он был готов предположить что угодно: монтаж (интересно, кто и когда успел бы фальсифицировать материалы?), обман зрения, последствия одного из экспериментов «ГенТек»… Да что угодно! Но когда он увидел его вживую, все сомнения развеялись: это был Антей. Да что там говорить, он сам его узнал и назвал по имени! Вот только поговорить со старым другом так и не удалось.

Потому что он просто взял и взорвал себя.

Рокот тряхнул головой.

Бред какой‑то.

Он снова тряхнул головой и принялся собирать винтовку. Однако привычная механическая работа не успокаивала – он снова провалился в транс, уносясь мыслями куда‑то далеко.

Они с Антеем были знакомы довольно давно – лет, наверное, пятнадцать. Поначалу, когда молодого лейтенанта только перевели в их отряд, он показался чересчур… Выпендрежным, что ли? Слишком ироничный, не лезущий за словом в карман, всегда с колкостью на языке… Парня не очень любили в отряде. Но после пары операций, из тех, в которых люди проверялись не словом, но делом, стало понятно – это такая же армейская косточка, как и остальные бойцы. Зорин мог подколоть, простебаться, а на задании, став внезапно очень серьезным и собранным, нырнуть за тобой в пылающий ад – и вытащить, попутно выполнив задание и перевыполнив его цели. Как тогда, в пустыне, например…

В памяти всплыла Сахара. Песчаная буря, вой ветра секущего лицо миллионами раскаленных песчинок, изнуряющая жара за сорок градусов даже в тени. Он лежал на песке, истекая кровью из рваной раны в боку, и понимал что все, приехали, конец. Эвакуация в двух километрах, но с таким ранением два километра – как двести. Не дойти.

А Антей взвалил его на плечо – сто килограммов живого веса в полной экипировке – и потащил. Шаг за шагом, метр за метром, сквозь песчаный ад и огонь противника. Сам раненый, с простреленным боком, но тащил. Потому что у них в подразделении своих не бросали. Никогда.

Дотащил. Спас.

Потом церемония награждения – ордена, рукопожатия генерала, строгие лица сослуживцев. Антей получил свой орден первым, Рокот вторым.

Они не были друзьями – не дружили семьями, не ездили друг к другу на выходных, Рокот даже не знал, есть ли у Антона вообще семья, – но при этом их объединяло, возможно, даже нечто большее. Боевое братство – не пустые слова. Не раз вытаскивали друг друга из полной задницы, не раз страховали на задачах, не раз выгораживали друг друга перед начальством… Антея выгораживать приходилось чаще: резкий на язык, он всегда говорил то, что думал, из‑за чего нажил немало недоброжелателей и не раз навлекал на себя недовольство командования. Нет, боевые командиры никогда не имели вопросов к теперь уже майору Зорину, а вот штабные шишки, паркетные лампасы… Собственно, после одного из таких случаев Антея и поперли из спецназа.

Впрочем, он совсем не растерялся, как после выяснилось.

Когда списали самого Рокота, признав негодным по ранению, именно Антей привел его в ГенТек. Появился из ниоткуда, плюхнулся на высокий табурет у стойки, за которой Рокот мрачно напивался, тщетно пытаясь понять, кем видит себя в гражданской жизни, опрокинул бокал пива и просто сказал, что для Рокота есть хорошая работа. Как будто не расставались.

Рокот предложение принял.

Работой оказалась служба в отделе специальных операций корпорации «ГенТек», где Антей к тому моменту уже успел дослужиться до личного телохранителя одного из основателей. Выбил там место и другу. Корпорация ценила свои кадры и была готова инвестировать в них. Несколько операций, пара аугментаций – и Рокот не просто забыл о ранении, лишившего его места на службе, он стал здоровее, чем был до этого. А еще быстрее, сильнее и опаснее. Рокот был в долгу перед Антеем. В большом долгу. Но отдать его не мог.

По службе они почти не пересекались. Антей занимался какими‑то закрытыми задачами: личная охрана Плесецкого, какие‑то дела, доступ к которым был только по специальному допуску… Рокот же впахивал, как и раньше: полевые операции, стандартные задачи корпорации, зачистки, конвои, охрана объектов… Виделись редко, мимоходом в коридорах главного здания. Кивали друг другу, иногда перебрасывались парой слов. Все. Пару раз приходилось‑таки работать вместе, причем Антей в таких случаях руководил операциями, но после… Все собирались пересечься, засесть в каком‑нибудь баре, как в старые‑добрые, пообщаться, но времени так и не находилось. Корпорация была щедра к своим сотрудникам, но и требовала от них многое. Свободного времени почти не оставалось, а если и выпадали свободные дни, графики у них с Антеем никак не пересекались. Все откладывали: потом да потом.

А перед самой катастрофой случилась какая‑то мутная история. Рокот до сих пор не знал деталей – все засекретили, замяли, никто ничего не говорил. Только ходили слухи что Антей вляпался во что‑то серьезное, а потом исчез. Просто растворился, будто никогда и не было. Ходили слухи, что он был каким‑то образом причастен к нападению на дата‑центр корпорации, но они так и оставались слухами без подтверждения.

Рокот пытался узнать что случилось – спрашивал, лез куда не следует, пытался докопаться до правды. Нарвался на жесткую выволочку и угрозу вылететь из корпорации вместе со всеми льготами. А учитывая, что при увольнении он обязался выплатить стоимость всего того железа, что в него запихнули… Расплачивался бы он до конца жизни. если бы было чем. Так что Рокот заткнулся. Решил что потом разберется, когда пыль уляжется.

А потом случилась катастрофа. Эдем вырвался на свободу, системы посыпались одна за другой, и мир рухнул в хаос за считанные дни. Было не до расследований – выжить бы.

Рокот тогда решил, что Антея больше нет. Наверняка погиб в первые дни апокалипсиса, как миллионы других. Смирился с этой мыслью, свыкся.

И вот пожалуйста. Особое задание. Охота на отбившегося от рук синтета. Все силы – на поимку. Бой с Лешим, потеря двух бойцов, вылет в башню ГенТек…

И встреча со старым другом.

Который, по всей видимости, теперь враг. Хотя Рокот до сих пор не понимал – за что? Что он натворил? Почему на него объявили охоту? Чем он так важен корпорации?

Непонятно. А расспрашивать Кудасова – себе дороже.

Гибель друга прямо у него на глазах неслабо подкосила Рокота, и последние сутки и без того не самый общительный командир группы совсем замкнулся в себе. Подчиненные, глядя на его состояние, командира не трогали, даже пару новичков, прибывших на замену Костоправу и Резаку, сами ввели в курс дела. Ну и сами не спрашивали, не дергали, хоть и было видно, как их разбирает любопытство.

И правильно делали.

Рокот собрал винтовку обратно, щелкнул затвором, проверяя работу механизма… Все четко, без нареканий. Он положил оружие на стол, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

Вот только стоило ему так сделать, как на запястье завибрировал коммуникатор. Входящий вызов. Рокот вздохнул, бросил взгляд на дисплей и подобрался.

Кудасов.

Понятно. И вечный бой, покой нам только снится…

Дотянувшись до планшета, Рокот ткнул в пиктограмму вызова. На экране тут же возникло знакомое лицо – холодное, властное, с тяжелым взглядом из‑под нависших бровей. Кудасов никогда не тратил время на любезности и пустую болтовню, вот и сейчас перешел сразу к делу.

– Рокот, – сухо, без приветствий. – Собирайте группу и выдвигайтесь Координаты вам сейчас скинут. Нам удалось обнаружить синтета.

Рокот замер, не веря услышанному. Секунду молчал, переваривая информацию.

– Простите… – он замялся. – В смысле – «синтета»? Я же сам видел, как он себя подорвал. Мы вам тело привезли. Как «обнаружить»?

Кудасов усмехнулся. Криво, невесело, без тени юмора.

– Ты думаешь, эта тварь в первый раз дохнет? – пауза, тяжелая, многозначительная. – Он возвращается, Рокот. Всегда возвращается. Сколько раз его уже хоронили – я со счету сбиться успел.

Рокот молчал, пытаясь осмыслить. Возвращается? Всегда? Что это, блин, значит?

– В этот раз мы, кажется, поняли откуда он придет, – продолжил Кудасов, не дожидаясь вопросов. – Окулюсы засекли активность на одном из объектов на северо‑западе. Элитный поселок у озера, бывшая дача одного из наших сотрудников. Координаты уже у вас.

Планшет пискнул – данные получены. Карта развернулась на экране, метка замигала красным.

– Напоминаю: брать его нужно живым, – добавил Кудасов жестко. – Невредимым – не обязательно. Но постарайтесь сделать так, чтобы голова не пострадала. В остальном – мне плевать, хоть все кости ему переломайте. Главное, чтобы до базы дожил. Это ясно?

– Так точно, – выдавил Рокот.

– Тогда выполняйте, – Кудасов кивнул и отключился.

Экран погас.

Рокот сидел, глядя на координаты, мигающие на черном фоне.

Возвращается. Всегда возвращается.

Что все это значит?

Вопросы без ответов громоздились в голове, но времени на раздумья не было.

Он поднялся со стула и оглядел казарму. Бойцы занимались своими делами – кто чистил оружие, кто проверял экипировку, кто просто валялся, уставившись в потолок.

Молот сидя у оружейного ящика, укладывал в короба ленты патронов к тяжелому пулемету. Вьюга, кажется, окончательно укатала новичка, и теперь месила грушу. Клык, как обычно, залип в симуляторе – играет в какой‑то шутер в вирте. Будто в обычной жизни ему стрельбы недостаточно.

Медик, присланный на замену Костоправу, сидит у своего шкафчика. Раскладывает содержимое полевой аптечки, проверяет запасы. Молодой, лет двадцать пять, невзрачный, ничем особо не выделяющийся. Светлые волосы коротко стрижены, лицо обычное, каких тысячи. Тихий и спокойный. Глядя на него, Рокот поймал себя на мысли что даже скучает по Костоправу – едкому и саркастичному, заполнявшему весь кубрик густым паром из вапорайзера и безостановочно травившим бесконечные байки про полевую хирургию в самых невероятных условиях. Колоритная была личность. А этот новый медик… обычный. Тихий, исполнительный, никакого характера.

Ну, посмотрим, как дальше себя покажет. Глядишь – освоится.

Второй новичок, штурмовик, заменивший Резака, насупившись, сидел у окна, и украдкой щупал челюсть после спарринга с Вьюгой. Невысокий азиат, шрам через левую бровь, татуировка черной змеи на шее выползает из‑под ворота комбинезона. Тоже салага, но подготовленный, это видно по тому как обращается с оружием. Молчаливый, самоуверенный, старается доказать что достоин места в элитном отряде. Вьюга ему сейчас наглядно показала, что стараться надо лучше, чем явно уязвила его самолюбие.

Рокот хмыкнул, тяжело вздохнул и набрал полную грудь воздуха.

– Внимание, отряд! – гаркнул он, привлекая всеобщее внимание. – Слушай мою команду!

Все бойцы отряда превратились в слух, даже Вьюга прекратила лупить грушу, а Клык сдвинул набок виртуальный шлем.

– Общий сбор! – объявил громко, чтобы все услышали. – Экипировка боевая, полная выкладка! Выход через десять минут!

Бойцы мгновенно ожили. Молот с грохотом вскочил, медик захлопнул аптечку и понес к выходу, стрелок резко поднялся, пытаясь понять, что сейчас нужно делать, и вслед за остальными заторопился к шкафчикам. Казарму захлестнула знакомая и привычная суета, предшествуящая боевым выходам.

Рокот размял шею и двинулся к собственному шкафчику.

Нельзя сказать, что он всегда разделял идеалы ГенТек и одобрял методы их работы, но, кажется, впервые ему настолько трудно было подчиниться приказу.

– Ладно, Антоха, – пробормотал он себе под нос. – Со всем разберемся. Обязательно. Ты, главное, на этот раз не дури…

Рокот распахнул дверцу шкафчика и принялся облачаться.

Глава 10

Лестница оказалась короткой – всего метров пять вниз, бетонные ступени, по стенам – плафоны аварийного освещения в защитных решетках. Работающие, что характерно. Я спускался осторожно, держа пистолет наготове, прислушиваясь к каждому звуку. Тихо. Только собственное дыхание да гул вентиляции где‑то в глубине.

Внизу оказался узкий коридор метра три длиной, и дверь в конце – массивная, стальная, с панелью биометрического доступа. Я подошел и приложил ладонь к сканеру. Диод мигнул зеленым, замок щелкнул, и дверь медленно отъехала в сторону с тихим шипением гидравлики.

За ней открылось помещение, и я на секунду застыл на пороге, не веря глазам.

Кажется, я действительно нашел хранилище.

Комната метров пять на восемь, потолок низкий – не больше двух с половиной метров, но этого хватало. Вдоль стен стояли высокие металлические шкафы – такие же, как в оружейной бункера Плесецкого, с панелями электронного доступа на каждом. Все закрыты, все с мигающими красными диодами. Пол бетонный, чистый, ни пылинки. Запах машинного масла, пластика, кондиционированного воздуха. Освещение включилось автоматически – яркие светодиодные панели на потолке загорелись ровно, без мерцания, освещая помещение ровным белым светом.

По сравнению с особняком наверху, контраст разительный. Чисто. Сухо. Климат‑контроль работает – где‑то тихо гудела вентиляция, поддерживая постоянную температуру и влажность. Плесецкий явно не экономил на этом месте. Все продумано, все на уровне.

Я шагнул внутрь, осмотрел шкафы. Никаких маркировок, никаких пометок… Ладно. Если сенсоры на двери сработали на мою биометрию, значит и шкафы откроются. Все‑таки догадка Симбы верна: хранилище было оборудовано для меня. Ну, по крайней мере, как минимум у меня к нему есть доступ. Хорошо. Ну что ж. Приступим…

Я подошел к первому шкафу и приложил ладонь к сканеру. Тот мигнул, пискнул, диод сменился на зеленый. Доступ разрешен. Замки щелкнули, дверцы распахнулись.

И я выдохнул.

Ну, кажется, это я удачно зашел.

В креплениях внутри шкафа стояли сразу несколько винтовок. Компактный штурмовой «Питбуль» с модульным подствольным комплексом, в булл‑пап компоновке, короткий и ухватистый, практически идеальный для работы в помещениях. Рядом – «Буря М‑7». Винтовка посерьезнее, для длинных и дальних дистанций. Магазин на тридцать патронов, подствольный сорокамиллиметровый гранатомет, коллиматорный прицел, тактический фонарь, лазерный целеуказатель. Красота, блин. Я взял винтовку в руки, провел рукой по стволу, проверил затвор – ходит как по маслу, без заеданий. Вес около четырех килограммов, эргономика отличная, баланс идеальный…

Рядом в креплениях висела снайперская винтовка – длинная, тяжелая, с оптическим прицелом кратностью раз в двенадцать. Калибр крупный, двенадцать и семь, магазин на пять патронов. Отличный инструмент для охоты, например, на Рапторов. Даже жаль, что мне не подходит: я, все же, предпочитаю мобильность… А таскать за собой такую бандуру в надежде, что когда‑нибудь пригодится – не мой путь.

В нижнем отделении шкафа лежало несколько пистолетов. мое внимание сразу же привлек один их них. Не какая‑то там полицейская «Беретта», а настоящий боевой монстр. «Девастатор.50» – выбито на затворе. Калибр.50 Action Express, магазин на десять патронов, компенсатор отдачи, подствольная планка для фонаря. Весит как кирпич, но зато останавливающее действие такое, что пробьет кого угодно. Я достал его, взвесил в руке. Тяжелый, но удобный. Отлично. Прекрасная альтернатива утерянному «Отбойнику». Это мы покупаем…

Следующий шкаф – боеприпасы. Цинки, коробки, патронташи. Магазины к винтовкам, все снаряженные, к пистолетам… Гранаты: электромагнитные, плазменные, осколочные, светошумовые… Штурмовые, оборонительные, наступательные… Все, что душе угодно. Прелесть какая…

В следующем шкафу – экипировка. Разгрузки, боевые пояса, бронежилеты, стандартные боевые костюмы отрядов «ГенТек» в упаковке… Чем дальше я копался, тем больше мне казалось, что я – маленький мальчик, который под Новый год попал в секретный склад Деда Мороза, и имеющий возможность утащить из нее все, что только заблагорассудится… С одним ограничением: только то, что можешь унести на себе. Вечная проблема мародера. Все такое красивое, все такое нужное, полезное…

Чтобы совсем не сойти с ума от разнообразия, я начал понемногу комплектовать тот набор, что возьму с собой, укладывая снарягу на лавку рядом со шкафом. «Питбуль», «Девастатор», магазины к винтовке и пистолету, гранаты – этого добра нужно брать, как можно больше, всегда не хватает. Плазменные, осколочные, электромагнитные… Несколько коробок патронов, пара медицинских подсумков – оперативный, первого эшелона, в подсумке, и основной, который будет жить в большом подсумке на рюкзаке. Рюкзак тоже подобрал вместительный, но вместе с тем компактный и экономичный. В него полетели коробки с патронами, резервные подсумки с гранатами, пищевые рационы… Подобрал удобную поясную разгрузку с дополнительной фиксацией, пару хороших ножей, гидратор…

Постепенно куча росла, и я посматривал на нее с неким опасением. Безусловно, все очень нужное, но в верблюда превращаться тоже не стоит. Так, ладно. А что у нас здесь?

Я открыл очередной шкаф и замер.

Здесь был всего один предмет. Но какой!

В шкафу, занимая все его пространство, стоял матово‑черный, отливающий тусклыми бликами, экзокостюм. Ниже – ботинки к нему, на полке выше – шлем.

Охренеть. Вот это я удачно зашел…

Я провел рукой по поверхности. Холодная, гладкая, прочная. Молекулярная броня. Напоминает резину, но на деле способна держать штурмовую винтовку почти в упор. При этом легкая, подвижная… М‑да… Это не обычный экзокостюм для усиления силы грузчиков или рабочих. Это боевая машина.

– О‑ба‑лдеть, – пробормотал я вслух.

– Шеф, – оживился Симба, – это экзокостюм класса «Хранитель». Тяжелая штурмовая модификация. Усиленная броня – композит, титан, керамика. Наноприводы с псевдомускулатурой увеличивают силу носителя в три‑четыре раза, при сопряжении с нейроимплантом скорость реакции повышается на тридцать процентов. Климат‑контроль, встроенный фазовый щит для защиты от энергетического и стрелкового оружия, интегрированный «Скат» повышенной мощности, и система оптического камуфляжа – стелс‑режим, подстройка под окружающую среду.

Я слушал, не отрывая взгляда от костюма.

– Хорошая штука, да, – хмыкнул я. – Ты сможешь к нему подключиться?

– Так точно, шеф.

– Тогда одеваемся, – я кивнул и принялся сбрасывать одежду.

Снял рваный комбинезон, остался в нижнем белье. Из шкафа достал подкостюмник – тонкий, облегающий, из какого‑то эластичного материала с встроенными датчиками. Натянул на себя. Сидит, как влитой, движений не стесняет… Заодно, наверное, и как термобелье работает. Отлично.

Я принялся надевать костюм. Сначала ноги – сегменты брони защелкивались на магнитных замках, потом торс, руки – наплечники, предплечья, перчатки с усиленными суставами. И наконец шлем – надел, зафиксировал на воротнике, услышал шипение герметизации.

Отлично.

Внутри шлема загорелся дисплей. Перед глазами развернулся внутренний интерфейс костюма: индикаторы систем, заряд батареи, датчики окружения, прицельная сетка. Все в зеленом, все работает.

Костюм ожил.

Я поднял руку – легко, будто ничего не весит. Сжал кулак – псевдомускулатура напряглась, усиливая движение. Сделал шаг – костюм повторил, плавно, без задержек. Ощущение странное – будто стал сильнее, быстрее, но при этом не чувствуешь веса брони на себе.

– Вот это да, – выдохнул я, глядя на свои руки в черных перчатках с металлическими накладками. – Теперь совсем другое дело.

– Симба, – позвал я. – Сопрягайся с системами костюма. Давай полную диагностику.

– Выполняю, шеф, – отозвался ассистент.

Пауза. В углу интерфейса замелькали строки кода, цифры, графики…

– Сопряжение завершено, – доложил Симба через несколько секунд. – Доступ к системам получен. Провожу диагностику.

Еще пауза.

– Результаты, шеф. Броня – целостность сто процентов, наноприводы – функционируют в штатном режиме, псевдомускулатура отзывчива. Фазовый щит – генератор исправен, заряд сто процентов. «Скат» функционирует, дальность – до трехсот метров на открытой местности, до двадцати – в помещениях. Стелс‑режим доступен, время работы – до трех минут, потом откат и перезарядка.

Я слушал, и с каждым словом настроение улучшалось. Это же мечта, блин. С таким костюмом я не то, что до базы Севера дойду – я с ним Москву пересеку по диагонали! Нормально, нормально…

Что ж. Кажется, я получил все, что хотел, и даже немного больше. Жадность до добра не доводит, так что нужно собираться. Единственное – теперь я могу утащить на себе чуть больше, потому к рюкзаку добавились дополнительные подсумки с патронами и гранатами. Вот теперь хорошо.

Надев разгрузку, я закинул за плечи рюкзак. Повесил на шею «Питбуль», пистолет сунул в кобуру на бедре. В ножны на груди отправился тактический нож, подсумки удобно разместились на разгрузке.

Хорошо.

Боевая выкладка. Полная.

Я посмотрел на себя в висящее на стене зеркало. Черная фигура в тяжелой броне, увешанная оружием, с винтовкой наготове. Не узнать. Вот таким я и должен был выйти из бункера Плесецкого с самого начала, а не ползать по пригородам с одним пистолетом…

– Шеф! – резко вмешался в мои мысли Симба. – Регистрирую сигнатуры!

Я замер.

– Что? Где?

– Снаружи особняка.

Твою мать…

– Можешь идентифицировать? – спросил я, хватая винтовку.

– Никак нет. Мешают перекрытия.

– Ясно…

Я рванул к лестнице, перепрыгивая через пустые кейсы и обрывки упаковки. Сердце колотилось. Как, блин⁈ Кто вообще мог припереться в этот забытый богом уголок? Только тот, кто знал! Надеюсь, это не Аврора…

Поднявшись по лестнице, я присел, присолушался… В библиотеке тихо. Никого нет? Или…

– Шеф, опасность! – вскинулся Симба, и тут же я услышал голос, усиленный динамиками брони.

– Антей! – окликнули меня по имени. – Это Рокот! Не дергайся – и все будет хорошо!

Я медленно выдохнул.

– Брат, это какое‑то недоразумение! Выходи, не делай глупостей, и обещаю, что мы с этим разберемся. Это какая‑то ошибка, понимаешь? Выходи. Разберемся спокойно, без стрельбы, без крови.

Пауза. Я стоял, сжимая винтовку, лихорадочно соображая… Черт, что делать? Как поступить?

– Антей, у меня приказ, – даже сквозь динамики голос звучал… Виновато? – Мне придется доставать тебя в любом случае. Ты же понимаешь, ты в ловушке. Со мной – пять бойцов в экзоброне. Мы забросаем тебя электрагнитными и шоковыми гранатами и вытащим. Давай обойдемся без этого. Не дури, Антей!

Я прислонился спиной к стене, закрыл глаза. Думал. Быстро, отчаянно.

Прорваться? Костюм даст мне преимущество, но не настолько большое чтобы прорваться через целый отряд. Они держат меня на мушке. Я видел этих ребят – электромагнитные пушки, криогенераторы… Костюм выдержит один залп, а дальше? Обездвижут, заморозят – и выволокут. Что я получу в этом случае? Да нихрена. Рокот… По обрывкам из прошлого мы были если не друзьями, то товарищами. Но с тех пор прошло много времени. Как далеко он может зайти, выполняя приказ «ГенТек»?

Не знаю.

Зато точно уверен, что сохранив свободу передвижения, я смогу придумать хоть что‑нибудь. А вот если буду выляться без движения парализованным…

Я вздохнул и посмотрел на выход.

Хреновые шансы. Но лучше хреновые шансы чем никаких.

Твою мать…

Я опустил винтовку, взял ее одной рукой за ремень.

– Выхожу! – крикнул громко. – Не стреляйте!

– Медленно! – отозвался Рокот. – Не заставляй меня применять силу!

Я медленно вышел из проема и осмотрелся.

Ну да. Ловить тут нечего.

Два бойца по обе стороны двери, у одного электромагнитная пушка, у второго винтовка. Еще один – в дверях, держит меня на мушке крупнокалиберного пулемета. В окне тоже виден ствол. Толстый, с массивным контейнером… Криопушка…

Рокот стоял посреди библиотеки. Оружие на плече, руки вдоль тела. Как будто действительно не желает мне зла. Интересно, «ГенТек» специально прислали за мной того, кому я, в теории, могу довериться, или он сам не в курсе происходящего и это всего лишь совпадение?

– На колени, – спокойно сказал Рокот. – Руки за голову. Оружие на пол.

Я медленно опустился на одно колено. Винтовку положил на пол рядом, толкнул в сторону. Руки поднял, сцепил за головой.

Ко ммне подскочил один из бойцов, быстро достал пистолет из кобуры, стянул рюкзак, отстегнул разгрузку… Я подумал, что, наверное, смогу достать его встроенным клинком, отбросить в сторону или прикрыться, пойти на прорыв к окну…

А что потом? Получу заряд в спину из криопушки, и привет.

Дерьмо.

Через несколько секунд я остался в одном костюме.

– Шлем, – бросил Рокот. Я вздохнул, деактивировал шлем. С меня его тут же стянули, а на шее защелкнулся ошейник.

– Элетрошок. Даже ты не выдержишь, – пояснил Рокот. – Давай без глупостей. Мы разберемся, Антон, я обещаю. Просто давай спокойно доберемся до базы.

– Угу, – буркнул я, продолжая гонять в голове варианты.

«Вариантов нет, шеф» – несколько виноватым голосом проговорил Симба в голове. «Вероятность успешного прорыва меньше пяти процентов».

Я лишь кивнул.

– Вставай, – сказал Рокот.

Я поднялся. Внутри разливалась звенящая пустота и безразличие. Свалил от них в башне ГенТек, чтобы попасть к Плесецкому. Вырвался из бункера – и попал в лапы «ГенТек». Замкнутый круг, мать его…

– Спокойно, Антон, – сказал он тихо. – Разберемся. Это ошибка какая‑то. Сейчас прилетим на базу, поговорим, выясним что к чему. Все будет нормально.

Я молчал. Не верил ни единому слову. Либо врет сам Рокот, либо его используют и он не в курсе происходящего. Что хуже – даже не знаю.

Мы вышли из библиотеки, пошли по коридору. Я шел, зажатый с двух сторон двумя бойцами, и не мог найти ни одного варианта побега.

Ни единого.

Мы прошли через холл особняка, вышли на крыльцо. У ворот стоял большой десантный мультикоптер. Турели с пулеметами по бокам, бронированный корпус, логотип ГенТек на борту. Двигатели тихо гудели, готовые к взлету. Твою мать. Как мы не услышали такую бандуру? Хотя они довольно тихие, когда нужно, а я был под землей…

На улице стояли еще несколько бойцов – вроде тех, кого я положил в ангаре, где они ждали меня в засаде. Бойцы целились в меня, судорожно тиская винтовки, косились со страхом… «Разберемся»… Он правда думает, что мне простят убитых бойцов? Взорванные станции? Недоразмуение, блин… Хорошее недоразумение…

Дверь в салон открыта. Внутри видны сидения вдоль бортов, тусклое освещение, ремни безопасности.

Молот подтолкнул меня в спину.

– Давай, залезай.

Я шагнул внутрь, меня усадили в кресло и тут же зафиксировали ремнями. С двух сторон уселись два бойца – здоровый, с пулеметом, и второй. Рокот сел напротив. Отряд быстро погрузился внутрь, и Рокот махнул пилоту. Винты взвыли и коптер стремительно прыгнул в небо.

Я тоже… прыгнул. Допрыгался, точнее.

Что ж. Сколько веревочке не вейся – а конец все равно будет. Сейчас главное что я жив, а дальше… Дальше посмотрим.

Я усмехнулся. Интересно я себе мосты сжег. Раньше я мог хотя бы пробить себе башку имплантированным клинком и «телепортироваться» в бункер Плесецкого, теперь же, после того, как я заразил бункер вирусом… В теории, конечно, моя система клонирования может входить в разряд особой важности и быть изолированной от основной системы, но проверять это мне как‑то не очень хочется.

Ладно. Сейчас надо выдохнуть. А дальше… А дальше как‑то разберемся.

В конце концов, давно пора посмотреть на вторую сторону конфликта. Глядишь, не такими уж чудовищами они окажутся… Правда, что‑то глубоко внутри подсказывало мне, что белых и пушистых в этом мире не осталось.

Ну что ж. Скоро я это точно узнаю.

Я позволил себе расслабиться и откинуться на спинку кресла. Бессмысленно дергаться, когда никак не можешь повлиять на ситуацию. А значит – ждем.

По крайней мере – пока.