Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 79 страниц)

Надеюсь, сюда еще не сбежался весь муравейник…

Глава 6

Я распахнул дверь оружейной, и тут же отпрянул назад – кулак, размером с кирпич, просвистел в считанных сантиметрах от моего лица. Ах ты ублюдок!

Вскинув дробовик, я почти в упор выстрелил бросившемуся в дверной проем клону в голову.

В замкнутом пространстве грохнуло так, что мгновенно заложило уши. Голова клона лопнула как тыква, по которой ударили кувалдой – брызги крови, осколки костей и серое вещество расписали стену позади клона, как полотно абстракциониста. Тело постояло еще секунду, будто пытаясь понять, что случилось, потом мешком осело на пол.

Я передернул цевье – гильза вылетела, звякнула о бетон, покатилась со звоном. Новый патрон дослан. Перешагнув через труп, я убедился в отсутствии новых угроз и побежал по коридору.

Сирена выла не переставая, красные огни мечтой эпилептика пульсировали вдоль коридора. Внезапно из динамиков под потолком раздался голос Плесецкого – спокойный, рассудительный, даже заботливый:

– Антей, остановись! Что ты делаешь? Сынок, сложи оружие, давай поговорим, спокойно во всем разберемся. Ты не понимаешь ситуацию, я все объясню, мы найдем решение…

– Да пошел ты, – фыркнул я, не сбавляя темпа. – Твоего сынка в овраге волки доедают…

Из‑за поворота впереди выскочил еще один клон. Увидел меня, завис на секунду обрабатывая информацию, а потом рванул вперед.

Я выстрелил на бегу, метров с пяти. Попал в грудь – клона отбросило назад, тот проехался спиной по бетону, размазывая кровавый след, свалился на пол и затих, подергиваясь. Готов.

Я пробежал мимо, снова дернув помпу. Два патрона использовал, осталось еще пять. На бегу добив магазин, я ринулся дальше.

Коридор тянулся прямо, до ближайшего поворота было метров тридцать. Я бежал, держа дробовик наготове. сквозь вой сирен прислушиваться было сложно, но я старался – и где‑то вдалеке слышался тяжелый топот. Клоны сбегались, как муравьи на сахар. Надо быстрее, пока не зажали…

Дверь сбоку распахнулась и из нее выскочил клон. Настолько неожиданно, что я даже среагировать не успел. Одинаковый, тем временем, схватился за ствол дробовика обеими руками и, вырвав его у меня, отшвырнул. в сторону. Оружие заскользило по полу.

Твою мать!

В следующую секунду клон ударил ногой. Я успел перехватить ее, смягчить удар, но на ногах все равно не удержался. Меня будто тараном ударило, из легких со свистом вышел воздух, и я почувствовал, что лечу.

Удар.

Я врезался спиной в какую‑то хрено на стене, правую лопатку прошило болью. Упал на пол, что‑то с грохотом посыпалось на пол рядом. Я сбил со стены пожарный щит. Охренеть Плесецкий тут технику безопасности соблюдает!

Клон взвился в воздух, намереваясь меня добить. пистолет выхватить я явно не успевал. Махнул рукой, в ладонь удобно легла рукоять пожарного топора, упавшего рядом. Схватив его, наотмашь рубанул воздух, перекатываясь в сторону.

Широкое лезвие ударило клона в бок, отбрасывая к стене, его серый комбинезон окрасился кровью. Вскочив на ноги, я широко размахнулся. Следующий удар пришелся одинаковому в череп, послышался хруст костей, и клон упал. Я перевел дыхание и крутнул топор в руке. А что, удобная штука. Длинная рукоять из композитного материала, тяжелое и широкое лезвие… Это, конечно, далеко не тактический томагавк, который наверняка сняли с моего трупа в далекой башне ГенТека, но тоже ничего. Даже кое‑где превосходит утрату, пожалуй. В общем, это мы берем с собой, однозначно.

Выдернув ремень из комбинезона клона, я пристроил его на топор, соорудив импровизированную перевязь, и закинул топор за спину. Подобрал дробовик, проверил – вроде все нормально. Отлично. Движемся дальше.

– Антей, ты совершаешь ошибку… – продолжали вещать Плесецкий из динамиков, но я его не слушал. Некогда.

– Симба, где ближайший выход?

– Кратчайший путь через лабораторию D‑7, шеф. Потом грузовой лифт – прямо на верхний уровень и в ангар.

– Сколько над нами этажей?

– Пять.

– Хорошо. Аврору не видно?

– Данных нет, шеф.

Прекрасно. Значит, может выскочить откуда угодно… Ну, еще один повод поторопиться.

Я побежал дальше, на ходу сверяясь с картой. Свернул налево, миновал развилку. Впереди замаячила массивная дверь с красной маркировкой: «D‑7 – БИОЛАБОРАТОРИЯ». Красный свет на панели – доступ ограничен.

– Симба, открой дверь.

– Открываю, шеф.

Щелчок, диод меняет цвет на зеленый – открыто. Дверь с шипением разъехалась в стороны. Я шагнул внутрь – и на секунду застыл, разглядывая помещение.

Лаборатория была большая – метров тридцать на двадцать, потолок высокий, метров пять, не меньше. Вдоль стен и посреди зала рядами стояли вертикальные капсулы – прозрачные цилиндры высотой метра два, заполненные мутной зеленоватой жидкостью, в которой медленно плавали пузырьки воздуха. В каждой капсуле зависла фигура – клоны на разных стадиях готовности. Некоторые почти завершенные, с четкими чертами лиц, развитой мускулатурой, выглядели как нормальные спящие люди. Другие – недоразвитые уродцы: комки плоти с непропорциональными конечностями, огромными головами на тощих шеях, крошечными туловищами. Все подключены к трубкам и проводам, висящим сверху как кишки.

Пахло мерзко – едкой химией, въедливым антисептиком и чем‑то органическим, сладковато‑гнилым, от чего хотелось зажать нос и больше не дышать. Освещение холодное, белое, бестеневое – лампы дневного света под потолком безжалостно высвечивали каждую мерзкую деталь этого ада. Гул работающего оборудования, булькание в капсулах, монотонный писк мониторов на пультах…

Клонятня Плесецкого. Его личная фабрика слуг.

Блин, мороз по коже просто…

Вжав приклад в плечо, я медленно шагнул вперед. Вроде бы чисто, но…

Ну давайте, ребята. Покажитесь. Я же знаю, что вы здесь…

И ожидания меня не обманули.

Первый клон бросился на меня из‑за колбы со своим одинаковым собратом. Я моментально довернул ствол, поймал его в прицел и выстрелил. Грохнуло, заряд дроби отшвыинул клона назад, он упал между капсул и забился в конвульсиях, изо рта пошла кровавая пена.

Второй атаковал почти одновременно с первым, но я все равно оказался быстрее. Дернуть помпу, развернуться, выстрелить – почти в упор. Половину головы клона будто лезвием срезало, тело с разгона врезалось в капсулу, стекло треснуло паутиной, сквозь которую струйками начала сочиться жидкость.

Перезарядка, прицел, выстрел…

Осечка.

Твою мать!

Первый из оставшихся клонов был слишком близко, чтобы возиться с дробовиком. Я отпустил оружие, оставив его болтаться на ремне, и дернул из‑за спины топор, едва не запутавшись в ремне. Удар! Я ударил сбоку, сложив в удар всю силу, и лезвие с размаху вонзилось в шею клона. Башка одинакового повисла на хрящах и сухожилиях, я отпихнул тело ногой, и рванулся в сторону., уходя от удара второго клона. Вот только он все равно успел меня схватить.

Ладонь одинакового стальной хваткой сжалась на моей кисти, так, что аж кости затрещали. Я вскрикнул и активировал клинки.

Левый клинок вспорол клону руку, правым я размахнулся и ударил в шею. Попал, но клон, не обращая на это внимания, попытался боднуть меня головой. Я отпрянул, и ударил еще раз, на этот раз – в голову. Хрустнуло, клон обмяк. Я отпихнул его в сторону и как раз успел встать в стойку, чтобы встретить следующего.

С этим вышло удачнее. Я увернулся от пары ударов, атаковал сам, и довольно быстро отправил его отдыхать к остальным. Вот только пока я занимался этим ублюдком, откуда‑то сбоку вынырнул его собрат.

Коротко разбежавшись, он прыгнул, перевернулся в воздухе и ударил меня обеими ногами в грудь. Я потерял равновесие, упал, больно врезался спиной в пульт управления у стены. Там что‑то треснуло, закоротило, но я не обращал внимания. Стиснув зубы, я оттолкнулся лопатками от пульта, ушел в сторону, и, перехватив топор удобнее, с размаху, как лесоруб, обрушил его на спину клона. Тот упал, забился, я наступил на тело ногой, выдернул лезвие, и, снова размахнувшись, опустил его на шею клона. Готов.

Я выпрямился и попытался отдышаться. Твою мать, чего ж они сильные‑то такие, а? Каждый вдох отзывался болью в ребрах – сломано минимум одно. Ну блин, только ж подлечился, сколько можно? Будто пытаясь сделать эту ночь еще хуже, в уже привычный вой сирены вплелся новый звук: гораздо более истеричный и пронзительный.

На большом экране мигнула надпись:

«Аварийная активация капсул».

Чего?

По всей лаборатории капсулы одновременно загудели, жидкость в них забуроила, помещение озарилось красными тревожными всполохами. Крышки капсул с клонами с шипением начали откидываться – щелкали механизмы, с характерным лязгом срабатывали замки… Прямо на пол хлынула жидкость. Зеленоватая, густая дрянь волнами заливала пол, запах усилился в разы – химия, гниль, что‑то органическое и отвратительное, как на скотобойне в жару.

Из капсул посыпались клоны. Недоразвитые, полуготовые, уродливые, мертвые и живые. Некоторые еще шевелились – падали в лужи зеленой жижи, барахтались, хрипели, пытались встать на слабые желеобразные ноги. Другие просто шлепались на пол мертвыми комками уродливой биомассы. Один недоклон – тощий как скелет, с огромной головой размером с арбуз и маленькими ручками‑обрубками – упал рядом со мной, зацепился липкими пальцами за мою ногу. Смотрел снизу вверх пустыми водянистыми глазами, открывая рот и будто пытаясь что‑то сказать, но получались лишь невнятные булькающие звуки. Я скривился и отшвырнул его пинком. Недоклон отлетел, плюхнулся обратно в жижу лицом вниз, дернулся пару раз и затих.

Я стоял среди трупов и луж крови, тяжело дыша и оглядывая учиненный мною бедлам. Несколько убитых клонов, разбитые капсулы, зеленая жижа по всему полу, недоклоны барахтаются и хрипят… Красота, блин!

И тут мой взгляд упал на пульт управления, в который меня недавно вмазало.

Консоль. Панель с кнопками, экранами, индикаторами… И инженерный разъем. Стандартный, универсальный, для прямого подключения систем.

Усмехнулся. Ну надо же, какое совпадение.

– Симба, – позвал мысленно. – Скажи, а ведь вирус еще с нами?

– Так точно, шеф. Архивирован вместе с остальной информацией в защищенном хранилище.

– Отлично. Приготовь его к использованию.

Я активировал правый клинок и шагнул к консоли.

– Ну что, профессор, – пробормотал я. – Давайте‑ка немножко поправим ваши разработки…

Я размахнулся и вогнал клинок в разъем до упора.

Из динамиков тут же заорал Плесецкий – спокойный, почти ласковый до этого голос сейчас сорвался на истеричный визг:

– НЕТ! НЕ НАДО! ОСТАНОВИСЬ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ⁈ АНТЕЙ!!!

Я лишь усмехнулся. Похоже, я на верном пути.

– Симба, активируй вирус. Давай внесем свою лепту в эти инновационные открытия…

– Слушаюсь, шеф. Активирую, – мне показалось, или в голосе Симбы скользнуло ехидство?

Послышалось легкое жужание. Я буквально видел, как через клинок потоком шли данные, как вирус внедрялся в систему бункера, пробивал защиту, расползался по сети…

Плесецкий в динамиках заходился в крике:

– ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ ЧТО ТВОРИШЬ! СТОЙ! ОСТАНОВИСЬ!

Голос оборвался, заглох. Секунда тишины. Потом снова – уже другой, холодный, злобный, полный ненависти:

– Ну что ж. Ты сам нарвался, щенок. Я хотел по‑хорошему. Теперь не жалуйся.

– Да‑да, конечно. По хорошему, – хмыкнул я.

– Передача завершена, – отрапортовал Симба.

Отлично.

Я выдернул клинок из разъема и втянул его обратно в предплечье. Огляделся, нашел камеру на потолке, и, широко улыбнувшись, посмотрел прямо в объектив, представляя, как сейчас где‑то там корежит от ненависти Плесецкого. Желая усилить эффект, я поднял руку и показал камере средний палец,

– Идите на хер, профессор! – громко и отчетливо проговорил я, развернулся и побежал к выходу. Где‑то там ждал грузовой лифт, готовый отвезти меня на поверхность. Нужно бы воспользоваться им побыстрее, пока системы бункера еще функционируют.

Позади завыли новые сирены – три, четыре сразу, разными тонами. Автоматика бункера сходила с ума, получив ударную порцию вируса.

Вот и хорошо. Вот и славно. Пусть развлекается.

А мне пора сваливать.

Глава 7

– Симба, где лифт? – я разобрался с дробовиком, выбросив перекосившийся патрон, дозарядил его, и был готов двигаться дальше.

– Прямо через зал, двадцать метров, дверь в дальнем конце, шеф! – тут же отозвался Симба.

– Вызывай! – скомандовал я, и бросился через зал, перепрыгивая тела и лужи зеленой слизи. Поскользнулся, едва не упал, выровнялся, побежал дальше. Капсулы вокруг продолжали открываться одна за другой, сбрасывать содержимое, недоклоны валились пачками, из динамиков визжала сирена, красный свет пульсировал, заливая все адским багровым светом.

Кошмар. Чистый гребаный кошмар… И очень приятного осознавать, что его устроил я.

Дверь в конце зала оказалась открытой. Пнув ее, я выбрался в коридор. Приклад уперт в плечо, контроль секторов… Хватит мне неожиданностей, ублюдочные клоны оказались слишком сильными, чтоб бодаться с ними накоротке. Лучше уж класть их из дробовика до того момента, пока они сократят дистанцию до рукопашной.

Поворот, еще один… Передо мной – короткий коридор, в конце которого видно створки лифта. Отлично.

– Симба, что с лифтом?

– На месте.

– Открывай!

Створки с лязгом разъехались, я запрыгнул в лифт и ударил кулаком по кнопке верхнего уровня. Створки медленно начали съезжаться, лифт дернулся и неспешно поехал вверх. Медленно, твою мать, слишком медленн…

Отступив к стене, я огляделся. Лифт действительно был большим, пять на пять метров, металлические стены исцарапанные, во вмятинах, решетчатый пол, через который было видно шахту внизу… Разительный контраст с хирургическим блеском лабораторий и аристократической роскошью жилого блока…

Я прислонился к стене и перевел дух. Еще раз проверил дробовик, нащупал на боку кобуру с пистолетом – не потерял, уже неплохо. Это, конечно, не «Отбойник», оставшийся в башне «ГенТек», но лучше, чем ничего. Особого выбора оружия Плесецкий мне не оставил…

Я поправил ремень с топором, перехватил дробовик, критически оглядел себя. На руках – кровь, лицо саднит, весь комбинезон в крови и зеленой мерзости… Тот еще видок. Мясник после смены и тот лучше выглядит. И пахнет тоже. Ладно. Главное – живой, все остальное – мелочи жизни.

Лифт поднимался слишком медленно. Счетчика этажей не было, и мне оставалось только гадать, насколько высоко я успел подняться. Чего ж так долго‑то а?

И в этот момент лифт резко остановился.

– Симба, мы приехали? – почему‑то мне показалось, что остановка непредусмотренная…

И я, как обычно, оказался прав.

– Шеф! – голос ассистента звучал напряженно. – Кто‑то перехватил управление лифтом! Вызов с другого этажа!

Какого…

Дверь лифта была прямо перед моими глазами. Две створки, узкая щель между ними…

Дверь содрогнулась от удара, а в щели показались два тонких клинка.

Твою мать. Это что за…

Резкий рывок качнул лифт, а клинки принялись раздвигать створки. Металл скрипел, гнулся, пасуя перед нечеловеческим усилием. Медленно, но верно створки расходились в стороны, миллиметр за миллиметром…

В щели показался белый комбинезон, и я понял, что мои приключения в бункере Плесецкого еще совсем не закончились…

* * *

Створки разъехались окончательно, и Аврора шагнула в лифт.

Белый комбинезон без единого пятнышка – чистый, идеальный, как будто ее только что из коробки достали, темные волосы аккуратно собраны в хвост на затылке, лицо как у манекена в витрине – красивое, правильное и… совершенно пустое.

В это лицо я и выстрелил из дробовика.

Грохот выстрела ударил по ушам, и я выругался. Заряд крупной дроби не нанес Авроре никакого вреда – потому что исчез во вспышке фазового щита. А в следующий момент она уже перешла в атаку.

То, что Аврора не достала меня прям в лицо, заслуга исключительно лифта, дернувшегося и вновь поехавшего наверх. Меня качнуло, и удар прошел мимо.

А вот следующий достиг цели.

От резакого удара кулаком меня отбросило назад и на миг поплыла картинка. А в следующий момент я швырнул Авроре в лицо бесполезный дробовик и пошел в атаку сам.

Схватив топор обеими руками я размахнулся и ударил сбоку. Она ушла от удара легко, будто я махнул веником, перехватила рукоять одной рукой, выкрутила из моих рук одним движением запястья, швырнула топор в угол. Тот звякнул о металл.

Ударила ногой в грудь – и меня просто сложило пополам, вдавило спиной в стену так что аж металл согнулся. В голове звон, в легких вакуум, воздуха нет.

Твою мать… Да она меня сейчас разделает, как бог черепаху…

Я активировал нейроген и единственные доступные мне импланты. Клинки с щелчком выскочили из предплечий, и я бросился в отчаянную, самоубийственную атаку. Просто чтобы сделать хоть что‑нибудь. Она блокировала каждый мой удар спокойно и тут же контратаковала – быстрая как змея, точная как часовой механизм. Наши клинки скрещивались, искры сыпались с лезвий.

Зар‑р‑раза!

Я увернулся от удара, схватил ее за запястье и тут же вбил клинок в плечо. Попал, белоснежный комбинезон, наконец, окрасился кровью, вот только на холеном лице не отразилось ни одной эмоции по этому поводу. Следующим же ударом меня снова отбросило к стене. Да как же ты задолбала!

И в этот момент лифт, дернувшись, остановился.

Воспользовавшись тем, что белая сука на секунду отвлеклась, я ударил ногой, пытаясь выбить из‑под нее опорную левую. К счастью, законы физики эта невозмутимая тварь оспаривать не научилась, нога подломилась и Аврора упала на одно колено. Я тут же перешел в атаку. Прыжок, удар – кажется, концентрацию эта сука все же начала терять. Ну, или я свою разогнал настолько, что в боевом режиме двигался быстрее, чем она успевала реагировать. Клинок чиркнул белую тварь по шее, вспарывая кожу, кровь хлынула на белый комбинезон, заливая грудь долбанного боевого андроида, или кто она там… Новый удар пробил ей ключицу, и тут же едва сумел уклониться от контрвыпада. Клинок свистнул перед самым носом, она согнула ногу и ударом в грудь забросила меня обратно в лифт. Да долбанная тварь, когда же ты ослабнешь?

Аврора вскочила и бросилась на меня.

Я сделал то единственное, что мне вообще оставалось в такой ситуации: упал назад, на спину, выставляя перед собой клинки, а ногами пытась снова подрубить ей точку опоры. И, к моему удивлению, это мне удалось. Споткнувшись, Аврора упала вперед, прямо на мои клинки.

Один вонзился в шею, второй – в грудь. Я дернул рукой, расширяя рану, и тут же мне самому прилетело. Кажется, играть со мной она перестала: один из клинков пробил мое правое плечо, пригвоздив к полу. Прорычав нечто нечленораздельное, я извернулся, подтянул ноги к груди и ударил. Пнул ее в грудь обеими ногами, вложил все силы, что еще оставались. Она вылетела из лифта и покатилась по бетонному полу ангара, оставляя за собой кровавый след.

Кое‑как я поднялся на четвереньки, потом встал. Меня качнуло, пришлось придержаться за стенку. Дав себе на то, чтобы прийти в себя, ровно одну долю секунды, я тряхнул головой, подхватил с пола топор и, пошатываясь вышел в ангар.

* * *

Ангар оказался огромным – с футбольное поле, не меньше. Потолок – метров под десять, на нем – металлические балки, прожекторы, какие‑то механизмы… Вдоль стен выстроились ряды техники. Военные багги с трубчатыми усиленными рамами и огромными грязевыми колесами, квадроциклы армейского вида с кофрами и креплениями под оружие, какие‑то броневики, мотоциклы… Часть техники была под чехлами, те же, что стояли на виду, выглядели новенькими, будто только с конвейера. Твою мать, да для кого Плесецкий все это тут собирал? Для клонов?

В помещении резко махло смазкой, резиной, бензином, чем‑то еще. Ангар заливал яркий свет: лампы дневного света под потолком, прожекторы по углам, ни одной тени.

У дальней стены – массивные ворота из толстого металла, метров пять в высоту и десять в ширину, с мощными гидравлическими приводами по бокам…

И рядом с воротами, чуть справа от них – боевой мех.

Раптор.

Угловатый бронированный корпус серого цвета, камеры‑глаза темные, мертвые, два спаренных крупнокалиберных пулемета на плечевых турелях. Стоит неподвижно, обесточенный, похож на мертвого динозавра в музее… Фух. Ну, хоть с ним воевать не придется… Впрочем, мне и без него тут есть, чем заняться.

К сожалению…

Аврора поднялась на ноги. Кажется, мне все‑таки удалось достать эту суку. По крайней мере, сейчас она не выглядела такой же свежей и полной сил, как несколько минут назад. Из шеи и груди толчками выливается кровь, комбинезон пропитан насквозь… А в глазах – все та же пустота.

И опасность.

Дернув шеей, Аврора резко бросилась на меня. Я размахнулся топором навстречу, ударил сбоку, но белая тварь каким‑то чудом сумела перехватить топор за рукоять, дернуть, а потом я почувствовал, что лечу.

Полет закончился, когда я со всего маху врезался в багги, стоящий посреди ангара. Спину рвануло болью, металл возмущенно загудел… Я медленно съехал по борту, и тут же на меня снова набросилась Аврора.

От удара кулаком в живот меня согнуло пополам, к горлу подступила желчь. Новый удар – коленом в лицо. Что‑то хрустнуло, из носа хлынула кровь, затылок врезался в дверь багги, в глазах потемнело. Захват за шею, бросок – и я снова в воздухе. Только для того, чтобы врезаться в соседнюю машину. Я ударился о стойку, прокатился по капоту, грохнулся на бетон с другой стороны…

Застонав, я с трудом перевернулся на спину. Шаги. Надо мной снова возникла Аврора. Я ее тоже потрепал качественно, но тварь все еще крепко стояла на ногах. Твою мать, чем ее Плесецкий нафаршировал? Она сильнее любого механоида…

Сука в белом нависла надо мной, широко размахнулась… Кажется, только сейчас, вот в этот момент, я смог вывести ее на эмоции. Тварь улыбалась.

А в следующий момент послышался рев двигателя, гулкий удар – и ассистентку профессора просто снесло в сторону.

Застонав, я встал – еле‑еле, шатаясь, держась за багги. Потрепала она меня настолько качественно, что аж колени подгибались. Да и откат от нейрогена – это тебе не легкое похмелье. Ничего, справлюсь. Твою мать, что это было вообще?

Прищурившись, я навел фокус и сумел разглядеть, что ударило Аврору. Огромный двигатель от броневика, на цепях висящий под потолком. Кран‑балка, на котором он был закреплен, внезапно активировался и изменил положение. Вот и…

– Симба, это ты? – прохрипел я.

– Так точно, шеф. Но, боюсь, что я не сумел вывести Аврору из игры окончательно. Я бы рекомендовал поторопиться…

– Открывай ворота, – я сплюнул на пол сгусток крови. Симба прав – нужно валить. И чем быстрее – тем лучше.

Я окинул взглядом ангар. Угу. Вот оно. То, что нужно, лучше, пожалуй, и не придумаешь.

Чуть в стороне от багги стоял мотоцикл. Большой, тяжелый эндуро, с мощным электродвигателем, черным обтекателем и полным набором экспедиционных кофров. Если он окажется еще и заряжен…

Я заковылял к мотоциклу. В отдалении загудели двигатели – Симба активировал механизм ворот. Массивная створка медленно начала подниматься. Я добрался до мотоцикла, перекинул ногу через седло, клацнул тумблером… Есть! Полный заряд! Отлично! Взявшись за руль, я качнул байк, снимая его с подножки. Ворота впереди медленно открывались, за ними уде был виден тоннель, уходящий вверх под наклоном…

А совсем рядом со мной качнулся на цепях тяжелый двигатель.

Невероятно, но факт: ассистентка профессора не просто пришла в себя. Она сдвинула тяжеленный агрегат, прибивший ее к полу, и сейчас уже поднималась на ноги, не сводя с меня горящего взгляда.

Дерьмо!

Я нажал кнопку на рукояти. Стрелки ожили, мотоцикл чуть заметно качнулся вперед. Я выжал ручку газа, срывая его с места, и тут же Аврора сорвалась на бег.

Заднее колесо пробуксовало по полу, мотоцикл рванулся вперед, сразу же набрав внушительную скорость… А бестия в некогда белом, а сейчас залитом кровью комбинезоне оказалась позади меня в считанных метрах. Да какого…

Мотоцикл несся по ангару, а Аврора за спиной сокращала расстояние. Двадцать метров, пятнадцать, десять… Она бежала с невероятной скоростью, и я уже видел: мне не успеть. До того, как она догонит меня и сорвет с байка оставались считанные секуды…

И тут стоящий у входа Раптор ожил.

И тут Раптор ожил.

Камеры‑глаза вспыхнули ярко‑красным светом, корпус загудел низким звуком работающих систем, турели с пулеметами резко развернулись с металлическим лязгом, нацелились на бегущую Аврору…

И открыли огонь.

Раздался оглушительный грохот. Пулеметы Раптора исторгали сотни выстрелов в секунду, прошивая воздух красно‑оранжевыми линиями трассеров, на бетон сыпанули гильзы – а через миг Аврору снесло свинцовым шквалом.

Что с ней было дальше – я не видел, мне было не до этого. Пригнувшись к самому фальшбаку, я вжал голову в плечи и проскользнул под не до конца открытым воротами, вылетев в тоннель.

– Закрывай, Симба! – рявкнул я, стараясь удержать тяжелый мотоцикл.

Мощные фары рвали в лоскуты тьму, высвечивая широкий и прямой, как стрела, тоннель, ведущий наружу. Несколько секунд – и я выскочил на поверхность. Бункер остался позади, вместе с чокнутым профессором и его неубиваемой ассистенткой, а мне в лицо бил свежий ветер, который в последний раз я ощущал, кажется, целую вечность назад.

Ветер свободы…

– Симба, с Раптором – это тоже ты? – мысленно спросил я, сбрасывая скорость и пытаясь разобраться, куда мне вообще ехать.

– Так точно, шеф, – не без гордости ответил ассистент. – Повезло, что он был в режиме гибернации. Если бы элементы питания оказались разряжены… – Симба многозначительно замолчал. Да уж. Нетрудно догадаться, чем тогда это все закончилось…

Проехав метров пятьсот по дороге, я свернул с нее резко влево, в гущу леса. Мотоцикл послушно тащил меня вперед, по угадывающейся в свете фар грунтовой дороге, надежно замаскированной от нежелательного внимания настоящим живым тоннелем из переплетшихся крон деревьев. Все тело – сплошная боль. Ребра трещали при каждом вдохе – минимум два сломано. Губа разбита и распухла, кровь на подбородке засохла. Нос, похоже, тоже сломан. Руки в ссадинах и порезах. Горло болит после удушения. Комбинезон рваный, мокрый от крови – чужой и своей… Недолго же я продержался после «обновления» – не успел снова получить тело, как тут же едва не ушатал его в хлам.

Ну, ничего. Запас наноботов обновлен, день‑два – и снова буду как новенький. Вот только есть несколько моментов, которые меня всерьез напрягают. И, полагаю, нужно сначала разобраться с ними, а потом уже думать, что делать дальше.

– Что думаете делать дальше, шеф? – эхом отозвался Симба, и я усмехнулся.

– Для начала – убраться отсюда как можно дальше. А потом… Знаешь, друг, я бы совсем не отказался от нормального оружия, брони и экипировки. Построй маршрут к убежищу Севера. Кажется, пришло время вернуться на нашу временную базу.

– Слушаюсь, шеф, – через несколько секунд в слое дополненной реальности вспыхнул экран навигатора.

Я выбрался из чащи и через некоторое время свернул на дорогу, ведущую в сторону далекого города. Далекого, темного и мертвого. Полного опасностей и такого почти родного… Особенно после бункера спятившего профессора, набитого клонами. Текущие задачи ясны. Добраться до Севера, отлежаться, полноценно экипироваться, вооружиться, пообщаться с Кроном… Еще мне очень нужно установить импланты в пустые порты, потому что я без них я себя чувствовал каким‑то до неприличия беззащитным, а еще…

А еще я очень хотел вернуть свою собаку.

Я усмехнулся, поймав себя на этой неожиданной мысли и поддал газу. Мотоцикл послушно ускорился и помчал меня вперед, разрезая мощной фарой ночную тьму.