Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 79 страниц)

Глава 17

Освещение врубилось разом. Без предупреждения, без прелюдий – просто щелчок, и сотни ламп по всему цеху вспыхнули одновременно.

Сначала дальние ряды – длинные линии прожекторов загорелись один за другим, создавая эффект стремительно накатывающей световой волны. Потом ближние. Яркость нарастала стремительно, становилась невыносимой – весь огромный цех мгновенно залило ослепительным белым светом, режущим, безжалостным. Я сам инстинктивно зажмурился на секунду, хотя находился в относительно затененной диспетчерской за толстым стеклом.

А следом немедленно включились сирены.

Все одновременно, на полную мощность.

Пожарные, эвакуационные, охранные – каждая система звукового оповещения орала на своей уникальной частоте, на своей собственной громкости. Протяжный вой наслаивался на резкий рев, рев – на пронзительный визг. Какофония, от которой закладывало уши. Звук многократно отражался от металлических стен и бетонного потолка, усиливался резонансом конструкций, превращался в физически ощутимое давление.

Ад. Настоящий ад для любого существа с чувствительным слухом и зрением. Да и с не очень чувствительным – тоже.

– Симба, сделай что‑нибудь! – прокричал я, сам себя не слыша. Это Рокоту нормально, у него шлем с активной акустической системой, а вот мне как‑то не очень.

Секунда – и звуки отсеклись, уйдя куда‑то на фон. Картинка тоже потеряла яркость, не теряя при этом контрастности и четкости. Нормально. С этим уже можно работать.

Сетники отреагировали мгновенно.

Твари заметались из стороны в сторону, завизжали – пронзительно, надрывно. Мутанты бились друг о друга в слепой панике, натыкались на биореакторы, на стены… Яркий свет выжигал их зрение, привыкшее к мраку – твари в отчаянии закрывали уродливые морды передними лапами, пытаясь хоть как‑то защититься от нестерпимого сияния.

Один из сетников рванул куда‑то вперед, и с разгона влетел мордой в бетонную колонну. Обхватил ее лапами, принялся биться о нее, словно пытаясь заглушить рвущий перепонки звук. Один удар, другой, третий… Тварь не успокоилась, пока не рухнула на пол, заливая его кровью из разбитой головы. Другой сетник бессмысленно кружил на одном месте, истошно визжа и хватая воздух когтями – будто пыталась поймать что‑то невидимое.

Я позволил себе довольную усмешку, глядя на творящийся внизу хаос.

Работает. Прекрасно работает, твари ползучие. Сейчас добавим еще немного веселья…

Я вернулся к пульту, переключился на вкладку управления биореакторами. Выбрал несколько камер, тех, что ближе к центру цеха, к Узлу. Усмехнулся и нажал кнопку «Аварийный слив».

На экране замигало красным: «СЛИВ НАЧАТ. РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ ДО ОТКРЫТИЯ КАМЕР: 60 СЕКУНД».

Прихватив винтовку, я выбрался из диспетчерской. Хотелось посмотреть на происходящее своими глазами, а не через наполовину ослепшие от яркого света камеры. Да и подстраховать Рокота лишним не будет.

Я вышел на галерею как раз в тот момент, когда заканчивался слив жидкости. Видимо, что‑то в реакторе было неисправно: колба была наполнена примерно наполовину, когда створки дрогнули и распахнулись.

Из широкой нижней части массивного цилиндра под давлением хлынула густая зеленая жижа, быстро разлилась по грязному полу широкой лужей, потекла между конструкциями извилистыми ручейками… Стало видно содержимое реактора: несколько крупных гексаподов внутри реактора барахтались в быстро убывающих остатках зеленой среды, активно дергаясь и стучась в стены.

Камера, наконец, открылась полностью, с громким продолжительным шипением – воздух под давлением вырывался наружу. Массивные металлические створки плавно разъехались в стороны по направляющим, выпустили густые клубы горячего пара.

Первый гексапод практически вывалился из своей тюрьмы. Тяжелый, мокрый, весь покрытый слоем вязкой слизи – как новорожденный из утробы. Только этот новорожденный весил под центнер и был очень, очень негативно настроен.

Тварь медленно встала на все лапы, огляделась налитыми кровью глазами. Злая. Голодная. Еще ничего не понимающая, но уже испытывающая боль и раздражение от громких звуков и ярких вспышек. И ей было совершенно все равно, на ком их вымещать.

Гексапод прыгнул. Всем своим внушительным весом рухнул прямо в гущу осплепленных сетников, зарычал, взмахнул когтистыми лапами… Под удар попал средних размеров сетник. Панцирь твари треснул с влажным хрустом, он заверещал, подминаемый гексаподом, но вопль тут же захлебнулся в вое сирен. Тело сетника еще билось в агонии, а гексапод уже атаковал следующую жертву… Его примеру последовали и остальные твари, делившие с ним пространство биореактора.

Остальные капсулы распахнули створки почти одновременно с первой, и на свободу вывалилась целая стая очнувшись гексаподов. Мокрые от слизи, злые как черти, и ничего не понимающие… Кроме того, что творящийся вокруг ад приводит их в ярость, и ее необходимо на ком‑то выплеснуть. И сетники были прекрасными кандидатурами.

Цех превратился в бойню.

Биомасса летела во все стороны. Повсюду валялись оторванные куски плоти, осколки хитинового покрова, брызгала темная кровь – или что там внутри этих тварей циркулирует… Жуткие звуки доносились даже в диспетчерскую – пронзительный визг, дикий рев, хруст ломающихся панцирей, мокрые звуки рвущейся плоти и внутренностей. Симфония смерти, от которой хотелось заткнуть уши больше, чем от воющих сирен.

Сетники пытались организовать какое‑то подобие обороны, но ослепительный свет и оглушающий звук мешали любым попыткам координации. Твари беспорядочно метались, не видели нормально происходящего, постоянно натыкались друг на друга. Тем не менее, иногда у них получалось отбиваться от новорожденных мутантов. Гексаподы были мощнее в прямом бою один на один – это очевидно. Но их было значительно меньше. Когда один гексапод сражался с одним сетником – легко побеждал и разрывал противника. Но когда трое‑четверо сетников наваливались вместе – ситуация менялась, исход становился непредсказуемым.

Хаос и паника распространялись по цеху волнами. Драка перекинулась на дальние секторы. Все больше тварей втягивались в эту кровавую мясорубку.

Я усмехнулся, наблюдая за всем этим дерьмом. Красота. Чистое взаимное истребление. Пусть жрут друг друга – нам это только на руку.

Рокот успешно пользовался творящимся хаосом. Добравшись до первого из коконов, он оставил винтовку болтаться на ремне, и сейчас вовсю орудовал ножом. Пока твари не обращали на него внимания: оглушенным и ослепленным мутантам было не до него, а учитывая несколько стай вырвавшихся на волю, злых на весь белый свет гексаподов, чужак, режущий паутины и вовсе был последним, что их могло волновать. Я же, со своей стороны, бдительно следил за тем, чтобы товарищу не мешали. Вскинув винтовку, я короткой очередью свалил подобравшегося слишком близко сетника, потом отсек огнем небольшую группу, что пыталась прорваться в его направлении… Вот только работа, к сожалению, шла медленнее, чем хотелось. Периодически Рокоту приходилось ее бросать и браться за винтовку – чтобы потом снова взяться за нож.

Наконец, первое тело – изящное даже в экзоброне – было освобождено из кокона и уложено рядом. Рокот тут же принялся пилить паутину следующего узилища. Я же с тоской подумал о том, что мы будем делать, если бойцы его группы не придут в себя. Тащить на себе бессознательные тела, одновременно отбиваясь от озверевших мутантов – сомнительное удовольствие. Так мы далеко не уйдем…

Я снова поднял винтовку, заприметив гексапода, явно обратившего внимание на Рокота. К счастью, чтобы отогнать его, понадобилась всего пара коротких очередей. Получив несколько пуль в корпус, мутант решил, что у него есть дела поважнее, чем проверять, кто там возится у основания Узла…

– Шеф, – послышался в голове встревоженный голос Симбы. – Фиксирую цели в непосредственной близости. Сетники лезут на галерею.

– Что?

Я резко оторвался от прицела, повернул голову в указанном направлении. Действительно. Три крупных сетника лезли вверх по металлическим балкам, по переплетениям труб и конструкций – как гигантские пауки по паутине. Двигались быстро и на удивление ловко для своих габаритов.

Вот твари! Это они меня вычислили, или просто ползут, куда глаза глядят? Как бы то ни было, ждать, пока они поднимутся сюда, нельзя. С тремя сетниками одновременно я могу и не справиться…

Я припал к прицелу.

Первая же очередь сбила головную тварь вниз. Поймав корпусом несколько тяжелых пуль, сетник рухнул вниз, гулко впечатавшись в бетон. Второй юркнул за решетчатые фермы, явно поняв, откуда грозит опасность. Вот урод умный! Ладно, что там по третьему?

– Антей! – в наушниках послышался голос Рокота. – Я так нихрена не успею! Ты прикрываешь меня или нет?

Взгляд в сторону: к Рокоту несется сразу несколько тварей. Выругавшись, я сменил прицел и открыл огонь. Сбил на пол двоих, остальных дострелил Рокот. Я тут же вернулся к собственным проблемам. Один из сетников уже почти добрался до галереи, мускулистые руки ухватились за край… Получи, зараза!

Короткая очередь – и сетник, лишившись части черепной коробки, летит вниз. Так, блин, а где третий?

– Антей! – снова голос Рокота. – Последний кокон!

Ответить я не успел.

Мощная лапа третьего сетника мелькнула над помостом галереи, стальной хваткой впилась в мою ногу повыше щиколотки, и изо всех сил дернула. Я не удержался на ногах и грузно брякнулся на помост. Голова сетника, тем временем, показалась над краем, еще одна лапа с острыми когтями взлетела в воздух, готовая пластать экзоброню…

Лежа на спине, я прицелился в голову и потянул спуск. Вот только винтовка отозвалась сухим щелчком. То ли я не заметил, как расстрелял магазин, то ли произошла осечка – неясно. Но факт оставался фактом: стрелять оружие отказывалось. А сетник, тем временем, уже наполовину выбрался на платформу и явно собирался дернуть меня снова, чтобы стащить вниз.

Я успел первым.

Тяжелый ботинок врезался в уродливую морду. Удар, усиленный псевдомышцами брони, вышел настолько сильным, что часть лицевых костей просто вмяло внутрь. Тварь полетела вниз… Вот только, к сожалению, хватку не разжала.

Твою мать!

Меня рвануло следом, тело поехало по металлу, и я судорожно извернулся, пытаясь ухватиться хоть за что‑нибудь. Пальцы впились в прутья решетчатого настила, и падение остановилось. Но легче от этого не стало: сетник продолжал висеть на моей ноге. Более того: тварь ухватилась за вторую и теперь пыталась подтянуться.

– Антей, твою мать! – заорал Рокот. – Мне нужна помощь!

– Погоди, братан, занят немного… – прохрипел я, лихорадочно соображая, что же мне делать.

Рывок. Сочленения брони негодующе застонали, а тело пронзила боль. Тяжелый, собака! Он мне так и ноги оторвет… Рывок! Одна из конечностей снова показалась на краю, впилась в решетку… Да блин, зараза такая, что ж ты не падаешь?

Я отпустил одну руку, и тело тут же заскользило к краю. Извернувшись, как червяк, я выхватил из кобуры пистолет, изо всех сил впился в настил галереи, и позволил телу соскользнуть вниз.

Рывок!

Я висел на одной руке, а на моих ногах болтался отчаянно трепыхающийся сетник. Опустив руку с пистолетом вниз, я прицелился, поймал в сетку голографическиого прицела лысую башку урода, и нажал на спуск.

Грохнуло, сетник практически лишился головы, и, соизволив, наконец, разжать мертвую хватку, полетел вниз. Я же бросил пистолет на галерею, ухватился за помост второй рукой и рывком вытащил тело наверх.

– АНТЕЙ! – орал в рацию Рокот. – Я НЕ СПРАВЛЯЮСЬ!

Я вскочил на ноги, бросил взгляд на цех и понял, что стрельбой из винтовки ситуацию исправлять уже поздно. Сетники перестали метаться, как сумасшедшие, сумели как‑то организоваться, перебили бедных новорожденных гексаподов и сейчас перли в сторону человека, посмевшего покуситься на жертвы, приготовленные для их святыни. Рокот отстреливался, сдерживая первую волну, рядом с ним била одиночными выстрелами пришедшая в себя Вьюга, но было видно, что преимущество на стороне мутантов. Сетники шли волнами, и для пары человек их было слишком много. А еще больше сетников бежали к узлу со всех направлений цеха.

– Жди. Иду, – коротко ответил я и бросился в диспетчерскую.

Руки легли на клавиатуру.

«Аварийные протоколы».

Щелкнул по пункту «Протокол полной стерилизации объекта».

На экране появилось большое красное окно:

**ВНИМАНИЕ! ЗАПУСК ПРОТОКОЛА НЕОБРАТИМ! **

**АКТИВАЦИЯ ПРИВЕДЕТ К ГАРАНТИРОВАННОМУ ПОЛНОМУ УНИЧТОЖЕНИЮ ВСЕХ БИОЛОГИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ НА ТЕРРИТОРИИ ОБЪЕКТА.**

**ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ.**

Ниже светились две иконки: зеленая «подтвердить» и серая «отмена».

Не раздумывал ни секунды, я нажал на зеленую.

Следующее окно:

**ВВЕДИТЕ ВРЕМЯ ЗАДЕРЖКИ ДО АКТИВАЦИИ (ОТ 5 ДО 30 МИНУТ): **

Поле ввода мигало.

Я выдохнул и выбрал «5». Надеюсь, к этому моменту мы успеем отсюда свалить.

Нажал «ЗАПУСТИТЬ ПРОТОКОЛ».

Экран вспыхнул ярко‑красным и тревожно замигал.

Высветилась надпись крупными буквами:

**ПРОТОКОЛ СТЕРИЛИЗАЦИИ АКТИВИРОВАН**

**ОТМЕНА НЕВОЗМОЖНА**

Начался отсчет.

4:59…

4:58…

4:57…

Сирены резко изменили тон. Теперь звучал прерывистый сигнал максимальной опасности – протяжный вой, пауза, снова вой, пауза. Бесконечный цикл предупреждения о неминуемой смерти.

Я подхватил винтовку, рванул затвор, сменил магазин и бросился к выходу. Сквозь вой сирен прорывались короткие, злые очереди «Питбуля» и сухие деловитые хлопки снайперки Вьюги.

– Антей! – зарычал в рацию Рокот.

– Иду! – крикнул я, и, коротко разбежавшись, сиганул с галереи вниз.

Настало время и мне станцевать на этой дискотеке…

Глава 18

Удар о пол получился жестким. Даже слишком.

Я приземлился на одно колено, гася инерцию, синтетические мышцы костюма напряглись до предела, поглощая кинетическую энергию. Пол подо мной треснул – паутина разломов разбежалась от точки удара с сухим хрустом.

По телу волной прокатилась боль. Колено. Позвоночник. Левое плечо отдельным приветом. Но для прыжка с двенадцати метров – вполне терпимо. Могло быть сильно хуже.

Ко мне метнулись сетники, распуганные моим неожиданным появлением. Не вставая с колена, я вскинул винтовку.

Короткая очередь прилетела прямо в башку ближайшему сетнику. Голова разлетелась на куски, тело по инерции сделало еще пару шагов и рухнуло – будто марионетка с обрезанными нитками. Не тратя времени на созерцание плодов своей работы, я развернулся и срезал еще одного. Попал в корпус. Тварь отбросило назад, она упала, забилась на полу… Нейтрализован.

Третий бежал прямо на меня – видимо, решил, что раз я до сих пор не поднялся, значит легкая добыча. Хрен тебе, урод! Очередь на опережение – сетник кувыркнулся через голову, проехал по полу, оставляя за собой мокрый след, замер.

Я огляделся, отыскивая взглядом Рокота. Тот отбивался сразу от нескольких тварей, поручив освобождение последнего бойца Вьюге. Та справлялась, вероятно даже лучше командира – тело торчало из кокона уже наполовину.

Отлично.

Я вскочил на ноги.

Сетников было много. Со всех сторон. Перли к Центральному Узлу волнами – разъяренные, привлеченные запахом крови. Как мухи на падаль.

В углу зрения мигали цифры – Симба вывел в интерфейс таймер обратного отсчета, синхронизировав его с системой стерилизации. 4:30… 4:29… 4:28… Четыре с половиной минуты до того момента, как фабрика превратится в крематорий. С нами внутри, если не поторопимся.

Значит – следует поторопиться.

Прострелив башку еще одному сетнику, я активировал нейроген. По венам плеснуло кипятком и мир слегка замедлился, будто кто‑то подкрутил регулятор скорости. Каждая деталь стала четче, резче. Я видел пылинки в воздухе, капли крови, летящие по дуге, мельчайшие движения тварей вокруг. Реакция ускорилась в разы. По телу разлилась знакомая эйфория – чистая, животная радость от предстоящей драки.

Наркотик войны. Опасная штука. Но сейчас – необходимая.

Я сорвался с места и рванул к Рокоту.

Псевдомышцы костюма усиливали каждое движение, все вокруг размывалось в сплошные линии. Я мчал, на бегу ведя огонь и не снижая темпа.

Очередь – сетник слева падает, получив несколько пуль в грудь.

Очередь – еще пара ублюдков, решивших перегородить мне дорогу, срезало, как кустарник ножом бульдозера. Я прыгнул через тела, развернулся, дал очередь по еще одной твари, взвившейся в воздух, в прыжке, почти не целясь. Максимальная концентрация плюс нейроген работали лучше любого прицела. Сетник рухнул мертвым грузом, я приземлился одновременно с ним, и, не сбавляя хода, рванул в сторону Рокота.

Сетников становилось больше. Плотность нарастала – твари лезли отовсюду, окружали нас плотным кольцом. Винтовка сухо щелкнула, возвещая об опустевшем магазине, я одним движением забросил ее за спину и отдал мысленную команду.

Щелчок.

Из портов, предусмотренных в броне костюма, выскользнули наружу остро отточенные клинки, блеснув в ярком свете прожекторов. Я сжал кулаки и на полной скорости врезался в толпу сетников.

Первый сетник метнулся мне навстречу, я изменил траекторию, оттолкнулся от пола и нанес боковой удар. Клинок чиркнул по шее, вскрыл артерии, перерубил кадык – тварь, захлебываясь кровью, упала на пол. Обратным движением рубанул по корпусу второго, вспарывая серую, похожую на пергамент, кожу на животе. Мокрой кучей вывалились внутренности, я ударил ногой, отбрасывая сетника, и бросился дальше.

Нейроген гнал кровь по венам. Костюм усиливал каждое движение. Я был быстрее, сильнее, смертоноснее, чем когда‑либо – машина, заточенная под одну конкретную функцию – убивать. Ну, давайте! Кто следующий?

Я крутился в гуще врагов, клинки пели боевой гимн, крутясь, точно вентиляторы. Сетники падали один за другим – я потерял счет трупам после первого десятка. Крупный сетник ринулся ко мне, попытался схватить лапами, увлечь на пол… Я рубанул наотмашь, срезав ему часть скальпа, но тварь умудрилась схватить меня за предплечья. Кровождано оскалившись, я перехватил его за руки, ударил головой в лоб, а заставив покачнуться, а потом рванул руки в стороны. Псевдомышцы костюма напряглись, усиливая усилие в десятки раз, послышался треск сухожилисй, хруст суставов – и лапы сетника отделились от туловища с мокрым звуком – как куриные крылья от тушки. Швырнув их в стороны, я ударил мутанта ногой в грудь, сбивая на пол, протоптался прямо по агонизирующему телу и продолжил движение.

Вокруг меня образовалась мертвая зона – сетники инстинктивно отступали, не желая приближаться. Вот только их было слишком много, задние ряды напирали на передние, и я понимал, что если продолжу в таком духе – просто завязну в массе врагов. Нужно соединяться с Рокотом и прорываться из зала, пока мы тут не поджарились вместе с этими уродами.

В трубах над головой слышалось громкое шипение – видимо, шла продувка систем стерилизации. Сирены выли, как тысяча чертей, красные аварийные огни мигали все быстрее, превратившись в стробоскоп. Становилось жарко – системы разогревались, готовясь превратить это место в печку. Запах гари смешивался с запахом крови и едких химикатов. Воняло так, будто кто‑то поджег скотобойню.

Омерзительно.

На периферии зрения продолжал мигал таймер: 3:45… 3:44… 3:43…

Нужно ускоряться…

* * *

Последние метры до Рокота я рубил сетников практически на автомате. Тело работало само – удар, разворот, удар, шаг вперед, удар, разворот, удар, шаг вперед…

– Антей, твою мать! Где тебя носило?

Опустевший магазин полетел на пол, Рокот вбил в приемник новый и снова открыл огонь.

Рядом с ним с колена била Вьюга. Снайперка хлопала, не останавливаясь. И нужно признать, стрелаля дама хорошо. Выстрыл – труп. Выстрел – труп. Так и не скажешь, что еще несколько минут назад девушка висела, замотанной в паутину. Спокойная, сосредоточенная. Хладнокровная сука, в хорошем смысле этого определения.

Очнувшийся Молот вскрывал последний кокон. Лицо бледное, взгляд мутный – до сих пор не пришел в себя окончательно. Видать, сетники вкатили ему хорошую дозу парализатора, или что там они вкалывают своим жертвам? Повернувшись на звук, здоровяк увидел меня, и лицо исказило ненавистью. Даже рука дернулась, будто он собирался броситься на меня с ножом.

– Ты⁈ –прохрипел он. – Сволочь… Из‑за тебя…

– Заткнись! – рявкнул Рокот, не поворачивая головы и продолжая отстреливаться от сетников. – Заткнись и работай, твою мать! Все разборки потом, когда выберемся!

Молот сжал зубы так, что желваки забегали, метнул на меня уничтожающий взгляд и снова принялся за работу.

– Потом, – процедил он. – Потом мы с тобой поговорим…

Я усмехнулся.

– Очередь занимай, а то от желающих отбоя нет.

Молот зарычал, вцепился в кокон обеими руками, и рывком разорвал последние слои паутины. На пол упало тело: молодой совсем боец, лет двадцать пять, не больше. Худой, весь в слизи, без сознания.

Молот похлопал его по щекам.

– Эй! Новичок! Очнись!

Никакой реакции. только голова мотнулась из стороны в сторону как у тряпичной куклы.

– Твою мать… – выдохнул Молот.

В интерфейсе красным полыхнуло предупреждение, и тут же заговорил Симба.

– Три минуты до активации систем стерилизации, шеф.

– Понял, – буркнул я вслух. Повернулся к Рокоту, заорал через вой сирен:

– ТРИ МИНУТЫ! ВАЛИМ!

Рокот кивнул.

– Ты знаешь, куда идти?

Твою мать. А вот об этом я и не подумал… Не зная маршрута, тут можно блуждать не то, что три минуты – вечность.

Тут же в интерфейсе вспыхнула красная линия. Я повертел головой – пунктир вел вглубь зала, туда, где в отдалении виднелись массивные ворота, сейчас, к счастью, открытые.

– Маршрут к выходу, – снова ожил Симба. – План здания я скачал, когда вы подключались к системе в диспетчерской.

– Прямо, к воротам! – закричал я, быстро просмотрев маршрут. – Потом еще один цех, два уровня вверх и аварийный выход! За мной, быстрее!

– Все слышали? – выкрикнул Рокот, снова меняя магазин. – Молот, на тебе новичок, Вьюга, чистишь по ходу, мы с Антеем прикрываем! Пошли, БЕГОМ!

Молот выпрямился и одним движением забросил бессознательное тело на спину, придерживая его рукой. Во второй появился короткий дробовик: пулемет здоровяка сгинул, во время крушения, и нам сильно повезло, что сетники, не заморачиваясь, сунули пленников в коконы с тем оружием, что было на них.

Мы ринулись к выходу.

Впереди коротко хлопала винтовка Вьюги, иногда солидно гавкал дробовик Молота. Мы с Рокотом держались сзади, отсекая преследователей очередями. Сирены выли. Жар нарастал – воздух становился горячим. Шипение в трубах усиливалось. Запах химикатов становился едким, невыносимым – щипало глаза, першило в горле. Красные огни мигали все быстрее.

Таймер:

2:45… 2:44… 2:43…

Мы бежали между рядами биореакторов. Огромные цилиндры стояли с обеих сторон, создавая коридор. Сетники лезли отовсюду – из‑за реакторов, из боковых проходов, сверху по трубам.

Мы просто сметали их стеной огня.

Гильзы сыпались на пол звенящим дождем. Кровь разбрызгивалась по стенкам реакторов. Трупы сетников оставались позади – мы не останавливались, просто бежали вперед, переступая через мертвых тварей.

Впереди показались ворота. За ними – еще один цех.

– Туда! – крикнул я.

Молот первым влетел в проем, и тут же разразился бранью.

– Что там? – выкрикнул Рокот.

– Сейчас сам увидишь, – буркнул тот, не сбавляя хода.

Мы вбежали следом, я быстро окинул взглядом цех и практически слово в слово повторил тираду Молота.

От пола до потолка стены цеха состояли из резервуаров. Сотни резервуаров, может быть даже тысячи. Индивидуальные колбы, расположенные рядами – как соты в улье, как ячейки в морге. Каждая колба размером с гроб. Каждая заполнена мутной зеленоватой жидкостью.

И в каждой виднелся человеческий силуэт.

Люди.

Вернее, то, что когда‑то должно было стать людьми.

Я на бегу окинул взглядом ближайшие резервуары. В одном – человек с тремя руками и головой, разделенной надвое вертикальной бороздой. В другом – тело без конечностей, зато с десятком глаз, разбросанных по всему корпусу. В третьем – близнецы, сросшиеся спинами, с общими внутренностями, видимыми сквозь прозрачную кожу.

Уродства. Сплошные уродства. Целые стены мутантов в банках.

Музей кошмаров. Выставка достижений генетического хозяйства.

Твою мать… Вот это дерьмо…

– Какого хрена… – пробормотал я на бегу. – Зачем это все?

Мы бежали вдоль стены резервуаров. Колбы мелькали по сторонам – в каждой новый экспонат, один страшнее другого.

– Судя по технической документации, – отозвался Симба, – изначально это должны были быть обычные клоны. Стандартные человеческие тела для производственных нужд. Но система управления получила повреждения. Возможно из‑за катастрофы, возможно, позже – в результате деградации оборудования. Генетические шаблоны искажены. Производственный цикл нарушен. Фабрика продолжает штамповать клонов по инерции, но каждый выходит с критическими дефектами… Производство вышло из‑под контроля Эдема, начало гнать брак. Вероятно, именно поэтому Рокоту поступило задание по уничтожению фабрики.

Да уж.

Я пробежал мимо резервуара с особо мерзким экземпляром – человек без кожи, мышцы наружу, весь в опухолях размером с кулак. Глаза – открыты. Смотрит прямо на меня сквозь мутное стекло…

Я отвел взгляд. Прости, друг. Скоро тебе станет полегче. Мы об этом позаботились.

– Зачем вообще нужны клоны? – мысленно спросил я у Симбы просто чтобы отвлечься. – Еще и в таких количествах?

– Предположительно, в изначальном плане Эдема клоны предназначались для восстановительных работ после войны. Рабочая сила. Расчистка завалов, ремонт инфраструктуры, восстановление производства. Дешевая, послушная, расходная.

Мы добежали до конца стены. Свернули за угол. Еще одна стена резервуаров – бесконечная, уходящая в темноту.

– Логично, – буркнул я. – Рабы из пробирки. А сетники с гексаподами? Они на работяг не похожи…

– Судя по извлеченным файлам, сетники изначально проектировались как малогабаритные адаптивные ремонтники, – менторским тоном продолжил Симба. – Способные перемещаться в труднодоступных зонах инфраструктуры. Вентиляция, канализация, кабельные тоннели. Полезные твари, в общем.

– И?

– После разрушения систем управления, воздействия радиации, биологического оружия, возможно, еще каких‑то факторов, первоначальная форма изменилась. Сетники стали новым видом, частично разумным, агрессивным и очень быстро размножающимся.

Я перепрыгнул через обломок трубы, не сбавляя скорости. Чуть не поскользнулся на какой‑то дряни с трудом удержав равновесие, побежал дальше. В этом цеху было относительно спокойно. Время от времени грохал дробовик Молота или хлопала винтовка Вьюги, в остальном – тишина и покой.

– А гексаподы?

– Планировались как универсальные охранники периметра. Что‑то вроде улучшенных геллхаундов.

– Получилось хреново.

– Согласен, шеф. Результат далек от проектных характеристик.

Я даже хмыкнул на бегу. Симба овладел постиронией? Невероятно.

Впрочем, мне очень быстро стало не до дискуссий.

Сирены изменили тон. Теперь это был сплошной вой – без пауз, без перерывов. Один бесконечный крик умирающей фабрики. Жар усиливался, трубы исторгали громкое шипение, будто гигантская змея ползла где‑то в стенах. Красные огни мигали так быстро, что рябило в глазах.

Мы продолжали мчать вдоль резервуаров. Впереди, наконец, показался выход из цеха – широкий проем, через который можно было на танке заехать. Судя по карте, сразу за ним должна быть лестница, ведущая к аварийному выходу.

– Уже близко! – выкрикнул я. – Поднажмем!

И тут ожили динамики.

По всему цеху, по всей фабрике громыхнул синтетический голос. Механический, без эмоций, равнодушный:

– ВНИМАНИЕ. НАЧИНАЕТСЯ ПРОЦЕДУРА ИЗОЛЯЦИИ ОБЪЕКТА. АВАРИЙНОЕ ЗАКРЫТИЕ ВСЕХ ШЛЮЗОВ. ГЕРМЕТИЗАЦИЯ СЕКЦИЙ.

– Твою мать! – выдохнул Рокот.

И в этот момент впереди начали опускаться ворота. Толстая стальная створка, сантиметров тридцать толщиной, медленно, но неотвратимо, как гильотина в замедленной съемке, ползла вниз.

– ВПЕРЕД! – заорал я.

Группа рванула на максимальной скорости.

Молот, невзирая на габариты, несся, как легкий танк прорыва, покрывая расстояние гигантскими скачками, новичок у него на плече подпрыгивал при каждом шаге. За ним – Вьюга. Легкая, быстрая, грациозная. Мы с Рокотом топали сзади. Щель с каждой секундой становилась все уже.

И тут в интерфейсе вспыхнул сигнал опасности.

Я оглянулся. Сразу четыре гексапода, выскочив из зала с резервуарами, неслись за нами стремительные прыжками. И уже сейчас было понятно, что они догонят нас прежде, чем мы успеем выскочить из закрывающейся западни.

– Рокот! Сзади!

– Отсекаем!

Мы резко затормозили, и, развернувшись, открыли огонь.

Я высадил длинную очередь по первому гексаподу. Крупнокалиберные пули рвали корпус твари, но это его не останавливало. Истекающий мутной кровью мутант пер вперед, подстегиваемый злостью и голодом. Я крепче вжал приклад в плечо, выбрал упреждение… Есть! Короткая очередь развалила мутанту голову, и он запнулся, на полном ходу кувыркнувшись вперед. Я в этот момент уже перенес прицел на второго гексапода.

От первой очереди тварь ушла, сменив плоскость движения: легким прыжком гексапод переместился на стену, и сейчас пер вперед, прыгая прямо по контейнерам с мутантами. Выстрел… Еще… Очередь… Несколько конетейнеров получили пробоины, из них потекла зеленая жижа, а гексапод продолжал нестись на меня, каждый раз непостижимым образом уходя из‑под огня.

Ах ты зараза! Ну, ничего, сейчас я тебя…

Длинная очередь разнесла контейнер, на который должен был приземлиться гексапод, и, вместо того, чтобы оттолкнуться от прочного стекла, мутант наполовину провалился внутрь. Я оскалился и следующей очередью разворотил ему грудь, а потом и голову. Готов, собака такая!

– Антей! – заорал Рокот.

Я развернулся к нему. Он успел расправиться с первым мутантом, но второй продолжал бег. Я быстро сменил магазин (у меня вообще остались набитые?), прицелился и, вместе с Рокотом, в два ствола упокоил мутанта. Готов!

– Валим! – рявкнул я.

Створка опустилась еще ниже. Мы мчали на пределе возможностей, многократно увеличенных мускулатурой костюмов, но от края створки до пола оставалось не больше метра, и щель постепенно уменьшалась. Остальные успели проскочить, а вот мы, кажется, не успевали.

– Рюкзак! – крикнул я, на ходу щелкая фастексами быстросброса. Поймав падающий рюкзак, я широко размахнулся, и, как шар в кегельбане, метнул его вперед. Рокот рядом почти синхронно повторил мой прием. Рюкзаки пролетели по дуге, упали на пол и проскользнули под створкой.

Сорок сантиметров.

– Давай! – заорал Рокот – и я дал.

Оттолкнувшись от пола особенно сильно, я прыгнул, падая на пол ногами вперед.

Подкат удался на славу. Я проехал по полу метров пять и проскочил под створкой в самый последний момент, едва не зацепив ее головой. Есть!