Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 79 страниц)

Глава 8

Я лежал на крыше заросшего травой и кустарниками здания и смотрел на ангар, в котором чуть больше суток назад мы оставили технику. Гляди ж ты, времени всего ничего, а уже паразиты завелись, надо же…

«Скат» четко фиксировал девять тепловых сигнатур. С идентификацией проблем тоже не возникло: спецназ «ГенТека». Как я так точно определил? Да легко. Просто пять минут назад сигнатур было десять, и владелец одной из них, довольно молодой парень в боевом костюме с шевронами корпорации, сейчас остывал на противоположном краю крыши.

Вообще, по‑хорошему, надо было б его допросить, но я слишком опасался, что парень поднимет шум. Сейчас‑то уже поздно: со вскрытой глоткой много не расскажешь. Так что оставалось только наблюдать, прикидывать и строить план по ликвидации остальных бойцов. если повезет – возьму языка из их числа. Но сначала надо придумать, как с ними вообще разбираться.

Четыре сигнатуры светились под крышей ангара: насколько я помнил, там была кольцевая галерея, набранная из металлических мостков. еще трое засели на первом этаже. И еще двойка сидела «на фишке» на улице.

Рация убитого бойца лежала передо мной. Пока молчала. Но рано или поздно парня вызовут. А значит, мне нужно закончить с остальными до этого момента.

В целом, план я уже составил, сейчас оставалось только пройтись по нему еще пару раз и привести в исполнение. Все просто, как сапог: бесшумно снять двоих на улице, найти способ забраться на галерею и попытаться тихо убить хотя бы одного. Больше – не получится. А дальше – старая‑добрая мясорубка.

– Что думаешь, Симба? – прошептал я.

– Думаю, что план сумасбродный и построенный на сплошных «авось», – натуральным образом проворчал ассистент.

– Как всегда, – хмыкнул я. – Можешь предложить другой?

– единственный план, который гарантирует стопроцентную выживаемость носителя и не окончится провалом с вероятностью в девяносто восемь процентов – обойти ангар и не вступать в боестолкновение, – через секунду нехотя ответил Симба.

– Ну вот, – я улыбнулся. – То есть, плана получше у тебя нет. А значит, будем претворять в жизнь мой.

Симба промолчал, а я принялся разоблачаться. Снял рюкзак с притороченным к нему деструктором, положил рядом с ним «Каратель», оставшись только с пистолетом и скорчером. Навьюченным, как мул, бесшумно не подвигаешься. А первая часть моего плана предполагала именно бесшумность. Размяв напоследок шею, я перекатился к краю и соскользнул с крыши.

Погода мне благоволила: шел мерзкий моросящий дождь, поддувал злой, колючий ветер, порождая миллионы посторонних звуков. Бились о стену ангара ветви сухого дерева, где‑то вдалеке позвякивал металлический лист, на грани слышимости едва различался тоскливый вой какого‑то зверя… Перемещаться бесшумно в такой какофонии было значительно проще, но я все равно нервничал. если у меня есть «Скат», почему бы ему не быть у бойцов корпорации? Стоит им меня засечь, и… Нет, вряд ли это будет иметь фатальные для меня последствия, но план мой рухнет, и вместо быстрого, точного удара придется вступать в затяжное открытое боестолкновение. Которое неизвестно, с каким результатом закончится.

Я обошел остов какой‑то техники и присел, различив спину бойца, сидящего «на фишке». Впрочем, кажется, он был больше озабочен тем, чтобы согреться, чем контролем за выделенными секторами. Клинок мягко вышел из предплечья левой руки, я шагнул ближе…

Боец не услышал меня. Даже не дернулся, когда моя рука легла ему на плечо – дружески, почти по‑товарищески. А через мгновение лезвие вошло под ребра, скользнув между пластинами брони. Точно, без суеты. Парень дернулся, попытался вдохнуть, я провернул клинок в ране, и боец обмяк.

Придержав тело, я аккуратно опустил на землю за ржавый контейнер. Клинок втянулся обратно в предплечье с тихим щелчком. Обыскивать парня не стал – нет времени. Разберусь с остальными, тогда займусь трофеями.

– Одна цель нейтрализована, – констатировал Симба. – Чисто сработано. Вероятность обнаружения – низкая.

– Отлично, – прошептал я, вытирая руку о куртку убитого. – Второй на месте?

– Сигнатура на расстоянии семидесяти метров. Северо‑восточное направление. Статична последние четыре минуты.

Я кивнул и двинулся дальше, стараясь держаться в укрытиях. Дождь усилился, хлеща по лицу злыми, холодными струями – идеальная погода для скрытной атаки. Между руинами завывал ветер, заглушая любые посторонние звуки. Я обогнул ангар с дальней стороны, обошел огромную лужу, пригнулся за остовом старого грузовика.

Второй боец сидел в двадцати метрах передо мной, в развалинах какого‑то строения. Устроился между двух бетонных плит, прикрывающих от дождя. Автомат на коленях, бинокль у глаз. Смотрел в сторону дороги, спиной ко мне. Удобно.

Я пополз. Медленно, бесшумно. Мокрая трава глушила звуки. Камни под руками холодные, скользкие. Пятнадцать метров… Десять… Семь…

Боец опустил бинокль, потянулся за фляжкой на поясе. Открутил крышку, сделал глоток.

Пять метров.

Я замер, ждал. Боец снова поднял бинокль, посмотрел вдаль. Ничего не увидел. Опустил, вздохнул.

Три метра.

Встал. Два быстрых шага. Рука на рот, клинок в шею – сбоку, под углом. Артерия. Боец дернулся, попытался закричать, но только захрипел. На руки и землю хлынула горячая, темная кровь. Готов.

Я держал бойца, пока он не затих. Опустил между плит, осмотрелся – все тихо.

– Две внешние цели нейтрализованы, – доложил Симба. – Время с момента начала операции: одиннадцать минут. Оставшиеся цели – семь. Четверо на галерее, трое внизу.

Я вытер клинок о куртку мертвеца, втянул обратно. Огляделся. Ангар в пятидесяти метрах. Темно, тихо… Внутри ничего не изменилось. Не заметили.

Хорошо.

– Симба, мне нужен способ попасть на галерею снаружи, – прошептал я. – Пожарная лестница, труба, что угодно.

– Сканирую… – пауза. – Обнаружена пожарная лестница на западной стене ангара. Состояние: ржавая, но функциональная. Ведет на крышу. С крыши есть доступ к галерее через люк.

– Покажи маршрут.

В поле зрения высветился путь – зеленая линия, огибающая ангар. Симба проложил маршрут так, чтобы я не попался на глаза наблюдателям внутри. Придется сделать немаленький крюк, но что тут поделаешь?

Я двинулся, пригнувшись. Дождь хлестал в лицо, ветер пыльник. Я обогнул угол ангара, прижался к стене, огляделся. Ага, вот оно. Лестница – справа, метрах в десяти. Старая, металлическая, проржавевшая. Нижняя секция оторвана, висит на одном болте. До первой ступени два с копейками.

Коротко разбежавшись, я прыгнул и вцепился в ступеньку. Металл скрипнул – громко, слишком громко. Я замер, весь превратившись в слух.

Ничего. Тишина. Фигуры, отмеченный «Скатом» на визоре дополненной реальности даже с места не сдвинулись. Не услышали. Ну, или решили, что ветер.

Я медленно полез вверх. Ступени были холодные и скользкие от дождя. Лестница скрипела, качалась, прогибалась под моим весом. Я замедлился, распределяя вес аккуратнее.

Три метра. Пять. Семь.

Крыша. Плоская, металлическая, покрытая лужами. Я перебрался через край, пригнулся. Огляделся.

– Люк? – мысленно спросил я.

– На два часа, шесть метров, – тут же откликнулся Симба. Я кивнул.

Есть.

Люк представлял собой банальную дыру в крыше. Когда‑то давно здесь было стекло, сейчас же – пустая рама. Отлично. Я аккуратно выдернул пару крупных осколков, присел рядом, положив ладони на раму, нагнулся и аккуратно заглянул внутрь.

Несколько секунд я не видел ничего, кроме темноты, потом Симба подстроил зрение и я начал различать детали. Прямо подо мной была галерея: металлический пол, какие‑то ящики, контейнеры…

– … сидим здесь вообще? – голос где‑то справа, метрах в десяти.

– Сказали сидеть – вот и сидим, – прозвучал ответ оттуда же.

– Да нахрен оно бы надо… Может, никто и не вернется за этой техникой… Могли бы мехов просто отправить…

– Много болтаешь, Хруст. Сказали сидеть – значит, сиди. Достало уже твое нытье.

Я медленно повернул голову, осматривая пространство. Симба услужливо подстветил силуэты бойцов на слое дополненной реальности. Четверо, как и до этого, без сюрпризов. Двое, те, что сейчас разговаривали – в дальнем конце галереи, третий – у перил, метрах в десяти от меня. Стоит, облокотился, смотрит на первый этаж.

А четвертый…

Я прищурился. Метрах в пяти от люка, чуть правее. Сидит на ящиках, прислонившись к контейнеру. Смотрит в небольшое окно. В одном ухе – наушник. Слушает музыку. Автомат лежит рядом на ящике, под рукой. Расслабленный, спокойный.

Отлично.

Ухватившись за края люка, я напряг мышцы и бесшумно опустил тело вниз. Повис на руках, примерился, спрынул. Приземлился на носки, мягок и почти беззвучно. Впрочем, дождь так молотил по металлической крыше ангара, что скрадывал любые звуки. Присев и вжавшись в стену, я медленно двинулся вперед.

Двинулся к нему. Шаг. Еще один. Тихо, как тень.

Три метра.

Боец дернул плечом, что‑то пробормотал себе под нос. Песне подпевает, что ли?

Два метра.

Я выпустил клинок из предплечья. Тихий щелчок.

Метр.

Я рванулся вперед. Зажав рот бойцу, я одним точным движением вбил клинок ему в основание черепа. Боец дернулся, попытался вскрикнуть, но вышел только хрип. Я развернул лезвие, под клинком что‑то хрустнуло… Боец затих.

Я опустил тело за контейнер, придерживая, чтобы не грохнулось. Потянулся за его оружием…

– Эй, Свист! – послышался голос одного из бойцов. – Вам не пора парней идти менять?

Тишина.

Твою мать. Кажется, Свист – это тот парень, которого я только что зарезал.

Недудобненько вышло…

– Свист, слышишь меня?

Черт.

Прятаться больше смысла нет.

Я выхватил из кобуры «Отбойник» и сжал пистолет двумя руками. Очерченный красным силуэт бойца в дополненной реальности двигался в мою сторону.

Ну что ж, поехали.

Качнувшись маятником, я высунулся из‑за контейнера и дважды быстро утопил спуск. Грохнуло так, будто я выстрелил из гаубицы, пистолет лягнулся отдачей, а лицо идущего к мне бойца превратилось в кровавый фарш. Тело еще не успело упасть на пол, а я уже переводил прицел.

Второй боец, тот, что стоял у окна, сриентировался быстрее остальных и уже вскидывал автомат, но я оказался быстрее. «Отбойник» выплюнул новую «двоечку», и на еще одного врага стало меньше. Первая пуля попала бойцу в грудь, раскрошив грудную броню и качнув его назад, вторая расколола шлем и выбила из задней части головы облако кровавой взвеси.

Минус три.

Третий боец успел сориентироваться, и, пока я расправлялся с его коллегами, нырнул за ящики, стоящие на галерее.

– Контакт! У нас контакт! – орал он в рацию. – Нужна поддержка! Срочно!

Внизу раздались крики, заметались бойцы. Так. Надо заканчивать с этим.

Нырнув обратно за контейнер, я сорвал с разгрузки плазменную гранату. Крутанул головку, активировал, высунулся наружу. Симба услужливод подсветил траекторию броска изогнутой красной линией. Погнали!

Размахнувшись, я бросил гранату. Пролетев по параболе, она ударилась о стену и отскочила за ящики – как раз туда, где скрывался боец. Готово!

Взрыв.

Вспышка – ослепительная, белая, режущая глаза. Температура подскочила мгновенно до нескольких тысяч градусов. Воздух вокруг эпицентра задрожал и исказился, металл галереи зашипел и раскалился докрасна, а лужа на полу с шипением превратилась в клубы пара.

Минус четыре.

– Симба, нейроген!

– Активирую.

Я перемехнул через перила и прыгнул вниз.

В замедленном восприятии падение растянулось на долгие секунды. Я видел все в мельчайших подробностях: трое бойцов внизу задирают стволы вверх, пытаясь взять меня на мушку. Двое справа, за багги. Один слева, у броневика. Пальцы на спусках, стволы медленно задираются вверх…

Слишком медленно.

Бетонный пол ударил в подошвы, и я ушел в кувырок, гася инерцию удара. Перекатился, вскочил на ноги, прыгнул вперед, за массивную тушу второго броневика, стелясь над полом…

Загрохотали автоматы, по броне застучали попадания. Искры, вмятины, рикошеты. Я прижался к борту, перевел дыхание.

– Трое противников, – доложил Симба. – Все активны, все вооружены.

– Да ладно? – почти искренне удивился я. – Серьезно? А я и не заметил!

Я пригнулся и перебежал вдоль броневика к переднему колесу. Присел за ним, сжался в комок. Пули продолжали лупить по броне, но меня не доставали.

– «Скат», – коротко приказал я.

Мир окрасился в оттенки синего и красного. Тепловые сигнатуры вспыхнули сквозь препятствия. Три силуэта. Симба тут же очертил их красными линиями.

Один засел за вторым броневиком, метрах в десяти слева. Сидит, прикрывает товарищей огнем. Двое других обходят меня с разных сторон – один справа, вдоль стены, второй слева, между машин. Умные. Берут в клещи.

Ну‑ну…

Я упал на пол, вытягивая руки с пистолетом. Под днищем мелькнули ноги одного из бойцов. Поймав цель в прицел, нажал на спуск.

Под сводами ангара заметался нечеловеческий вопль. Пуля сорок пятого калибра попала бойцу в колено, раскрошив к чертям чашечку. Он рухнул на пол и я выстрелил во второй раз. Крик стих. Минус пять.

Я тут же перекатился, скрываясь за ящиками.

По тому месту, где я был секунду назад, застучали многочисленные попадания, вгрызаясь в бетон и рикошея во все стороны. Боец справа – тот, что обходил вдоль стены – вычислил мою позицию и открыл огонь.

Только меня там уже не было.

Сместившись, я быстро побежал на полусогнутых между лабиринтом пыльных станков, гнилых ящиков и ржавых контейнеров. Симба подсвечивал мне расположение врага, они же меня не видели. Перебежав через проход, я оказался за спиной у автоматчика, вскинул пистолет и без тени сожаления всажил пулю ему в затылок. Готов.

Минус шесть.

Уйдя за контейнер, я присел на колено и сменил магазин в «Отбойнике».

Последний боец понял, что остался один, притих, соображая, что ему делать.

– Эй, ты! – гаркнул я. – Бросай ору; ие и выходи с поднятыми руками! Поговорим, глядишь, и жить останешься.

Тишина.

– Ты меня слышишь?

– Да пошел ты!

Ну ладно. Сам напросился.

Я достал из подумка светошумовую гранату. Взвесил на руке тяжелый кругляш, примерился…

– Поехали. Симба, нейроген!

Мир снова замедлился. Я нырнул в это состояние уже привычно, словно в теплую воду. Время замедлилось, звуки растянулись, мир потерял четкость…

Я выдернул чеку из гранаты и рванул из‑за ящиков.

Десять метров до броневика – за три секунды. На бегу, не сбавляя скорости, закатил гранату под днище броневика. Та покатилась, исчезла в тени.

– Симба, сенсорная изоляция! Сейчас!

– Активирую!

Граната рванула.

Вспышка – ослепительная, но я ее не увидел. Звук – оглушительный, но я его не услышал. Ударная волна прокатилась, но лишь качнула воздух вокруг.

Я уже прыгал на броневик. Запрыгнул на колесо, подтянулся на крышу. Фильтры отключились – зрение вернулось.

Боец внизу – на коленях, держится за голову. Шлем слетел, автомат валяется рядом. Дезориентирован, слепой, глухой. Рот открыт, кричит что‑то, но сам себя не слышит.

Я рванул из кобуры скорчер и выстрелил в бойца ГенТек.

Электрический разряд прошил бедолагу, тело выгнулось дугой, он упал на пол и забился в конвульсиях.

Я легко приземлился рядом, отбросил его автомат, присал, озабоченно присмотрелся… Не, нормально, живой. А то я уже думал, что не рассчитал с мощностью…

– Я же говорил, – проговорил я, – Выходи сам. Вышел бы – и ничего б этого не было.

Боец застонал. Пальцы дернулись.

Я присел на корточки рядом.

– Ладно, ладно. Понимаю, неприятно, но ты сам напросился. Так что давай тут совсем уж несчастную жертву не строй из себя. Давай, приходи в себя и потолкуем. У меня к тебе мно‑о‑о‑ого вопросов… Но сначала давай найдем местечко поуютнее.

Я подхватил все еще вздрагиваюшего бойца за эвакуационную петлю на костюме и не спеша поволок его вглубь ангара.

Нам и правда было о чем поговорить.

Глава 9

Боец лежал на полу, тело мелко подрагивало. Остаточный разряд скорчера – штука неприятная, мышцы еще минут десять будут подергиваться. Я присел рядом на корточки, положил «Отбойник» на колено. Стволом к бойцу, на всякий случай.

Вокруг царила тишина, особенно гулкая на контрасте со звуками недавней схватки. Только дождь барабанил по крыше ангара да где‑то наверху, на галерее, остывал, потрескивая, раскаленный плазмой металл. Девять трупов. Кровь, гильзы, запах гари и пороха. Обычный рабочий день.

Боец застонал, попытался пошевелиться. Не получилось – руки не слушались. Моргнул несколько раз, фокусируя взгляд. Увидел меня. Глаза расширились.

Попытался отползти. Пятки заскребли по бетону, но безрезультатно – тело еще не слушалось.

Я протянул руку, схватил его за бронежилет и подтянул ближе. Боец дернулся, но сопротивляться не смог.

– Тихо‑тихо, – сказал я спокойно. – Не надо нервничать. Полежи, расслабься…

Он тяжело дышал. Переводил взгляд с пистолета на меня и обратно, пытался сообразить, что делать. Молчал.

Я подождал еще секунду, давая ему прийти в себя окончательно. Потом спросил:

– Зачем вы здесь сидите?

Тишина. Боец отвернулся, уставился в стену. Сжал зубы. Стойкость, значит, изображаем?

Я кивнул с уважением.

– Молчишь? Молодец. Уважаю. Серьезно. – Пауза. – Интересно, останешься ли ты таким же стойким, если я лишу тебя, например, мужского достоинства?

Я произенм это абсолютно спокойно, буднично. Как будто мы погоду обсуждали.

Боец дернулся и побледнел.

Я выдвинул клинок из левого предплечья. Тихий щелчок, металлический шелест – лезвие выдвинулось, блеснуло в тусклом свете. Острое, сантиметров двадцать длиной. Чистое – я вытер его о куртку мертвеца после последнего использования.

Наклонился ближе, протянул руку, откинув в сторону сегмент паховой брони.

– Ну? – спросил я мягко.

Боец сломался.

– Ладно! – выпалил он, задыхаясь. – Ладно, говорю!

– Слушаю, – я чуть отстранился, но клинок не убрал.

– Мы… мы здесь типа «на фишке», – затараторил боец. – Задача простая. Сидеть, наблюдать. если появится синтет или большая группа, вызвать поддержку и отступить. Мы не должны были вступать в бой!

Голос сорвался на последних словах. Он оглянулся на трупы товарищей, вернул взгляд ко мне.

– Но ты… ты просто…

– Ага, – согласился я. – Я просто, да. А поддержка как должна прийти?

Я убрал клинок – втянул обратно в предплечье с тихим щелчком. Боец вздохнул с облегчением, но расслабиться не успел.

– Как? – повторил я жестче.

Он вдруг засмеялся. Истерично, со злостью.

– Да они уже в пути, придурок! – выплюнул он. – Тебе жопа! Один из наших успел передать сигнал, понял? Поддержка идет!

– Кто именно? – спросил я. – Через сколько?

Боец покачал головой, смеялся.

– А хрен его знает! Может, через пять минут, может, через десять! А может, уже здесь! Молись, жестянка хренова!

Я посмотрел на него. Секунду. Две.

– Спасибо за информацию, – сказал я.

Снова щелкнул клинок. Одно быстрое движение – и боец захрипел, захлебываясь кровью. Руки дернулись к вскрытому горлу, но сил не хватило. Кровь хлынула между пальцев, залила броню…

Я встал, вытер клинок о его же куртку. Втянул обратно.

Один из бойцов действительно что‑то орал про поддержку в рацию прере

если поддержка действительно в пути – надо сваливать. Немедленно.

Я развернулся и побежал к выходу из ангара.

* * *

Рокот стоял под псевдокрылом мультикоптера и курил, глядя сквозь унылую серость руин. Непогода разошлась не на шутку. Дождь лил, как из ведра, хлестал косыми струями по металлу машины, стекал целыми потоками с края крыла… Мерзко, сыро, противно… Здесь, под крылом, было относительно сухо. По крайней мере, можно было перекурить, не опасаясь, что сигарету зальет в ту же секунду.

Рокот затянулся, выдохнул дым, поморщился. Задание ему категорически не нравилось.

Дали б ему волю – он бы сделал все иначе. Как минимум, посадил бы в засаду не бойцов из роты внутренней охраны, не нюхавших пороху и сталкивавшихся с серьезным противником лишь в симуляторах, а элитный спецназ корпорации. Такой же отряд, как его собственный. Правда, есть нюанс – для этого надо либо иметь пять таких отрядов, либо точно знать, в какую точку выйдет объект. Вероятных точек было пять, а серьезных бойцов начальство, злое, как стая собак, сейчас предпочитало держать на базах. Насколько было известно Рокоту, несколько отрядов сейчас перебросили на самые важные станции, типа на усиление. Сидят там, болты пинают, морально разлагаются, да лаборанток кадрят.

Эх. Практически идиллия. Он и сам не отказался бы месяцок посидеть на базе. Но вместо этого он со своим отрядом – здесь. Стоит у мультикоптера, курит, смотрит в дождь, и ждет, пока на связь выйдет один из пяти отрядов внутренней охраны, раскиданной по вероятным точкам появления противника. На кого выйдет – к тем и полетят.

Сложные времена требуют черезжопных решений, подумал Рокот с усмешкой.

Он затянулся еще раз. Хороший табак. Крепкий, горький… Настоящий. Не то что жидкое дерьмо из вапорайзеров… Надолго ли еще хватит запасов?

С целью тоже непонятки. Вместо того чтобы подробно рассказать о противнике – максимально общая информация. Синтет. Высокая боевая эффективность. Чрезвычайно опасен. Взять нужно живым.

Все.

Бред какой‑то.

Ни типа синтета, ни данных о вооружении, ни информации о том, на что способен противник… Ничего. Он, конечно, слышал блуждающие по базе слухи, но предпочитал доверять фактам. А фактов не было. Что ж. Если козырей не раздали, придется играть тем, что есть…

И сама идея захвата синтета ему тоже не нравилась. Ему приходилось сражаться с синтетами раньше, два раза, и повторять опыт не было никакого желания.

Первый раз – года три назад. Синтет класса «Штурм», военный образец. То ли крыша поехала, то ли нейроимплант сбойнул, непонятно, только он вынес половину станции и положил всю охрану. Рокот сам тогда потерял двоих, прежде чем синта завалили. Из гранатомета, чуть ли не в упор, ага.

Второй раз – полгода назад. Синтет неизвестного класса, непонятно откуда взявшийся, атаковал аатоматический завод по сборке мехов, жестянки с ним не справились, пришлось вступать в дело отряду Рокота. Синтета они тогда, в итоге, завалили, но даже рассмотреть его не удалось – полкорпуса на воздух взлетело, чудом сами уцелели. В общем, так себе опыт. Убить синтета можно, хоть и непросто. Взять живым…

Рокот сплюнул на землю.

Отвратительное задание.

Он затянулся последний раз, глубоко вдохнул…

В ухе ожила бусина отрядной связи.

– Рокот, внимание, у нас контакт! Третья группа, восьмой сектор. Просят поддержку.

Рокот замер на секунду. Вот оно. Черт. А ведь он в глубине души надеялся, что все это – ложная тревога, очередная блажь руководства…

Но нет. Ладно.

Рокот щелчком отправил окурок в полет. Тот описал красивую дугу и зашипел в луже.

– Взлетаем! – рявкнул он, бросаясь к открытой двери коптера.

Двигатели взревели, набирая обороты. Винты раскрутились, подняли вихрь воды и грязи. Рокот запрыгнул внутрь, хлопнул дверью…

– Сектор восемь, ангар! – бросил он пилоту. – Максимум скорости!

– Принял!

Коптер рванул вверх. Рокот уселся, пристегнулся на ходу. Остальные молча проверяли оружие.

Охота началась.

* * *

– Симба, контроль обстановки, – распорядился я на бегу. – И за небом следи.

– Слушаюсь, шеф, – откликнулся ассистент.

Я выскочил из ангара под дождь. Холодные капли ударили по лицу, ветер взметнул полы пыльника…

Мое снаряжение – там, в руинах, где я его оставил перед атакой. Метров восемьдесят, может, сто. Не так уж и далеко, но каждая секунда на счету. Хорошо бы обыскать бойцов, те же гранаты мне очень пригодились бы, но времени не было. если боец не сорвал, прийти за мной могут в любую минуту. И, если просто наблюдать посадили десять человек, я даже не хочу представлять, сколько их сюда может десантироваться в качестве поддержки.

Я побежал. Ноги скользили по мокрой земле, ботинки хлюпали в лужах. Обогнул остов какой‑то техники, перемахнул через арматуру, торчащую из груды бетона. Впереди – развалины здания, где я оставил свою снарягу.

– Рекомендую ускориться, – произнес Симба. – Время прибытия подкрепления противника – неизвестно.

– Без тебя знаю! – рявкнул я.

Добежал до развалин, взлетел на крышу. Забросил за плечи рюкзак, набросил на шею ремень «Карателя». Не удержался, сорвал с трупа бойца гранатный подсумок, пристегнул себе. Погнали дальше.

Спрыгнув с. крыши, я побежал обратно.

Ворвался внутрь ангара. Остановился на секунду, огляделся. Несколько машин на выбор – багги, два броневика, несколько мотоциклов…

Багги. Легкий, быстрый, проходимый. Открытая кабина, каркас безопасности из труб, два сиденья. Большие колеса с грязевым протектором. Военная техника, надежная. В принципе, я за ним сюда и шел, так что выбор очевиден.

Я подбежал к исправному багги, швырнул снаряжение в грузовой отсек позади сидений. Рюкзак грохнулся о металл, деструктор рядом. Там уже был какой‑то контейнер, закрепленный ремнями – металлический ящик, довольно большой. Я не стал обращать на него внимания, сейчас разбираться некогда. Потом посмотрю.

Запрыгнул в водительское кресло. Жесткое, потертое, отполированное десятками задниц. Ключей, конечно, нет – военная техника не заводится ключами. Нащупал кнопку запуска справа от руля. Нажал. Перед глазами вспыхнула приборная панель, спидометр, тахометр, индикатор топлива. Топливные элементы – восемьдесят процентов. Отлично. Мне хватит.

Теперь кнопка стартера. Двигатель взревел. Громко, мощно, вибрация пошла по всему корпусу. Готово. Хорошо, что перед отходом Крон не успел расковырять машину. С него сталось бы.

Или заминировать, ага. Я похолодел, думая о том, что даже не подумал осмотреть багги перед тем, как завести. Будь у инженера чуть больше времени…

Уф. Ладно. Повезло.

Я выкрутил руль и вдавил педаль газа.

Багги сорвался с места, машину крутнуло, колеса завизжали по бетону, оставляя черные полосы. Я вырулил к воротам, пролетел сквозь них на полной скорости.

Дождь снова ударил по лицу. Видимость хреновая, но что‑то разглядеть можно. Фары включать сейчас явно не стоит. Я сжал руль, наклонился вперед и погнал по разбитой дороге прочь от ангара.

Время пошло.

* * *

Мультикоптер резал дождевую хмарь, винты ревели на пределе. Лопасти молотили воздух, машина тряслась от вибрации. Рокот сидел у боковой двери, смотрел вниз. Руины внизу мелькали темными пятнами. Видимость хреновая… Погода хреновая… Да и жизнь так себе. Не так он представлял себе будущее, соглашаясь на предложение «ГенТек», ох не так…

– Пять минут до точки, – доложил пилот по внутренней связи.

Рокот кивнул, хотя тот его не видел. Машинально в сотый раз проверил оружие, тут же одернув себя. Нервы, чтоб их…

Ладно, нечего дергаться. Справятся.

Он обвел взглядом свой отряд. Пятеро, не считая его самого. Сидели вдоль бортов коптера, молча. Проверяли оружие, затягивали ремни, готовились. Профессионалы. Лучшие.

По крайней мере, сам Рокот считал именно так.

Справа от него – Молот. Здоровенная туша, под два метра ростом. Вместо рук – киберпротезы, массивные, серебристо‑серые. Пальцы толстые, как болты, но способны выполнить самую ювелирную работу. На коленях Молот баюкал тяделый пулемет с блоком инттелектуальной системы прицеливания. Рядом стоит рюкзак с притороченным к нему ракетометом. Челюсти бойца непрерывно движутся, непрерывно гоняя между зубами комок жвачки, глаза невидяще смотрят перед собой, будто в пустоту. Видать опять порнуху в импланте гоняет. Рокоту бы его спокойствие. Машина для убийства, блин. И эмоций, как у какого‑нибудь экскаватора.

В кресле напротив – Вьюга. Стройная, гибкая, смертоносная… И агументированная донельзя. Вместо лица – серебряная маска, гладкая, без единой щели. Изнутри тусклым синим светится кибероптика, пальцы усиленных рук ласкают ствол снайперской винтовки. Шутливая, едкая, саркастичная… И опасная, как тысяча чертей. Пожалуй, один из лучших бойцов отряда. Вот только Рокоту казалось, что человеческого в ней почти не осталось.

Клык, боец огневой поддержки, а по совместительству – сапер‑подрывник. Небольшой, жилистый, все руки руки в шрамах. Опять гоняет на карманной консоли в какую‑то игрушку. Он всегда делает это, когда нервничает, хотя на самом задании будет спокоен, как удав. Уже не раз проходили. На Клыка можно положиться, не подведет.

А вот Резак – не самый уравновешенный боец коллектива. Широкоплечий штурмовик с хищным лицом имел ярко выраженные садисткие наклонности. Отсюда и прозвище, прилипшее раз и навсегда и ставшее позывным. Резак прекрасно управлялся со своим штурмовым стрелковым комплексом, но еще больше любил пускать в дело ножи, которыми был буквально увешан. На груди – большая тяжелая «Барракуда» с угрожающего вида зазубренным клинком, на бедрах – по тонкому длинному стилету, а сколько и чего именно было скрыто от посторонних глаз, Рокот даже и гадать не брался. Иногда от вида крови у Резака срывало крышу, и Рокот был единственным, кто мог удержать его в узде. По крайней мере – пока что. Тем не менее, бойцом Резак был отличным, и потому командир предпочитал не предавать огласке случаи срывов. Тем более, что работе они не мешали. Ну, почти.

И последний – Костоправ. Медик‑техник по основной специализации, боец огневой поддержки – по дополнительной. Худой, нервный, с кучей инструментов на разгрузке и большим медицинским подсумком на ранце. Костоправ одинаково хорошо чинил и людей, и технику, постоянно затягивался из вапорайзера, и матерился, как сапожник… Рокот подозревал, что в бункере вапа у Костоправа – не обычная табачная смесь, но пока это не мешало работе, не обращал на это внимания.

«Почти как люди», – хмыкнул Рокот.

– Не понимаю, какого хрена вообще туда этих щенков сажали? – выпустив густой клуб пара, продолжил ранее начатый монолог Костоправ. – Посадили бы пару мехов, или окулюса подвесили… Их же там сейчас на лоскуты порвут. А разгребать нам…

– Жестянки нынче совсем в разном пошли, – буркнул Клык, не отрываясь от консоли. – Так людям руководство сейчас доверяет больше.

– А как они тогда решились нас послать? – прозвучал в наушнике мелодичный голос Вьюги.

После секундной паузы отряд грохнул хохотом. Даже Рокот улыбнулся.

– Просто кроме нас никто не в состоянии захватить этого синтетического ублюдка, – осклабился Резак. – Так что все это потому что мы – лучшие.

Молот хмыкнул и приосанился, Вьюга усмехнулась. Остальные никак не отреагировали.

– Вы давайте‑ка меньше выпендривайтесь, – проскрипел Костоправ. – Синты серии «унисол» – серьезный противник. Это вам не выживших по руинам гонять. Быстрые, как черти, сильные – как… – Костоправ запнулся, подбирая подходящее сравнение, – как наш Молот. Башку оторвут – и «мама» крикнуть не успеете.

– Я ему сам башку оторву, – прогудел Молот. – То же мне… Унисол…

– Таких отрывальщиков, поди, в очередь выстраиваются, – не удержался от того, чтоб поддеть товарища, Костоправ. – Слухи ходят, что этот синт в одно рыло две станции на воздух поднял. Вместе с железяками и персоналом, между прочим.