Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 79 страниц)

Если это конец – то, мать твою, какой же глупый…

* * *

«Каратель» выплюнул очередную очередь и замолк. Я сбросил магазин прямо на плиты и примкнул новый. Набитых осталось… Два? Нет, один. Твою мать, да где там носит Дениса?

Пляж в десяти метрах от меня был просто устлан трупами чернозубов и черт знает каких еще тварей. Роща отозвалась на гибель Лешего, и исторгла из себя адскую прорву самых разнообразных монстров, и, кажется, цель у них была только одна – уничтожить все живое на этом участке суши.

Я стрелял короткими очередями. Экономил патроны. Твари падали, но на место убитых приходили новые. Из темноты, из Рощи, бесконечным потоком. Спасало меня пока только то, что основное их внимание было приковано к происходящему вокруг костров: там, где группа боевиков «ГенТека» билась с двумя волнами врагов – мутами и тварями одновременно. Судя по звукам, им было несладко.

Меня это устраивало. Пусть режут друг друга, а я пока свалю по тихой грусти.

Если, конечно, Денис наконец‑то объявится.

Из темноты выскочила новая тварь. Крупная, метра полтора в холке. Не чернозуб – что‑то другое. Шерсть длинная, спутанная, из пасти торчат кривые клыки. Глаза светятся зеленым. Биом поработал на славу.

Я выстрелил. Тварь дернулась, но не упала. Еще выстрел, еще… Существо упало только с четвертого попадания.

Затвор «Карателя» щелкнул. Дерьмо, да что так быстро? Последний магазин, мать его!

Выругавшись, я сменил магазин, и, воспользовавшись короткой передышкой, собрал пустые. Если Денис не появится в ближайшие пять минут…

И тут я услышал звук мотора.

Бросив взгляд назад, радостно выругался: несмотря на темноту, силуэт лодки был уже отчетливо различим. Вот до нее пятьдесять метров, тридцать, двадцать…

Движок заглох. Какого…

– Ближе! – рявкнул я, разворачиваясь и срубая короткой очередью быструю тень, мелькнувшую вдоль стены. Что‑то, напоминающее одновременно лисицу и порождение ночного кошмара, дернулось и упало, поймав сразу несколько пуль.

– Денис! – заорал я. – Ближе!

– Мелко! – крикнул в ответ парень. Голос дрожит, перепуган. – И в водорослях все! Запорю движок!

Черт.

Ладно. Значит, сам.

Я развернулся, схватил девушку с плит. Перекинул через плечо, как мешок. Подхватил рюкзак второй рукой, закинул на спину, туда же отправил винтовку, и спрыгнул в воду.

Мелко, по колено. Но водорослей и правда много, ковер настоящий, даже идти тяжело. Проклятье…

На плиты причала выскочил чернозуб, замер на миг, но потом набрался храбрости и прыгнул в воду, с неприятной скоростью устремился ко мне. Я на ходу выхватил из кобуры «Отбойник» и выстрелил. Тварь дернулась и ушла под воду. Но по причалу уже бежали новые…

С лодки выстрелил деструктор. Денис. Прикрывает.

Импульс расплескался по бетонным плитам, не дотянув до чернозубов пару метров. Второй выстрел, третий. Все мимо.

– Денис, блин, целься! – заорал я, продираясь через водоросли.

– Стараюсь! – голос парня срывался.

Воды уже по пояс. Рюкзак болтается на плече, рискуя слететь, тело бесчувственной девушки наливается тяжестью… Дно скользкое, ноги проваливаются в ил. Лодка – в десяти метрах. Близко, но… Далеко. Слишком далеко.

Черная рычащая и хрипящая масса заполонила причал, твари прыгали в воду и стремительно догоняли.

Я не успею.

И в этот момент с носа лодки сорвался геллхаунд.

Огромный черный силуэт взлетел в воздух, растянулся в прыжке, подняв тучу брызг, рухнул в воду между мной и тварями. Взмах могучей лапы, блеск титанитовых когтей – и одна из тварей, почти лишившись головы, скрылась под водой. Щелчок пастью – и еще одна окрасила воду своей кровью. Однако из было слишком много. Сейчас подоспеют остальные, и… Хаунд выпрямился в воде, задрал голову…

И завыл.

Меня едва не сложило прямо в воде – таким страхом, тревогой и ощущением безысходности захлестнуло нутро. Симба тут же врубил слуховой фильтр, отсекая основные частоты, и я с трудом вдохнул. Знаменитый вой геллхаунда. Психическое, мать его, оружие! Сразу стало легче. А вот чернозубам вой явно не понравился.

Авангард тварей запнулся, началась давка. Передние резко разворачивались, норовя свалить к берегу, на них напирали отстающие, то тут, то там вспыхивали драки. Хаунд набрал в широкую грудь воздуха, и завыл еще громче, еще пронзительнее. И на этот раз проняло всех. Чернозубы, мутировавшие лисы, черт знает, кто еще, все, как один принялись разворачиваться и бросаться наутек, топчась по спинам сородичей, стараясь оказаться от источника звука как можно дальше и как можно быстрее. Их гнал страх. Иррациональный, животны, необъяснимый…

Я продолжал рваться к лодке. Медленно, через силу. Девушка на плече тяжелая, ноги вязнут в иле… Позади – багровые отсветы костров, грохот пулеметов, взрывы гранат… Посланцы «ГенТека» еще сражались, чтоб им пусто было. Ну, пускай. А мне бы сейчас свалить подальше…

Добравшись до лодки, я, словно куль с мусором, перевалил через борт девушку. Ухватился за борт, прыгнул, подтянулся – и с той же грацией свалился внутрь сам. Денис лежал на дне, сжавшись калачиком, обхватив руками колени. Взгляд безумный, из уголка рта свисает струйка слюны… Ну да, у него отсекающего фильтра нет. Попасть под пси‑удар воя геллхаунда – не самая приятная история, понимаю.

Я перекатился, встал на колени. Полез к корме, к мотору. Денис все еще лежал, свернувшись.

Пес за спиной умолк.

– Денис! – рявкнул я. – Очнись!

Парень вздрогнул, открыл глаза. Посмотрел на меня, непонимающе, вздрагивая.

– Что… что это было?

– Потом, – буркнул я. – Займись сестрой. Уходим.

Я схватился за трос, торчащий из двигателя, дернул. Двигатель чихнул, заглох. Я дернул еще раз. Чихнул снова. Третий раз – завелся. Заурчал, ровно, надежно.

Хорошо.

Я схватил румпель, развернул лодку носом от берега. На пляже грохотал бой – пулеметы, взрывы, крики. Вспыхивали и гасли огни, ревели мутанты, рычали звери…

Пусть. Не мои проблемы.

– Псина! – гаркнул я, переведя движок на холостые обороты. – Эй, блохастый! Давай сюда, быстрее!

Хаунд послушался. Развернулся, длинными прыжками направился к лодке, потом поплыл. Добрался до борта, ткнулся носом, недовольно заворчал.

Я перегнулся через борт, ухватил хаунда за загривок и потянул на себя. Тяжелый, с‑с‑собака! Килограмм под восемьдесят, если не больше! Пес помогал, как мог. Передние лапы зацепились за борт, пес рванулся вперед, и свалился на дно. Лодка закачалась.

Я выжал газ.

Мотор взревел. Лодка рванула вперед, нос поднялся, корма осела. Вода зашумела за бортом, брызги летели в лицо.

Берег остался позади. Пляж, костры, вспышки выстрелов. Грохот боя затихал, становился глухим, далеким.

Денис хлопотал над сестрой, хаунд выбрался на нос и уселся, замерев фигурой на носу корабля, вглядываясь куда‑то вдаль, распахнув пасть и вывалив язык. Кажется, ему нравилось кататься на лодке.

Я держал румпель, давил газ до упора. Лодка летела по реке, оставляя за собой пенный след. Луна освещала воду, рисовала дорожку. Серебристую, холодную. Я вел лодку по ней, прочь от острова, прочь от Рощи, прочь от боя. Где‑то за спиной мутанты, твари из Рощи и бойцы «ГенТека» рвали друг друга на части в кровавой мясорубке. А я уходил. Прочь. В ночь. В темноту.

Живой.

Пока еще.

Но долго ли продлится такое везение?

Глава 19

Сначала был холод. Пробирающий, сырой, въедающийся в кости. Потом – боль. Тупая, разлитая по всему телу, особенно сильная в ребрах, в плече, в боку. Потом – запахи. Дым костра, сырая земля, речная вода, что‑то еще…

Я попытался открыть глаза. Не получилось. Веки будто свинцом налиты.

Еще попытка. Приоткрыл один глаз. Свет ударил в зрачок, больно, резко. Зажмурился обратно.

Твою мать…

Что‑то мокрое и шершавое провело по лицу. От подбородка до лба. Один раз. Второй. Теплое, влажное, пахло псиной и чем‑то ещё.

Язык. Собачий.

Я поморщился, отвернул голову, открыл глаза. Оба. Медленно, с усилием.

Надо мной нависала огромная морда. Черная, мохнатая, с оскаленной пастью. Клыки блестят, розовый язык свисает набок, вид лихой и придурковатый.

Тьфу, блин!

Геллхаунд.

Пес увидев, что я очнулся, радостно гавкнул. Громко, прямо в ухо. Я дернулся от звука, голову прострелил спазм боли…

– Тише ты, блин, – прохрипел я.

Хаунд замолк, но продолжал смотреть, отчаянно виляя хвостом. Так, ладно. Я жив – и это уже хорошо. Но что произошло‑то? Последнее, что я помнил – как я уводу лодку вперед по реке, а Денис возится с сестрой. Дальше – провал. Странно…

Я лежал на спине, на чем‑то твердом. Бетон. Плиты. Под головой что‑то мягкое – рюкзак, кажется. Над головой, в дыре между перекрытиями – небо. Серое, затянутое облаками. Рассвет, судя по свету. Или вечер. Хрен его знает.

Холодно, блин. Одежда по пояс сырая…

Память возвращалась кусками, обрывками. Пляж, бой, Леший, группа в экзокостюмах, побег по воде, хаунд воет, твари разбегаются, я забираюсь в лодку, завожу движок…

Потом темнота. Вырубился.

Твою мать. Сколько я был в отключке?

Хаунд снова лизнул меня по лицу. Я поморщился, отпихнул морду ладонью, на миг задержав руку и потрепав пса. Беспокоится. Заботится, по‑своему, по‑собачьи… И опять здорово выручил. Надо ему все‑таки придумать имя. А то «псина» да «псина»…

Я убрал руку, хаунд отстранился, сел рядом, обвив лапы хвостом.

– Симба, – позвал я мысленно. – Ты здесь?

– Так точно. Рад, что вы пришли в себя, шеф, – голос ассистента звучал спокойно, ровно, как всегда. Но в интонации было что‑то… облегчение? Да ну, показалось наверное.

– Что произошло? – спросил я. – Сколько я был в отключке?

– Вы потеряли сознание в лодке, шеф, – Симба докладывал, как на планерке. – От критического истощения организма. Денис довез вас до руин, причалил к берегу, перетащил на сушу. Вы были без сознания семь часов сорок три минуты.

Семь часов. Почти ночь проспал.

– Восстановление? – бросил я, оглядываясь. Руины вокруг – стены, обломки, пустые окна. Привычная картина для этой местности.

– Идет штатно, – Симба перешел в режим диагностики. – Запас нейрогена восстанавливается. Текущий уровень – десять процентов. Полное восстановление через двенадцать часов. Наноботы работают в штатном режиме: ребра срослись на восемьдесят процентов, мягкие ткани регенерируют, раны затянулись. Рекомендую минимум двадцать четыре часа избегать физических перегрузок и использования боевых имплантов.

– Это ты что‑то много хочешь, – усмехнулся я. – Хотя лично я против ничего не имею. Но, боюсь, это зависит не от меня.

Симба промолчал.

Я выдохнул, потер лицо ладонями. Щетина колола, кожа грязная, липкая от пота и крови. Хотелось умыться. И пожрать.

Вздохнув, я сел. Тело слушалось, хоть и с неохотой. Тупая боль прострелила бок, и я поморщился. Наноботы, конечно, проделали большую работу, но даже им не под силу за восемь часов срастить сломанные ребра. А жаль.

Я огляделся.

Мы находились в развалинах какого‑то не то магазина, не то заправки. Стены наполовину обрушены, в дырах потолочного перекрытия видно небо. В углу валяются ржавые стеллажи, покосившиеся, заросшие плющом. Пол бетонный, потрескавшийся, кое‑где провалился, обнажив арматуру и землю. Пахло дымом, сыростью и старым бетоном. Ветер гулял по развалинам, свистел в пробоинах стен, трепал остатки рекламного баннера на фасаде. Место как место – временное, проходное, но для ночевки сойдет.

В отдалении, в яме посреди помещения горел костер. Небольшой, но яркий. Над ним – силуэты двух человек. Денис и его сестра, Аня. Сидели, разговаривали о чем‑то, тихо.

Увидев, что я очнулся, они ожививились. Денис вскочил, быстро пошел ко мне, неся что‑то в руках. Аня поднялась следом, медленнее, неуверенно.

Денис подошел, неловко улыбнулся и протянул мне свежеразогретый рацион. Внутри пакета – что‑то темное, густое, невероятно аппетитно пахнущее и горячее. – Тушенка, – пояснил парень. – И каша. Мы взяли на себя смелость покопаться в твоем рюкзаке. Ничего же?

Я хмыкнул.

– Ничего, – от пары рационов не обеднею, а ребятам тоже поесть нужно. Ну и про меня не забыли, не обделили, молодцы.

Взяв пакет, я достал из нагрудного кармана складную ложку и принялся за еду. Жарко, вкусно, жирно. Хорошо. Прожевал, проглотил… Сам не заметил, как выскреб все, до дна.

– Тащи еще, – выдохнул я. Организм отчаянно нуждался в строительном материале для восстановления, и уже съеденного явно было мало. Денис усмехнулся и вернулся к костру, за новым рационом. Аня, тем временем, протянула мне кружку. Не знаю, уж, где они ее раздобыли, но внутри плескался чай.

Аня протянула кружку. Эмалированная, с отбитым краем. Внутри что‑то темное, дымится.

– Чай, – тихо сказала она. – Без сахара, но горячий.

Я кивнул, взял кружку, сделал глоток. Горячо, обжигает язык. Но хорошо. Горечь, терпкость, тепло растекается по груди. Денис, тем временем, вернулся с новым пакетом рациона, на который я тут же и набросился.

Я опустошил пакет за минуту, может, меньше. Допил чай, отставил кружку, выдохнул

– Спасибо, – искренне проговорил я.

– Это я должна благодарить, – проговорила девушка. Голос у нее был тихим и неожиданно приятным. – Спасибо. За то, что вытащил, за то, что рисковал… Денис сказал, там была настоящая бойня…

Голос девушки дрожал. Глаза блестящие, влажные – вот‑вот заплачет.

Я поморщился. Не люблю сантименты.

– Забей, – буркнул я. – Обещал – сделал.

Денис смотрел на меня как‑то странно. Восхищенно, что ли. Как на супергероя из старых комиксов. Но в глазах было еще что‑то. Неловкость. Стыд.

Парню было стыдно. Стыдно, что я сделал всю работу за него. Стыдно, что сам отрубился в лодке от воя хаунда. Стыдно, что не помог.

Я это понял по взгляду. По тому, как он отводил глаза, когда я смотрел на него.

Махнул рукой.

– Не бери в голову, – сказал я Денису. – Все нормально. Ты бы там ничем не помог. Только зря голову сложил бы.

М‑да. Я мастер поддержать. Парню явно стало легче, ага. Он кивнул, но неловкость не ушла. Парень молчал, смотрел в сторону.

Пауза затянулась. Неловкая, тягучая.

Денис прочистил горло.

– Тот коптер, – начал он осторожно. – Что это было?

Я посмотрел на него. Серьезно.

– Поверь, друг, – сказал я ровно. – Тебе лучше этого не знать.

Денис помолчал. Потом снова:

– Мне показалось, или это был коптер ГенТека?

Я мрачно кивнул.

– Тебе не показалось.

– То есть… Ты… Ты – не оттуда?

Я вздохнул.

– Это длинная история, которую сейчас я не имею никакого желания рассказывать. Да она тебе и не нужна.

– Они… Приходили за тобой?

Я сухо кивнул.

– И придут еще?

– Если выберутся, – хмыкнул я, вспоминая, что видел, когда мы уходили на лодке. Впрочем, особых иллюзий я не питал: у ГенТек хватает оперативников. Погибнут эти – придут другие. Так что обольщаться не стоит. Как не стоит и Денису знать все эти не касающиеся его детали.

Денис прочистил горло.

– И что дальше? – спросил он тихо. – Я обещал отвезти тебя в Сити…

Я посмотрел на него.

– А где мы сейчас? – спросил я.

– В нескольких километрах, – ответил Денис. – На том же берегу. Рощу миновали. До Сити тут километров пять, наверное…

Я кивнул, прикидывая.

Пять километров. Близко. Но на лодке идти опасно. Если корпораты уцелели, они знают, что я ушел на лодке. А отследить лодку с коптера – проще простого. И таким образом, подставлюсь не только я. Ребят подставлю тоже. Не годится.

Видимо, придется идти пешком. Главная задача, для которой и нужна была лодка, выполнена – Роща оставлена позади. Так что…

– Не, ребят, – сказал я. – Дальше я сам.

Аня дернулась. Будто ее ударили.

– А мы? – вырвалось у нее.

Голос высокий, испуганный. В глазах паника. Впрочем, сложно не понять девушку. Их «сами» уже привело к тому, что девушку чуть в жертву Лешему не принесли. Хорошего мало. Блин. И что с ними делать?

Я вздохнул. Потер переносицу пальцами.

– Слушайте, – сказал я, стараясь говорить спокойно. – На лодке дальше идти опасно. Если корпораты уцелели – а они вполне могли уцелеть – они знают, что я свалил на лодке. Видели. А у них коптер, с высоты все видно. Найдут нас на реке моментально. И, поверьте, вам это не понравится.

Денис молчал, слушал. Понимал, к чему я веду.

– Поэтому, – сказал я, – дальше я иду сам. Пешком, через руины. Так безопаснее. А вам…

Я повернулся к рюкзаку, расстегнул. Порылся внутри, нащупал знакомую клеенку. Вытащил.

Карта. Развернул на коленях, разгладил ладонью.

– Вам нужно выждать пару дней и вернуться к мосту, – сказал я, ткнув пальцем в точку на карте. – Вот сюда. Денис, ты помнишь, где мы оставили багги? Помните, где багги оставили?

Денис наклонился, посмотрел.

– Помню, – кивнул он.

– Если он еще цел – заберете, – продолжил я. – если нет – ну, значит, пешком. Дальше вот по этой дороге, – провел пальцем по линии, – на север. Километров тридцать, может сорок. Идти долго, но относительно безопасно. Мутов там я не встречал, механоидов сильно меньше, чем в городе, проверено.

Аня молча смотрела на карту. Денис хмурился, запоминал.

– Здесь, – я ткнул в другую точку, чуть севернее, – Есть убежище. Место нормальное, там люди живут, работают, охраняют территорию. Там порядок, там безопасность. Вас примут без проблем. Особенно если скажете, что от меня.

Денис кивнул. Молча. Серьезно.

– Карту не дам, запоминай так. Ну и думаю, не нужно говорить, что, если что‑то случится – ни о каком убежище вы не знаете и никого не видели?

Брат с сестрой синхронно кивнули. Я не верил, что они не заговорят, если за них возьмутся всерьез, но, если начистоту – кому они нужны? ГенТеку нет до них никакого дела, мутам не до поиска убежищ, а механоиды их просто убьют. На то, что ребята доберутся до убежища, шансов тоже не сказать, чтоб много, но хотя бы какие‑то – имеются. Не оставлять же их просто так блуждать по руинам? Тогда они точно погибнут.

Денис молчал. Смотрел на карту, запоминал. Потом поднял взгляд на меня.

– А ты? – спросил он наконец. – Что ты будешь делать?

Видно было, что больше всего ему хочется попросить меня проводить их. Он понимал, что вероятность этого – нулевая, но надежда умирает последней.

– Я как‑нибудь, – буркнул я. – Не впервой.

Забрав карту, я сложил ее и сунул обратно в рюкзак.

– Главное – выждите. Два, лучше три дня. Здесь, вроде как, безопасно, а за это время пыль уляжется, искать меня здесь перестанут. Тогда уйдете спокойно.

Денис помолчал. Потом кивнул.

– Понял, – сказал он тихо.

Аня подошла ближе, присела рядом.

– Спасибо, – сказала она. – За… за все. Правда.

Голос теплый, искренний. Глаза блестят, но не плачет. Держится.

Я кивнул.

– Не за что, – буркнул я.

Денис прочистил горло.

– Когда пойдешь? – спросил он.

Я посмотрел на небо. Скоро начнет темнеть. А я уже как‑то привык к темноте. Ну и наноботы за несколько часов еще немного меня подлатают, да и нейроген восполнится.

– Как только стемнеет.

– Как только стемнеет, – ответил я. – Пока отдохну еще немного.

Я встал. С трудом, опираясь на стену. Ноги держали, но слабо. Хаунд тут же вскочил, подошел, ткнулся носом в бок.

– Спокойно, блохастый, – буркнул я. – Не развалюсь.

Я прошелся, размялся, потов вернулся к рюкзаку и занялся снаряжением. Быстро разобрал «Каратель», почистил, проверил все узлы – вроде нормально. Повторил процедуру с «Отбойником». Разложил пустые магазины, достал из рюкзака пачку патронов, принялся набивать. Боекомплект тает на глазах, конечно, нужно будет что‑то придумать с этим. Жалко, с бойцов не собрал, там, у ангара, но времени не было. Да и не утащить все, что хочется.

– Деструктор оставь себе, – бросил я, не поворачиваясь. – А то у вас совсем никакого оружия нет. Правда, если будешь целиться так же, как в лодке – долго не проживешь. Подумай об этом.

Закончив с оружием, я поправил спальник, который все же подложили под меня ребята, улегся и прикрыл глаза. После приема пищи стало клонить в сон, и я не стал сопротивляться. Измученный организм требовал отдыха. Хаунд заворчал, устраиваясь рядом. Псиноморф блохастый. Надо все‑таки придумать ему кличку. Но потом. А сейчас – спать…

* * *

Внутренний будильник отработал без сбоев. Я открыл глаза, посмотрел в небо. Сквозь пролом над головой были видны редкие звезды. Пора.

Я потянулся, зевнул и сел. Тело слушалось гораздо лучше, чем при первом пробуждении, да и боли я больше не чувствовал.

– Основные повреждения организма восстановлены, – отрапортовал Симба. – Целостность колонии наноботов – восемьдесят процентов. Количество нейрогена – девяносто от исходного, восполняется. До полного восполнения около двух часов.

– Отлично, – пробормотал я.

Хаунд уже сидел в отдалении, косясь на меня единственным глазом. Денис сидел у костра, сестра дремала, облокотившись на его плечо.

Я встал, собрал спальник, пристегнул его к рюкзаку и забросил рюкзак за спину. Подобрал «Каратель», повесил ремень на шею и подошел к костру.

– Ну все, ребята. Удачи вам.

Денис встал, хотел что‑то сказать, но передумал и просто крепко пожал мне руку. Проснувшаяся Аня шагнула вперед, и неожиданно обняла меня. Быстро, коротко. Потом отстранилась, отвернулась. Вытирала глаза.

– Берегите себя, ребята, – проговорил я. На душе почему‑то вдруг стало неожиданно тяжело. Будто почувствовав мое состояние, в ногу ткнулся хаунд. Я наклонился и потрепал его по холке.

– Пойдешь со мной, блохастый? – спросил я.

Хаунд гавкнул. Коротко, утвердительно.

– Вот и славно, – усмехнулся я, развернулся, и, кивнув ребятам на прощание, шагнул в ночь.

Если все пойдет по плану, до Сити – несколько часов пути. И, если мне повезет, я доберусь туда уже этой ночью. Я по‑прежнему не знал, что меня там ждет, что мне удастся найти и удастся ли вообще. Но это было моей единственной зацепкой, и, хотелось надеяться, что она не окажется пустышкой.

А дальше… А дальше – будет видно. Но, даже если там ничего не окажется, как минимум одно хорошее дело по дороге я совершил. А значит – все это не зря.

Повинуясь какому‑то сентиментальному позыву, я обернулся назад. Брат с сестрой стояли у костра и смотрели мне вслед. Я тяжело вздохнул, и, поправив оружие, зашагал в темноту. Туда, где далеко впереди меня ждали невидимые пока башни Сити.