Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 79 страниц)

Глава 11

И снова ночь, и снова безумный марш‑бросок через руины. И если каннибалы и раньше не строили из себя шутливых добряков, то сейчас, сбросив маски, они совсем ни в чем себе не отказывали. Лично я уже дважды получил прикладом по почкам, запомнил урода, который меня охаживал, и пообещал себе, что он об этом пожалеет. Но не сейчас. Позже. Когда подвернется удобный момент.

Шли около часа. Мелкий, противный дождь бил по лицу, добавляя дискомфорта в и без того не самое радостное путешествие, и все, чего мне хотелось – добраться, наконец, до долбанного схрона, как бы там в итоге все ни повернулось.

В какой‑то момент меня догнал главный каннибал и, поравнявшись, пошел рядом. Высокий, сухой, в темной куртке, застегнутой под горло. На его лице не было явной злобы – напротив, спокойная ухмылка, чуть ленивый взгляд. Как будто он прогуливался в своем дворе, и подошел к соседу, поинтересоваться, который час. Некоторое время он молча шагал, поглядывая на меня, но потом все‑таки заговорил.

– Знаешь, – сказал он, не глядя прямо, а будто размышляя вслух, – ты не похож на остальных ваших.

Я хмыкнул.

– Что, пахну иначе?

Тот усмехнулся.

– Умный, спокойный. Ты ведь понимаешь, что мы не звери. Мы люди. Просто выбрали другой путь.

Я чуть повернул голову, скользнув взглядом по его лицу. В улыбке не было ничего безумного – и от этого становилось ещё неприятнее.

– Это ты передо мной сейчас оправдываешься или как? Путь – его всегда выбирают. А вот оправдания находят не всегда. Твое – хреновенькое какое‑то.

Он усмехнулся, уголки губ чуть дрогнули.

– Оправдание? – переспросил он, будто смакуя слово. – Да какое там. Мы не оправдываемся. Мы живем. А вот вы… – он кивнул в сторону остальных – … играете в героев. Думаешь, кого‑то спасешь? Ха. Мехи тебя сожрут. Тебя – и остальных твоих товарищей. Все так же кончат. так же кончат. Схроны, станции, подвалы – все это пыль. Вы бегаете, пытаетесь сражаться с дронами… Все это бесполезно. Нужно просто жить. Жить здесь и сейчас. Пусть товарищ сдохнет сегодня, а я завтра.

Мы шли по расколотому асфальту. Под ногами чавкала вода, где‑то в отдалении звякнула железяка – звук отозвался гулким эхом, будто подчеркивая его слова.

– Мы принимаем мир таким, какой он есть, – продолжил он, будто преподаватель, читающий лекцию. – Мы не цепляемся за иллюзии. А вы… вы застряли в прошлом. Все еще верите в какие‑то правила. Дружба, долг, честь… смешно ведь.

Я чуть прищурился. Интересно, с чего он мне свою идеологию толкать тут начал? Это он меня вербует сейчас так, что ли? Ну, очень странные заходы, мягко говоря.

– А вы – пожираете собственное будущее. Буквально, – хмыкнул я. – Мир и скатился в такое дерьмо, потому что люди жрали друг друга. Не буквально, конечно. Метафорически. Каждый именно такой принцип и исповедовал, типа, умри сегодня, а я – завтра. Вот все в такую задницу и превратилось. Но даже в этой заднице люди продолжают жрать друг друга. На этот раз – буквально. Вместо того, чтобы объединиться. В этом вся проблема. В том, что я умру сегодня, ты – завтра, но так или иначе, умрем мы все. А могли бы жить. Так что философия твоя – дерьмо. Как и ты сам.

Я замолчал, но, к моему удивлению, ни выстрела, ни удара прикладом не последовало. Он повернул голову, посмотрел на меня уже внимательнее. Улыбка не исчезла, но в глазах мелькнул огонек раздражения… И уважения. Несильный, почти незаметный. Но я уловил.

Каннибалы рядом притихли. Они явно привыкли, что главарь задает тон, а собеседники соглашаются. Но я отвечал иначе. Не громко, без вызова, но ровно, глядя прямо перед собой.

Главарь помолчал, затем усмехнулся шире:

– Ты мне нравишься, парень. Я бы оставил тебя у себя. Смелый, сильный, дерзкий… Но… – он чуть наклонился ближе, голос его стал ниже, холоднее, – ты – корм. И психология у тебя, как у корма. Так что… Мы берем, что хотим. А вы сейчас – добыча.

Я выдержал паузу, а потом повернулся к нему и прговорил:

– Ты главное, не упусти момент, когда добычей станет охотник.

Он хмыкнул. Легкий смешок, будто это всего лишь остроумная реплика за кружкой пива, а не угроза в гулких руинах. Но глаза его нехорошо блеснули.

Наконец, впереди показались ворота. Кажется, раньше здесь была воинская часть. Ну да. Ворота, остатки ржавой решетки, бетонные блоки и наполовину разрушенная вышка. Главарь каннибалов бросил сомневающийся взгляд на Грома, но тот уверенно кивнул. Каннибал пожал плечами, и отправил пару своих людей внутрь – проверить, нет ли засады. Мы остались стоять снаружи.

Бойцы вернулись через пару минут, жестами показали, мол, чисто, заходим. Новый толчок в спину как бы намекнул, что нужно двигаться.

Пройдя сквозь ворота, мы оказались на поле боя. Хвала богам – давно уже отгремевшего. Сразу за воротами лежал искореженный раптор. После того, как мы обошли робота, стало понятно, что стало причиной его гибели – напротив, буквально в пятидесяти метрах, ржавел остов танка с оторванной башней. Последний выстрел защитников воинской части оказался весьма результативным.

Казармы были разрушены, двор – усеян обломками. Сквозь тела риперов, трупы киборгов и остовы других, неподдающихся идентификации мехов, прорастали кусты, тела защитников, полагаю, давно растащили падальщики. Человеческой техники тоже хватало. Ну и, судя по тому, что мы видели, преимущество осталось вовсе не за обороняющимися. К сожалению.

На плацу торчали каркасы спортивных турников, заржавевших, изогнутых, но все еще упрямо пырящихся в небо. В углу виднелась кирпичная столовая с выбитым фасадом, в другом – длинный ряд гаражей для техники, черные проемы ворот которых напоминали открытые рты.

Лиса шла рядом, сжав зубы, глаза упрямо смотрели вперед. Шило все больше хмурился, уставившись в землю. Гром мрачнел с каждым шагом, будто во дворе части ему доводилось бывать и раньше. А Ворон шагал сжавшись, чуть в стороне от других, и плечи у него были напряжены, как у зверя в клетке.

Судя по поведению Грома, мы были практически на месте. Я посмотрел на казармы и невольно усмехнулся. Хитрый план. Спрятать на видном месте. Здесь, в старом военном городке, все давно пропылесосили и обшарили раз десять, и люди, и мехи. Никому и в голову не придет искать что‑то ценное в месте, откуда все давно уже вынесли.

– Неплохо, неплохо, – пробормотал я себе под нос.

Вскоре мы оказались на заднем дворе части – длинный ряд старых гаражей уходил в тень. Металлические боксы, все однотипные, заросшие мхом, с ржавыми воротами, кое‑где осевшими внутрь. Один из боксов выглядел особенно убитым: ворота перекошены, правая створка наполовину обвалилась, будто по ней били кувалдой, в щели пробивался слабый лунный свет.

– Ну что, будем повторять представление с девочкой, или ты сам покажешь, куда идти? – повернулся главарь каннибалов к Грому. Тот выругался, и шагнул к тому самому убитому боксу. Главарь усмехнулся.

– Ты же понимаешь, что будет, если ты наврал?

Гром угрюмо кивнул.

Изнутри тянуло холодом и сыростью. Откуда‑то с потолка капала вода – размеренно, как метроном, и от этого звука становилось только тяжелее. Запах металла, просроченного топлива и ржавой воды въедался в легкие.

– Показывай, – главарь предвушающе ухмыльнулся.

– Руки развяжи, – прогудел Гром.

– Ага, сейчас. Разбежался, – тот рассмеялся. – Где?

– В дальнем углу, под листом металла спуск в подвал, – облизнув губы, ответил Гром.

– Спуск? Или прыгающая мина? – главарь снова усмехнулся. – Впрочем, это мы сейчас проверим. Та‑а‑ак… Кого бы из вас отправить открывать вход? – он встал напротив нашей группы, вытянувшейся в шеренгу напротив каннибалов. – Сейчас узнаем…

Он достал из кобуры пистолет, и забормотал, тыкая стволом в каждого из нас по очереди:

– Вылез рипер из завала, – ствол по очереди ткнулся в меня, Грома, Шило и Ворона.

– Песню смерти запевал он, – Лиса, Гром, я, Шило.

– Раз – поймает, два – сломает, – Ворон, Шило, я, Гром.

– Три – на мясо отправляет, – ствол снова прошелся по каждому из нас и уткнулся в Лису.

– О! Отлично! – широко улыбнулся он, будто это стало для него неожиданностью. – Отличная идея! Дверь в пещеру сокровищ откроет нам наша девочка!

– Может, пусть кто ненужный пойдет? – один из каннибалов хищно оскалился, облизнул губы. – Вдруг там ловушка. А девка нам еще пригодится.

Другой захохотал, поднял ствол вверх и несколько раз щелкнул предохранителем – скорее ради эффекта, чем по делу. Остальные загомонили, возбужденные предвкушением.

– Нет, – главарь качнул головой. – Сказал – девочка, значит девочка. Пошла!

Он сделал короткий жест. Двое подхватили Лису под руки и толкнули вперёд. Девушка споткнулась, но удержалась. Кто‑то приставил ствол к ее спине, другой с наигранной предупредительностью посветил фонарем.

Каннибалы жадно уставились во тьму, я почувствовал, что внимание их рассеялось. Так. Сейчас – или никогда. Потом будет поздно.

Лису подтолкнули к листу металла, валяющемся на полу в углу гаража, каннибалы чуть отступили назад, действительно опасаясь ловушки. Девушка, стиснув зубы, наклонилась, ухватилась за лист, попробовала потянуть – он не поддавался. Слишком тяжелый. Лиса дернула еще раз, безрезультатно.

– Резче! – рявкнул один из каннибалов.

– Я стараюсь, – прошипела Лиса сквозь зубы.

«Внимание противника рассеяно», – проговорил Симба. «Вероятность успеха при попытке сопротивления – около восьмидесяти процентов. Вероятность жертв среди дружественных юнитов – не больше десяти процентов». Я спрятал улыбку. Кажется, Симба пришел к тому же выводу, что и я – сейчас самое время.

Главарь стоял чуть в стороне, наблюдая за Лисой. Его ухмылка не сходила с лица, но глаза были внимательными, холодными.

– Ну что, – лениво протянул он. – Может, поможем девочке, а?

Каннибалы засуетились, и я начал действовать.

Шагнув к Ворону, я что было сил толкнул его плечом, так, что тот едва не упал.

– Ну что, урод, доволен? – громко проговорил я. – Теперь и схрон разграбят, и нас сожрут! Хер ли ты языком трепал, ублюдок?

Один из каннибалов повернулся в нашу сторону.

– Эй, а ну, утихли там! – прикрикнул он.

– Да пошел ты! – буркнул я. – Иначе что? Сожрешь?

– Эй, утихомирьте там их! – распорядился главарь. Один из каннибалов шагнул ко мне, поймал мой ненавидящий взгляд… И не решился подходить ко мне спереди. Обойдя по широкой дуге, зашел за спину. Я буквально затылком почувствовал, как он встал сзади, замахнулся прикладом…

«Симба!», – мысленно скомандовал я, – «Нейроген»!

«Активирован», – отозвался ассистент.

Вены на руках вспыхнули холодом, мышцы налились силой. Металл щелкнул.

Резко нагнувшись вперед, я выставил назад скованные руки, и клинки, выскочившие из предплечий, пробили грудь и горло каннибала, оказавшегося слишком близко. Он даже не вскрикнул, захлебываясь кровью, в интерфейсе мигнула иконка боевого режима, и мир вокруг выцвел, замедляясь.

Я рванул руки в стороны, разрывая наручники как фольгу. Запястья обожгло болью, но мне было не до этого.

Схватив оседающего на землю каннибала за шиворот, я крутанулся и швырнул его в двух стоящих рядом. Один упал, второй рефлекторно поймал труп товарища, а я уже перехватывал падающее на землю оружие.

– Мать твою! – заорал кто‑то, а потом крик погас, заглушенный автоматной очередью.

Сразу двое каннибалов рухнули на пол, еще один пытался отскочить, прикрывшись моими товарищами, но Гром, взревев, бросился на него и бешеным носорогом вбил его в стену бокса. Отметив это краем сознания, я срезал короткой очередью того, что стоял перед Лисой и перенес огонь на остальных. Несколько секунд – и на площадке перед боксом осталось лежать лишь несколько трупов. Автомат щелкнул затвором и умолк. Готово.

Почти готово.

Главный каннибал стоял у стены бокса, прикрывшись Лисой и приставив ствол пистолета к ее голове. Он все так же ухмылялся, только глаза стали еще холоднее.

– Вот так, значит, – негромко проговорил он. – Да, ты действительно хорош. Я в тебе не ошибся.

– Отпусти ее, – скомандовал я. Главарь лишь плотнее вжал ствол в висок Лисе и девушка ойкнула.

– Когда я говорил, что ты можешь быть одним из нас – я не шутил, – проговорил он своим надтреснутым голосом. – Бросай их. Уйдем вместе. Девчонка дорога? Забирай себе. Мне не жалко. Остальных – в расход. Зачем тебе эти неудачники?

Я стоял молча, глядя на него и просчитывая варианты. Мой взгляд упал на труп каннибала у моих ног. В нагрудной кобуре трупа виднелась рукоять пистолета.

– Даже не думай, – перехватил мой взгляд главарь. – Если кто‑то из дернется – я ее пристрелю.

Я сжал зубы. Думай, думай… Варианты есть всегда, их не может не быть!

– Не хочешь? – главарь понимающе улыбнулся. – Ладно. Дело твое. Десять шагов в сторону. Мы уходим. Отойду подальше – отпущу девчонку.

Он старался выглядеть искренним, но я видел – не отпустит. Просто из природной жестокости. Даже если мы его отпустим – он убьет Лису.

– Ну! Резче! – рявкнул он. Я кивнул, и сделал шаг в сторону.

– Договорились, – сказал я. – Уходи. Выйдешь за ворота – отпусти девушку. Мы не погонимся. Даю слово.

Тот ощерился.

– Я уже говорил, что ты умный, да? – главарь шагнул вперед, увлекая с собой Лису. – Рад, что я не ошибся.

– Умный, – кивнул я. – А еще – быстрый.

Кнопка сброса нажалась мягко и беззвучко. Металлический магазин выскользнул из приемника, а я в одно мгновение провалился в боевой режим.

Перехватив падающий магазин, я одним движением запустил его в голову каннибалу. Металл рассек воздух, врезался ему в переносицу, он дернулся, и тут же Лиса, впечатав локоть главарю в солнечное сплетение, отскочила в сторону.

Сейчас!

Я прыгнул вперед, звонко щелкнул клинок, грохнул пистолет… Пуля рванула наплечник, обожгла болью, а в следующий миг клинок вошел главарю в горло. Стукнул выпавший пистолет, главарь вздрогнул, и попытался улыбнуться.

– Быстрый… Как зверь… Который живет в тебе. Однажды… Он возьмет верх.

– Чёрт… – выдохнул он, все‑таки улыбнулся и умер.

Я выпрямился, и меня качнуло. Пошел откат от нейрогена. Сердце колотилось, как сумасшедшее, в висках молотом грохотала кровь. Клинки медленно втянулись обратно, и я повернулся к Лисе.

– Ты в порядке?

Бледная девушка лишь кивнула.

– Спасибо, – пробормотала она.

– Не стоит благодарности, – хмыкнул я, и, нагнувшись, подобрал пистолет каннибала.

Сзади послышался голос Грома:

– Ну и спектакль, мать его…

Я развернулся. С того момента, как я убил первого бандита, прошло не больше минуты, и, кажется, не все члены отряда вообще успели осознать, что произошло.

Шутливо поклонившись, я достал из нагрудного кармана каннибала ключ от наручников и шагнул к Грому.

– Опять нашумели, – пробормотал я. – Давайте‑ка я вас освобожу… А потом, думаю, у нас будет серьезный разговор. Да, птичка?

Я повернулся к Ворону и усмехнулся. Тот стоял бледный, как сама смерть, но бежать даже не пытался. Ну что ж. Значит, не совсем дурак. А что до остального… Ну, посмотрим, что эта птичка нам сейчас споет.

И пусть молится, чтобы нам понравилось ее пение.

Глава 12

– Ну что, птичка, рассказывай, – я пихнул Ворона к стене и, врубив налобник на максимум, направил луч ему в лицо. – Что тут этот гусь про тебя варнякал? Откуда вы знакомы?

На Ворона было страшно смотреть: бледный, как сама смерть, губы сжаты в нитку, челюсть подрагивает. В целом, немудрено: только что он наблюдал, как я расправился с командой каннибалов, и живо представлял, что я мог сделать с ним самим.

– Я… Я раньше с ними был, – пролепетал Ворон, заставив остальных замереть.

– Ну это мы уже поняли, – нехорошо усмехнулся я. – Конкретнее, урод!

– С самого начала я жил в убежище неподалеку, – Ворон терял окончания слов и заикался, но понять, о чем он говорит, все же было можно. – Нам повезло, мы наткнулись на склад длительного хранения, можно было почти не выходить на поверхность. Больше года жили… Кое‑как… А потом пришли они , – Ворон шмыгнул носом. От того надменного, напыщенного и самоуверенного болвана, которого я увидел в первый раз, там, в освобожденном от осады мутантов цеху, не осталось и следа. Сейчас передо мной был трясущийся, вконец перепуганный человечек, который был близок к тому, чтобы обгадиться. Разительные перемены, нужно сказать.

– Кто они? – я встряхнул Ворона, чтобы тот немного пришел в чувство.

– К‑к‑каннибалы, – пролетепал тот.

– Дальше!

– Они заслали к нам своего человека… Женщину. Она втерлась в доверие, а потом убила часовых и открыла двери. Нас застали врасплох, и… Почти всех вырезали, – едва слышно закончил Ворон.

– Почти, но не всех, верно? – прищурился я. – Ты, как вижу, жив и вполне здоров, на призрака, гремящего цепями, не похож…

– Они… – Ворон сделал паузу и едва не всхлипнул. – Они предложили тем, кто хочет жить, примкнуть к ним.

– И для этого нужно было что‑то сделать, да?

Ворон зажмурился и, кажется, даже дыхание затаил.

– «Пристрелили меня, внучок, пристрелили», – в памяти всплыла концовка древнего анекдота, которую я невольно озвучил вслух. Ворон непонимающе уставился на меня. Кажется, он такого анекдота не знал.

– Забей, – я махнул рукой. – И можешь не отвечать. Все равно расскажешь, что ты ни в чем не виноват. Что тебе и отмазаться удалось, и убивать никого не пришлось, и человечину, небось, не жрал… – я чувствовал, что меня начинает потряхивать. Прекрасно представляю, что предлагали каннибалы тем, кто решался примкнуть к ним. И назвать Ворона жертвой обстоятельств у меня бы язык не повернулся теперь.

– Вот урод, – прошипела Лиса. Остальные молчали, но чувствовалось – с девушкой они в этом определении солидарны.

– Да чего урод‑то? – вскинулся вдруг Ворон. Пришлось даже чуть сильнее прижать его к стене. – Вы бы сами как поступили на моем месте?

– Ну, то есть, если бы сейчас они тебя опять перед выбором поставили, – я кивнул на трупы, – ты бы и нас в расход пустил, да?

В боксе повисла гробовая тишина.

– Ясно с тобой все, – вздохнул я. – Так, мальчики и девочки, давайте, забирайте, что нам тут нужно, и уходим. А ты, дружок‑пирожок, – я тряхнул Ворона за шкирку, – пойдешь со мной. Прогуляемся немного.

Я дернул Ворона за собой, и он безвольно пошел следом, как овца на заклание. В целом, наверное, так оно и было. Этот занимательный персонаж себя уже достаточно показал, и тащить за собой того, кто в любой момент может пальнуть в спину, никакого желания я не испытывал.

Вытащив Ворона из бокса, я его в очередной раз встряхнул, поставив перед собой.

– Сколько у каннибалов людей? – не знаю, как сейчас я выглядел, но Ворон вздрогнул. Видимо, смотрелось пугающе. – Быстро, ну!

– Не знаю, – промямлил Ворон. – Сотня… Может, две… или три… Я сбежал от них, как только подвернулась возможность. Не считал…

Я тяжело вздохнул. Сотня… Две… Три… Надеюсь, у страха глаза велики, и этот придурок ошибается. Потому что три сотни… По нынешним временам это целая армия. И мне бы очень не хотелось, чтобы вся эта армия, потеряв свой разведывательный отряд, выдвинулась за нами в погоню. Три сотни… Дерьмо! По крайней мере, теперь понятно, что случилось с перевалочной базой и разведчиками. Их попросту сожрали, а все, что было не приколочено – утащили с собой, мародеры хреновы. Вот тебе и разгадка…

– Ну, если ты больше ничего не знаешь…

От щелчка, с которым из предплечья выскочил клинок, Ворон вздрогнул.

– Ты… – просипел он, но я не дал ему договорить.

– Прости, друг. Ничего личного, – я отвел руку, замахиваясь…

И почувствовал, что меня кто‑то схватил за локоть.

– Антей!

Лиса. Я недовольно повернул к девушке голову.

– Чего тебе? – достаточно грубо спросил я.

– Ты что делаешь? – глаза девушки округлились, она смотрела на меня с ужасом и недоумением.

– Не видно, что ли? Убираю мусор, – пробурчал я.

– Антей, нет! Так нельзя! – Лиса даже раскраснелась. – Так нельзя поступать!

– А по‑моему – очень даже можно, – я злился на девушку. Мне и без того не очень легко далось решение хладнокровно зарезать человека, и решимость остывала с каждой секундой.

– Ворон не первый год живет у нас в убежище, – послышался голос Грома. – И до сих пор он себя показывал очень неплохо. Когда нас почти взяли мутанты, он, между прочим, Кристо вытащил, – продолжил он.

– Угу. А потом из‑за него погиб Сытый. А сейчас он сдал схрон каннибалам…

– Когда погиб Сытый, ты сам его оправдал. А сейчас он пытался спасти Лису. Любой из нас сделал бы то же самое. Просто Ворон успел первым.

– Просто я слишком хорошо знаю, что это за люди, – сипло проговорил Ворон. – И они не шутили.

– До сих пор Ворон показывал себя хорошо, – снова заговорил Гром. – А что там было в прошлом… Ты сам говорил – все мы люди. Ну, почти все… – командир группы усмехнулся.

– Ой, ладно. Хрен с вами, делайте, что хотите, – я махнул рукой, и оттолкнул Ворона. – Вспомните мои слова, когда он вам в спину стрелять начнет. О чем ты перемигивался с Серым? – вдруг резко, без перехода, рявкнул я, повернувшись к Ворону. Тот аж дернулся. – И не вздумай отмазываться!

– Он… Он просил, чтоб я за тобой присматривал, – промямлил Ворон. – Не доверяет… Синтетам.

– Понятно, – усмехнулся я. – Ну и как, до херна наприсматривал? Смотритель, хренов… Имей в виду: подойдешь ко мне со спины – голову отрежу. У меня все, делайте с ним, что хотите. Можете его в задницу поцеловать, если очень хочется. А сейчас давайте уходить, пока не приперлись дружки вот этих… – Я кивнул на трупы. – Вы тут закончили?

– Да, – Гром кивнул. – Шило пакуется. Сейчас вернется – и выдвигаемся.

Не успел Гром договорить, как из люка показался Шило.

– Смотрите, что я нашел!

Мы вернулись в бокс. Парень выбрался из люка, рядом с ним стоял большой рюкзак со взрывчаткой, а на ладони у него лежал уже знакомы металлический шар. Инфодамп.

– О как, – вскинул брови Гром. – Где ты его взял?

– Да закатился за стеллаж там, внизу. Это ведь кого‑то из наших?

– Сомневаюсь, – качнул головой Гром. – У нас нет инфодампов. Первое время еще игрались, потом закончились…

– Давайте посмотрим, – проговорил Шило, и, прежде чем кто‑то успел его остановить, активировал устройство.

В темноте бокса голубой свет голопроекции вспыхнул особенно ярко. На «экране» появился усталый офицер. Он стоял посреди большой комнаты, за спиной висела большая карта.

– Продолжаю вести вести хронику событий. Десятый день после начала всего этого. Вчера разведчики выходили на поверхность, фон нормальный. Начинаем развертывание.

Офицер глотнул из кружки и снова посмотрел в камеру.

– Связь мертва, штабы молчат, командование… если оно еще существует – мы о нем не знаем. Город горит. В часть подтягиваются те, кто выжил после ударов, и пытаемся хоть как‑то удержать порядок. Солдаты напуганы, но держатся.

Он сделал паузу.

– Все думают, что это дело рук китайцев или янки. Или что наши политики наконец нажали на кнопку. Но я уверен – это не ядерный удар все сломал. Тут что‑то другое. Мы не понимаем, с кем воюем.

Он помолчал и продолжил:

– В общем, пока работаем. Задача – собрать беженцев, разобраться с питанием… О том, чтобы разбирать завалы и искать кого‑то, не может быть и речи – людей не хватает… Я спал последний раз, кажется, позавчера. Но работаем.

На столе зашипела рация, офицер отвлекся на нее, и изображение погасло.

В боксе повисла тишина. Я оглядел спутников. Лиса сжала винтовку так, что побелели костяшки пальцев, Шило, держащий инфодамп, смотрел в пол, брови сведены. Ворон дышал часто, будто решил, что офицер – не голограмма, а призрак. Гром хмуро смотрел на инфодамп.

– Включай следующую, – коротко приказал он.

Шило щелкнул кнопкой, и активировалась следующая запись.

В кадре снова появился офицер. Видно, что он устал сильнее: грязное лицо, форма порвана, на шее перевязь с пятнами крови. Некоторое время он молча смотрел в камеру, потом заговорил.

– Мы ошибались. Это не люди. По крайней мере, не только они. Это гребаное восстание машин, мать его!

Он в сердцах треснул кулаком по столу, немного успокоился и продолжил.

– Вчера из города вернулась группа. С потерями. Они нарвались на «Рапторов». Наши же машины открыли по ним огонь! Двое двухсотых, пятеро трехсотых… Одного «Раптора» удалось уничтожить, от второго уходили. И это еще не все. К нам добрался отряд из Калуги, их расположение уничтожил «Бастион». Просто в пыль! Я не понимаю, что происходит. Черт побери, «Бастион»! Я и представить не мог, что их когда‑нибудь пустят в бой, да ещё и против своих. Солдаты шепчутся, что техника сходит с ума. Но она не сходит с ума. Она подчиняется. Только не нам.

Запись снова оборвалась, чтобы через несколько секунд начаться вновь. Суда по картинке, прошло еще несколько дней, и на офицера было страшно смотреть. Он будто на собственных плечах тащил весь чертов груз происходящего. Лицо почернело, осунулось, под глазами от недосыпа налились синяки…

– Они идут, – без вступления начал говорить офицер. – Мы отбили два наката, но дальше… Дальше будет хуже. Мы сожгли двух «Рапторов» и кучу мелочи, включая летающую, но они подтягивают «Бастионы». Нам нечего им противопоставить. Машины сошли с ума. Они убивают все, что движется, пристияжь кормит трупами больших ботов… Ад. Ад, который создали мы сами. Боеприпасы почти кончились. Связи нет. Подкреплений не будет. Мы одни.

Помещение сотряс взрыв, камера дернулась, а в кадр упал кусок штукатурки. Офицер вздрогнул, резко обернулся, но потом снова повернулся и приблизился к камере.

– Мы держимся из последних сил. Но, если не произойдет чуда… – он сглотнул и замолчал, чтобы через несколько секунд продолжить вновь.

– Если эта запись когда‑нибудь дойдет до людей… Помните: пятнадцатая мотострелковая стояла до конца, – офицер запнулся, вздохнул…

– Оля… Сашка… Если вы живы, если каким‑то чудом увидите это… – голос офицера сорвался, и он закончил, почти шепотом: – Я люблю вас.

Снова грохот. Теперь слышны крики в коридоре: «Прорыв! По третьему сектору!» Офицер вскочил, его лицо осветила вспышка за кадром. На секунду промелькнул страх, но тут же сменился решимостью. Откуда‑то из‑за кадра появился автомат с подствольником, офицер сжал цевье так, что побелели пальцы.

– Мехи… Они внутри периметра. Мне надо идти. Мы не сдадимся. И… Да поможет нам Бог… Если он выжил в этой мясорубке.

Он посмотрел прямо в камеру. В этот момент что‑то взорвалось совсем близко, камеру тряхнуло, и изображение исчезло.

В боксе стояла мертвая тишина. Лишь ветер играл разболтавшейся черепицей да кто‑то нервно втянул воздух сквозь зубы. Я ощутил, как внутренности стянуло холодом. То, что мы нашли – не просто дневник офицера. Это чужая смерть, увековеченная в металлическом яйце. Смерть тех, кто до последнего помнил про слова «долг» и «честь», и бился, прикрывая гражданских. Смерть героев.

Лиса отвела взгляд в сторону, будто не хотела, чтобы кто‑то увидел заблестевшие глаза. Гром медленно опустился на корточки и провел ладонью по бороде, бормоча что‑то под нос. Ворон, обняв себя двумя руками, мерно покачивался из стороны в сторону. Я шагнул вперед, забрал инфодамп и сунул его в подсумок, туда, где уже лежал его близнец, подобранный в институте связи.

– Так, – голос сел, и мне пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить. – Сеанс окончен. Предыдущие файлы, если они там есть, посмотрим потом. А сейчас навьючиваемся и валим. Эти парни погибли смертью героев, а мы, если будем тупить, закончим в котелках каннибалов. Лично мне хочется, чтоб обо мне после смерти тоже кто‑то всплакнул. А вот чужой сытой отрыжкой быть не хочется. Так что быстренько распределили взрывчатку и погнали отсюда, пока к нам гости не пришли!

Как ни странно, спорить со мной никто не стал. Взрывчатка быстро распределилась по рюкзакам, мы покинули бокс и исчесзли в предрассветной мгле.

А за спиной мусорный ветер продолжал завывать среди остовов сожженной бронетехники, будто плакивая павших героев.