Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 79 страниц)

– Врут, поди, – хмыкнул Резак.

– Врут или нет – я не знаю, за что купил, за то продал, – качнул головой Костоправ. – Но лично я планирую на земле глядеть в оба.

– Две минуты, – доложил пилот. Рокот вздохнул и решительно прервал разговор бойцов.

– Все. Хватит. Собрались. Клык, убирай свою хреновину. Две минуты до цели. Проверяем оружие, оборудование, готовимся к высадке. На земле работаем парами, разбивка стандартная. Вопросы есть?

– Есть, – отозвался Резак. – Был приказ доставить синта живым, но про целостность ничего не говорили. Мне можно будет посмотреть, как он устроен?

– Не прекратишь маяться херней – я посмотрю, как устроена твоя задница, когда назинанку ее выверну, – рыкнул Рокот. – Шутки в сторону, ребята. Задача предстоит непростая, и я буду рад, если вы перестанете недооценивать противника.

– Я его поломаю, – прорычал Молот, все еще обиженный на Костоправа за сравнение синтета с собой любимым.

– Обязательно поломаешь, – кивнул Рокот. – Но потом. Все, заткнулись и работаем.

Коптер заложил вираж и стремительно пошел на снижение.

Глава 10

Коптер заложил крутой вираж, заходя на посадку, винты взметнули воду из луж, грязь полетела во все стороны. Рокот рванул дверь, и прыгнул первым, еще в полете активируя «Скат».

Земля ударила в подошвы, боец кувыркнулся, ушел за обломок бетонной плиты, и присел, выставив наружу ствол «Бульдога».

Следом за ним, тяжело, как мешок с цементом, грохнулся Молот. Чуть присел, перехватил пулемет, и шагнул в сторону, раскинув над собой купол фазового щита. За ними посыпались остальные.

Как только десант высадился, коптер взмыл вверх и отошел в сторону. Завис метрах в пятидесяти, прикрывая отряд с воздуха.

Рокот поднял руку. Два пальца вперед – двигаемся. Остальные кивнули, перестроились.

Ангар впереди. Метров тридцать. Большой, металлический, покосившийся. Ворота закрыты. Окна темные – никакого света, ничего. Мертво.

Слишком тихо.

Рокот двинулся вперед, пригнувшись. Молот справа, Резак слева. Вьюга чуть сзади, прикрывает. Клык и Костолом замыкают.

Двадцать метров. Дождь барабанит по крыше ангара, завывает ветер, играя с железом… Больше никаких звуков.

Десять метров. Рокот поднял кулак – стоп. Все замерли.

Он бросил взгляд на визор шлема. Пусто. «Скат» не показывал ничего. Либо у синтета есть модуль, который поглощает волны сканера, либо…

Либо его здесь нет.

И тогда становится понятно, почему здесь царит такая тишина.

Некому больше шуметь.

Рокот показал рукой на ворота. Молот кивнул, подошел ближе. Толкнул створку плечом – не заперто. Ворота поддались со скрипом.

Внутри темно.

Сместившись за спину Молоту, Рокот сменил режим обзора в шлеме. Прибор ночного видения, совмещенный с тепловизором, подсветил несколько пятен. Яркое – на галерее, более тусклые, остывающие, разбросаны по всему ангару.

Молот пробухтел что‑то и врубил мощный прожектор, закрепленный на его броне. Луч прорезал тьму, выхватил железо, бетон, технику.

И трупы.

– Входим, – тихо бросил Рокот.

Молот первым шагнул внутрь. Рокот за ним. Остальные следом, веером.

Фонари высветили грустную картину.

Тела. Разбросаны по ангару – трое на первом ярусе, трое наверху, на галерее… Еще четверых не видно. Кровь, гильзы, запах пороха. Гарь. Металл на галерее оплавлен – черное пятно, край светится тускло‑красным.

Рокот медленно прошелся между трупами. Остальные прикрывали, смотрели по сторонам. Но ангар пуст. Только мертвые.

Кажется, они опоздали.

Он присел у первого тела. Боец лежал на спине, шлем разворочен. Лицо… лица не было. Крупнокалиберное оружие, в упор. Рядом – второй труп. То же самое.

Рокот поднялся, подошел к следующему. Ножевая рана в шее, глубокая, точная. Артерия. Быстрая смерть.

На галерею подниматься смысла нет. И так понятно, что там…

– Босс, я нашла еще одного, – прошелестел в наушнике голос Вьюги. Тут же на визор пришла картинка. Рокот поморщился. Горячее пятно наверху – не только след от плазмы. Еще и человек. Наполовину испарившийся. Твою мать…

Точно опоздали. Ушел. Убил всех, кого‑тр вркуопашную, кого‑то из огнестрела, кого‑то гранатой – и ушел. Быстро, эффективно, без лишних движений.

Один против десяти.

Остальных троих и искать смысла не было. Вряд ли они нанесли ущерб синтету и мужественно бросились за ним в погоню. Скорее валяются где‑то в окрестностях изломанными куклами…

М‑да. Ожидаемый результат…

– Командир, – окликнул Костоправ. Он сидел на корточках возле убитого «холодняком» и светил на него фонарем. – Этот свежий. Горло вскрыто минут десять‑пятнадцать назад, не больше.

Рокот подошел, посмотрел. Кровь еще не запеклась полностью. Значит, противник ушел недавно. Совсем недавно.

Рокот выпрямился, нажал кнопку на рации.

– Все мертвы. Противник ушел.

Пауза.

– Дерьмо, – выругался он вполголоса.

– Обыскать ангар, – приказал он. – Быстро. Ищем следы, зацепки, что угодно.

Отряд рассыпался. Молот проверял технику, Клык осматривал галерею, остальные – периметр.

Рокот стоял посреди ангара, смотрел на трупы.

Кто ты такой? Откуда взялся? Один синтет против десяти бойцов – результат, конечно, предсказуем… Но все равно впечатляет.

Профессионал. Это точно.

– Командир! – голос пилота в наушнике, взволнованный. – есть сигнал GPS‑маяка! Одна из машин движется!

Рокот резко обернулся к воротам.

– Направление?

– Север. Уходит в сторону города. Удаляется быстро!

– Все в коптер! Быстро! – рявкнул он в рацию, срываясь к коптеру.

Отряд рванул следом. Через десять секунд все были снаружи, бежали к коптеру. Тот уже снижался, двери распахнуты.

Рокот запрыгнул на ходу, даже не дожидаясь посадки. Остальные за ним. Молот едва втиснулся, Вьюга уселась у двери с винтовкой.

– Взлетаем! – крикнул Рокот пилоту. – За маяком!

Коптер рванул вверх. Винты взревели, машина развернулась и понеслась на север.

Погоня началась.

* * *

Багги летел по руинам. Колеса подскакивали на выбоинах, подвеска скрипела и стонала, но держалась. Скорость была безумной – по крайней мере для местности, где каждый метр усеян обломками, ямами и разбитым асфальтом. Но я давил на газ до упора, выжимая из машины все, на что она способна.

Руины мелькали по сторонам – темные силуэты разрушенных домов, остовы машин, покореженные столбы. Фары выхватывали из темноты куски дороги, лужи, груды бетона. Я объезжал препятствия на рефлексах, руль дергался в руках, но контроль не терял.

Вода летела из‑под колес фонтанами, дождь заливал салон…

– Необходимо найти укрытие, – произнес Симба.

– Думаешь⁈ – рявкнул я, выворачивая руль вправо.

Багги накренился, проскочил между двух разбитых грузовиков. Зеркало чиркнуло о металл, посыпались искры.

– Однако это бесполезно, – продолжил ассистент спокойно. – Вероятность наличия GPS‑маяка в военной технике – девяносто восемь процентов. С воздуха нас обнаружат в любом случае.

Я выругался. Громко, витиевато.

– Так сделай с ним что‑нибудь!

– Для этого требуется прямое подключение к системам багги, – ответил Симба. – Необходим интерфейс.

Планшет. Подарок Крона. Инженерные коды ГенТека.

Одной рукой я продолжал рулить, второй полез в подсумок. Нащупал планшет, вытащил. Защищенный корпус, логотип ГенТека на задней панели… Сунул под ногу, прижал бедром, бросил взгляд на приборную панель.

Разъем. Где он?

Слева от руля, под пластиковой заглушкой. Я выдернул заглушку, швырнул на пол. Вытящил из планшета интерфейсный кабель, воткнул в разъем.

– Подключение установлено, – доложил Симба. – Запускаю диагностику.

Я вернул обе руки на руль. Впереди – остов какого‑то здания, стена поперек дороги. Вывернул влево, багги проскочил через двор, снес ржавую калитку. Металл взвыл, отлетел в сторону.

Скорость не сбавлял. Двигатель ревел на пределе.

– Ну⁈ – крикнул я.

– Обнаружен активный GPS‑передатчик, – ответил Симба. – Вывожу местоположеение. На экране планшета высветилась схема багги – силуэт машины, системы, узлы. Маленькая красная точка где‑то в самом сердце машины мигала тревожным красным цветом.

– Нашел – это прекрасно! – рявкнул я, объезжая груду кирпичей. – Можешь сделать с этим что‑то⁈

– Попытаюсь отключить удаленно, – ответил Симба.

Пауза. Три секунды. Четыре. Вечность.

– Выполнено, – наконец произнес ассистент. – Передатчик деактивирован.

Я выдохнул. Плечи чуть расслабились.

– Отлично. Теперь найди укрытие!

– Подгружаю старые карты. Накладываю слои. Сканирую окрестности…

Я продолжал гнать. Въехал на какую‑то площадь – разбитый фонтан посередине, скамейки, заросшие кусты. Проскочил мимо, свернул на улицу между домами. Узкая, тесная, но багги пролез.

Вокруг – небольшой городок. Старая застройка, невысокие дома, покосившиеся заборы. Разрушенный, заброшенный. Когда‑то здесь жили люди – теперь только руины и тишина.

Я петлял по улицам. Поворот налево, через двор, еще поворот направо. Запутывал след, менял направление. Оглянулся – небо пустое, пока никого. Хорошо.

– Обнаружен подземный переход, – доложил Симба. – Подходящее укрытие от воздушной разведки.

– Где?

– Строю маршрут.

В поле зрения высветилась зеленая линия. Вперед, две улицы, поворот…

Погнали!

* * *

Коптер летел на пределе. Винты ревели, машина тряслась. Погода была не сказать, чтоб летная, и пилот изо всех сил сражался с машиной, стараясь держать ее на курсе. Ветер бушевал и внизу, а здесь, где его стремительные порывы ничего не сдерживало, был и вовсе сущий ад. Рокот стоял за спиной пилота, держась за кресло и впившись взглядом в зеленую точку на карте навигационной системы. Коптер медленно, но верно нагонял.

– Скорость цели? – спросил Рокот.

– Высокая. Километров восемьдесят, может, больше. По руинам это много.

Рокот кивнул. Действительно много. Или куда‑то сильно спешит…

Или понимает, что за ним отправят погоню.

Коптер мчался над развалинами. Дождь хлестал ро фонарю кабины, видимость почти нулевая. Но маяк светился на экране, вел их.

– Расстояние? – спросил Рокот.

– Два километра. Сокращаем.

Хорошо.

Рокот обернулся к отряду. Азарт погони передался и остальным. Молот ковырялся с пулеметом, Вьюга пристегнула к винтовке ЭМИ‑модуль и сейчас тестировала его, воткнув шнур интерфейса прямо себе в затылок, Клык крутил в руках электромагнитную гранату. Резак и Костоправ просто ждали. Но видно было, что и им невтерпеж.

– Готовьтесь, – бросил Рокот. – Берем живым. Постараемся шарахнуть по нему ЭМИ с коптера. Как только машина остановится – высадка и захват. Брать живым, напоминаю. Если начнет огрызаться – закидываем ЭМИ‑гранатами, отвлекаем на себя, пока Вьюга его не нейтрализует. И не вздумайте бить по корпусу или в голову. Руководству он нужен живым. Всем понятно?

Бойцы кивнули.

Рокот повернулся обратно. Точка двигалась, приближалась… Километр. еще ближе.

Потом вдруг мигнула

– Цель остановилась, – доложил пилот.

– Видишь ее?

– Нет. Дождь мешает. Но маяк…

Точка на экране замерла. Секунда. Две.

Потом погасла.

– Командир, сигнал потерян, – голос пилота напряженный.

– Что⁈

– Маяк отключился. Или его отключили.

Рокот выругался. Громко, зло. Ударил кулаком по борту коптера. Металл загудел.

Отключил маяк. Умный, зар‑р‑раза… Что ж. Тем интереснее.

– Последняя позиция? – спросил Рокот, успокаиваясь.

– Городок. Небольшой. Развалины. Вот здесь, – пилот ткнул пальцем в экран.

Рокот посмотрел. Узкие улицы, дома, дворы. Много укрытий.

– Покружи там, – приказал он. – Сканируй местность. Визуально, тепловизор, все что есть.

– Принял.

Коптер изменил курс, понесся к последней известной точке, в которой пеленговался маяк. Внизу – сплошные развалины. Деревья, кусты, мусор. Темнота.

– Тепловизор? – спросил Рокот.

– Включен. Ничего. Дождь мешает, слишком много помех.

Рокот смотрел вниз, напрягал зрение. Искал движение, свет, что угодно. Ничего.

Коптер кружил над городком. Низко, над самыми крышами. Пилот вел его медленно, методично сканировал улицы.

Вдруг машину тряхнуло. Резко, сильно. Рокот схватился за ремень, чтобы не упасть.

– Что это⁈ – рявкнул он.

– Не знаю! – пилот напрягся, вцепился в штурвал. – Приборы… Командир, приборы сходят с ума!

Рокот посмотрел на экраны в кабине. Стрелки дергались, индикаторы мигали. Карта искажалась, расплывалась.

– Зона искажения, – выдохнул пилот. – Черт, мы прямо над ней!

Искажение. Аномалия, оставшаяся после катастрофы. Соваться в такую на коптере…

Коптер тряхнуло снова. Сильнее. Винты завыли, один из них сбился с ритма.

– Командир, искажение влияет на управление! – голос пилота напряженный, но профессиональный. – Нужно уходить!

Рокот стиснул зубы. Смотрел вниз, на руины. Где‑то там прячется противник. Где‑то близко. Серьезный противник. Унисол, который положил десяток бойцов, и ушел, оставив с носом его, Рокота!

Ублюдок…

Но оставаться нельзя. Коптер может упасть. Потерять отряд из‑за упрямства – глупо.

– Ладно, – процедил Рокот. – Хорошо. Уводи коптер.

Пилот кивнул, развернул машину. Коптер накренился, пошел на набор высоты. Через несколько секунд тряска прекратилась. Приборы стабилизировались.

Рокот сел в свое кресло, ткнулся головой в стекло. Смотрел вниз, на тающий в хмари городок. Дождь хлестал по стеклу, коптер потряхивало.

Где‑то там. В этих руинах. Прячется.

Умный. Знал про маяк, отключил. Про зону искажения тоже знал, или повезло? Сейчас уж не спросишь…

Рокот провел взглядом по развалинам. Медленно, методично. Запоминал местность.

Прячься, урод, подумал он холодно. Прячься.

Все равно найдем тебя.

Коптер заложил очередной вираж и ушел в ночь, растворившись в дожде и темноте.

* * *

Я следовал указаниям. еще минуту петлял по переулкам, потом свернул к месту, которое показывал Симба.

Впереди – вход в подземный переход. Широкая лестница вниз, бетонные стены, темнота внутри. еще советская постройка, массивная, надежная…

Я притормозил у края, включил фары на максимум. Свет ударил вниз, осветил ступени. Широко. Багги пройдет.

Перевел дыхание. Вдавил газ – плавно, аккуратно.

Багги съехал на лестницу. Передние колеса ударили о первую ступень, подвеска просела. Я держал руль крепко, контролировал скорость. еще ступень, еще. Бампер чиркнул о бетон, заскрежетал… Не страшно.

Медленно, метр за метром, спускался вниз. Движок ревел, эхо разносилось по тоннелю. Лестница закончилась – внизу ровный пол, на стенах – облупившаяся плитка. Тоннель уходил вперед метров на пятьдесят, может, больше.

Я загнал машину поглубже, остановился и заглушил двигатель.

Тишина.

Только капли падают с потолка, где‑то скрипит металл. Пахнет сыростью, плесенью, затхлостью.

Я откинулся на спинку кресла. Выдохнул тяжело. Закрыл глаза на секунду. Руки дрожали – адреналин, усталость.

– Статус: GPS‑маяк неактивен, – доложил Симба. – Вероятность обнаружения с воздуха – минимальна. Рекомендую оставаться в укрытии, возможно патрулирование.

Я кивнул, не открывая глаз. Посидел немного, вздохнул и потянулся к ремню. Отстегнул, размял шею. Безумная гонка далась непросто. А сейчас надо бы воспользоваться передышкой с пользой. Найти маяк, выковырять его, уничтожить… Посмотреть, что там в багажном отсеке, получше закрепить снаряжение…

Я выбрался из машины и вдруг замер.

Шорох.

Тихий, но отчетливый. Будто металлом по металлу скребут…

Из грузового отсека.

Твою мать, это еще что?

Я замер. Шорох послышался снова. Рука сама потянулась к поясу. Я достал «Отбойник», взвел курок. Щелчок прозвучал в тишине тоннеля громко и отчетливо.

Медленно повернулся. Посмотрел назад, в грузовой отсек. Рюкзак, деструктор, «Каратель». И контейнер. Тот самый металлический ящик, который был закреплен ремнями, когда я запрыгнул в багги.

Звук шел оттуда.

Скрежет усилился. Что‑то билось о стенки изнутри.

– Это еще что за херня? – пробормотал я.

Держа «отбойник» двумя руками, я медленно двинулся к машине, глядя на контейнер. Большой, металлический, с магнитной крышкой. Что «ГенТеке» мог в нем перевозить?

Или кого?

Я подошел вплотную. Встал перед контейнером, взял пистолет правой рукой, держа ее чуть на отлете, левой потянулся к крышке…

Ладно, посмотрим, что там у нас внутри…

Глава 11

Нажав на кнопку, разблокирующую магнитный замок, я отскочил в сторону и перехватил «Отбойник» двумя руками, беря ящик на прицел. Контейнер дернулся и раскрылся: крышка уехала вверх, передняя стенка откинулась. Когда моим глазам предстало содержимое, я рефлекторно отошел еще на шаг и крепче сжал пистолет.

Твою мать…

– Симба, – негромко произнес я. – Ты это тоже видишь?

– Вижу, шеф, – с небольшой паузой откликнулся ассистент.

Я не спускал взгляда с контейнера. Да ладно, блин, какого хрена?

В контейнере сидел геллхаунд.

Левый глаз светится красным, из‑под шерсти проблескивают металлом элементы усиления… Ошибки быть не могло. Именно механоид.

Только… Какой‑то неправильный.

Я видел геллхаундов, чтоб им пусто было, иногда с более близкого расстояния, чем мне хотелось бы. Долбанные машины смерти, огромные, уродливые, закованные в броню, с челюстями, способными перекусить человека пополам. Под два метра в холке, треть тонны веса, никакой жалости…

Этот был… другим.

Во‑первых, размер. Геллхаунд выглядел, как крупная собака, но не как чудовище. Пропорции почти нормальные – вытянутая морда, стоячие уши, мощные лапы. Похож на немецкую овчарку. Очень, очень большую немецкую овчарку…

Во‑вторых, броня. Ее не было. Совсем. Только шерсть – лохматая, взъерошенная, местами свалявшаяся. Под ней проглядывал металл – усиленный скелет, стыки имплантов на лапах, грудной клетке. Хотя ладно, в стае Гончего Улья тоже были мехи без брони. Но те выглядели уродливо, как будто сошли с экрана ужастика. Этот же… Пожалуй, я действительно мог бы спутать его с собакой.

Но самое главное – поведение.

Геллхаунд не бросился на меня. Не зарычал. Не оскалился. Он забился в дальний угол контейнера, прижался к стенке и смотрел на меня. Правым глазом – живым, собачьим, карим.

И на морде у него было… что? Страх? Растерянность?

Хаунд прижал уши, поджал хвост и издал звук. Тихий и жалобный.

Геллхаунд скулил.

Твою мать!

– Симба, – проговорил я. – Что за фигня?

– Полагаю, это геллхаунд, – невозмутимо ответил ассистент.

– Спасибо, кэп, – буркнул я. – Откуда он тут взялся вообще?

– С мясной станции, на которой был захвачен багги, – «пояснил» Симба.

Я закатил глаза.

– Ты издеваешься? Зачем ты говоришь очевидные вещи?

– Я всего лишь отвечаю на ваши вопросы, шеф, – в голосе Симбы послышалось что‑то вроде обиды.

Хаунд снова заскулил. Охренеть…

Я осторожно шагнул ближе, не опуская оружия.

Геллхаунд съежился еще сильнее. Попытался втиснуться в угол контейнера глубже, но некуда было. Спрятал морду в лапах, замер. Из‑под лапы на меня испуганно косился большой влажный глаз.

Что за…

Я остановился в паре метров. Смотрел. Пытался понять.

Это точно геллхаунд? Безжалостная боевая машина, механоид, созданный для уничтожения живой силы противника? Адская, мать ее, гончая, специально выведенная для того, чтобы загонять и рвать на куски людей?

Чет не очень похож, если честно…

Я присмотрелся к геллхаунду внимательнее.

Лохматая шерсть, местами рыжеватая, местами серая. Уши торчком, большие, треугольные. Морда вытянутая… Челюсти мощные. Под шерстью на лапах проглядывает усиленный скелет – стержни, шарниры, пластины. Когти длинные, имплантированные… На груди – едва заметный стык. Бронепластина под шерстью.

Правый глаз – живой, карий, широко раскрыт. Смотрит на меня. Боится.

Левый – красный сенсор, тускло светится. Сканирует. Оценивает. Или просто наблюдает?

Геллхаунд дрожал. Мелко, почти незаметно, прижимаясь к стенке контейнера и передавая ему вибрации немаленькой тушки.

На морде – растерянность. Страх. Непонимание.

Я опустил пистолет. Чуть‑чуть. Не убрал, но перестал целиться.

– Симба, – медленно произнес я. – Это точно боевой геллхаунд?

– По всем признакам – да, – ответил ассистент. – Но поведение… нетипичное.

– Нетипичное, – хмыкнул я. – Мягко говоря.

Хаунд снова издал тихий писк. Жалобно. Как… как обычная собака.

Я стоял и не понимал, что с этим делать. С одной стороны – это механоид. Враг. Творение ГенТека. Машина для убийства.

С другой…

Он выглядел как напуганный пес.

– Он совсем не похож на тех, что мы видели раньше, – пробормотал я.

– Подтверждаю, – откликнулся Симба. – Конфигурация базовая, но аугментаций меньше. Броня отсутствует. Размер ниже стандарта на тридцать процентов.

– Недоделанный? – предположил я.

– Или бракованный, – ответил ассистент.

Хаунд пошевелился и облизал нос. Хвост поджат, спрятан между задних лап…

Я опустил пистолет еще ниже. Но не убрал. Мало ли.

– Что с тобой не так, псина? – спросил я вслух.

Хаунд дернулся на звук моего голоса. Вжался в угол контейнера еще сильнее. Правый глаз широко раскрыт, левый сенсор мигает чаще.

Боится. Он определенно меня боится!

Сюр какой‑то.

И что с тобой делать?

– Шеф, – вдруг произнес Симба.

– Что?

– А давайте его оставим?

Я замер. Даже головой тряхнул, не показалось ли?

– Чего‑о‑о?

– Ну, – продолжил Симба, и в его голосе появилось что‑то новое. Неуверенность? Надежда? – Там, на станции, когда у нас был геллхаунд, нам было значительно проще. Помните?

Я‑то помнил. Помнил, как здоровенная зверюга, взятая Симбой под контроль, рвала в клочья бойцов внутренней охраны ГенТек, довольно скалясь и облизывая окровавленную морду. Спал бы чаще – наверное, в кошмарах бы снилось.

– Помню, – буркнул я. – И что?

– Что, если оставить этого? – голос Симбы стал увереннее. – Сделать нашим… помощником? Мне нравилось управлять геллхаундом. Я чувствовал… не могу сформулировать. Мощь? Свободу? Не знаю. Но это было… приятно.

Я уставился в пустоту. Не верил своим ушам.

– Симба, – медленно произнес я. – Я не понял. Это ты сейчас так тонко намекаешь мне на то, что ты хочешь собаку?

Пауза. Долгая. Неловкая.

– Нууууу… – протянул Симба. – Наверное, да?

Я закрыл глаза. Потер переносицу свободной рукой.

– Симба, – проговорил я, стараясь сохранять спокойствие. – если бы ты не был полотном программного кода на чипе в моей голове, я бы решил, что ты сошел с ума.

– Но шеф…

– Это геллхаунд, Симба. Гребаный биомех, готовый рвать все живое!

Как по команде, хаунд в контейнере издал жалобный скулеж. Совсем не угрожающий. Скорее просящий.

– Мне кажется, этот не готов, шеф, – возразил Симба. – По‑моему, он… бракованный?

Я обернулся. Посмотрел на хаунда. Тот смотрел на меня правым глазом, левый сенсор тускло мигал.

– Что ты имеешь в виду?

– Полагаю, его не просто так привезли на мясную станцию запертым в этом контейнере. Думаю, его собирались отправить на переработку, – объяснил Симба. – А боевые геллхаунды – ценные активы. Их не списывают просто так. А этого собирались, значит, что‑то пошло не так. Брак. Дефект. Что‑то, что делает его непригодным для службы.

Я задумался. Логично. ГенТек не стал бы избавляться от работающего биомеха. Слишком дорого, слишком сложно производить. Значит, этот… неправильный. Но мне‑то что с того?

– И ты предлагаешь взять бракованного геллхаунда с собой? – уточнил я. – Серьезно?

– Шеф, если вы подключитесь к его служебному порту, я смогу провести диагностику, – предложил Симба. – Попробую понять, что с ним не так. Может, это что‑то незначительное? Или наоборот – критическое, и тогда мы просто уйдем. Но хотя бы узнаем.

Я посмотрел на хаунда. Тот лежал в контейнере, поджав лапы. Смотрел на меня. Ждал.

– Подключиться? – переспросил я. – Физически? К вот этому?

– Да.

– Ты хочешь, чтобы он мне руки откусил?

Хаунд, будто услышав, опустил морду на лапы. Закрыл правый глаз. Левый сенсор продолжал светиться, но тускло. Выглядел он… жалко. Как побитая дворняга, которая знает, что ее сейчас прогонят.

– Шеф, ну давайте попробуем? – в голосе Симбы появились просящие нотки. – Пожалуйста?

Я вздохнул. Тяжело. Долго.

– Бред какой‑то, – пробормотал я. – Сам не понимаю, зачем я на это соглашаюсь.

Тем не менее, я достал из подсумка планшет и шагнул вперед.

Держа планшет в левой руке, а в правой удерживая «Отбойник», я подошел к контейнеру. Хаунд поднял голову. Проследил за мной правым глазом. Левый сенсор замигал чаще – красный огонек в темноте тоннеля.

Я стоял у багажного отделения и смотрел на пса. Тот смотрел на меня. Не двигался. Только дышал тяжело, часто.

– Блин, – пробормотал я. – Что я делаю вообще?

– Правильные вещи, шеф, – подбодрил Симба.

– Заткнись.

Я потянулся вперед. Хаунд проследил за мной взглядом, но не пошевелился. Уши прижаты, хвост поджат…

– Симба, где этот порт?

– Посмотрите за правым ухом, шеф. Должен быть стандартный служебный разъем.

Я вытащил из планшета интерфейсный кабель. Тонкий, гибкий, с разъемом на конце. Протянул вперед.

Хаунд дернулся. Я замер.

– Тихо, – сказал я. – Тихо, псина. Не дергайся.

Пес замер. Смотрел на меня. Дрожал.

Я медленно, очень медленно, потянулся к его голове, готовясь в любой момент отскочить в сторону. Палец на спуске начал затекать.

Хаунд не двигался. Только следил за мной живым, влажным глазом.

Пальцы коснулись шерсти. Жесткая, взъерошенная. Под ней – теплая кожа. И металл. Холодный, гладкий.

Я нащупал порт под правым ухом. Небольшой, круглый, с небольшим отверстием сервисного разъема.

– Нашел, – пробормотал я и покосился на механоида. Тот смотрел на меня. Не рычал. Не пытался укусить. Просто… ждал.

– Безумие, – выдохнул я.

Вставил разъем в порт. Щелчок.

Планшет в руке ожил. На экране замелькали строки кода, диаграммы, схемы. Симба подключился к системам хаунда.

– Сканирую, – произнес ассистент. – Минуту.

Я стоял, держа кабель. Хаунд лежал неподвижно. Только тяжело вздымалась мощная грудь.

Странное ощущение. Я подключен к боевому биомеху. Стою в полуметре от челюстей, способных перекусить мне руку. Но пес… не нападает. Просто лежит.

Что я делаю вообще? Идиотизм какой‑то!

– Понятно, – наконец произнес Симба. – Данные получены.

– И?

– Набор стандартных аугментаций для боевого геллхаунда серии «Цербер», модификация три. Список: тепловизор и ультразвуковой сканер – аналог нашего «Ската». Усиленный скелет из титанового сплава. Мышечные усилители на основе синтетических волокон. Зубные импланты – керамосталь, режущая кромка. Когтевые импланты – та же керамосталь. Разогнанный метаболизм. Усиленная регенерация – дополнительный модуль. Наноботы – медицинские, для ремонта тканей. Нейроген… – Симба сделал паузу. – Хм. Нейроген есть, но дозировка минимальная. Боевой режим отключен.

Я закатил глаза. Нейроген? Вот это номер!

– Охренеть собачка нафарширована, – выдохнул я.

– Еще бы, – согласился Симба. – Стоимость таких аугментаций… Дорого. Очень дорого. Боюсь представить, сколько в него вложил ГенТек…

Боится он, ты гляди! Я на миг заскучал по старому Симбе: холодному, отстраненному, нудящему… Впрочем, нудить он и сейчас умеет, только делает это по‑другому.

– И его везли на переработку, – пробормотал я. – Почему?

– Сейчас посмотрю. Ага, есть. Особые отметки в системе.

– Какие?

– Читаю, – Симба помолчал, обрабатывая данные. – Так. «Низкий уровень агрессии. Не достигает требуемых показателей». «Не до конца подавленное сознание. Проявляет признаки самостоятельного мышления». «Отказ подчиняться командам. Игнорирует приказы, не связанные с прямой угрозой». И вывод: «Брак производства. Не соответствует стандартам боевого применения. Подлежит утилизации с последующей переработкой на компоненты».

Я уставился на планшет. Перечитал строки на экране. Не поверил.

– Охренеть, – медленно произнес я. – То есть, они собирались разобрать его на запчасти, потому что пес… слишком дружелюбный?

– По сути – да, – подтвердил Симба. – Недостаточно агрессивен для боевого применения. Сохранил слишком много оригинального сознания. Не подчиняется безоговорочно. Для ГенТека это брак.

Я посмотрел на хаунда. Кажется, я сейчас даже жалел его. Вот уроды ведь, а? Искалечили псину. Напичкали железом, имплантами, наноботами. Сделали из обычной собаки боевую машину. А потом решили выбросить, потому что он… недостаточно агрессивен?

Козлы, блин!

Хаунд вдруг изогнулся, вывернулся в контейнере под немыслимым гулом и потянулся ко мне, вывалив из пасти большой розовый язык. Я инстинктивно отдернул руку.

Это чего, он меня сейчас лизнуть хотел?

Я тряхнул головой. Так, ладно, хватит!

Одним движением я выдернул кабель из порта и сунул планшет обратно в подсумок. Отошел на пару шагнов и посмотрел на хаунда.

– Ладно, бедолага, – сказал я. – Жалко тебя.

Хаунд навострил уши. Слушал.

Я поднял руку и указал на выход из тоннеля.

– Давай, иди отсюда. Свободен. Беги.

Хаунд не двигался. Смотрел на меня.

– Иди, говорю! – повторил я громче.

Пес медленно поднялся в контейнере. Потянулся – выгнул спину, вытянул передние лапы. Совсем по‑собачьи. Зевнул. В пасти блеснули металлические зубы. Острые когти скрежетнули по контейнеру.

Я снова показал на выход.

– Пошел! Давай!

Хаунд легко выпрыгнул из контейнера. Приземлился на бетонный пол с глухим стуком – тяжелый, массивный. Металл в лапах звякнул.

Я напрягся. Рука сама легла на рукоять пистолета.

Но пес не бросился на меня. Просто сел. Прямо передо мной, метрах в трех. Сел ровно, как статуэтка – задние лапы под себя, передние прямые. Хвост обвил вокруг себя, кончик лег на передние лапы.

И смотрел на меня. Выжидающе. Будто команду ждал.

Я поморщился.

– Иди, говорю! – повторил я, махнув рукой к выходу. – Давай, пошел!

Хаунд снова заскулил. Тихо, жалобно, не двигаясь с места.

– Вали, – сказал я жестче. – Не заставляй меня делать плохие вещи.

Положил руку на «Отбойник». Демонстративно. Угрожающе.

Пес поджал уши. Опустил голову – явно знал, что такое оружие. Но с места не сдвинулся.

– Шеф… – начал Симба.

– Заткнись, Симба! – рявкнул я. – Пошел, сказал! Иди отсюда!

Резко. Зло. Хаунд вздрогнул.

Мезханоид медленно встал, поджал хвост, и, опустив голову, пошел к выходу из перехода. Неохотно, расстроенно, едва волоча лапы.

Прошел метров пять, обернулся и с надеждой посмотрел на меня.

Я снова ткнул рукой в сторону выхода.

– Иди! Свободен!

Хаунд постоял еще секунду, потом развернулся и пошел дальше.

Я смотрел ему вслед. Темный силуэт на фоне слабого света от фар багги. Большой, мощный, лохматый. Хвост поджат, голова опущена.

Еще несколько шагов – и геллхаунд растворился в темноте тоннеля. Только красный огонек левого сенсора мелькнул пару раз.

Потом исчез.

Тишина.

Я постоял немного, глядя в темноту, но хаунд не возвращался. Почему‑то на луше сделалось муторно.

– Ладно, – пробормотал я. – Дела делать надо.

Я развернулся к багги. Времени, на самом деле, практически нет. Нужно скорее найти маяк, уничтожить его, а потом сваливать отсюда, пока погода прикрывает. Сейчас темнота и дождь мешают вероятным преследователям, но как только погода изменится – более чем уверен, здесь будет не продохнуть от высматривающих машину окулюсов. И поисковым отрядам я тоже не удивлюсь. А значит, надо свалить отсюда поскорее и уехать, как можно дальше, пока еще возможность.