Текст книги "Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Уленгов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 79 страниц)

Засада.

Рокот поднялся, оглядел местность. Дорога широкая, с двух сторон – развалины домов, кучи мусора, обломки плит. Идеальное место для нападения. Перегородил дорогу, прячешься за руинами, ждешь. Жертва останавливается, выходит посмотреть – и все, приехал.

Классическая схема.

Вопрос – кто был жертвой?

Рокот обернулся, посмотрел на трупы вокруг. Подошел к ближайшему.

Мутант. Лежит на спине, раскинув руки. Лицо – если это можно назвать лицом – перекошено, рот открыт, глаза остекленели. На шее – глубокая резаная рана. Одна, точная, через горло. Артерия перерезана.

Быстрая смерть.

Рокот присел, осмотрел труп внимательнее. Одежда – лохмотья, самодельная броня из кусков кожи и металла. Оружие рядом – обрез, кустарный, ржавый. Не успел выстрелить.

Рокот поднялся, пошел дальше.

Второй труп. Еще один мутант. Тоже на спине, рука прижата к груди. В груди – дыра. Аккуратная, круглая, края оплавлены. Ткань вокруг обуглена.

Лазер.

Рокот хмыкнул. Так, так…

Третий труп – метрах в пяти. Мутант лежал лицом вниз, голова разворочена. Крупнокалиберное оружие, в упор. Мозги размазаны по асфальту.

Четвертый, пятый, шестой…

Рокот шел между трупами, считал. Восемь. Десять. Пятнадцать.

Все мутанты. Все мертвые.

– Командир, – окликнул Костоправ. Стоял над одним из трупов, светил фонарем. – Глянь сюда.

Рокот подошел. Посмотрел.

Мутант лежал на боку, рука вытянута вперед, будто пытался дотянуться до чего‑то. Горло… Горло было не перерезано. Оно было разорвано. Рваная рана, куски мяса, обрывки кожи. И следы. Четкие, глубокие.

Следы зубов.

– Что за херня? – пробормотал Костоправ.

Рокот присел, рассмотрел внимательнее. Укус крупный, мощный. Челюсти сильные – прокусили насквозь, раздробили хрящи, порвали мясо.

Не человек. Зверь.

– Геллхаунд? – предположил Костоправ. – Или что покрупнее?

Рокот молчал, смотрел на рану. Геллхаунд… Может быть. Размер подходит.

– Командир, – позвал Резак по рации. – Нашел гильзы. «Отбойник», стандартный боеприпас. Полтора десятка штук.

– Понял, – откликнулся Рокот. – Еще что?

– След багги. Глубокий, четкий. Он тут в грязи буксанул, по ходу. Уехал дальше по дороге, на север.

Рокот кивнул, хотя Резак его не видел.

– Хорошо. Продолжайте осмотр.

Он поднялся, обошел труп, пошел дальше. Считал. Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать.

Двадцать мутантов. Все мертвые. Разбросаны по всей зоне боя.

Рокот остановился посреди дороги, оглядел местность. Трупы, кровь, гильзы. Столбы поперек проезда. Один сдвинут в сторону – лебедкой, судя по следам на асфальте.

Картина складывалась.

Мутанты устроили засаду. Свалили столбы, перегородили дорогу, спрятались. Ждали жертву. Жертва приехала. Остановилась. Вышла.

И устроила бойню.

Клинки – резаные раны, глубокие, точные. Лазер – прожженные отверстия, узкие, смертельные. Пистолет – крупный калибр. Из общей картины выбивался только зверь. Может, это он уже труп грыз?

Как бы то ни было – профессиональная работа. Быстро, эффективно, жестко.

Рокот повернулся к Костоправу.

– Проверь тела. Мне нужно точное время.

Костоправ подошел к ближайшему трупу, присел. Достал сканер, поднес к телу. Сканер пискнул.

– Часа три‑четыре, – проговорил медик. – Может, четыре с половиной. Кровь запеклась, тела остыли. Давно это было.

– Понятно, – буркнул Рокот.

Он прошелся еще раз между трупами, смотрел, прикидывал. Синтет ушел. Но он здесь был. Несколько часов назад. Выступил один против двадцати, покрошил мутантов и ушел. Впечатляет.

Рокот усмехнулся. Да, серьезный противник. То, что его надо взять живым, усложняет задачу. Впрочем, Рокот справлялся с заданиями и посложнее.

– Все, – бросил Рокот в рацию. – Сворачиваемся. Отряд стянулся обратно. Пилот по команде посадил коптер, винты замолкли и стало совсем тихо.

Рокот стоял у столба, смотрел на следы багги, уходящие дальше по дороге. На север…

– Вьюга, – позвал Рокот. Девушка подошла к командиру.

– Синтет где‑то недалеко. Коптер гонять не будем – услышит, заляжет. Поднимай дрон, покрутись вокруг. Если в зоне покрытия есть окулюсы, подключись, посмотри. Ищи багги, следы колес… Он где‑то в укрытии сидит, выжидает.

Вьюга кивнула. Повернулась к коптеру, пошла за снаряжением.

Рокот посмотрел на отряд.

– Остальные – в машину. Сидим, ждем. Резак, присмотри за Вьюгой.

Рокот поднял забрало шлема, достал из подсумка сигареты и закурил, глядя, как в небо, жужжа, взлетает разведывательный дрон. Глубоко затянулся, посмотрел на трупы мутантов, качнул головой и уселся на подножку на входе в коптер.

– Ничего, дружище, – пробормотал Рокот. – Мы тебя найдем. И не таких находили…

Вот только что‑то подсказывало Рокоту, что ему не очень понравится эта встреча.

Глава 15

Вода была, как водится, мокрой. А еще – холодной, маслянистой и противной. Я греб вперед, держась у самого дна и стараясь не поднимать особой мути. Фонарь не включал – луна светила достаточно, чтобы видеть хоть что‑то через толщу воды. Тусклый, мертвенный свет пробивался сверху, рисовал размытые пятна на дне. А вот меня сверху, скорее всего, видно не было. Да и сомневаюсь, что мутантам хватит ума на то, чтобы смотреть еще и на воду. Но лучше все‑таки не рисковать.

Я плыл медленно и размеренно, экономя силы и кислород. Дыхание ровное, сердце бьется спокойно. Наноботы помогали – снабжали ткани кислородом, выжимали максимум из каждого вдоха, сделанного на поверхности. Но злоупотреблять этим не стоило. В прошлый раз я продержался под водой больше пяти минут, но повторять, если честно, не хотелось.

Да и в саму воду лезть – тоже. И все из‑за того же последнего раза. Вот только, как ни ломал я голову, так и не сумел найти более удачного решения. Сначала я собирался скрытно подойти к пляжу на лодке и высадиться прямо из нее, но, стоило показаться луне, как я отмел эту идею. Светло было, если не как днем, то очень близко к этому, и нечего была даже и думать о скрытном приближении над водой. А вот под ней – совсем другое дело.

К счастью, обошлось без подводных сюрпризов. Может, в Сходне Эдем специально вырастил водоплавающих стражей для охраны плотины, а может, сейчас мне просто повезло… Неважно. Главное, что мне удалось проникнуть на остров незамеченным. Остальное – мелочи жизни.

Дно под ногами стало тверже. Песок сменился илом, потом галькой. Близко. Я всплыл, осторожно, медленно. Голова вышла из воды – вдох, полной грудью. Воздух ночной, прохладный, с легким привкусом гнили и дыма, устремился в легкие. Нормально. Живем.

Я огляделся.

Берег был метрах в трех от меня. Пологий, песчаный, зарос кустами. В отдалении – тень высоток, темные прямоугольники на фоне неба. Окна черные, но кое‑где мелькают огни костров во дворах. С той стороны доносился шум: гортанные голоса, крики, что‑то, отдаленно напоминающее смех…

Стойбище жило. И совсем не собиралось ложиться спать.

Я поплыл к берегу, держась у самой воды, стараясь не шуметь. Вылез, пригнувшись, замер на корточках, прислушался.

Тишина. Ну, относительная. Шум стойбища вдалеке, но рядом – никого.

Хорошо.

Дениса вместе с лодкой я отправил в условленное место, договорившись, что по сигналу парень подойдет к пляжу на лодке. Вручил ему деструктор, убедился, что парень умеет пользоваться оружием. В принципе, неудивительно. В новом мире те, кто не умел, надолго не задерживались. Денис звезд с неба не хватал, но с какого конца хвататься за ствол, знал. В данном случае этого вполне достаточно.

Геллхаунда тоже оставил с Денисом. Строго наказал охранять парня, не отходить. Пес понял – или сделал вид, что понял. Во всяком случае, остался. Бесшумно переплыть реку ему все равно не удалось бы, да и тащить с собой собаку размером с теленка в засаду – так себе идея.

Я отжал воду, проверил снаряжение. Оружие, конечно, намокло, но прямо сейчас это ему ничем не грозило. А вот потом нужно будет его обязательно почистить, если не хочу неприятных сюрпризов.

Еще раз оглядевшись, я двинулся вперед, стараясь держаться в тени кустов и скользить вдоль берега, подобно привидению. Луна светила ярко – мертвенно‑бледная, жирная, полная. Заливала все вокруг холодным светом. С одной стороны – хорошо, видно далеко. С другой – меня тоже видно. Так что придется быть осторожным.

Высотки маячили впереди, метрах в двухстах. Между мной и ними – пустое пространство, бывший газон, заросший кустарником. Пересекать на виду – риск. Но обходить – значит, терять время. А его у меня и так немного.

Я пригнулся ниже, рванул вперед. Быстро, но тихо. Бурьян шуршал под ногами, но негромко, в пределах допустимого. Добежав до здания, я укрылся в тени, прижался к стене. Остановился, прислушался.

Тишина.

Двинулся дальше. Вдоль стены, к углу. Обогнул, посмотрел – пусто. Еще один рывок, еще одна стена. Так, шаг за шагом, я пробирался через стойбище.

Высотки стояли одна за другой, длинные, мертвые… Между ними – дворы. В первом горел костер, вокруг сидели муты. Рыл десять, может больше. Жрали что‑то, передавали бутылку, ржали. Я остановился в тени, присмотрелся.

Костер большой, яркий. Дрова трещали, искры летели вверх. Вокруг – обломки мебели, ящики. Кто‑то жевал мясо – чуть ли не сырое, судя по виду, просто оторванный кусок от туши – и думать о том, от какой туши его оторвали, мне не хотелось. Смеялись, гортанно вскрикивали, толкались.

Один встал, что‑то пролаял сородичам и пошел в мою сторону.

Я замер.

Мут подошел к краю двора, метрах в десяти от меня, остановился. Расстегнул штаны, справил нужду на стену. Потом развернулся, пошел обратно к костру.

Не заметил.

Странно, что они еще штаны снимают…

Я выдохнул, обошел двор стороной, стараясь держаться глубокой тени.

Во втором дворе тоже костер, но поменьше. Мутов трое – сидели молча, смотрели в огонь. Один что‑то чинил, возился с куском металла и молотком. Стучал, периодически подносил к костру, осматривал. Оружие, наверное, или инструмент.

Я прошел мимо, за спинами, метрах в двадцати. Шел вдоль стены соседнего здания, прижимаясь к кирпичу. Медленно, аккуратно, глядя, куда ставлю ноги, чтобы не наступить на мусор.

В следующем дворе было пусто. Ничего кроме темноты, тишины и мусора. Я прошел быстро, не задерживаясь. Впереди, между зданий – узкий проход. Еще немного – и высотки останутся впереди. Останется миновать одноэтажные развалины – и я на пляже, практически там, где мне и надо.

Проход был узкий, метра три шириной. Стены с обеих сторон покрыты граффити. Когда‑то здесь были рисунки – яркие, цветные. Теперь все выцвело, облупилось, почернело от времени и копоти.

Впереди послышались голоса.

Я замер, вслушиваясь в темноту.

Голоса приближались. Двое, может трое. Говорили на ломанном корявом русском – гортанно, грубо, глотая окончания. Шаги, скрежет металла.

Патруль?

Я огляделся. Проход узкий, деваться некуда. Только тень у стены, справа, за выступом. Прижался туда, слился с темнотой. Замер.

Патруль вышел из‑за угла. Двое мутов, с факелами. Один высокий, худой, с топором за спиной. Второй пониже, шире, с арбалетом в руках. Шли неспешно, разговаривали, смеялись над чем‑то.

Я не дышал. Стоял, неподвижный, как статуя. Прижался спиной к стене, втянул живот, сделался частью тени.

Они прошли в пяти метрах, даже не обратив внимания на проход. Факелы осветили стены, выхватили куски граффити, но до меня так и не дотянулись. Один из мутов плюнул, сказал что‑то. Второй ответил, рассмеялся – хрипло, лающе.

Прошли мимо. Скрылись за углом.

Я выдохнул. Подождал еще с полминуты, прислушался. Тишина. Только звук шагов вдалеке, уходящий.

Пронесло.

Выскользнув из прохода, я оказался на последней улице. Отсюда до пляжа было уже рукой подать. Сейчас только перебежать через пустырь, нырнуть в развалины… Я ускорился. Быстро, но тихо миновал пустое, хорошо освещенное место, изо всех сил надеясь, что никто из мутантов не пялится в окна…

Нормально.

Я прижался к полуразрушенной стене одноэтажного здания, успокоил пульс, и, выдохнув, свернул за угол.

И замер.

Впереди, метрах в пяти, стоял мутант.

Не знаю, что забыл здесь этот болван, но уходить он явно не собирался. Часовой? Или просто завис, глядя на луну? Впрочем, неважно. Важно то, что он, засранец, мешает мне пройти. А пройти мне нужно, и побыстрее. Обходить слишком далеко, да и оставлять за спиной уродца не хочется…

Мут был большой, широкоплечий. Одет в какие‑то тряпки и броню из кусков металла. В руках – обрез. Значит, все‑таки часовой. Обойти? Рискованно. Пройти мимо? Услышит…

Ну, значит, решение только одно.

Я плавно и тихо шагнул вперед, перенося вес тела с пятки на носок. Второй шаг, третий… Мутант продолжал неподвижно стоять, пялясь на луну. Мой ты мечтатель… Лучше бы с остальными пил сидел. Ну, или учил устав караульной службы, блин!

И в этот момент под ногой что‑то хрустнуло.

Мутант резко развернулся, распахнул пасть и вскинул обрез. Не знаю, что он собирался сделать сначала – заорать или выстрелить, но ни на первое, ни на второе времени я ему не дал.

Взвившись в прыжке, я ударил его правой рукой, из которой выскочил клинок, прямо в горло, дробя кадык и пробивая гортань. Сорок сантиметров остро отточенной, едва ли не хирургический стали вошли в плоть мута, как в масло, тот дернулся, обмяк и повалился на спину, увлекая меня за собой.

Я резким движением выдернул клинок, перехватил падающий обрез и осторожно отложил его в сторону. Коротким ударом в глазницу добил хрипящего и подергивающегося мута, вытер клинок о его одежду и убрал лезвие.

Выдохнул.

Фуф. Ну, вроде не нашумел. Теперь нужно дальше – и чтобы этого придурка не хватились до начала церемонии.

Впрочем, кажется, мутантам было не до этого.

С пляжа донесся громкий, многоголосый вой, послышались звуки, будто металлом долбили о металл… Я выругался. Неужели опоздал? Нет, не должен. Но поторопиться нужно. Судя по звукам, народа там собралось уже немало, не ускорюсь – могу опоздать. А я обещал Денису вытащить его сестренку.

Я пригнулся, прокрался к ближайшему укрытию. Ангар, полуразрушенный, метрах в двадцати от края пляжа. Слабая волна ласкает растрескавшиеся плиты пристани. Песок, камни, обломки причала – старого, деревянного, полусгнившего. Слева от меня – башенка, старая, похожая на маяк. Метров десять высотой, круглая, из кирпича. Темная, заброшенная, окна разбиты. Если бы не сложности с отходом – забрался бы в нее, уж очень оттуда будет вид соблазнительный. Справа – еще один ангар, побольше моего. Тоже пустой, ворота распахнуты.

Нормально.

А еще из моего ангара, благодаря отсутствующей стене, открывался прекрасный вид на пляж.

И вот то, что я там увидел, мне уже не понравилось.

На пляже успела собраться целая толпа – навскидку больше сотни мутантов. Стоят в стороне, со стороны высоток, а сам пляж полукольцом охватывает линия костров. Больших, ярких. В руках первой линии мутов – факелы. Свет пляшет, вытягивается причудливыми языками, освещает оскаленные морды, перекошенные рожи, разномастное оружие…

В центре пляжа – столб. Толстый, вкопанный в землю, метра три высотой. Темный, обожженный – либо специально, либо от старых костров. У столба – несколько мутов, рыл пять‑шесть. Стоят, чего‑то ждут. Чего именно – стало понятно быстро.

На пляже появились новые действующие лица, и толпа взвыла. Мерзко, гортанно, надрывно. Они приветствовали медленно выходящую из теней процессию. Я присмотрелся к ней и выругался.

Впереди всех шла сгорбленная, перекрученная особь в странных одеждах. Балахон из темных, лохматых шкур, украшенный черепами мелких животных, ребрами, позвонками… Все это богатство было нанизано на веревки и болталось при каждом движении. На голове шлем‑маска – тоже из костей, собрана из кусков черепов, с рогами – козлиными или оленьими, загнутыми вверх. В руке посох, длинный, почти в человеческий рост, обвитый кожей На верхушке посоха – еще один череп, мелкий, с клыками.

Шаман.

Он шел, подергиваясь, пританцовывая, размахивал посохом над головой и что‑то орал. Слов не разобрать, но интонация понятна – призыв, команда, ритуал.

Толпа подхватывала, орала в ответ. Громче, сильнее. Когда на свету, в сопровождении четырех дюжих мутов показалась тонкая девичья фигурка, муты просто взорвались воплями.

Девушка не сопротивлялась. Шла, опустив голову, крепко удерживаемая за плечи двумя здоровенными мутантами. Одета в какое‑то грязное рубище, рваное, дырявое… При виде ее, мутанты вообще пришли в неистовство. Один из них, небольшой и кривоногий, вдруг вырвался из толпы, подбежал к девушке и попытался схватить ее за грудь. Но конвой не дремал. Короткий, быстрый удар – и коротышка валится на задницу, ошалело мотая головой, по которой только что прилетело дубиной. Толпа взорвалась смехом и воплями, шаман что‑то рявкнул, и вопли поутихли.

Девушку притащили к столбу. Развернули спиной к дереву, прижали, Один из мутов достал веревку – толстую, грубую, пеньковую. Начал привязывать.

Я вздохнул.

Ну, что же…

Вообще, я рассчитывал, что церемония начнется позже, и столь ранний выход шамана несколько путал мои планы. Оставалось лишь надеяться, что Денис успел добраться до расчетной точки. Потому как в противном случае…

Мутантов много. Слишком много. И долго здесь я не продержусь. Такой толпой меня попросту затопчут. Можно, конечно, просто тихо уйти в тень, вернуться к багги, попробовать переплыть реку в другом месте…

Но я так не поступлю.

Я перекинул «Каратель» со спины, улегся, повозился немного, устраиваясь поудобнее и пристроил винтовку перед собой. Достал из подсумка прицел, раскрыл водонепроницаемый чехол, водрузил прицел на место. Короткий писк: Симба соединился с интерфейсом умного устройства. Хорошо.

Приклад уперся в плечо, щека нашла упор… Я переключил селектор огня. Щелчок, тихий, металлический. С автоматического на одиночный. Посмотрел в прицел.

Пляж рывком прыгнул навстречу. Сейчас я видел все происходящее так, будто сам стоял в первых рядах мутантов.

Толпа, столб, девушка, шаман…

Шаман в центре, метрах в пяти перед столбом. Машет посохом над головой, что‑то орет… Белые полосы на маске бликуют в свете огня.

Я поймал маску в перекрестье прицела, на миг прикрыл глаза, сжал крепче рукоять «Карателя». Риска прицела чуть сдвинулась, остановилась чуть выше глазниц…

Выдох.

Поехали!

Глава 16

«Каратель» мягко толкнулся в плечо, выплевывая тяжелую пулю, гулко ухнул. Пуля устремилась к цели. Под легкой инъекцией нейрогена я видел ее след – тонкая прямая линия, стремительно прошивающая пространство. Тянущаяся к голове шамана.

Попадание.

И в тот же миг вокруг шамана вспыхнуло голубое сияние. Ярко, как молния. Пуля ударила в это сияние – и рикошетом ушла в сторону, только искры посыпались, как от сварки.

Твою мать. Фазовый щит.

А не такие уж они и дикари, как выяснилось…

Шанса на второй выстрел мне не дали.

Шаман дернулся, как от удара, но устоял. Посох упал из рук, маска чуть съехала набок. Секунда замешательства – потом он выпрямился, поднял руки и заорал.

И черт меня раздери, если я не понимал его слов.

– Там! Враг! Убить!

И толпа пришла в движение.

Основная масса ринулась ко мне. Не строем, не группами, плотно сбившимся, единым, вопящим и брызжущим слюной организмом.

Ну что ж, таким нельзя не воспользоваться.

Я с щелчком переключил селектор огня на автоматический режим и открыл огонь.

Первая же длинная очередь выкосила не меньше десятка мутов. Крупнокалиберные пули просто рвали мутантов на части – но они, опьяненные религиозным экстазом и возмущением от того, что кто‑то посмел покуситься на их духовного гуру, перли вперед, даже не замечая потерь.

Рвать. Ломать. Убивать.

Я дострелял магазин и активировал подствольный модуль. Плазменная граната ушла во мрак, чтобы через миг раскрыться огненным цветком плазменного взрыва.

Ох, хорошо‑то как!

Граната взорвалась прямо посреди толпы, за секунду попросту аннигилировав не меньше десятка плотно сбившихся в кучу мутов. Эдак еще пара залпов, и убивать станет некого…

Наверное.

Я вскочил на ноги. Результаты – результатами, но мутантов было еще много, и они перли вперед, намереваясь отрезать меня от пляжа. А меня это категорически не устраивало. Потому что десяток отборных бойцов из гвардии шамана остались у столба, смокнув щиты и охраняя жертву, а сам духовный лидер то валялся на коленях, то выделывал заковыристые па, камлая и во все горло воя, обращаясь к Роще.

Не ровен час, та возьмет, да ответит…

Оттолкнувшись от бетона, я подхватил «Каратель» и бросился вперед, стараясь оказаться на пляже раньше мутантов. Стрелял прямо на бегу, от бедра, длинными очередями – промахнуться было сложно. Каждая очередь отправляла к праотцам по несколько тварей, но меньше их не становилось – кажется, к кричащей ораве добавлялось подкрепление со стороны высоток.

Эй, мы так не договаривались!

Я бежал к столбу. Стрелял, уклонялся, двигался зигзагами. Что‑то просвистело мимо головы. Стрела. Потом еще одна, воткнулась в песок у ног.

Я не останавливался.

Толпа разбилась на три группы. Одна, особей в сорок, продолжала переть напролом, две оставшиеся пытались обхватить с флангов. Не, ребюят, так дело не пойдет.

Дернув из подсумка гранату, я бросил ее вправо. В левую группу выстрелил на ходу из подствольника. До центральной оставалось не больше десятка метров. Выпустив еще одну длинную очередь, я забросил «Каратель» за спину, активировал клинки, и, подстегнув себя нейрогеном, ускорился, на полном ходу врубаясь в толпу.

Кажется, мутанты не ожидали такого маневра и попросту опешили. Я пригнулся под ударом топора, отпихнул мутанта, напоровшегося на клинок своего же сородича, и активировал инфразвук.

Я использовал этот модуль впервые, и, должен сказать, остался приятно удивлен его действенностью. Мутанты разлетелись в стороны, как кегли от удачного попадания шара. Те, кто подальше, отскочили, тряся уродливыми мордами, те, кто поближе – падали на землю, катаясь по ней и хватаясь руками за голову, а несколько тех, кто находился непосредственно в эпицентре, попросту упали замертво, заливаясь кровью изо рта, носа и ушей.

– Перевое использование модуля прошло успешно, – прокомментировал Симба. – Эффективность излучения – девяносто пять процентов.

Мой ты маленький счетовод…

Я ушел от удара дубины, присел и разогнулся пружиной, вбивая клинок под челюсть крупному мутанту. Резко развернувшись, бросил его тело на сородича помельче, выпустил короткий импульс из лазерного модуля в голову еще одного набегаюшего урода, а потом провалился в кровавое безумие ближнего боя.

Я рубился клинками, использовал точечные импульсы из лазерного модуля и еще пару раз использовал инфразвуковой, и, оставляя за собой кровавую просеку, медленно, но верно приближался к своей цели: жертвенному столбу. Твари атаковали безостановочно, и в какой‑то момент я понял: у них не было цели меня убить – они пытались меня задержать. Ценой собственных жизней. Одна жизнь – одна лишняя секунда для шамана. Дорогая плата. Но за что они ее платили?

Взревев, я снова активировал инфразвук, отправив модуль в откат – для накопления энергии теперь нужно было время, – раскидал целую толпу тварей и рывком вырвался на оперативный простор, пройдя сквозь толпу мутантов, как ледокол сквозь торосы. Мой путь был отмечен трупами и лужами крови, в висках колотился пульс, а запас нейрогена медленно, но верно подходил к пятидесяти процентам.

Передо мной осталась мутантская гвардия – и настроена она была решительно. Шаман, стоя на коленях, все еще пел, воздевая руки к луне, которая, кажется, даже зажмурилась, чтобы не смотреть на кровавую бойню на пляже. Я шагнул вперед, стряхивая кровь с клинков и посмотрел на два десятка отборных уродов, окружающих столб.

– Ну что, ребятки, спляшем? – в севшем голосе слышались хриплые нотки. Я безумно устал, но пока не пришел откат от использования нейрогена, готов был сражаться дальше.

Муты что‑то гортанно залаяли и сомкнули импровизированные щиты. Я вздохнул. Кажется, танцевать они не настроены. Ребятки всерьез намерены стоять до последнего, давая шаману возможность завершить ритуал. Мухоморов обожрались, что ли?

В этот момент шаман вскинул руки выше и заголосил совсем уж истошно. Громко, пронзительно, срывая связки, будто обращаясь к Роще с отчаянной мольбой…

И на этот раз Роща ему ответила.

Сначала послышался треск – далекий, протяжный. Будто дерево в лесу упало, не выдержав веса облепившего его снега. Потом еще и еще.

Звук приближался.

Мутанты, все, как один, издали протяжный вой и принялись расползаться с пляжа, оставляя на песке убитых и раненых. Даже гвардия дрогнула, однако осталась стоять после отрывистого приказа шамана. В свете костров было видно, как ветви деревьев на опушке раскачиваются и трясутся, как от сильного ветра…

Вот только ветра не было.

В гуще деревьев, на высоте трех или четырех метров, вспыхнули два красных прожектора. Больших, пульсирующих. Стена деревьев на опушке будто расступилась в стороны, ветви раздвинулись, как занавес, и сжавшаяся в испуге луна осветила монструозную фигуру, ступившую на пляж.

На опушку вышел Леший.

Человекоподобная фигура была ростом метров под пять. Тело состояло… Непонятно, из чего оно состояло. Пульсирующая плоть была скрыта древесной корой, увита ветками и лозой. Мощная грудь, непропорционально длинные руки, ноги, крепкие, как стволы молодых дубов… Посреди клубка из веток, венчающего тело, светились два огромных красных глаза. И эти глаза сейчас внимательно смотрели на пляж. На шамана. На жертву. На мутантов.

На меня.

Оценив ситуацию, Леший шагнул вперед, и мутанты завыли снова. Только непохоже было, что таким образом они выказывали радость от встречи со своим покровителем. Скорее, напротив. Тут дрогнула даже гвардия. Муты шарахнулись в стороны, прочь от столба, прочь от Лешего… На месте остался стоять только Шаман, глядящий на Лешего, словно завороженный. Девушка на столбе за его спиной кажется потеряла сознание. Шаман поднялся, и, не своджя взгляда со своего божества, медленно пошел к нему навстречу. Леший тоже пошел вперед. В нескольких метрах от столба они встретились, шаман замер, подняв голову и преданно глядя в глаза призванному чудовищу. Леший наклонился, будто желая что‑то сказать своему служителю, потянулся…

И одним движением сломал шаману позвоночник.

Остатки мутов прыснули в разные стороны, а Леший отшвырнул в сторону тело шамана и качнулся к столбу.

– Ну нет, дружище, – пробормотал я, перехватывая «Каратель» и переключаясь на подствольник.

– Шеф, я крайне не рекомендую… – обеспокоенно заговорил Симба.

– Заткнись! – прервал я его, вскидывая винтовку.

– Пошел на хрен! – сквозь зубы процедил я Лешему, ловя в прицел могучую грудь. – Это моя добыча!

Леший вскинул голову, что‑то проскрипел, явно не желая соглашаться со мной, и я нажал на спуск.

Посмотрим, как тебе понравится плазма, урод растительный!

* * *

Коптер пер сквозь ночь, урча двигателеями. Рокот, усевшись в кресло стрелка, жадно вглядывался в экран, на который камеры транслировали картинку снаружи.

Полчаса назад Вьюге удалось отыскать синтета, буквально наугад подключившись к одному из окулюсов, оказавшихся в этом секторе. Синтет пробирался через стойбище мутантов, облюбовавших себе в качестве места жительства остров в пойме Москва‑реки. Что синту понадобилось от мутантов, понять не удалось – окулюс отправился куда‑то дальше по своим делам, но теперь они, по крайней мере, знали, куда нужно двигаться.

Рокот до боли в глазах всматривался в руины внизу, начисто игнорируя тот факт, что чуткая аппаратура явно засечет синтета раньше, чем он сам: азарт погони охватил его полностью. И, кажется, передался остальным, сидящим в салоне. Резак убрал свою консоль и в очередной раз проверял остроту ножей, Молот тискал ручищами здоровенный пулемет, и даже Костоправ отложил свой вапорайзер. Одна Вьюга сидела, как всегда, спокойная и сосредоточенная.

– Фиксирую скопление биомассы и тепловую аномалию, – отрапортовал пилот. – Выглядит, как большое количество живых организмов у костров.

– Отлично, – улыбнулся Рокот. – Давай туда!

Он размял шею и нервно пробарабанил пальцами по подлокотникам кресла.

Цель близко. И на этот раз синтету не уйти.

Ни при каких обстоятельствах.

* * *

Уроду растительному плазма, по всей видимости, не нравилась. Потому желания знакомиться с ней поближе он не изъявил. Одна из рук‑плетей взметнулась, как хлыст, граната, словно наткнувшись на невидимое препятствие, улетела куда‑то во тьму, а в следующий момент на меня обрушился чудовищный удар, оторвавший от земли и отбросивший метров на десять назад. В голове будто колокол ударил, перед глазами поплыло, и на некоторое время я забыл, как дышать. Твою мать! Удар был похож на тот, что мне наносил двойник на мясной станции, вот только он был сильнее раз, наверное, в десять! Кинетика, что бы это ни значило… Но откуда такие возможности у непонятной хреновины из чащи Рощи? Впрочем, сейчас было не до подобных вопросов. Собраться бы…

Застонав, я перекатился на бок и попытался встать на колено. Получилось, хоть и с трудом. Твою мать, долбанный куст ходячий… Чего с тобой дальше‑то делать?

– Система восстанавливается после серьезной ошибки, – каким‑то не своим голосом проговорил Симба. – Часть сенсоров не отвечает. Щит перегружен. До окончания перезагрузки – двадцать секунд.

Много.

– Что это было, Симба?

– Я не знаю, шеф. Удар носил одновременно кинетический и электромагнитный характер. Вероятно, это существо еще опаснее, чем о нем рассказывают…

– Я заметил, – сплюнув на песок, я встал и попытался выпрямиться.

Я оказался у самой кромки воды. В свете костров было хорошо видно Лешего. Тварь из чащи полностью потеряла ко мне интерес и сейчас стояла возле столба, с интересом изучая привязанную к нему девушку. Вот он потянулся к ней…

Сука…

– Стоять! – заорал я. Леший замер. Повернул голову в мою сторону – недоверчиво, будто с ним заговорил камень под ногами.

– Слышь ты, сидор растительный! – заорал я. – Убрал от нее заготовки, быстро!

– Шеф, я…

– Заткнись, Симба! – рыкнул я, и ассистент умолк. – Ты меня слышишь, ты, жертва культивации?

Если бы этот живой сорняк мог удивляться – можно было бы сказать, что он удивился. Леший отступил от столба и с интересом смотрел на меня.

– Побеги, говорю, убери, пока я тебе их не подрезал!

Не знаю, понял меня Леший, или ему было достаточно эмоциональной окраски, только он что‑то недовольно проскрипел и, обойдя столб, направился в мою сторону. Я же тряхнул головой, отстегнул тяжелый бронежилет «ГенТека», который таскал до сих пор, и который мог стеснить мои движения, и сбросил его на песок.

– Симба, нейроген!

– Шеф, – голос ассистенты звучал невероятно озабоченным, я его таким еще, кажется, не слышал, – я считаю, что вы неверно оценили ситуацию и рекомендую немедленную эвакуацию…