Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 60 страниц)

– Что-то вроде. Ты ведь Текеху, да? Или мне поискать другого морского годлайка? – тот вздохнул.

– Иногда я жалею, что моя божественная мать не подарила этому поколению еще одного своего избранного – было бы с кем разделить и радости этого мира, и давление всех его ожиданий и требований. С чем вы пришли ко мне, прекрасный незнакомец?

«Прекрасный? Нда, здесь все похлеще метросексуализма. Впрочем, слащавым и липким он не выглядит, так что вполне еще возможно, что сработаемся.»

– Извини, приятель, но сразу предупрежу тебя – я по противоположному полу. Более того, недавно обзавелся дамой сердца, – Кьелл сам не понял, что заставило его выдать последнюю сентенцию едва знакомому разумному, да еще и широкой улыбкой заполировать. Впрочем, харизмой Текеху был не обделен, и вполне располагал к откровенности.

– Меня зовут Кьелл Лофгрен, я капитан корабля, странник, и безземельный лорд. Принц Аруихи поручил мне кое-что, и порекомендовал тебя как проводника и помощника. Плюс, – гламфеллен заговорщически глянул на аумауа, – как ты смотришь на то, чтобы по окончанию нашего задания отплыть из своей тихой гавани на поиски приключений? Если мы сработаемся, у меня на корабле найдется свободная каюта. Избранному Ондры открытое море придется по душе, не так ли?

Физиономия Текеху, после отповеди Кьелла несколько вытянувшаяся, снова приобрела выражение чуть самодовольного, но радостного ребенка. «Да он же пацан совсем,” удивленно подумал бледный эльф, «ну или кидалт[4], один хрен. Юный мажорчик, разве что без гнильцы. Тяготящийся хождением в элитную школу и не хотящий наследовать папкин многомиллионный бизнес. Мамкин, с учетом специфики.»

– Экера, от скуки и однообразия этого места я готов сбежать хоть сейчас. Ты, Кьелл, производишь впечатление интересного разумного, пусть и с несколько однобоким взглядом на приятнейшее из развлечений. Когда отплываем, капитан?

«А-хре-неть, меня подкололи моей недостаточной сексуальной раскрепощенностью! Впрочем, я недавно обнаружил в себе непреодолимую тягу к ксенофилии, а это, по-моему, намного более хардкорный кинк, чем пошлая и обыденная бисексуальность. Хотя, я не сомневаюсь, что и Текеху особых различий между видами не делает – вон на какой скорости ко мне подкатил,” улыбнулся своим мыслям Кьелл. Этот разумный продлил его жизнь позитивными эмоциями уже на недельку-другую минимум.

– Прямо сейчас… фигурально, правда. Мы не выйдем в море еще какое-то время – дела, в том числе миссия принца, – ответил он собеседнику. – Собирай вещи, по дороге на корабль я введу тебя в курс дел.

Отведя Текеху на джонку и представив его команде и ближникам, Кьелл заскочил на верфь. К счастью, ее владелец и главный мастер, дварф Замар, был еще на месте. Удивленно похмыкав в бороду, он вызвал одного из подчиненных, специалиста по меди и бронзе, и некоторое время обсуждал с ним заказ бледного эльфа. Еще через десяток минут Кьелл двинулся на пирс, неся в руках огромную, изрядно больше него, бронзовую табличку с новым названием своего корабля. На ней гордо красовалось имя «Онеказа».

Примечания

[1] Серре/serre (вайл.) – сестра.

[2] Пэдди – имечко, используемое для обозначения некоего усредненного британского быдла, не знающего в жизни ничего, кроме «гиннесса» и футбика по тв. Также, просторечное сокращение от «Патрик».

[3] Синь Мо (心魔, xin mo, дословно «демон сердца/разума, внутренний демон») – понятие навязчивой идеи, одержимости.

[4] Кидалт – англ. kidult, смесь kid (ребенок) и adult (взрослый). Недоросль.

Глава 9. Беда

Некетака, Святые Ступени

Обстановка Башни Провидцев, местного храма науки анимантии, вполне соответствовала духу времени. Стойки колб с яркими жидкостями, негромко переговаривающиеся разумные в защитных очках, фартуках, и крепких кожаных перчатках, многочисленная машинерия, сверкающая медью, адрой, и толстым стеклом – все это вполне уместно смотрелось бы в какой-нибудь лаборатории средневекового алхимика. Кьелл заглянул в логово анимантов с утра пораньше, в одиночку – не хотел будить товарищей ни свет ни заря, ведь им ещё предстояла охота на контрабандистов. Но вопрос с анимантическими консультациями решить хотелось, аж до зуда, хотя бы предварительно. Чувство, которое было бы близко его бывшему соученику Цзин Цзи, оружейному маньяку – когда неподалёку живёт гениальный кузнец-оружейник, а твой меч изрядно выщербился, и в кармане водятся деньги.

Гламфеллен с интересом обратил свое сверхъестественное восприятие на анимантические машины, но чувства Видящего и сайфера не прояснили для него ничего. Да, он мог видеть эссенцию, бурлящую, текущую, и изменяющуюся во внутренностях анимантических приспособ, словно нигредо и альбедо в недрах атанора[1], но что эта эссенция делала и зачем, оставалось для бледного эльфа загадкой. Кьелл, может, и разобрался бы в принципах работы этих машин, но только после долгого и вдумчивого чтения мануалов, а оные мануалы, скорее всего, существовали в единственном экземпляре – в головах здешних Луллиев и Бертольдов Шварцев[2].

«Псионика – анимантия без технических костылей? Ха,” подумал Кьелл с долей самоиронии. «Можно кинуть камешек рукой, а можно зарядить его в мушкетон. Вот тебе и костыли.»

Кое-что знакомое все же отыскалось среди потоков эссенции Башни Провидцев, но оно не имело никакого отношения к анимантическим приборам. То есть, имело, конечно же, но только как готовый результат их воздействия.

«Вот так так,” Кьелл удивился невероятной наглости этого… существа. «Маскарад, Камарилья, клан тавматургов Треми? Главное, чтобы не вконец спятивший Малкавиан[3], ага. Надо бы побеседовать с этим Дитем Ночи. Если что, изображу ван Хельсинга. Или даже Баффи. Я верю, у меня получится – я ведь тоже в некотором роде блондин.»

Он поднялся на второй этаж башни, и оглядел искомую разумную – неожиданно, тоже гламфеллен, как и Кьелл, она могла похвастаться нередкими для бледных эльфов алыми глазами, и приталенным жакетом вайлианского покроя. Ну и, конечно, тем самым вопиющим отличием от нормального разумного, что бросилось Кьеллу в его третий глаз. Он обратил на неё более пристальное внимание своих сверхчувств, и отметил, что эта женщина тоже не чужда сайферского искусства.

«Наверняка даёт некие преимущества в анимантии. Пусть эта наука и покруче заменителя псионики, как я, к стыду своему, считал, но ведь и на скрипке легче с музыкальным слухом играть, чем без, не?»

Кьелл слегка коснулся своей волей её мыслей – псионический аналог похлопывания по плечу – и поманил обернувшуюся женщину пальцем. Та, отставив пробирку, подошла.

– Фейин хеймкамюр[4], брат, не ожидала увидеть другого гламфеллен так далеко от дома. Что привело тебя в Башню Провидцев?

«Не брат ты мне, гнида черножопая,” грустно подумал Кьелл. ”Сомневаюсь, что ты все ещё принадлежишь к роду гламфеллен, да и вообще к миру живых.»

– Гётвадьюр[5], – его ордйома до сих пор был гладким и легко скатывающимся с языка. Как Кьелл уже успел убедиться, родной язык трудно забыть, даже без разговорной практики. – Что меня сюда привело, я, возможно, расскажу тебе позже, а сейчас поведай-ка мне, сестрица, – он понизил голос, – что фампир делает посреди густонаселенного города, и не кликнуть ли мне, к примеру, стражу? Нет, нет, – улыбнулся он, глядя, как обескураженная женщина непроизвольно лапнула висящий на поясе стилет. – Не надо доводить нашу, пока ещё вежливую, беседу до крайностей. Ответь для начала на мой вопрос.

– Я не фампир, – с таким усталым раздражением в голосе, например, айтишник мог бы по десятому разу объяснять дилетанту, что он не программист. – Я не одержима жаждой эссенции, и не кидаюсь на разумных. Это эксперимент. Как ты узнал?

– Я Видящий, – просто ответил он. – И то, что я вижу, отличается от фампира в пределах различия двух разумных одного вида. Скрепы, держащие вместе твои душу и тело, слишком грубы, слишком избыточны. Что это был за эксперимент – сможешь ли ты превратиться в безумного живого мертвеца? Он близок к успеху, ага.

– Скьит[6], – ругнулась женщина. – Угораздило же нарваться на профана в анимантии, но с острым глазом. Неужто нашей с тобой цивильной беседы недостаточно для демонстрации моей адекватности? – она выглядела все более дергано. Похоже, быт живого мертвеца не способствовал крепости её нервов.

– Полегче, подруга, я, может, и полный профан в анимантии, зато большой спец по монстрам, если ты понимаешь, о чем я. Но то, что я все ещё с тобой разговариваю, как бы демонстрирует уже мою адекватность, наэ[10]? Успокойся, и расскажи толком, – он примирительно улыбнулся. Женщина чуть расслабилась.

– Что тут рассказывать… Вечный предмет поисков самых амбициозных смертных – бессмертие. Так уж случилось, что я была молода, самоуверена, и посчитала себя умнее всех. Моё бытие не так уж плохо, – криво усмехнулась она. – Да, я перешла на диету из чистой эссенции, но мой разум и эмоции в порядке. Я не собираюсь бросаться на разумных с капающей из пасти слюной, – последние слова она произнесла с неким ожесточением – её эксперимент над собой она явно принимала близко к сердцу.

– Интересно, – Кьелл сдержал желание обойти ее по кругу, словно занимательный экспонат. – Побочки есть?

– Как не быть? – она улыбнулась еще менее нервно, видя, что их беседа, похоже, не собирается переходить в безобразную драку. – Ни жареной ледниковой исе, ни римсйодды[7] мне больше не попробовать. Не то, чтобы их можно было тут найти. Желудок и кишечник сдулись до минимума, невероятную лёгкость при ходьбе ощущаю. Да и эмоции иногда сбоят. Но ничего серьёзного! – поспешно добавила она. Видимо, тоже больная тема. – Холодность и отчуждение, да и то не всегда.

– Ты мне кажется вполне человечной и эмоциональной, вон как взвилась, когда я твоё состояние упомянул. Я Кьелл Лофгрен, капитан джонки «Онеказа». – он протянул женщине руку.

– Идвин, сайфер и анимантка, – бледно, даже для своего вида, улыбнулась та, пожимая его ладонь. Рука её вовсе не ощущалась отличной от конечности обычного разумного. Никакого потустороннего холода, или чего-то вроде того. – «Онеказа», серьёзно? – нотки сарказма вплелись в её голос.

– Будет у тебя свой корабль, назовешь лучше, – улыбнулся Кьелл. Он был готов отстаивать новое имя своей джонки перед любым оппонентом. – А поведай-ка мне, Идвин, о своих профессиональных навыках. Хвастайся, не стесняйся.

– Я анимантка уже более полусотни лет, – просто ответила она. – Училась в Республиках, где и приобрела привычку хорошо одеваться, – она с некоторым довольством огладила воротник своего жакета. – Там же и разработала свою… формулу бессмертия. С тех пор побывала много где, и везде училась. Можно сказать, мои познания в анимантии обширны и разнообразны.

– В Дирвуде не бывала? – поинтересовался Кьелл. – Тамошнее анимантическое сообщество тоже весьма разнообразно, и работает над прорывными направлениями.

– Соваться в эту дыру после чисток, устроенных Дюжинами во время Кризиса Пусторожденных? – Идвин грустно усмехнулась. – Я, может быть, несколько безрассудна, но с ума ещё не сошла. Погоди. Дирвуд, Пусторожденные, Видящий… Это не то ли, о чем я думаю?

– Видящий из Каэд Нуа, к твоим услугам, – Кьелл приподнял несуществующую шляпу, – успешно этот Каэд Нуа переживший. У тебя найдётся часок-другой, Идвин?

– Приглашаешь на свидание? – приподняла бровь та. – Меня, которую вот только что называл фампиром?

– Как недавно выяснилось, я разумный странных вкусов, – пожал плечами эльф. – И не свидание, а, скорее, собеседование. Мне необходимы услуги знающего аниманта, и в двух словах это не объяснить.

– Хорошо. Здесь недалеко есть местечко.

Они присели на скамеечке, стоящей на одной из террас Святых Ступеней, и Кьелл поведал соотечественнице свою странную историю. Без ненужных подробностей, вроде слияния сознаний, но ни одной детали о богах, Эотасе, и адровом гиганте он не упустил. Идвин выслушала его очень внимательно. Она даже выудила откуда-то из карманов свиток и миниатюрный прибор для письма, и делала аккуратные пометки.

– То, что боги созданы искусственно – интереснейший факт, сразу столько идей появляется, – свернула она свиток. – Ты просто кладезь знаний, астин мин[8].

– Хм, – мужчина воззрился на неё с веселым удивлением. – Это не свидание, ты что, забыла?

– Ты запросто вывалил на меня целую груду сокровищ, как мне тебя не любить, – впервые за их знакомство бледная эльфийка широко улыбнулась. – И что же мне теперь делать с этой кучей ценнейшей информации?

– Употребить на общее благо, как истинный безумный учёный, – пожал плечами Кьелл. – Помоги мне убить Эотаса. – глаза Идвин округлились.

– А ты мелко не плаваешь, а, капитан? Может, мне и мир для тебя завоевать?

– Не, это слишком муторное владение, – рассмеялся бледный эльф. – Представь, на минутку, что доставка твоего оружия победы – не проблема. Нужно только, чтобы оно нанесло достаточно урона, воткнутое в центр Эотаса. Не адровой куклы, а его божественной сущности.

– Абсурд, – нервно хихикнула Идвин, – я всерьёз обсуждаю убийство бога. Безумие.

– А бессмертие – не абсурд и безумие? – спокойно парировал Кьелл. – Тем не менее, ты, фактически, его достигла. Ну же, Идвин, истинный учёный не боится сложных вызовов, он их с радостью принимает.

– Ты говоришь, как какой-то магранит. – Кьелл прыснул. В его памяти все ещё была свежа та огненная годлайк с гипотетическим флюгегехайменом. Идвин недоуменно посмотрела на него.

– Неважно, вспомнил кое-кого. Конструктив будет, или сразу сдаешься? – подначил её бледный эльф.

– Ну, теоретически, – сморщила лоб эльфийка, – если боги – конгломераты сверхплотной эссенции, процесс их создания можно повторить. Теоретически! – подняла она ладонь, видя, что Кьелл намеревается что-то сказать. – А подобное может повредить подобному, вопрос только в точке приложения.

– Ты говоришь, что нам нужно создать своего карманного божка? – недоверчиво глянул на неё Кьелл. – Во-первых, для этого нужна жертва мириадов разумных. Во-вторых, что потом с ним делать, когда Эотас кончится? Ещё одного божка лепить, убивать убийцу? Или просить Берат поспособствовать его принятию в пантеон? Мне ведь не откажет, да.

– Ты утрируешь, и я даже знаю, почему – не веришь, что твой безумный план реальнее, чем кажется, – с торжеством поглядела на него Идвин. – Если боги суть плотная эссенция, все что нам нужно – должной плотности эссенция. Звучит просто, йа[9]?

– Угу. Но подвох в твоих словах воняет тухлой рыбой, – Кьелл поморщился. – Ну вот, встретился с соотечественницей, и из меня опять полезли эти поговорки. Хоть общайся с одними интеллигентными аэдирцами.

– Сразу видно, ты толком не общался с интеллигентными аэдирцами – они такие загибы выдают порой, – рассмеялась эльфийка. – Но ты прав, именно тухлой рыбой. Все способы сжатия эссенции известны, и вылизаны до блеска. И ни один из них не создаст ничего, сравнимого с описанными тобой сущностями. Ты предлагаешь мне изобрести новый способ, совершить прорыв там, где декадами лучшие умы анимантии колотились лбами о стену. Но не отчаивайся, – добавила она при виде вытянувшегося лица Кьелла. – Идеи есть. Зайди через пару недель, и мы их обсудим.

– Угу. Денег надо? – спросил он, протягивая ей кошелёк. – Я принёс, на сопутствующие траты, материалы, и ингредиенты. И стаканчик аэдирского меда после работы.

– Это очень пригодится – она, не чинясь, приняла мешочек. – Над такой темой я в охотку потружусь и без дополнительной мотивации, но эти деньги упростят многое, – она подозрительно поглядела на него. – На моей памяти, ты единственный заказчик, из которого не надо выбивать фонды. Сам выдаёшь, и без просьбы, даже странно.

– Ну, это всего лишь деньги, – махнул рукой Кьелл. – Увлеченные люди о них часто забывают, а ты уже заметно увлеклась нашим маленьким исследовательским проектом.

«Чем больше у тебя будет мелочи на расходы, тем эффективнее ты будешь работать. Чем эффективнее ты будешь работать, тем выше вероятность, что ты выдашь-таки мне рабочую лазпушку класса ‘анти-титан’, или что-то вроде. Чем лучше будет работать эта фиговина, тем вероятнее, что я заборю Эотаса, и что весь мир, а главное, самая дорогая для меня его часть – Онеказа, – будут в безопасности. В доме, который построил Джек,” улыбнулся своим думам бледный эльф. «Тут только дурак жадиться станет.»

– Да, будь готов в определённый момент освободить для меня каюту на своём корабле, – добавила Идвин. – Некоторые аспекты создания твоего «оружия победы», как ты говоришь, потребуют работы в поле.

– Планируем заранее, это хорошо, – усмехнулся Кьелл. – Кают у меня пока что больше, чем разумных, оставлю за тобой одну. Может, войдешь во вкус и не захочешь бросать жизнь моряка, – он подмигнул соотечественнице.

– Это вряд ли, – мыслями Идвин явно уже закопалась в исследования. – До встречи через две недели, Кьелл.

– Бывай, Идвин.

Он оставил погруженную в мысли ученую и двинулся в Королевскую Бухту. Впереди был долгий день.

***

Желудок, большой и крайне плотно населённый район Некетаки, встретил Кьелла и компанию не слишком ласково. В прошлый поход по городу гламфеллен предпочёл обойти эти трущобы, но сегодня его миссия вела его именно сюда. На двух эльфов, человека, дварфа, и годлайка отовсюду глядела кричащая, вопиющая бедность. Гнилое дерево и крошащийся камень, редкое проржавелое железо и пятна плесени – они, казалось, попали в некое царство энтропии, где разложение презрительно господствует над попытками обновления. Здания Желудка угнездились на многочисленных платформах, опирающихся на каменные колонны и соединенных подвесными мостами – можно сказать, весь район находился, буквально, в подвешенном состоянии.

Живущие здесь ропару, члены касты бедняков племен Хуана, занимались своими делами – одни трудились, неся куда-то ящики, мешки, и ёмкости с водой, другие щепили лучину для очагов и пытались подновить свои скромные обиталища. Множество сидело на обочине, попрошайничая либо просто сидя с протянутой рукой. Но самая большая группа рылась в огромной горе мусора, прилегающей к одной из стен района. Они то и дело что-то выуживали из этой гигантской кучи разлагающихся отходов, и уносили прочь, старательно прикрывая руками.

«Они еду там ищут,” осенило Кьелла. "И что-то находят ведь, бедолаги.» Тут и там из-за углов выглядывали лохматые детские и подростковые головенки, настороженно блестя глазами.

«Да это не просто трущобы, а какие-то адские фавелы,” пораженно подумал гламфеллен. ”Аж не верится, что здесь все взаправду, так и хочется поискать глазами щели в декорациях и съемочную группу.»

– Так, народ, – хрипло произнёс он. – Всем стоять и открывать рюкзаки, мешки, и сумки. Сегодня у нас бессмысленный, ни на что не влияющий, и начатый из эгоистичных побуждений аттракцион благотворительности, а именно, добываем всю, что с собой принесли, еду, и раздаем её детям. Да, никому это не поможет в перспективе, но я сейчас умираю со стыда, так как съел сегодня плотный и сытный завтрак, а они, скорее всего – ничего, – он выудил из вещмешка половину сушеной рыбины, и, продемонстрировав её ближайшему мелкому аумауа, поманил его жестом.

Пацаненок осторожно подошёл, и открыл было рот, чтобы что-то спросить, но Кьелл просто шагнул вперёд и вложил рыбу в его худую ладошку. Тот, неверяще глянув на закуску, вцепился в неё зубами.

Компаньоны, глядя, на это, тоже принялись добывать из своей поклажи еду, и протягивать её подходящим к ним детям. Те брали, кто молча, кто со словами благодарности, и отходили. Кто-то тут же запихивал выданное в рот, другие делили свои порции на куски и передавали другим маленьким аумауа. Еда быстро закончилась, и Кьелл махнул своим рукой, призывая продолжать движение. Стайка малолетних аумауа, убедившаяся в доброжелательности чужеземцев плюс Текеху, увязалась за ними. Тощие, но по-детски непосредственные и бойкие, они удивлённо ахали, указывая пальцами на необычно выглядящего морского годлайка, просили широкоплечего Константена или рослого Эдера «покатать», а Алота – показать что-нибудь магическое. С последним им было легче всего – аэдирец, добродушно усмехаясь, в ответ на просьбы запросто перекатывал из ладони в ладонь сгусток магического пламени, или творил простенькие иллюзии.

«Я напророчил ему карьеру фокусника,” усмехнулся гламфеллен. «И вот, он уже начинает с благотворительных перфомансов. Осталось найти ему толкового импресарио, ага.»

А ещё Эдер и Алот, почему-то украдкой, совали мелким монетки. Бледный эльф только вздохнул на это проявление ненужной скромности, но тут его внимание привлекли некие крики и шум впереди.

– Так, – сумрачно сказал он, – прекращаем тайную раздачу монет малышне. Быстро выдали всем неохваченным по скайту или феннингу, и двигаем вон к той заварушке.

Причиной шума оказалась черноволосая и желтокожая аумауа, кричащая, молящая, и сквернословящая. Она о чем-то упрашивала высокого, прилично одетого матару; длинный и сухощавый мужчина, которого два других матару волокли прочь, успокаивал её, но и сам выглядел раздавленным безнадегой. Матару швырнули его в клетку ржавого лифта, захлопнули дверь, и закрутили ворот, спуская клетку вниз. Черноволосая аумауа в сердцах плюнула, и, понурившись, направилась прочь, почти не глядя, куда идёт. Из её глаз текли злые слезы. Кьелл заступил ей дорогу.

– Постой, добрая женщина. Расскажи, пожалуйста, что у тебя за беда случилась.

Та вздрогнула, едва не врезавшись в бледного эльфа. Ей понадобилась пара секунд, чтобы сфокусировать на нем помутневшие от горя глаза, и понять его просьбу.

– Моего Ботаро сбросили в Старый Город, – безразлично ответила она. – Это – верная смерть. Чудовища, что там обитают, сожрут и сильного воина.

– Ботаро – твой…

– Он отец моих пятерых детей, – женщина отвечала все так же без эмоций. – Мы живём… жили вместе.

«Свободные отношения как стиль жизни не выдержали проверки бедностью,” отрешенно подумал гламфеллен. «Я бы порадовался своей правоте на этот счёт, но то, что эта вот многодетная мать только что стала многодетной матерью-одиночкой, несколько отбивает желание злорадствовать.»

– Я – Кьелл Лофгрен. Как тебя зовут? – ему почти не требовалось поднимать голову, чтобы смотреть ей в глаза. Сутулость и истощение делали её ненамного больше среднего человека.

– Биха. Что тебе нужно от меня, Кьелл Лофгрен? У меня ничего нет. То последнее, что было, – она с неожиданной злостью уставилась на матару у клетки-лифта, – уже отняли.

– Знаешь, Биха, – задумчиво сказал гламфеллен. – Я хочу попробовать тебе помочь. Ты мне позволишь? Мне очень жаль тебя и твою семью. С Ботаро точно все кончено, или, может, у него есть шанс? – женщина уставилась на него со смесью недоверия и надежды.

– Он мог спрятаться. Переждать, укрыться. Они сбегаются к опускающейся клетке, но не всегда, – пробормотала она с нарождающейся надеждой в голосе. – Спаси его, Кьелл, прошу.

– Он не заключен там, в Старом Городе? Если удастся его вытащить, не случится так, что его просто сбросят обратно?

– Нет, – надежда в голосе Бихи все усиливалась. – Спуск в Старый Город и есть наказание. Вернется Ботаро или нет, но наказание он отбыл.

– Хорошо. А за что его туда?

– За связь с чужеземцами, – с ядовитой горечью ответила аумауа. – Все в Некетаке нынче виновны в подобном, но в клетке, идущей вниз, оказываются только ропару.

– Понятно. Тогда я попробую его вытащить, прямо сейчас. Где тебя найти, если что?

– Вот мой дом, – она указала на одну из скромных хижин. – И… если я обманываю себя, и мой Ботаро мертв, принеси мне и эту весть тоже.

– Надеюсь, до этого не дойдёт. Увидимся, Биха. Хотя нет, погоди, – он подошёл к женщине и вложил в её руку немного серебра. – Покорми детей свежим, ладно? – она благодарно улыбнулась.

– Знаете, народ, – сказал Кьелл, когда Биха заспешила дальше. – Не знаю, как у вас, но сегодня моя чаша переполнилась. Мне срочно необходимо выпустить пар. То, как живут эти разумные – ужасно. Когда я буду во дворце Каханга в следующий раз, я поговорю об этом с Аруихи и королевой, но это дело для холодной головы и взвешенных слов. Сейчас я просто хочу выместить свое раздражение и злость на ком-нибудь жутком, зубастом, и пытающемся откусить мне лицо. Заодно спасем беднягу Ботаро. Вы со мной?

– Ты ещё спрашиваешь, командир? – грустно спросил Эдер. – Это местечко на меня столько тоски нагнало, что или идём пьянствовать, или бить морды. Жаль, не выйдет и то и другое проделать, если с пользой, – усмехнулся он.

– У меня в заплечном мешке бутыль рома, – ответил Кьелл. – Спустимся – отдам тебе, – он ухмыльнулся. Эдер умудрился-таки хоть немного, но поднять ему настроение.

– Согласен с Эдером – жуткое местечко, – вздрогнул Алот. – Почему бы и не осветить его наиболее мрачную часть парой огненных шаров? – его лицо пересекли нехарактерная для аэдирца мрачная усмешка.

– Экера, я и не знал что ропару живут в такой бедности, – ошарашенно высказался, наконец, Текеху. «Другого я и не ждал от нашего мажора,” грустно усмехнулся Кьелл. ”Узок их круг, и так далее.»

– Я слышал, что выселение в Желудок – наказание, которого боятся многие, но не представлял, почему, – продолжил морской годлайк. – Пойдёмте, нам нужно спасти Ботаро.

Константен же только мрачно кивнул, встретившись взглядом с бледным эльфом. Желудок вверг обычно жизнерадостного дварфа в меланхолию.

Товарищи двинулись к заржавелой клетке лифта, и вскоре стояли перед надзирающей за ним троицей матару.

– Что здесь произошло? Почему того ропару сбросили вниз? – холодным голосом спросил гламфеллен у главного из них, рослого типа с коралловым пирсингом в нижней губе.

– Исполнение закона, – равнодушно ответил он. – Желудок не место для чужеземцев, поищите развлечений в Королевской Бухте, или на Террасе Перики.

– Я сам решу, где мне находиться, уважаемый, – с холодной вежливостью ответствовал Кьелл. – Что за закон? Как я слышал, нечто о связях с чужеземцами? Я – чужеземец. Может, вашим подчиненным следует сбросить в Старый Город вас?

Матару несколько опешил от этого напора. Растерянно моргнув, он все же ответил:

– Ботаро был уличен в связях с бандитами и контрабандистами. При нем были найдены доказательства…

– Блестяще, – перебил его бледный эльф. – Корона Хуана и принц Аруихи лично поручили мне найти этих контрабандистов, и уничтожить. Выходит, вы только что спустили туда, на смерть, важного свидетеля. Думаю, принц оценит это, когда при нашей следующей встрече я расскажу ему о ходе дела, – Кьелл не смог отказать себе в удовольствии попугать этого самодовольного типа, который явно ел досыта, хорошо одевался, и наслаждался своей властью над беспомощными.

– Н-но… – отшатнулся побледневший матару, – я всего лишь исполнял закон… – Кьелл вздохнул.

– Готовьте вашу клетку. Кто другой бы отправил туда вас, исправлять ваши ошибки, – матару побледнел еще сильнее. Пальцы мужчины непроизвольно потирали его коралловый пирсинг. – Но вам повезло, моя группа спустится вниз. Живее, у нас не так много времени.

***

«Лифтовой музыки в этой штуке нет,” размышлял Кьелл, глядя на ржавые стенки опасно колыхающейся клетки, «а значит, можно предаться грустным думам. Какова вероятность, что моя прекрасная королева не осведомлена о ситуации в Желудке? Очень маленькая, она не показалась мне близорукой дурочкой, не знающей, что творится у нее под носом. Что нашему золотому мальчику Текеху простительно, то неприемлемо для правителя. Значит, скорее всего, знает. Почему же ничего не делает? Не буду гадать, спрошу сам.» Он грустно усмехнулся. «У меня появилась железная причина напроситься на аудиенцию к Онеказе, но что-то меня это не радует. Наверное, потому, что выглядят бедняги-ропару сытее и здоровее разве что узников Бухенвальда. Так, надо придумать, что бы ей сказать такого, чтобы не начать мычать и телиться пред ее бесподобными очами. Я видел группу вайлианцев, шедших впереди нас – купец и работники. Морщились, но шли. Дорога через Желудок короче, и те, кто не брезглив или не знаком с городом, ходят. Это, значит, раз. Потом, сами ропару. Наверняка там куча всяких инфекционных, паразиты, прочие радости жизни. Мои медицинские знания очень специфичны, но они говорят четко – эти разумные долго не проживут. Это два. Да ничего и не нужно-то больше. Если это ее не проймет, я серьезно в ней ошибся.»

Под нерадостные мысли Кьелла, лифт со скрипом преодолел расстояние до Старого города, и неаккуратно брязнулся оземь. Константен непроизвольно отпустил крепкое словечко, Алот зашипел сквозь зубы – расцарапал ладонь, которой оперся на решетку, но обошлось без повреждений. Товарищи вышли наружу, и обратили свои взгляды на безрадостный пейзаж, раскинувшийся перед ними.

Они находились в огромной пещере, заваленной кучами гниющего мусора, трупов в различной степени разложения, и грудами камней, некогда бывших строениями. Внезапно раздался звук шаркающих шагов, и навстречу компании вышла омерзительная тварь – раздутый, посиневший труп, истекающий разлагающимися жидкостями, но влекомый вперед неведомой силой. Тварь слепо завертела башкой, но вдруг, повернувшись точно в сторону друзей, на приличной скорости ринулась на них. Из-за руин и куч мусора показывались другие подобные создания. Кьелл неторопливо поднял руку, сияющую пламенем душевной эссенции. Сорвавшаяся с его пальцев стрела света разворотила уродливую башку твари, но та и не замедлилась толком. Две следующие стрелы прошили грудь и торс существа, упокоив его.

– Занимай оборону, ребята, – кивнул гламфеллен компаньонам, спокойным шагом направляясь к движущимся к ним монстрам. – На мне основная масса, все, кто пройдёт мимо меня – ваши.

Остановившись поодаль от товарищей по оружию, он хищно оскалился и выбросил вперёд ладони, обрушивая на спешащих к нему чудищ технику Божественного Меча Шести Меридианов. По тем словно коса смерти прошлась.

– Экера, наш капитан очень силен! – крикнул Текеху Алоту.

Маг и Заклинатель Воды, оба сражающиеся на средней и дальней дистанции, естественным образом оказались плечом к плечу. Алот поливал раздувшихся монстров стихийной магией, сжигая, замораживая, и растворяя их в кислоте. Морской годлайк справлялся не хуже – вода, повинующаяся воле и ритмичным пассам Текеху, свивалась в самые разнообразные формы, что полосовали, рвали, и плющили врагов.

– Знания прошлых жизней дают ему множество преимуществ, Текеху, – ответил аэдирец, всаживая в приближающуюся тварь заклинание Зловонной Хватки. Постэффект заклинания не мог нанести уже предельно ядовитому существу вреда, но основное воздействие сработало на отлично, позволяя облегченно выдохнувшему Алоту спокойно бомбардировать застывшую без движения тварь мелкими магическими снарядами. – Ему известны… Не отвлекайся!