Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 60 страниц)

– Здорово, – рассеянно ответил Кьелл, и, поддавшись порыву, предложил: – Как насчет пойти с нами? Не на нижние уровни римргандова царства, а обратно на Эору? С потомками познакомишься.

– Беспокойной душе нет обратного пути в мир живых, – непонимающе взглянул на него коронованный старик. – Выйдя из морозного царства, я либо отправлюсь в челюсти Тангалоа, либо буду скитаться тенью, незримой и незрячей, пока окончательно не рассыплюсь в прах.

– Я – Видящий, – ответил ему Кьелл. – Не знаю, было ли в твоей древней империи подобное. Я могу видеть души, и в моих силах дать бесплотному духу зрение, слух, и речь. Тебе нужно будет просто следовать за мной. Многие мои бестелесные знакомцы говорили мне, что я свечусь не слабее адрового столпа, так что это не должно быть сложным.

– Тогда я принимаю твое предложение, путешественник, – Вингауро о Ватури заметно приободрился. – Я с радостью побеседую с разумной, возродившей из пепла древнюю империю, похороненную моей доверчивостью, – тень сожаления снова промелькнула на его морщинистом лице.

– Вот и отлично, – удовлетворенно ответил гламфеллен. – Только сперва организуй для нас обещанный портал, и дождись, пока мы из него вернемся.

– Экера, – согласно кивнул король погибшей империи, и по мановению его руки ближайшая стена раскрылось мерцающее полотно портала, в котором виднелась суровая ледяная равнина, неотличимая от тех морозных просторов, что лежали сразу за Белой Пастью.

– Алот, – обернулся к компаньонам бледный эльф. – Сбегай за Ринхейд. Воду я с дороги убрал, так что добраться сможешь. Найдешь ее? – аэдирец утвердительно кивнул, и, не мешкая, двинулся спорым шагом к выходу из дворца.

***

Ждать Алота не пришлось долго. Пока другие компаньоны отдыхали, Кьелл коротал время в беседе с Вингауро о Ватури, расспрашивая старика о древнехуановском житье-бытье, и его злополучной сделке с энгвитианцами. Для бледного эльфа не составило труда сложить вместе находившиеся в его распоряжении кусочки общей картины, и понять – падение великой империи аумауа было результатом не гнева богов, а их рождения, чудовищной гекатомбы энгвитианцев, бросивших Хуана на алтарь собственных амбиций, причем достаточно буквально – машины посланцев Энгвита, подобные встреченным Кьеллом в Дирвуде, в одночасье выпили души едва ли не целого народа, породив восседающих ныне на своих престолах божеств, и опустошив древнюю империю.

«Божки рождены из геноцида,” с грустной усмешкой думал он, беседуя с древним королем. «Но сами они, как и все новорожденные, ни в чем не виноваты. За грехи отцов, и так далее.»

Их беседу прервало появление аэдирца и эльфийской храмовой стражницы. Они, похоже, нашли общий язык – Ринхейд что-то увлеченно рассказывала Алоту, а тот отвечал краткими комментариями и вопросами, взирая на собеседницу с живым интересом.

«Нда, пустили лису в курятник. Эк они, чуть ли не в обнимку сюда вошли,” сдержал смех Кьелл. Эдер, наоборот, и не думал его сдерживать. Аэдирец, обратив внимание на смешок блондина, ничуть не смутился, даже сам глянул на друга с долей иронии. Ринхейд, закончив разговор с Алотом, вернулась к своему облику холодной статуи.

– Все готовы? – опередил Кьелл возможные разговорчики и шуточки. «Время разбрасывать камни, и время бить лицо тупым ящерицам,” подумал он. «Сейчас нам эдеровские приколы не нужны, нам нужна мерная поступь железных сабатонов Ринхейд, которую никто не смущает всякими глупостями.» – Все помнят свои роли? На всякий случай повторю – Эдер и Ринхейд в плотном контакте с драконихой, Константен – щекочешь ее своей алебардой, но без ненужного риска, Ватнир – лечение и усиления, Алот… тебе объяснять давно ничего не нужно, – аэдирец понимающе улыбнулся в ответ. – Я буду стоять на месте без движения, и сражаться с Нерискирлас в битве душевных сил. Жаль, что не в битве умов, в ней ее и пятилетний ребенок заборет, – притворно вздохнув, усмехнулся он. Раздалась пара смешков. – Его величество Вингауро о Ватури любезно открыл для нас портал до места, – он благодарно кивнул старому королю, и тот склонил голову в ответ. – Первыми входят тяжелые бойцы, за ними – Константен, следом все остальные. Будьте готовы к бою сразу же, как пройдете на ту сторону. Готовы, народ?

– Я могу помочь вам большим, чем эта магическая дверь, – вдруг прервал бледного эльфа древний король Хуана. – Я пойду с вами, и обрушу на чудовище всю ярость океана, если у меня будет время подготовиться.

– Лишним не будет, спасибо, ваше величество, – сосредоточенно кивнул гламфеллен. – План тот же, давайте, ребята, вперед! За Дедфайр, за Римрганда, за все хорошее! – залихватски воскликнул он, энергичными взмахами рук направляя товарищей в портал.

***

– Пища сама пришла ко мне сегодня, да какая! – телепатия Нерискирлас была все такой же пронзительной и неприятной, словно ввинчивающееся прямо в мозг сверло. – Я с большим удовольствием переварю твою эссенцию, нахальный эльф. А за то, что ты привел прямо ко мне в зубы этот промороженный труп, я даже пережевывать тебя сильно не буду, – ее смех проскрежетал напильником по мыслям всех присутствующих. «Не, этот фастфуд не хочешь ты,” весело подумал гламфеллен. «В нем – летальная доза стали.»

– Словесный юмор – не твое, Нерискирлас, лучше повтори свой номер с падением, – ответил он вслух, и отрешился от всех чувств, кроме экстрасенсорных.

Кьелл еще успел услышать грозный рев Константена, боевой клич Ринхейд, и громкий взрыв – Эдер, как он знал, любил начать бой с крупным противником с броска гранаты в морду. Следом дирвудец обычно с разбегу атаковал ударом щита, добавляя этому приему остроты с помощью сабли. Дело началось.

Гламфеллен сосредоточился на своей задаче. Он ощущал эссенцию драконицы, могучую и обильную, как и у всех существ ее вида, но странно ущербную, зияющую прорехами – необычно правильной формы, они были непохожи на зарастающие раны. Ему немедленно пришла ассоциация с голографией, усеянной битыми пикселями, или же с голограммой из фантастических фильмов, пестрящей помехами. Он недолго гадал, что приключилось с этой душой – все было на поверхности. Привязав свою эссенцию к почти неразрушимому артефакту, некогда похороненному бледными эльфами в Белой Пасти, она сделала и ее почти неразрушимой, но навсегда закрыла для себя возможность исцелиться. Даже выберись Нерискирлас на Эору и сумей остаться там, она все свое последующее существование, все свое эрзац-бессмертие прожила бы калекой. Более того, с каждой крупинкой, с каждой частицей, вымытой из вместилища ее души энергиями распада, драконица навсегда теряла частицу себя.

«Она установила свою ось на сильно бэушный, сильно контрафактный, и полный битых секторов хард, купленный на алике у продавца-однодневки,” пришла к нему крайне странная ассоциация. «Да и сама ось – пиратская сборка со встроенными троянами,” вспомнил он упомянутую Ринхейд незаживающую, и никогда не заживущую, травму драконши. «Но зато носитель – ССД солиднее некуда, стильно, модно, молодежно, прямо-таки бенефис высоких технологий от Римрганд Хардваре,” он усилием воли отогнал посторонние мысли, и начал атаку на душу драконицы, собственноручно обезображенную ей.

Его воля, сформировав мощный атакующий посыл, врезалась в душу Нерискирлас, где отбросив, а где обойдя попытки его перехватить, одновременно обрушив на драконицу десятки атак во много раз слабее, накрывших ее душу плотной сетью. Это был любимый прием Кьелла в боях с псиониками – ошеломить, раздергать внимание врага во все стороны, и наносить удары из пустоты, из слепого пятна, каждый раз создаваемого заново множеством отвлекающих ударов. Маневр удался лишь частично – пусть поврежденная, но все еще могучая душа древнего магического существа отторгла немалую часть атак-обманок, перехватив их собственными щупами воли, и продолжение атаки было бы встречено Нерискирлас во всеоружии.

Ответного удара не последовало – компаньоны Кьелла плюс Ринхейд основательно заняли драконицу делом. Гламфеллен сменил тактику – как он заметил, Нерискирлас не замечает прорех в более плотной внешней оболочке своей души, словно и не зная об уязвимостях, созданных ее жутковатым бытием подобия лича с медленно разрушающейся филактерией. Он разделил свое внимание на максимальное количество потоков, и обрушил на драконицу множество атак, несильных, но коварных – каждый из посылов нес частичку его эссенции, измененной и превращенной Кьеллом в подобие вируса, болезни, пожирающей чужую энергию и плодящейся до полного истощения вражеской души. Эта атака увенчалась полнейшим успехом – гламфеллен донес свои боевые патогены до всех намеченных им прорех в защите, успешно миновав встречные удары, и сейчас душа драконицы медленно слабела, пожираемая изнутри.

Этого все еще не хватало для решительного преимущества, и бледный эльф начал готовить следующий натиск, рожденный на волне момента маленький шедевр псионики, вдохновленный его собственными ощущениями от отзвука Берата и состоянием эссенции Нерискирлас. Эта атака должна была нанести драконьей душе настолько обширные внутренние повреждения, что ее хозяйка не смогла бы сопротивляться больше ни псионическим атакам, ни физическим, но тут Кьелла настиг-таки ответный удар. Настиг не в ментальном пространстве – он был слишком опытным сайфером для подобных ошибок, – но в реальности. Его тело сдавило безжалостной хваткой, породив ассоциацию с недавним боем на Поко Кохара, и отдающая разложением волна эссенции легонько коснулась его, принеся с собой полное злого довольства телепатическое послание:

– Время умирать, надоедливая мошка.

Чувства вернулись к Кьеллу рывком, ошеломив его многоцветием красок, какофонией криков и шума, и омерзительным запахом, исходящим от удерживающего его чудовища. Нерискирлас крепко сжимала его в одной из передних лап, и ужасная пасть уже распахивалась, готовясь поглотить бледного эльфа, как легкую закуску, но соратники не оставили командира. Едва ли не непрерывная очередь Копий Некроза прошила запястье твари, а расцветший в ране ледяной цветок усугубил повреждения, едва не оторвав огромную лапу совсем. Хватка драконицы ослабла, выпустив Кьелла, немедленно откатившегося в сторону. А затем на поле боя пришел океан – Вингауро о Ватури, последний повелитель империи Хуана, показал, что любой, посчитавший его безобидной душой, догнивающей свой век в глубинах собственных ошибок, не мог бы ошибиться больше.

Словно гигантский портал на дно глубочайшего моря распахнулся прямо над Нерискирлас, и чудовищная масса воды рухнула вниз, впечатавшись в драконицу неодолимой силой, всесокрушающей яростью, достойной богов, ударом, подобным падению метеорита. Крылья немертвой драконицы перестали существовать мгновенно под этим невозможным прессом, разлетевшись мелкими клочьями. Ее позвоночник захрустел, вминаясь внутрь тела, ребра, сдаваясь, выдали стакатто звучных щелчков, а конечности выпрямились так, как никогда не было затеяно природой. Телепатический вопль чудища прошелся ослепительной вспышкой по мозгам команды Кьелла, и умер, оставив после себя звенящую тишину. Немертвая драконица, бросившая в своей гордыне вызов богу, затихла. Древний Хуана попросту раздавил ее этой невероятной атакой.

Казалось бы, все кончено с наивозможнейшей финальностью, но Кьелл ощущал, что эссенция Нерискирлас все еще находится в ее теле – свернувшись в миниатюрный, максимально плотный комок, она отступила вглубь торса. Перед боем, драконица скрыла свою ущербную филактерию внутри собственного тела. Это не стало большой неожиданностью для Кьелла – за время, проведенное им в Бездонных Глубинах Ничто, он успел обдумать имеющуюся информацию по псевдо-бессмертию Нерискирлас, и выработать как возможные способы противодействия ему, так и те ходы, которые могла сделать его противница, чтобы дополнительно обезопасить себя. Не в привычке бледного эльфа было недооценивать противников, даже тех, кого он глубоко презирал.

Он резанул плоть драконицы бритвенно-острым псионическим клинком, и рванул края раны телекинезом. Мертвое драконье мясо поддавалось с трудом, и гламфеллен крикнул компаньонам:

– Помогайте! Штука с ее душой – внутри! Нужно вытащить ее поскорее!

К нему тут же присоединились вонзившийся в рану поллэкс Константена, на который тот немедленно налег всем телом, и рванувшие края раны в сторону руки Эдера и Ринхейд. За этот недолгий бой, их команда неплохо сработалась с стражницей-гандьюр. Кьелл, не медля, сунул руку вглубь гниющей драконьей плоти, к сияющему огоньками эссенции артефакту, и, вцепившись в него мертвой хваткой, вырвал наружу. Едва объект – бесформенный кусок бурого металла, – показался наружу, гламфеллен швырнул его наземь, и обрушил на филактерию шквал псионических атак, выжигая пытающуюся выбраться наружу эссенцию, загоняя ее обратно вглубь, и немедленно стиснул артефакт тисками своей воли, запирая драконицу внутри.

– Фух, все, – выдохнул он, довольно улыбаясь. – Теперь эта рыхлая куча мертвого мяса спокойненько тут догниет. А нам пора звонить заказчику. Ватнир, доставай Око.

– Нет нужды, – раздался громоподобный голос, сопровождаемый мерными точками почвы, чья сила все нарастала.

Гигантский прямоходящий аурокс шествовал по ледяной пустыне, глядя на компанию драконоборцев скоплением белесых глаз. Его белая шерсть топорщилась смерзшимися комками, а ноздри извергали клубы пара, что был холоднее, чем лёд. Римрганд воплотился в своей наиболее телесной форме для беседы с Кьеллом и компанией. Так, возможно, выглядел в свое время титан ледяного божества, его физическое тело, чьи раздвоенные копыта топтали Эору в древние времена.

– Я почти даже рад тебя видеть, Римрганд, – с удивлением сообщил Кьелл, пока годлайк и храмовая стражница склонялись перед воплощенным божеством. – Что ж, просили – получили, держи, – и, подойдя ближе к титаническому существу, протянул ему филактерию Нерискирлас.

Кусок мятого металла вырвался из руки бледного эльфа, и спланировал в гигантскую ладонь аватара. Чудовищный аурокс поднес артефакт к ноздрям, шумно втянул воздух, и обдал драконью филактерию морозным паром на выдохе, покрывая ее льдом. Тут же потеряв к ней интерес, воплощенный бог уронил жалобно звякнувший кусок металла наземь.

– Ты выполнил свою миссию с блеском, Видящий, – трубный глас аватара сотряс реальность. – В награду я отпущу тебя из своего домена, и ничего не потребую взамен.

– Угу, спасибо, – ответил Кьелл. – Можно ещё об одной маленькой услуге тебя попросить? Отпусти с нами Вингауро о Ватури. Пусть старик Эору повидает, – гигантский аурокс никак не отреагировал на эти слова, казалось, и не услышав их.

– Хорошо, Видящий, – ответил он после долгой паузы. – Но взамен ты станешь моим гандьюр, и примешь в себя мой отзвук, в жизни и в смерти неся мою волю в мир.

– Если бы в моей душе не сидел уже отзвук Берат, я бы, может, и подумал, но увы. Эотас все ещё где-то там, в Дедфайре, и что-то мне подсказывает, что ссориться с Берат, пока он не будет остановлен, не стоит.

– Я с лёгкостью избавлю тебя от отзвука, службы, и внимания Берата, стань ты моим стражем, – голос Римрганда породил небольшое эхо, прокатившееся по ледяной пустыне.

– Не, извини. Спасибо, конечно, за предложение присоединиться к легендарным гандьюр, про которых папа мне столько сказок рассказал в детстве, но у меня сильное предчувствие, что если все не оставить, как есть, шансов против Эотаса не будет, – Кьелл покачал головой. Почему-то он не боялся реакции Римрганда на отказ. – Может, я чего другого могу для тебя сделать? Службу какую сослужить?

– Я более не нуждаюсь в твоих услугах, Видящий, – прозвучал ответ божества с неожиданным спокойствием.

– Ну ладно тогда. Если что, обращайся. Ваше величество, – обратился Кьелл к Вингауро о Ватури, – следуй за моей тенью, и все будет нормально. Так мы пойдём, Римрганд?

– Разумно ли сопротивляться неизбежному, Видящий? Есть ли в этом смысл? – звучащий, казалось, отовсюду, голос бога энтропии все ещё был удивительно спокоен. Его слова звучали чем-то сродни храмовой службе, или одной из сентенций Ватнира, в его упражнениях по развешиванию лапши на уши Вестникам, но гламфеллен прекрасно понял, о чем ведёт речь божество.

– Так уж устроены разумные – ради того, что нам дорого, мы способны двигать горы, – задумчиво ответил он. – И потом, неизбежность – очень всеобъемлющая штука, но спешки она не предполагает. Раз она все равно случится, что плохого в том, чтобы ей случиться чуть попозже? Нам, короткоживущим, этого «чуть» обычно хватает, – в ответ на эту реплику случилось, казалось бы, невозможное – Римрганд рассмеялся. Его хохот прозвучал падением ледяных глыб.

– Ты – на редкость самонадеянный разумный, но я не стану наказывать тебя за это, – голос аватара так и не утратил спокойствия. – Возвращайся на Эору, – вихрь снежинок поднялся вокруг товарищей, скрывая от них окружающий мир, лишь циклопическая фигура аурокса ещё виднелась поодаль.

– Неужто ты настолько хочешь бросить разумных на произвол судьбы, что даже такую мизерную надежду на спасение, как я, попытался убрать? – неожиданно для себя задал богохульный вопрос Кьелл.

– Неизбежность, распад, конец всего – моя суть, Видящий, – голос божества утихал, в то время как рогатая и белошерстная фигура всё больше скрывалась в снежном вихре. – Твой вопрос глуп. Но я позволю тебе и дальше жить в плену своих иллюзий, – вспыхнувший ослепительно-белым мир погас, и вся компания принялась ожесточенно растирать свои окоченевшие от холода конечности – они снова находились перед ледяной поверхностью портала Белой Пасти, живые, и порядком замёрзшие.

«С Ринхейд не попрощался, жаль,” подумал Кьелл, ускоряя потоки ци по меридианам. «А ещё, старина Зверь Зимы только что подтвердил мои догадки про Рагнарек. Предчувствия насчёт нужды в отзвуке Берат у меня нет – есть логика, говорящая мне, что Римрганд Эотасу мешать не будет. Прими я предложенные службу и отзвук, и можно будет забыть о попытках остановить божка света – рыпнись я в его сторону, и быть мне ледяной статуей. Чтобы не мешал Эотасу нести неизбежность и окончательную смерть властелину неизбежности и окончательной смерти, ага. Ведь это же его суть.»

Размяв затекшие плечи, гламфеллен огляделся. Тела древних гандьюр все так же выстроились памятниками себе, навсегда оставшись хранить святыню Римрганда. Бесплотная тень Вингауро о Ватури, последнего короля древних Хуана, стояла за плечом. Компаньоны, все ещё ежащиеся и разминающие затекшие конечности, были готовы продолжать путь. Пришло время возвращаться на «Онеказу», и возобновлять их нелегкое, но уж точно не скучное путешествие.

***

– Вестник Ватнир! – радость Хафйорна изливалась из него бурным потоком. – Успешна ли была твоя миссия? Есть ли новости?

– Римрганд почтил меня своим благосклонным вниманием, и беседовал со мной, – голос годлайка приобрёл степенное довольство, с почти незаметной хитринкой. – Моя миссия здесь закончена, и я отправляюсь в путь вместе с Несущим Слово Заката, чтобы споспешествовать его усилиям по несению воли Зверя Зимы в этот несовершенный мир. Мертвая Льдина останется в твоих руках, Хафйорн. Помни мои уроки, не падай духом, и заботься о пилигримах так же, как заботился о них я. Это может показаться тебе великой ответственностью, – строго глянул на собеседника годлайк, – но помни: страх, будь то страх ошибок, трепет перед тяжестью своего бремени, либо боязнь оказаться недостойным, суть та же страсть, привязывающая тебя к сей печальной юдоли не слабее бессмысленных желаний. Выполняй свой долг Вестника, и помни о скором пришествии конца всего, – Ватнир важно кивнул сородичу. Кьеллу показалось, что он заметил смех в скоплении мелких глаз годлайка, прежде чем тот склонил голову

– Х-хорошо, Вестник Ватнир! Я приложу к этому все свои силы, – истово заверил его Хафйорн с фанатичным блеском в глазах. Кьелл наклонился к уху Ватнира и прошептал:

– Отдай ему Око Римрганда. Для авторитета, и уверенности, – «Угу, а ещё пригляд Зверя Зимы мне нужен, как собаке пятое колесо. Пусть за поклонничками следит,” добавил он мысленно.

– Властелин Неизбежности, помимо своего внимания, одарил меня толикой своей силы, заключенной в физическую форму, – моментально подхватил мысль Ватнир. – Я оставляю этот артефакт тебе, как наследнику в моей заботе о Мёртвой Льдине, – вынув белую сферу из внутреннего кармана, годлайк торжественно протянул её Хафйорну. – С ним, внимание Римрганда никогда не оставит тебя. Храни этот предмет, он – намного большее, чем кажется глазу.

– Благодарю тебя, Ватнир, – радость мясника, ставшего вдруг местным лидером, выплескивалась через край. – Я оправдаю твоё доверие, можешь быть спокоен!

– Хорошо. А сейчас иди, – отпустил его Ватнир царственным жестом. – У тебя только что прибавилось забот, – обрадованный Вестник заспешил прочь.

– Не слишком ли ты жесток к обитателям Часовни Вестников? – вполголоса спросил Кьелл, сдерживая смех.

– А по-моему, хорошая шутка получилась, – довольно ответил Ватнир.

– Угу. У тебя остались вещи в твоей комнате? Нужно забрать чего-нибудь?

– Все моё со мной, – отмахнулся годлайк. – А весь остальной скьит пусть остаётся на Льдине, где ему самое место. Давай уже скорее уберемся отсюда.

– Согласен, пойдём, – товарищи двинулись к выходу из селения. Проходя мимо длинного дома, Кьелл заметил знакомое лицо, и остановился.

– Сванхейд, – низенькая гламфеллен подняла непонимающий взгляд, но тут же ее лицо расцвело в улыбке узнавания. – У тебя и твоих друзей все хорошо? Все здоровы, все целы?

– Все замечательно, Кьелл, – дружелюбно ответила эльфийка. – Айнар все ещё хромает – его поморозило сильнее других, но он выздоровеет. Мы все благодарны тебе за заботу.

– Не за что, – отмахнулся тот. – Как, снова попытаете счастья в храме, или остановитесь в Часовне?

– Хафйорн поговорил с нами, и мы поняли, что нами владела гордыня, – ответила ему Сванхейд. – Белая Пасть не подарит нам никаких откровений, кроме тех, что уже доступны нам. Конца времен можно ждать где угодно, и мы решили остаться здесь. Тут очень даже неплохо, – она добродушно улыбнулась.

– Вот и хорошо. Береги себя, – кивнул он женщине.

– Кведья[11], винкона, – махнула она рукой, возвращаясь к своим делам.

– Ты знаешь эту женщину, Кьелл? – удивлённо спросил Ватнир. – Мне незнакомо её лицо.

– Так, встретились случайно, – отрешенно отозвался гламфеллен. Он не собирался хвастаться спасением сородичей – ни в одной из его жизней он не был тщеславен, да и тот единственный несчастный, которого Кьелл не успел спасти, превращал весь давешний случай у костра и столбов в досадный провал в его глазах. – Неважно. Она остаётся, а мы уплываем. Скоро ты увидишь красоты Некетаки, сородич!

Примечания

[1] Лисели, бом-утлегарь – названия частей рангоута поздней парусной эпохи. Технически невозможны на джонках.

[2] Фоккин гамлир скьитхейлар (ордйома) – е…аные старые говночисты.

[3] Трюдьюр (ордйома) – шут, клоун.

[4] Сёстир (ордйома) – сестра.

[5] Гандьюр/Gandhur (ордйома) – храмовая стража Римрганда.

[6] Кейри (ордйома) – уважаемый/ая.

[7] Призрак и Миссис Муир – некий старый фильм о взаимной любви между живой миссис Муир, и мертвым, призрачным мужиком.

[8] Витмад/Vytmádh (ордйома) – белая пасть.

[9] Тропить – охотничья версия слова «выслеживать».

[10] Оммаж – вассальная присяга.

[11] Кведья (ордйома) – прощай.