Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 60 страниц)

– Конечно, – непонимающе отозвалась она.

– Помнишь ту ночь, неделю назад, когда мне приснился кошмар, а ты меня разбудила? Я ещё выставил тебя чуть ли не сразу? – женщина неловко засмеялась.

– Экера, это трудно забыть. Не ожидала я, что ты выскажешься об этом так откровенно…

– Чего ходить вокруг да около, когда ты сама лезешь зверю в пасть? – сердито ответил Кьелл, но тут же, тяжело вздохнув, продолжил: – Извини. Больная тема. Так вот, в ту ночь мне приснился не просто кошмар, а самый ужасный из возможных кошмаров. Даже так: той ночью случились худшие восемь с лишним часов мой жизни. Тот сон выглядел поразительно реальным, сродни насланным богами видениям. И в нем я видел твою смерть, снова и снова. Магия, клинки, призванные существа – там было все. Раз за разом, ты умирала… – он сжал зубы что было сил, словно не желая выпускать следующие слова на волю, но все же продолжил, с болью глядя на Онеказу:

– …От моей руки, – королева охнула, неверяще глядя на него. Гламфеллен продолжил, бессильно улыбнувшись:

– Точнее, я словно смотрел глазами твоего убийцы… всех твоих убийц. Я не звал тебя тогда, а кричал от ужаса, и бессилия остановить этот кошмар. Я и прогнал тебя потому, что не мог смотреть на тебя без страха в тот момент, страха, что каким-то образом мой кошмар просочится в реальность, – он поглядел на неё, прикусив губу, и продолжил с усталой грустью:

– Я опасался, что увижу то же самое и следующей ночью, но решил встретить этот страх лицом к лицу. То, что я увидел, было ненамного лучше – там были смерти Хуана. Аруихи, Руасаре, много знакомых мельком матару, даже тот пухлый дворцовый стражник, с которым я познакомился недавно – Аноа, кажется… И великое множество других аумауа, незнакомых. Это повторялось каждую ночь с тех пор, – он прикрыл глаза и с силой потер виски. – Я видел смерти самых разных разумных. Вчера была очередь Рауатая – Кару с подчиненными. И знаешь, во всех этих снах было кое-что общее: прежде чем начать умирать, все увиденные в них говорили об Укайзо.

– То есть, ты хочешь сказать… – королева не закончила свою фразу.

– Именно. Укайзо принесёт смерть тем, кто высадится на его берегах. Пейзажи, виденные мною в этих снах, тоже не оставляют простора для сомнений. Я общался с беспокойной душой, жившей во времена древней империи, и она показала мне, как выглядела утерянная столица. Я видел именно Укайзо, и смерть великого множества разумных на его камнях. Потому и прошу тебя – не приближайся к нему, и не пускай в него дорогих тебе разумных. Я отправлюсь туда с войском Хуана, прогоню оттуда захватчиков, выясню, что же стало причиной моих видений, и только тогда… – он тяжело вздохнул, и замолк, утомленный выплеснутыми эмоциями.

– Если я не пущу в Укайзо всех, кто дороги мне, то тебя мне придется остановить прежде многих, едва ли не всех, – медленно сказала женщина, внимательно глядя на Кьелла.

– Спасибо, Онеказа, – он улыбнулся с усталой благодарностью. – Я ценю эти слова, очень. Но мне придётся туда сплавать. Во-первых, своей смерти я так и не увидел. Во-вторых, скажу без ложной скромности – я справлюсь с любой тамошней угрозой. Мои боевые товарищи помогут, если что. И, наконец, мне нужно туда. Я должен встретить свои кошмары лицом к лицу, и победить их, – он продолжил, улыбаясь с вымученной бравадой:

– В конце концов, я целого бога поборол, что мне какое-то древнее проклятие, и кучка жадных глупцов?

– Ты думаешь, Укайзо проклят? – беспокойство в голосе королевы и не думало уходить.

– Не знаю, – отозвался он. – Надеюсь, что нет. Быть может, причина моих видений – раны моей души. Возможно, мои способности Видящего как-то изменились из-за всей той чужой эссенции, что залатала мои повреждения, или из-за близости к умирающему богу. Может, Эотас мстит мне из-за Грани? – он слабо усмехнулся. – Как бы то ни было, я не могу остаться в стороне. И потому, что не могу игнорировать ту угрозу тебе, что несёт захват Укайзо, и из личных, насквозь эгоистичных причин. Ничего, – улыбнулся он чуть бодрее. – Одолеем эту напасть, и сможем передохнуть.

– Я и не сомневалась, что ты начнёшь рваться в бой впереди всех, – грустно усмехнулась Онеказа, – и приготовила подарок, что поможет тебе, – она потянулась к своему плащу, лежащему на одном из рундуков, и извлекла из его складок длинный прямой меч в белых ножнах. Небольшая гарда оружия была украшена изображением Рикуху – угря с двумя пастями, хуановского божества смерти и перерождения. Традиционные мотивы Хуана украшали также и ножны, и навершие рукояти.

– Прими его, – королева протянула цзянь Кьеллу, и горько улыбнулась, – мой рыцарь. Пусть он сбережет твою жизнь.

– Спасибо, – удивлённо отозвался гламфеллен, беря оружие из рук женщины. – Это моя награда за Эотаса?

– Это подарок, я же сказала, – в её взгляде промелькнула ирония. – Оружие, достойное тебя. Марихи повторила форму меча, которым ты сразил бога, но из лучшей стали, что могут купить деньги. Аркемир зачаровал его со всем возможным усердием.

– Королевский подарок, не меньше, – Кьелл извлек меч из ножен, и щелкнул ногтем по лезвию. То издало музыкальный звон. Гламфеллен спрятал клинок обратно в ножны, и отложил его, довольно улыбаясь. – Мне даже отдариться нечем. Как-то не случалось добыть достойных королевы подарков в последнее время.

– Подари мне несколько твоих картин, – предложила Онеказа с улыбкой. – Они более чем достойны.

– Забирай хоть все, хоть сейчас, – просто ответил эльф. – И те, что висят на этих стенах, и остальные – мне все равно их некуда девать.

– Остальные? – округлила глаза женщина. – Ты где-то прячешь ещё несколько шедевров?

– Не прячу я, – вздохнул гламфеллен. – Сказал же, некуда их девать. Не в кубрике же развешивать? Они вон в том шкафу хранятся, – он указал на вместительный шкаф в углу.

Королева, быстро подойдя, распахнула дверцу, и ахнула.

– Их здесь десятки! Экера, если все они так же великолепны…

– Просил же, не хвали, – с сердитым смущением перебил её Кьелл.

– Хорошо, не буду, – засмеялась она. – Я просто заберу их все, как ты и предложил. Устрою картинную галерею во дворце.

– «Онеказу, выходящую из морской пены» я так и не закончил, – поспешно добавил гламфеллен. – Её не забирай.

– Выглядит вполне законченной, – снова глянула на портрет вдохновившая его.

– Выглядит, но не является, – вздохнул эльф. – Ладно, допишу её сейчас, там пара мазков осталась. Благо, ты – перед глазами, – он зажег дополнительные фонари, и указал женщине в центр каюты, очищая палитру и заново смешивая краски. – Встань вот тут, пожалуйста, где света побольше.

– Хорошо, – Онеказа с чуть удивлённой улыбкой замерла, где он просил. – Мне нужно как-то позировать? Вспомнить тот вечер, быть может?

– Нет, тебе нужно… тебе нужно… Обожди секунду, – он отложил кисть, и подошёл к ней, внимательно вглядываясь в её лицо. Вдруг, он с сосредоточенной физиономией поднес руку к лицу женщины, и сильно надавил пальцем на её щеку, точно в середину одного из тёмных пигментных узоров.

– Что ты делаешь? – глаза королевы округлились, а губы приоткрылись в сильнейшем удивлении.

– Вот, то, что надо, – удовлетворенно улыбнулся гламфеллен, и, метнувшись обратно к мольберту, споро заработал кистью. Онеказа ошарашенно наблюдала за ним. Через недолгое время, эльф отложил кисть, довольно улыбаясь.

– Теперь она закончена. Ты вечно держишь лицо, и я вижу твоё искреннее удивление так же редко, как снег в Дедфайре. Без него оставалась незавершенность, – он повернулся к своей музе, и сделал приглашающий жест. – Взгляни.

– Экера, ты был прав, – удивлённо оглядела портрет она. – Лицо выглядит совсем по-другому.

Женщина на холсте глядела на зрителя со все той же лёгкой улыбкой, но сейчас эта улыбка словно расцвела эмоциями – радостью, хитринкой, капелькой смеха. Это небольшое изменение словно преобразило всю картину, добавив ей глубины.

– Я и правда выгляжу так… – Онеказа не закончила свою фразу, задумчиво добавив: – Я не вижу этого в зеркале.

– Ты намного красивее, чем любая картина может передать, – ответил с грустной улыбкой Кьелл, понявший её незаданный вопрос. – Я никогда не смогу забыть тебя, даже если бы и захотел, – и продолжил, печальнее: – Как не смогу забыть тот вечер.

– Прости меня, Кьелл, прошу тебя, – вдруг сказала женщина, отвернувшись.

– За что? – удивлённо ответил он. – Я не видел от тебя зла, и не держу на тебя никаких обид. Все нормально, Онеказа, тебе не за что просить прощения.

– Хорошо, – вновь повернувшись к нему, она скованно улыбнулась. – Я пришлю слуг за картинами, и дам тебе знать, когда флот Хуана выступит в поход. Если у тебя будет хоть какая-то нужда, тебе достаточно сказать мне о ней.

– Угу, скажу, если что, – кивнул он ей. – Знаешь, я был рад увидеть тебя сегодня, но все равно, не рискуй так больше, хорошо? Может, проводить тебя до дворца, или охрану выделить?

– Не беспокойся, Кьелл, Некетака – все ещё мой город, – ответила она с улыбкой. – Сопровождающие ждут меня на пирсе. И, если нам не доведется увидеться до твоего отбытия, прошу тебя снова – вернись. Не нужно умирать на дальних берегах, я никогда не попросила бы тебя об этом.

– Вернусь, конечно, – задумчиво ответил он. – Другого ответа от меня не жди. Не беспокойся, я справлюсь, – он продолжил, глядя, как женщина надевает плащ. – До свиданья, Онеказа.

– Увидимся, Кьелл, – её улыбка была почти такой же открытой, как и до их разрыва.

Когда королева вышла, гламфеллен уселся на рундук, и некоторое время смотрел в стену каюты. Он не солгал Онеказе – её неожиданный визит не вызвал в нем ни капли того тягостного чувства, что пробуждали в нем и мысли о королеве, и те немногие встречи с ней после их неудачного свидания. Наоборот, её присутствие в кои-то веки доставило ему радость, пусть и с малой толикой грусти.

«Что-то она расклеилась малость от моих признаний и комплиментов под конец,” рассеянно думал он. «Если бы она не отбрила меня недвусмысленно и неоднократно, я бы даже подумал, что ещё не все потеряно. И бояться меня она прекратила, к тому же. А ещё, она усылает меня на бой кровавый, святой и правый. Даже ковыряльник новенький подарила.» Он с интересом извлек из ножен преподнесенный Онеказой цзянь, и проделал несколько базовых приёмов из разных стилей. И тело, и меч, легший в руку, как родной, с легкостью отзывались на прилагаемые усилия.

«Помнят руки-то,” удовлетворенно отметил Кьелл, снова откладывая меч. «Не особо хочется учинять ещё одну резню, как в Кривой Шпоре, да и ВТКшники с рауатайцами виноваты лишь дурными амбициями своих шефов. Но раз уж я взялся быть рыцарем своей дамы, придётся канонично скататься до Гроба Господнего, и прирезать энное количество сарацинов во славу ей. Тем более, наши враги будут резать нас только в путь. Они уже или признались в этом стремлении, как Атсура, или и вовсе наглядно его продемонстрировали, как ВТК и пираты. Ладно, покончу с этим всем вот, и можно будет уходить на покой. Правда, что ли, свою школу открыть? Не, для начала надо имеющегося ученика натаскать. Кстати, а не зайти ли мне к нему?»

***

– Учитель, – изобразил поклон Аруихи, не вставая. – Я еще четверть часа буду занят, – он кивнул на лежащий перед ним свиток, на желтоватой поверхности дощечек которого сиротливо чернели всего несколько букв. – Это дело не терпит отлагательств. Может, к сестре пока зайдешь?

– Мы с ней поговорили совсем недавно, – отозвался гламфеллен. – Ни к чему мне ее снова беспокоить. Давай тогда я вернусь через эти пятнадцать минут, а то нехорошо получается – я обещал уделить тебе внимание недавно, а ты до сих пор не лежишь пластом от усталости… ой, – он с притворным смущением прикрыл рот ладонью. – То есть, нуждаешься в моих мудрых наставлениях, да-да! – он хитро поглядел на собеседника.

– Экера, мне очень трудно поверить иногда, что ты, с твоими вечными насмешками, сражал гигантов, драконов, и даже богов, – с усталым удивлением покачал головой принц, и тут же добавил: – Учитель. Я говорю это со всем уважением, – и хитро ухмыльнулся.

– Угу, все так, – покивал Кьелл. – Самое главное мое умение – подшучивать над всем подряд, – ты перенял удивительно быстро. За остальным дело не станет. Ладно, вернусь через четверть часа, – он махнул принцу рукой и вышел.

Кьелл направился в тот самый сквер, где давным-давно беседовал с Нетехе, а еще раньше – впервые в своей эорской жизни взял в руки мандолину. Он не рассчитывал на какие-либо встречи или общение, и хотел всего лишь помедитировать малость, как следует нагрузив меридианы, но когда дружелюбно улыбнувшийся синекожий аумауа приглашающе махнул ему рукой, он, кивнув в ответ, подошел к нему и устроился рядом на каменной скамейке.

– Видящий из Каэд Нуа, приветствую вас, – этот разумный встретил бледного эльфа с искренней радостью. – Я – Вирему, работал вместе со знакомой вам Нетехе. Я давно хотел с вами познакомиться, но все как-то не удавалось – дела, – его лицо, сухощавое, с редкими волосами, подчистую проигравшими бой возрасту и седине, приняло извиняющееся выражение.

– С недавних пор – Видящий из Некетаки, Вирему, – улыбнулся гламфеллен. – Меня зовут Кьелл Лофгрен, приятно познакомиться, – рукопожатие аумауа было крепким и костистым. – А где сама Нетехе? Работает, как всегда?

– Вы не слыхали? – на лицо Вирему наползло огорчение. – Она мертва. Убита во время атаки Принчипи. Она по привычке работала допоздна, а когда пираты ворвались во дворец, решила запереться в своей комнате, – он печально вздохнул. – Кто же знал, что одной из банд этих мерзавцев понадобится ее скромный склад древностей… Ее убили, а ее находки – разграбили и сожгли.

– Скверно, – печально скривился Кьелл. – Соболезнования, Вирему. Вполне возможно, что я за нее отомстил – я тогда принес достаточно жертв духам павших Хуана, – гламфеллен холодно улыбнулся. – Ну а если нет, скоро мне выдастся такая возможность.

– Да, слухи о ждущих нас испытаниях – у всех на языке, – безрадостно кивнул историк. – Но давайте поговорим о чем-нибудь менее грустном. Например, о вашей смене титула. Отчего она?

– Ну, это просто, – хмыкнул эльф. – Каэд Нуа давно разрушен Эотасом, а Некетака успела стать мне домом, роднее которого, разве что, Белое Безмолвие, да и то ненамного, – он бросил задумчивый взгляд на дворец Каханга.

– Как я слышал, за ваш замок вы тоже отплатили сполна, – во взгляде Вирему проглянуло благоговение. – Не поведаете ли мне подробности? Для истории, разумеется. Потомкам будет очень важно знать все из первых рук.

– Ну, если для истории, – вздохнул Кьелл. – Но чтобы без преувеличений, ладно? Только сухие факты.

– Разумеется! – горячо заверил его тот, выуживая из висящей на спинке скамьи сумки свиток и письменные принадлежности. – Я запишу ваши слова как можно точнее, и если и буду обрабатывать, то лишь из необходимости. Могу даже представить результат вам, для правок.

– Не, я вам верю, Вирему, – отмахнулся гламфеллен. – Давайте начнем. Я не смог бы победить Эотаса без помощи моей соратницы и подруги, анимантки Идвин – именно в ее исследованиях и был ключ к самой возможности этой победы…

***

Через пятнадцать минут Кьелл завершил рассказ и простился с обрадованным историком, только что закончившим запечатлевать для потомков первичный источник о победе над божеством. Бледный эльф ощущал дискомфорт – хвастовство, если не в шутку, претило его натуре, но отказать искренней просьбе увлеченного своим делом разумного он не смог.

«Лучше, наверное, так, чем читать потом о себе небылицы, придуманные на основе слухов,” со смущением думал он, двигаясь к кабинету Аруихи. «И, в конце концов, этот Вирему – придворный историк Онеказы, а не мой. Пусть превозносит руководящую роль партии, то есть, королевы, в победе над Эотасом. Тем более она меня действительно и вдохновляла, и обеспечивала, ха.» С этой позитивной мыслью он отыскал-таки принца, вытащил его во внутренний двор, и устроил ему подробнейший экзамен.

***

– Экера… я думал, ты шутил… про лежать пластом от усталости, – взмыленный, запыхавшийся Аруихи согнулся, опираясь на колени.

– Выпрямись, ученик, – довольно ответил Кьелл. – Так дышать будет легче. Ну, что сказать, техники ци, в общем, обнадеживают. А вот с фехтованием успехи скромнее, да. Тренировки в гром и молнию устраивал?

– До сезона дождей еще полгода, – принц немного отрегулировал дыхание, и теперь стоял прямо, и не выглядел загнанной лошадью. – А до него погода будет солнечной и жаркой.

– Ладно, наверстаешь, – махнул рукой бледный эльф. – С теорией у тебя порядок, практикуйся, и осознаешь все, что нужно. Пока я буду в городе, можешь слать за мной, если непонятно чего будет – подскажу, объясню. С первой формой же тебе все ясно теперь?

– Экера, – кивнул тот. – Это фехтовальное искусство – невероятно. Твои слова о непобедимой гвардии уже не кажутся мне преувеличением.

– Ну, сабельные техники Громового Удара – неплохой стиль, но не более, – ответил эльф. – Сабля – не мое оружие, ну вот совсем, так что по-настоящему мощных стилей я не знаю. Другое дело, что тебе она подходит отлично. Может, свой стиль со временем выдумаешь, – он с улыбкой хлопнул Аруихи по потному плечу. – Кстати, ты мне напомнил. Пора бы тебе заняться набором учеников.

– Чему я их буду учить? – недоуменно спросил принц. – Я и сам лишь прошелся по верхам твоего мистического искусства.

– Как я говорил тебе раньше, ты будешь учить их Искусству Ревущего Тигра, – спокойно ответил гламфеллен. – А на уроках фехтования у тебя прибавится партнеров. Но не надейся спихнуть их на меня, они будут именно твоими учениками. Просто их обучение начнется раньше, чем закончится твое, – он хитро улыбнулся.

– Но разумно ли это – незнающему обучать неведающих? – сомнения не покидали лица принца.

– Ну, на деле, вы все будете обучаться у меня, – пожал плечами Кьелл. – Но вот в чем штука… начни я объяснять все то, что ты так живо воспринял сегодня за какие-то минуты, кому-то менее талантливому, он живо затащил бы меня в такие дебри вопросов, что мое и без того скудное понимание этих искусств зашло бы в тупик. У тебя же этой проблемы не будет. Быстро ответил, по каким узлам и меридианам движется ци при исполнении основной атаки Искусства Ревущего Тигра, техники Тигриного Рыка?

– От даньтянь до цзыгун, и выход из тяньту[2] и рта, все очень просто и напрямик, – с удивлением ответил Аруихи.

– А если в тяньту чувствуются боль и давление, с ощущением полупроницаемой пробки? – с каверзным видом вопросил гламфеллен.

– Подать больше энергии в даньтянь, и преодолеть ее силой, – как о чем-то само собой разумеющемся ответил принц, и озадаченно нахмурился: – Погоди-ка, ты мне этого не объяснял. Откуда я это знаю?

– Ты это не знаешь, ты это понял, – довольно засмеялся Кьелл. – Мне было достаточно объяснить тебе общие принципы, и ты, пользуясь ими, и своими ощущениями от «правильности» и «неправильности» движения ци, вывел все нужные закономерности. Они пока что лежат у тебя в подсознании, смутным пониманием правильного пути, которым ты инстинктивно идешь. Вопросы, подобные моему, вынесут это знание на поверхность. Потому-то любой известный мне мастер отдал бы левую руку за ученика вроде тебя – твой талант любую школу обессмертит, – Аруихи только головой покачал, глядя на него с неверием. Концепция инстинктивного понимания все не желала укладываться в его голове.

– Будь я тщеславен, я бы объявил новичков именно своими учениками, но поручал бы работу с ними тебе – обычная практика, вообще-то, – продолжил гламфеллен. – Но я, во-первых, славы не жажду, а во-вторых, хочу, чтобы именно ты наработал авторитет у своих будущих гвардейцев. Мне незачем, да и твой авторитет станет моим – я же тебя обучал, как-никак. Ты, главное, не тушуйся, – он ободряюще улыбнулся все еще недоверчиво глядящему на него аумауа. – Это проще, чем кажется – даже у такого раздолбая, как я, получилось.

– Получилось что? – раздался за спиной бледного эльфа женский голос.

Стоял поздний вечер – упражнения Кьелла и Аруихи затянулись, продолжаясь до темноты, благо факелов и магических светильников вокруг было в достатке. За все это время никто не побеспокоил их, и урок продолжался без единой помехи. Поэтому, для Кьелла стало изрядным сюрпризом появление на сцене нового действующего лица. Он удивлённо обернулся к подошедшей Онеказе, что с интересом взирала на Кьелла и брата – раздевшихся до пояса, покрытых потом, и держащих оружие: эльф – тренировочную саблю, а его ученик – боевую. Особенно часто взгляд женщины останавливался на торсе Кьелла.

– Мое обучение, сестра, – ответил принц, подходя ближе. – Как ты нас нашла?

– Экера, ваши крики были слышны по всему дворцу, особенно твои, брат, – улыбнулась королева. – Здравствуй, Кьелл.

– Здравствуй, Онеказа. Не спится? – кивнул он ей.

– Как раз направляюсь в опочивальню, – ответила она, подавив зевок. – Я и не знала, что ты чему-то обучаешь брата.

– Он еще не прожужжал тебе все уши своими успехами? – удивился гламфеллен. – Молодец, ученик, хвалю, скромность к лицу любому воителю.

– Благодарю, учитель, – издевательски оскалившись, с преувеличенной торжественностью поклонился принц. – Кьелл обучает меня боевому искусству, которым он уничтожил посягнувших на наши жизни пиратов, сестра. Искусству Ревущего Тигра, – он выговорил название своей мистической практики с немалым пиететом. Гламфеллен с некоторым волнением заглянул в лицо Онеказы – он все еще помнил о том ее страхе, и опасался, что эти слова пробудят в ней неприятные воспоминания.

– И что, ты должен ненавидеть своих противников? – с легким интересом спросила женщина. Ее лицо было абсолютно безмятежным, как и ощущаемые Кьеллом поверхностные эмоции. Это принесло ему изрядную долю облегчения.

– Для меня нужное чувство, скорее, азарт, – серьезно ответил Аруихи. – Как азарт охоты.

– Понятно, – женщина глянула на брата с легкой иронией. – Было бы забавно, если бы ты, для разнообразия, научился обуздывать эмоции, а не отдаваться им.

– За этим – не ко мне, – с улыбкой встал на защиту ученика Кьелл. – Ты и сама могла бы дать ему в этом пару уроков.

– Только если доблестный принц соизволит их принять, – усмехнулась она. – Что ж, мужчины, оставлю вас и ваши мужские дела. Доброй ночи, Кьелл, Аруихи.

– Спокойной ночи, Онеказа, – кивнул ей гламфеллен.

Этот краткий разговор вышел настолько домашним и уютным, что его посетило желание обнять женщину на прощание, или же и вовсе чмокнуть ее в щечку. Эльф даже поймал себя на том, что уже сделал шаг вперед. Чувствуя легкое недовольство собой и своими порывами, он остановился. Онеказа, бросив на него удивленный взгляд, развернулась и двинулась ко входу во дворец.

– Доброй ночи, сестра, – пожелал в исчезающую в дверном проеме спину Аруихи, и с долей раздражения обратился к Кьеллу:

– Вы так и не разобрались между собой?

– Мы разобрались между собой уже давно, со всей возможной окончательностью, – удивленно ответил тот. – Ты это к чему?

– Ни к чему. Амира с вами обоими, – махнул рукой принц. – И вообще, это ты мой учитель, и должен наставлять меня, а не наоборот.

– Угу, – рассеянно ответил Кьелл, все еще под впечатлением от внезапно нахлынувшего чувства задушевности и комфорта. – Кстати, об учениках. Я ведь не просто так разговор о них завел. Ты начнешь набирать их как можно скорее. Завтра, – он с легким злорадством оглядел вытянувшееся лицо Аруихи.

– Э… и с чего начать? – озадаченно воззрился тот на эльфа.

– О, – Кьелл заговорщически улыбнулся. – Мы начнем именно с того, что выявило твой талант. Для начала, в столице. Потом тебе придется немного попутешествовать, да. Учти, тебе понадобится минимум два десятка юношей, в возрасте от двенадцати до восемнадцати, с достойного уровня способностями…

Примечания

[1] Снафф – жанр фильмов про убийство людей, где актеров на роли жертв убивают взаправду.

[2] Тяньту – акупунктурная точка на горле.