Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 60 страниц)

– Чувствую себя, как тесто, побывавшее под скалкой. Даже дышать больно, – частое, мелкое дыхание и посеревшие губы женщины это подтверждали.

– Так, – гламфеллен раздраженно поморщился. – Кто-нибудь, дайте ей лечебное зелье и что-то из оружия. Мы подберем тебя на обратном пути, Балтия.

– Куэ[11]? Вы что, собираетесь… это безумие! – паника проступила в глазах вайлианки. – Вы умрете в этом гиблом месте! Опомнитесь!

– Дамочка, имейте побольше веры, – добродушно ответил ей Константен. – Мы способны о себе позаботиться. Погуляем немного по джунглям, и вернемся за вами, вы и соскучиться не успеете.

– Скьодери, – зло выдохнула Балтия, – но остановить вас я все равно не могу, – она вымученно улыбнулась, принимая пузырек с зельем и мушкетон Эдера. – Аурет аугори[12], касита Лофгрен, надеюсь, вы вернетесь живым.

***

Кьелл задумчиво разглядывал на удивление хорошо сохранившийся артефакт – карту, указывающую путь к древней столице империи Хуана. Поиски ее оказались недолгими, и до неожиданного безопасными – лесные хищники убирались с пути вооруженной группы разумных, а ужасное и кровавое зло оказалось древним духом природы. Беседуя с этой делемган, Кьелл в очередной раз поразился как внешнему сходству этих существ с разумными, так и совершенно нечеловеческому их мышлению. Древнее существо перешло с природных жизненных энергий на пожирание эссенции разумных, что осквернило ее, превратив в изломанную, гниющую, и кровожадную пигру, что постепенно распространила свое безумие на часть местных джунглей и их обитателей. Но, несмотря на всю свою злобу и голод, дух, называвший себя Зеленая Дама, не отказалась от разговора, а стоило ей услышать, что и ее внешность, и состояние ее подопечной флоры и фауны уже порядком извращены людоедством, как Зеленая Дама немедленно исторгла из себя, с небольшой помощью Кьелла, всю чуждую эссенцию, и старательно принялась очищать своих зверюшек и деревца. Порядком успокоившаяся делемган любезно указала бледному эльфу сотоварищи на местонахождение хуановской карты, и даже упомянула, что наведавшиеся сюда ранее вайлианцы частично разобрали ее и попытались утащить снятые части.

Разыскав в заболоченных руинах древнего убежища оные детали, и приладив их на место, гламфеллен и компания взирали на дело рук своих. Текеху сиял улыбкой – очередной исторический памятник найден, и причиненный ему вандализм исправлен. Старинный артефакт оказался чем-то вроде простенького пазла, понятного любому, знакомому с традициями Хуана. Текеху, не напрягаясь, собрал его за несколько секунд, и древний артефакт пришел в движение, складываясь в архаичную, но вполне понятную карту. Сейчас Кьелл заканчивал перерисовывать древнюю лоцию на пергамент.

«Хреноватая у этого гугл-мапса степень защиты – прочитай пару доступных книжечек, или на службе в храме Ондры постой – и все, ты знаешь админский пароль,” подумал он, присыпая чернила песком. «Да еще и своровать металлические детальки могут, вон, вайлианские ухари их почти притырили. Стоп, а что если…»

– Знаете, народ, я подумываю о развитии идеи этих вайлианских мародеров, – бледный эльф свернул готовый свиток и задумчиво обошел вокруг постамента. – Сейчас мы сопрем движущиеся части карты, и утащим их на корабль…

– Как ты можешь, Кьелл? – возмутился Текеху. – Экера, это древнее наследие Хуана, и разрушать его – дикость, варварство!

– Успокойся, друг мой, – ответил гламфеллен, – и слушай сюда. Во-первых, эти вот диск и кольцо, которые пытались утащить вайлианцы, сделаны из золота, – он провел пальцем по зеленой от плесени детали, и благородный металл ярко заблестел на солнце. – А это значит, рано или поздно какая-нибудь жадная сволочь высадится здесь, прокрадется мимо Вахаки, и присвоит их. Во-вторых, есть у меня подозрение, что вынюхивающие тут рауатайцы так просто не сдадутся, и оставь мы все как есть, они наведаются сюда, и сделают список с древней карты, совсем как мы только что. Тем более что бывшая защитница руин сейчас в полной гармонии с природой, – он кивнул на Зеленую Даму, частично вросшую в землю, чуть покачивающуюся на ветру, и выглядящую сейчас не относительно разумным существом, а странной формы деревом, – а Вахаки – всего горстка, еще и плохо вооруженная. Хочешь отдать рауатайцам путь к Укайзо, а?

– Н-нет, – удивленно ответил Текеху. Похоже, подобное ему и в голову не пришло.

– То-то же. Мы же, в свою очередь, отдадим эти штуки моей хорошей знакомой Нетехе. Пусть лежат у нее, во дворце Каханга. Всяко лучше, чем если бы на них, и на целую карту, наложил лапы кто-то вроде Атсуры или Луэвы Альвари.

– Значит, сейчас ты снова нагрузишь нас этими тяжеленными железками, а позже – малоподвижной Балтией, и мы дружно потащим все это до самой бухты, – досадливо сморщился Эдер, уже намаявшийся с тасканием золотых деталей.

– Угу. Хорошо, что с нами ты, Константен, а не Паллежина – если бы ей пришлось тянуть на себе эти железяки, она по возвращении была бы вдвое сердитее, чем обычно, – задумчиво ответил Кьелл.

– Ты у нас ее любимчик, командир, – осклабился дирвудец, – и все ее внимание досталось бы тебе. – бледный эльф только усмехнулся в ответ.

– Ладно, народ, снимаем диск и аккуратно навьючиваем его мне на спину. Эдер, Константен, на вас – кольцо. Фассина, Текеху – идете впереди, расчищаете нам дорогу. Волокушу с Балтией тоже тащить вам, как дойдем до нее, – магесса пробурчала что-то недовольное, а Текеху тяжело вздохнул – хоть он и жаждал спасти артефакты Хуана, да и Балтию спасти был не против, как разумный добросердечный, физический труд он не уважал, и явно не был рад перспективам долгого пути с грузом.

***

– Что это? – Эмбета, окруженный прочими Вахаки, удивленно рассматривал загружаемые в шлюпку золотые детали.

– Части артефакта, карты пути к Укайзо, – устало ответил Кьелл, садясь на песок. – Во дворце Каханга им будет безопаснее.

– Я не верю тебе, чужеземец, – Эмбета присел перед бледным эльфом, и внимательно уставился на него. – Что если ты собрался продать святыни Хуана, или же отдать их врагам?

– Посмотри мне в глаза, и скажи мне, что я вру, – раздраженно отозвался гламфеллен. Он на редкость умаялся, волоча на себе тяжеленный золотой диск по негостеприимным джунглям, и меньше всего ему сейчас хотелось в чем-то убеждать этого разумного, боги знает сколько сидевшего на исторических артефактах, как собака на сене. – Ну же, Эмбета, не стесняйся.

– Чужеземцам нет веры, – с некоторым сомнением ответил Вахаки. – Их языки ловко сплетают ложь, а сердца изменчивее прилива и отлива.

– Ну и боги с тобой, не верь, – махнул рукой Кьелл, поднимаясь. – Аркебузы брать будете? Последний раз предлагаю.

– …Хорошо, – выдержав паузу, ответил аумауа. – Я благодарю тебя за твой подарок, Кьелл, и приму твои слова на веру. Но запомни, если ты обманул меня сегодня, я…

– Да-да, найдешь меня и съешь мое еще бьющееся сердце, или что-то такое, – сердито прервал его гламфеллен. Лидер Вахаки поперхнулся, услышав эту отповедь. – Всех благ тебе, Эмбета, осторожней с теми рауатайцами, – и, не дожидаясь ответа аумауа, Кьелл двинулся к шлюпке.

***

Когда «Онеказа» покинула, наконец, усеянные рифами воды Мотаре о Кози, марсовый доложил о нагоняющем их корабле, рауатайской джонке.

«Вот и нашлась пропажа Вахаки,” подумал Кьелл, разглядывая в подзорную трубу поднятый джонкой флажковый сигнал «приглашаю на переговоры». Он приказал лечь в дрейф, и, несмотря на возражения компаньонов, сел в отправляющуюся к рауатайцу шлюпку в одиночку, взяв с собой только пару матросов – посадить на весла.

– Приветствую вас, Видящий-нуи, – коротко поклонился ему молодой и подтянутый рауатайский капитан, встретивший бледного эльфа на палубе. – Мое имя – Пай, и я капитан «Благой Защиты», корабля на службе Королевской Компании Дедфайра.

– Здравствуйте, Пай, – доброжелательно ответил Кьелл. – Вы меня знаете, как я погляжу. Что за дело у вас ко мне?

– О, сущий пустяк, – Пай говорил спокойно и вежливо, но Кьелл прекрасно видел настороженных матросов, тискающих пистоли и абордажные сабли совсем неподалеку от них. – Вы побывали на Мотаре о Кози. Зная вашу репутацию, вы не вернулись бы оттуда так скоро, если бы ваша миссия там не увенчалась успехом. Возможно, вы обнаружили там некий документ, или артефакт…

– Карта, – прервал его Кьелл. Этот аумауа знал намного больше, чем корона Хуана даже в принципе могла бы раскрыть ему подобным, и эльф не видел вреда в том, чтобы немного поиграть в открытую. «Здесь явно приложил свои шаловливые ручки Атсура,” подумал гламфеллен. «Тоже хочет до Укайзо добраться. Но вот с чего бы?» – Это археологическая находка, важная для истории Хуана. В чем тут интерес Рауатая?

– Это мне знать не положено, – ровно ответил Пай. – Я лишь послан добыть эту… карту. Я готов предложить вам за ее копию неплохие деньги. В моей казне…

– Не интересует, – перебил его Кьелл. – Остановлю вас сразу, так как торгов не будет. Сейчас я сяду обратно в шлюпку и уплыву на мой корабль. Или вы, – он добродушно улыбнулся, – начнете чинить мне препятствия?

– Эта карта слишком важна как для лично моей карьеры, так и для Рауатая, – Пай все еще был вежлив, хоть в его голосе и проскальзывали нотки раздражения. – Не нужно этой пустой бравады. Вы на моем корабле, один, и безоружны. Вы не покинете «Благую Защиту», не поделившись вашей находкой, так или иначе.

– Вы, конечно же, считаете себя хозяином положения, капитан, – улыбка Кьелла не потускнела ни на йоту. – Вы явно слышали истории обо мне, в которых я повергал драконов, сражался с бессмертными агентами богов, и спорил с самими богами. Возможно, вы считаете, что это преувеличения, или, может быть, я обязан своими успехами поддержке других разумных, хорошей экипировке, или еще чему-нибудь. В любом случае, вы уверены в себе и своих разумных, и готовы проверить мою легенду на прочность, тем более, – гламфеллен улыбнулся чуть покровительственнее, – я здесь один и без оружия, так что два возможных источника моих побед не со мной. Знаете, Пай, у меня нет желания убеждать вас в чем-то. Я просто уйду. Если хотите – попытайтесь меня остановить, – он махнул рукой и, развернувшись, двинулся к борту, где его ожидала шлюпка.

Он заметил краем глаза, как Пай дал знак своим матросам, и те слаженно метнулись к Кьеллу. Гламфеллен, развернувшись, отшвырнул первую тройку сильным ударом ноги – без усиления ци, все-таки, оружие рауатайцы пока что не обнажали. Четверо матросов, набежавших следом, разлетелись осенними листьями от мощных кулачных ударов эльфа. Он использовал рукопашный стиль Сяояо, базовую технику его школы, изученную Сяо-Фанем одной из первых. Ее хватало с лихвой – рауатайские матросы, постанывающие и держащиеся за свои травмы, не спешили вставать.

– Последний шанс, капитан Пай, – Кьелл не повышал голоса, и говорил все так же вежливо. – Будете пытаться дальше – не вините меня в том, что случится с вашими разумными, – он повернулся и беспрепятственно дошел до борта.

Пай пробормотал ему вслед что-то сердитое на рауатайском, но гламфеллен не обратил на это ни малейшего внимания. Несмотря на явно враждебные действия команды «Благой Защиты», и то, что он был бы в своем праве, защищаясь, эльф не хотел убивать этих разумных. Его терзало неприятное предчувствие, что пройдет не так уж много времени, и у него не будет больше возможности щадить что рауатайцев, что вайлианцев, но Кьеллу не хотелось спешить с убийствами. В конце концов, особой выгоды смерть случайных разумных никому не несет.

***

Когда марсовой доложил об ещё одном рауатайской постройки корабле на горизонте, Кьелла кольнуло раздражение. Он уже решил было щедро наградить настырных береговых аумауа тумаками, отправящими их на больничную койку, но его злость быстро сменилась удивлением, стоило ему рассмотреть неизвестную джонку в подзорную трубу. Она лежала в дрейфе, и флажки поднятого ей сигнала «приглашаю к обмену» лениво трепетали в легком ветерке. На палубе были видны несколько матросов, занимающихся своими делами, но ни одного вооруженного разумного. Многочисленные пушечные порты, усеивающие борта странного корабля, были закрыты. На борту его значилось написанное аэдирскими буквами название – «Палуба диковин».

«Это что, плавучий магазин?» в сильнейшем удивлении подумал гламфеллен. «Устраивать лавку в лодке, ещё и такой большой, равно не получать ни копейки прибыли. Судоходные пути Дедфайра, конечно, оживлены, но не настолько. Плюс угроза пиратов. В любом случае, гляну-ка я, что это за штука. Хоть развеюсь немного после этого дурацкого инцидента с Паем.»

– Можешь притереть нас вплотную к этой дрейфующей посудине? – спросил Кьелл Освальда, прочно прописавшегося за рулевым колесом «Онеказы». Престарелый эльф не солгал насчет своего опыта – он был влегкую лучшим рулевым из всех матросов бледного эльфа.

– Легче легкого, капитан, – залихватски улыбнулась бывшая жертва вудикан. – Вам даже мостки не понадобятся, чтобы ступить к ним на борт!

Мостки, разумеется, понадобились, но стоило отдать должное Освальду – исключительно для удобства. Кьелл ступил на чисто надраенные доски «Палубы Диковин», и направился к стоящему на палубе лунному годлайку, явно ожидающему его. Рядом с этим разумным скучала группка хорошо вооруженных и доспешных мужчин.

«Еще один из немногих деток Ондры,” задумчиво оглядел его Кьелл. «Может, Текеху позвать? Пусть бы с братом по маме покалякал.»

– Добро пожаловать на «Палубу Диковин», уважаемый, – открыто и доброжелательно улыбнулся годлайк. Его аэдирский был естественным и правильным, без малейшей примеси акцента. – Я – Таэник, капитан этого необычного корабля. Пусть вы и не один из моих постоянных клиентов, я всегда рад новым знакомствам. На нижней палубе можно приобрести те вещи, что продаются без ограничений, если же вы хотите сделать особый заказ – прошу в мою каюту.

– Здравствуйте, Таэник, меня зовут Кьелл Лофгрен. Объясните немного подробнее, что за особенные заказы вы принимаете?

– Самые разные, – дружелюбно улыбнулся годлайк. – Вам понадобился давно утерянный артефакт? Я могу свести вас с разумными, что возьмутся его отыскать. Хотите приобрести некие товары из далеких земель, которые в благодатном Дедфайре не найти? У меня есть знакомые поставщики даже в Белом Безмолвии. Или, может, – Таэник понизил голос и заговорщически подмигнул, – некий разумный обладает вещью, которая лучше смотрелась бы в ваших руках? Мои друзья могут помочь и с этим.

«Не, с этим я уже сам справился,” с улыбкой вспомнил Кьелл ракушку Такано. «Что же, это не лавка в лодке, а оффшор, ха-ха, очень буквальный, для серых сделок? Почему тогда на нижней палубе у них некие продающиеся без ограничений вещи?» Последний вопрос он и озвучил лунному годлайку.

– Всего лишь выскользнувшая из сетей рыба, – продемонстрировал белизну зубов Таэник. – Не все сделки успешно завершаются. Иногда стороны не сходятся в итоговой цене, иногда с заказчиком случается нечто… – мужчина неопределенно покрутил рукой в воздухе, – неприятное. Я любезно принимаю подобный товар на реализацию. Те из моих знакомых, что любят коллекционировать диковины, заглядывают ко мне регулярно, – мужчина издал смешок, – ведь у меня под диковины отведена целая палуба. Простите мой грубый каламбур.

– Кстати, о каламбурах, – прищурился гламфеллен. – Пираты должны слетаться на ваш кораблик, как мухи на мед. Не боитесь подобного, а, Таэник?

– Нет, – годлайк посерьезнел. – У меня есть добрые друзья среди Принчипи, как старожилов, так и Новой Крови, и они любезно придерживают своих молодчиков. А со всякими залетными авантюристами справляется моя охрана, – он кивнул на вооружённых разумных, ожидающих за его спиной. – Вы ведь не подумываете ограбить меня, господин Лофгрен? – Таэник деланно улыбнулся, с некоторым, впрочем, напряжением.

– Ни в коем случае, – мотнул головой Кьелл. – Я не в восторге от пиратского засилья в этих водах, и скорее начал бы бороться с ним, чем присоединился.

– Замечательно, – на этот раз, улыбка Таэника не несла фальши. – Я всегда рад встретить честного разумного. Но довольно отвлеченных бесед. Чем я могу вам помочь, капитан Лофгрен?

– В данный момент – ничем, – ответил Кьелл, задумчиво потирая подбородок, – но надо признать, это случайное знакомство – весьма удачно. Мне определённо понадобятся ваши услуги в будущем. Как мне найти ваш замечательный корабль позже? Сомневаюсь, что вы дрейфуете в одной и той же точке судоходных путей круглый год.

– Я передам вам обычную для наших постоянных клиентов карту, – любезно ответил годлайк, и, добыв из внутреннего кармана камзола небольшой свиток, отдал его бледному эльфу. – Здесь – наши регулярные стоянки, и их время. Что-нибудь еще?

– Я все-таки загляну на вашу, хм, палубу диковин, – решил Кьелл. – Только своих товарищей приглашу. Может, найдут что себе по душе.

– О, у нас найдется что-нибудь на любой вкус, – расплылся в улыбке Таэник.

***

Расслабиться шопингом захотели не все – Эдер все еще был на мели, Палледжина в ответ бросила что-то презрительное на вайлианском, а Текеху отсыпался после Мотаре о Кози. Но остальные, весело переговариваясь, сошли за Кьеллом на нижнюю палубу плавучего магазина, и разбрелись в поисках интересного. Алот и Фассина без слов скооперировались в азартной торговле за некий потертого вида гримуар. Константен, добродушно поглядывая на них, осматривал стойки с холодным оружием. Майя втянула в разговор широкоплечую береговую аумауа, торгующую огнестрелом. Кьелл же осматривал все понемногу. К его удивлению и разочарованию, эту «палубу диковин» можно было очень точно охарактеризовать простым и нелестным словом «барахолка». Изрядная часть товаров была подержанной, и большинство из них были недорогими и не самого высокого качества. Зачарованное оружие, качеством и ценой доступное среднему наемнику, бывшие в употреблении магические предметы с не слишком сложными зачарованиями, разве что зелья радовали широтой ассортимента и заметным качеством, но это было, скорее, на совести торговавшего ими пожилого дварфа-вайлианца, явного энтузиаста алхимии.

Вынужденно снизив свои ожидания, Кьелл продолжил бродить меж прилавков, осматривая их уже в поисках интересных вещиц, а не полезных приобретений. Его взгляд довольно скоро привлекли стоящие среди товаров береговой аумауа сандалии – тонкой, даже художественной работы, очевидно старые, но выглядящие очень прилично. Украшенные декоративным цветком на ремешке, они явно были сделаны на женскую ногу, но весьма крупного размера.

«А ведь я знаю одну пару очаровательных ножек, которым эти вьетнамки идеально подойдут,” Кьелл непроизвольно улыбнулся, и, подобрав сандалии, двинулся отвлекать собеседницу Майи ее профессиональными обязанностями.

Приобретя сандалии, и заодно узнав, что они – магический артефакт работы древних Хуана, Кьелл кликнул своих и двинулся обратно на «Онеказу». Ей предстоял путь к острову Тикавара, а затем, после небольшого отдыха там – прорыв сквозь шторма, окружающие таинственный Поко Кохара.

Примечания

[1] Бак – передняя часть палубы (от носа до фок-мачты). Соответственно, ют – кормовая надстройка судна или кормовая часть верхней палубы.

[2] Альфонс – мужчина, живущий на средства подружек.

[3] Детская слезинка – спорный тезис, сформированный Ф.М.Достоевским, и состоящий в том, что счастье всего мира не стоит слезы невинного ребенка. Используется Кьеллом как аллегория ценности человеческой жизни.

[4] Вульпе (авт.вайл.) – лис. Производное от «вульпинет».

[5] Скьодери/Sciòderie (вайл.) – глупости.

[6] Лот – в мореманском смысле, веревка с делениями и грузом, используется для измерения глубины.

[7] Стив Ирвин – хост тв-шоу «Охотник на крокодилов», не боявшийся близкого контакта со всякой агрессивной живностью.

[8] Ваня Васильчиков – советский пионер, победитель крокодилов из стишка Чуковского.

[9] Гури/guri (вайл.) – клянусь.

[10] Нэ/ne (вайл.) – нет.

[11] Куэ/Cuè (вайл.) – что.

[12] Аурет аугори/Auret augori (вайл.) – пожелание удачи, дословно «золотые пожелания».

Глава 13. Разочарование

Тикавара

Кьелл огляделся, стараясь не слишком демонстрировать свою неприязнь. Ему не нравился этот остров, слишком бедный и пустынный для нормальной жизни ютящегося на нем племени аумауа. Ему не нравился Руану, ранга этого племени, толстый и угодливый, что рассыпался в любезностях, едва увидев не-хуановские в своей массе физиономии прибывших. Ему не нравилось то, что Руану был единственным сыто выглядящим аумауа на острове, остальные же могли похвастаться разными степенями худобы. Ему не нравилась вымученная вежливость местных. Что странно, и местные, и их ранга из кожи вон лезли, чтобы понравиться Кьеллу. Единственной разумной, не прятавшей неприязнь и не расплывавшейся в фальшивой улыбке, была молоденькая священница Наири.

«Хм, а если пойти от противного?» впервые на этом острове Кьелла посетила мысль, не содержащая подспудного раздражения. «И Руану, и многие другие местные старательно зазывают меня в гости, а я пойду к той, кто чётко дала понять, что не желает меня видеть. Может, с ней удастся нормально перетереть за жизнь, и понять, наконец, что тут за цирк с конями.»

Приняв решение, гламфеллен незамедлительно отправился его выполнять, лёгким шагом двинувшись к местному храму Ондры. Ранее, он отпустил компаньонов свободно гулять по селению аумауа. Эдер и Константен сейчас находились на берегу, у невесть зачем устроенного там загона с молодняком лагуафетов – в изобилии водящихся в Дедфайре рыболюдей. Палледжина завела разговор с дварфом-вайлианцем со странным именем Вектор, что продавал остатки запасов сгинувшей на Поко Кохара вайлианской экспедиции. Майя убрела вглубь острова – поохотиться, по её словам. Рауатайка, похоже, посчитала, что приобретенные Кьеллом на «Палубе Диковин» сандалии предназначались ей, но когда гламфеллен упрятал их в дальний рундук и думать о них забыл, самую малость пригорюнилась. Алот и Фассина беседовали с Текеху о чем-то околомагическом, удобно устроившись на пирсе.

Кьелл переступил порог храма Ондры, большого и достаточно искусно расписанного здания рядом с огромным деревянным идолом.

– С чем пришёл ты в обитель Нгати, чужеземец? – с плохо скрываемой враждебностью спросила священница. Её зелёные глаза и темно-оранжевая кожа напомнили Кьеллу об Онеказе, что побудило его проникнуться к Наири невольной симпатией. Впрочем, сходства между двумя женщинами было мало, да и юная священница, с её гладко выбритой головой и избыточной любовью к пирсингу, вовсе не казалась бледному эльфу симпатичной.

– Перед тем, как говорить с тобой о чем-либо серьёзном, Наири, помоги мне кое-что понять. Я не работорговец, пират, либо ещё какой морально ущербный разумный – один из них уже давно проявил бы себя. Более того, могу поклясться тебе, чем хочешь, что Хуана не видели от меня ничего, кроме добра. Наконец, я не отнимаю последний кусок у твоих соплеменников, пользуясь чрезмерным гостеприимством Руану – наоборот, моя команда честно платит за все. Так откуда же твоя враждебность? – Кьелл вопросительно посмотрел на неё. – Неужто тебя беспокоит цвет моих лица и волос? Так ведь и среди аумауа достаточно разноцветных лиц. Просвети меня, пожалуйста, в чем тут дело, – гламфеллен говорил спокойно, без единой обвиняющей нотки в голосе. Наири, вздохнув, ответила уже без прежнего недовольства.

– Тикавара ничего хорошего от чужеземцев не видела, пусть Руану и жаждет ползать перед вами на коленях. Но ты прав, ты не сделал ничего, что заслуживает порицания. Пока, – она остро глянула на бледного эльфа. – Ты и твои разумные ведь держите путь на Поко Кохара?

– Угу, мы идём по следам пропавшей вайлианской экспедиции, – согласно кивнул Кьелл.

– И, наверное, разделяете их цели? – в голос священницы вернулась прежняя жесткость.

– Цель посетивших вас работников ВТК – обогащение, как и всех в их компании, – задумчиво ответил гламфеллен. – Я бы соврал тебе, если бы сказал, что не нуждаюсь в деньгах – мне нужно каждый день обеспечивать целую толпу разумных. Но я не собираюсь организовывать на Поко Кохара адровую шахту, если ты об этом, – Наири тяжело вздохнула.

– Прости меня за скорые суждения, Кьелл. Я не слышала в твоих словах приязни к вайлианцам, или же враждебности ко мне, хотя, надо сказать, я заслужила её своей невежливостью. Что ты хотел узнать у меня?

– Да много чего, – пожал плечами бледный эльф. – Для начала, чего это ваше племя вообще поселилось на этом убогом клочке земли? Неужто не нашлось острова получше?

– Не нашлось, – бледно улыбнулась Наири. – Нелегко в Дедфайре найти остров, что безопасен, незаселен, и плодороден. Наше племя выбрало два из трех, – девушка грустно хмыкнула, и добавила с ожесточением:

– Наш прежний дом, щедрый на дары природы, превратили в пепелище рауатайские рейдеры и вайлианские работорговцы.

– Сочувствую, Наири. Но ведь вам явно тесно здесь. Твои соплеменники выглядят получше ропару из Некетаки, но ненамного. Да что там, на Тикавара один Руану выглядит нормально питающимся! Почему бы снова не поискать лучшей доли, чем голодать?

– В своей мудрости, Руану считает это временными трудностями, – яда в голосе Наири хватило бы на десяток гадюк. – Он уверен, вайлианцы на всех парусах спешат сюда, чтобы принести нам полные трюмы благ, оставив все мысли нас поработить. Он хочет продавать им тростниковые циновки, костяные остроги, и кувшины из необожженной глины, а взамен ждёт от них груд жемчуга. Ты видел ту жалкую руину на берегу, Кьелл? Ту, что построена из обломков затонувшего корабля? Это – любимое детище Руану, его «торговый пост», – ирония в голосе девушки мешалась с раздражением.

– Ну, кто их знает, вайлианцев, может, среди них полно тайных фанатов циновок? – весело глянул на неё гламфеллен. Наири лишь тоскливо скривилась в ответ. – А если серьёзно, то это скверно. Сразу по многим причинам, и я вижу, ты их прекрасно знаешь. И что же, никто ничего не может сделать?

– Нет, – глухо ответила священница. – Не после Анаха… – она испуганно замолчала на полуслове, прикрыв ладонями рот.

– Так, – Кьелл подошёл к девушке чуть поближе, и понизил голос. – Наири, я здесь чужак. Как приплыл, так и уплыву, и очень скоро. А ещё все традиции и табу Хуана для меня ну вот совсем не обязательны. Так что говори смело, что ты там хотела сказать, дальше меня это не уйдёт, веришь? – поддавшись уколу интуиции, он спросил: – Это как-то связано с тем, что ты единственная служительница Нгати здесь, да ещё и в таком юном возрасте?

– Да, – кивнула Наири, и неожиданно всхлипнула. – Анахару был моим отцом, священником, как и я, – слезы, показавшиеся из её глаз, потекли неостановимым потоком. – Он был недоволен Руану, часто высказывался против него, и в конце концов вызвал его на Испытание Водами. Анахару проиграл, и теперь его имя запрещено упомина-а-ать… – всхлипы девушки переросли в сдавленные рыдания.

– Все-все-все, – Кьелл аккуратно приобнял Наири за вздрагивающие плечи, и увлек в угол, подальше от начавших оборачиваться прихожан и послушников. – Папа был молодцом, и попытался сделать правильную вещь, чем бы это Испытание Водами ни было. Хватит реветь, ладно? Платье намочишь, вон, уже намочила. Теперь из него соль выстирывать придётся, ну куда это годится? – священница удивлённо воззрилась на эльфа сквозь слезы, но его скоморошество все же оказало нужное действие – плач девушки несколько поутих.

– Испытание Водами – ритуал, вызов на суд богов, – чуть спокойнее поведала она, утирая слезы. – Двое аумауа входят в бурлящие штормовые волны, а возвращается только один. Что за спор бы ни был у вошедших в воды, победитель прав, ведь ему благоволит сама Нгати. Проигравший же… его имя стирают из памяти племени, а душа обречена на одинокие скитания.

– Ясно. Не получилось у папы, не фартануло… – задумчиво пробормотал Кьелл. – Наири, я тебе сейчас один секрет скажу. Я чужеземец для тебя, но вайлианцы мне ни разу не родственны, и даже близко не симпатичны. Хоть они и наняли меня выяснить, что приключилось с их экспедицией, и помочь ВТК вычерпать все сокровища Поко Кохара до дна, я не собираюсь этого делать. То есть, судьбу-то экспедиции я выясню, но что бы на Поко Кохара не происходило, я постараюсь извлечь из этого выгоду для Хуана, а не кого-то другого. Ну, и немножко для себя – забота о полутора сотнях разумных, помнишь? Руану хочет продавать Тикавара вайлианцам оптом и в розницу – пусть. Я сделаю все, чтобы вайлианцы забыли сюда дорогу. Так что гляди веселей, – он с улыбкой подмигнул девушке. Та неуверенно улыбнулась в ответ. Сочтя свою задачу выполненной, гламфеллен собирался было уже попрощаться с Наири, но та придержала его за рукав, и, наклонившись к нему, прошептала:

– Когда вайлианцы были здесь, я… была очень зла. На Руану, и на них. И сделала нечто злое, нечто… ужасное. Я взяла одного из малых идолов Нгати, и прокляла его самым сильным проклятием, каким только смогла. Потом я продала его одной из чужеземцев, женщине по имени Беза. Когда они уплывали, я видела, что проклятие уже начинает действовать. Они мертвы, Кьелл, – лицо Наири пересекла мрачная усмешка. – Беза убила их всех, а потом себя. Никто не знает этого, кроме нас двоих, но я думаю, ты поймешь меня и мои действия.

– Так, – бледный эльф по-новому посмотрел на собеседницу. Ее решительность и безжалостность внушали уважение.

«Жёстко, Наири, жёстко. Хотя, если вспомнить работорговцев, то может быть, и не очень. Не, после того, как ее любимый папа сгинул ни за грош, а племя недоедает невесть сколько из-за царька-идиота, проклятие – это еще цветочки, могла ведь и бритвой по глазам,” покачал головой он.

– Ты не ошиблась, я тебя понимаю. На Поко Кохара мне все равно придется сплавать – не выдавать же тебя вайлианцам, как причину гибели экспедиции. Что-нибудь придумаю на месте, – он взглянул на девушку с усмешкой. – Руану хоть доживет до моего возвращения?

– Экера, пока что ему нечего бояться, – черты лица Наири заострились, делая ее похожей на кумир жестокого божества. – Племя все еще верит в своего ранга. Но если тебе удастся избавить нас от вайлианского внимания… – священница улыбнулась, зло и жестоко.

– Угу, вода ему будет пухом, – задумчиво закончил Кьелл. – Ладно, Наири, бывай. Удачи тебе.

– Подожди, Кьелл. Зайди к Руану. У него есть реликвия, древняя, старше нашего племени, и связанная с Поко Кохара. Я слышала, как он горевал, что не отдал ее вайлианцам, и ее отсутствие могло стоить им жизней. Я думаю, ты сможешь забрать ее у Руану, так или иначе, – намек в ее взгляде был вполне прозрачным.