Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 60 страниц)

***

«Она доставила мне истинный майндгазм,” думал бледный эльф, неторопливо идя по улицам Змеиной Короны. Он успел уже и подобрать предназначенные для него деньги Аруихи, и пообщаться с картографом Атепу, но эти мелочи не сумели заслонить его впечатления от неожиданной беседы в саду на крыше. С лица эльфа не сходила улыбка, он приветливо кивал всем встречным, и выглядел, наверное, как наркоман под дозой, но его это ничуть не заботило.

«Если говорить об уровне интеллекта, фашисту Атсуре до Онеказы как до луны и обратно. А ещё, моя скромная персона тоже не оставляет её равнодушной, это и такой влюбленный дурачок, как я, заметит. Можно покупать цветы и конфеты, и с намеком прохаживаться у ювелирных магазинов? Не хочу накаркать. Для начала надо сплавать на Мотаре о Кози, и порадовать Онеказу тамошним фрагментом Звездной Карты. А там уже и будем думать о бронировании столиков в ресторанах, и об откладывании денег на ювелирку.»

Проходя сквозь Королевскую Бухту, гламфеллен приметил странную группу, выпивающую на террасе «Дикого Жеребца». Все как один рауатайцы в военной форме, эти разумные не выглядели отдыхающими или развлекающимися. Наоборот, на их лицах господствовали грусть и сожаление. Вот один из них встал, и, произнеся короткую речь, поднял свою кружку, и солдаты-аумауа дружно выпили.

«Поминают, что ли, кого?» отстраненно подумал Кьелл. «А, точно, сегодня же день какой-то там битвы, в которой утоп их ‘Железный Капут’, то есть, ‘Догмат’. Так и не усмиривший непокорных Хуана, ага. Так, стоп, надо заканчивать с подобными ассоциациями, а то дойдет до абсурда. Например, до рисования плаката с малышкой Арохой, слезно просящей ‘папа, убей рауатайца’.»

Гламфеллен покачал головой, дивясь буйным вывертам своей мысли. Но что-то во всей этой круговерти дум вдруг зацепило его, и он остановился, придержав за плечо шедшего мимо углежога с его нехитрым грузом. Спросив разрешения у согбенного годами и тяжким трудом аумауа, Кьелл выудил из его короба кусок угля, и, подойдя к стене ближайшего здания, принялся быстрыми росчерками рисовать на ее деревянных досках. Не прошло и нескольких минут, как он отступил от дела рук своих, и с недоверием осмотрел результат – пейзаж, повторяющий открывающийся на бухту вид с фотографической точностью.

«Опытным путем обнаружено, что еще один лоскут моей души – местный Айвазовский,” в сильном удивлении констатировал он. «Надо не только гитару отыскать, но и приличный набор для рисования.»

Примечания

[1] Мадикко/madicco (вайл.) – проклятье (в ругательном смысле).

[2] Се футтито/se futtito (вайл.) – е…ть (в ругательном смысле). Соответственно, "футтито" – е…ный.

[3] Вок се но вульпинет мерла/Voc se no vulpinet merla (вайл.) – ах ты маленький хитрый кусок дерьма.

[4] Вульпинет/vulpinet (вайл.) – лисенок. Здесь – что-то вроде «хитрец».

[5] Контрактованное рабство – практика реально существовавшая, была популярна, например, в Англии. Множество тамошних граждан индусского происхождения именно от контрактных рабов и произошли. Отличие от обычного рабства в том, что раб подписывает контракт, по которому обязуется предоставить рабовладельцу услуг на энную сумму денег, после чего будет свободен, как ветер.

[6] Скрипящие полы для крадущихся врагов – «поющий пол», древнеяпонская система сигнализации. В доску пола снизу слегка забивают колышек, да так и оставляют, отчего вся конструкция громко скрипит, если на нее наступить.

[7] Нуи (хуана, рауатайск.) – большой. Общее для двух языков аумауа слово, может значить разное в разных контекстах. При использовании в виде постфикса – уважительное обращение.

[8] Какэдзику – свиток с мудрым изречением, записанным на японском.

[9] Бремя белого человека – Редьярд Киплинг, автор замечательной детской книги про Маугли, отметился также поэмой «Бремя белого человека», одобряющей и поддерживающей завоевание белой расой рас небелых, т.к., это, якобы, позволит белому человеку поднять нацменьшинства до своего технического и культурного уровня.

[10] Приглашение на рюмку чая/нетфликсы и расслабон – эвфемизмы приглашения заняться сексом, из разных эпох.

Глава 12. Сердце

Некетака, Королевская Бухта

– Смотрите, капитан, Мотаре о Кози находится северо-восточнее Поко Кохара. Можно пройти с юга от островов Куа о Рикуху, добраться до Мотаре о Кози, и, закончив с тамошними делами, двинуться на юг, обходя вот эту цепь островов… – навигатор «Онеказы», откликающаяся на прозвище Малышка Леука, склонилась над картой, поясняя свои выкладки. – Так мы поймаем проходящее здесь южное течение, и избегнем печально известных поко-кохаровских штормов. Мы сможем пополнить запасы на Тикавара перед рывком на Поко Кохара – тамошнее племя, насколько я знаю, весьма доброжелательно. На обратном пути, заглянув на Тикавара для неизбежного ремонта, мы двинемся на запад, пересекая Вайлианскую Впадину, а потом, забрав севернее, прибудем обратно в Некетаку. Никаких неблагоприятных погодных условий, вроде сезонных штормов, не предвидится, – женщина чуть усмехнулась, – особенно с вашим личным Заклинателем Воды на борту. Вся экспедиция займет не больше месяца, если не учитывать время остановок.

– Отлично, Леука. Займись детальной прокладкой курса, – кивнув ей, Кьелл вышел на палубу.

Эта юная дварф, нанятая еще Ирреной в Порту Маже, обладала кукольной внешностью и невозмутимостью бронзовой статуи. Поначалу, она вызывала у него некое недоверие – совершенно некомпанейская и погруженная в работу, она оставалась для бледного эльфа загадкой. Лезть к ней в разум псионикой без нужды он не хотел, а при личных беседах она говорила крайне лаконично и по делу. Но, несколько раз застав ее на баке[1], с мечтательным видом любующейся волнами и горизонтом, гламфеллен почувствовал к ней определенное сопереживание – она явно болела морем. Ее нежелание заводить знакомства Кьелл решил простить, благо, квалификация девушки была более чем достаточной.

«Так, что по деньгам?» задумался гламфеллен, присев на фальшборт. «Больше всех нам отвалил дружок закадычный Аруихи – со стыда, не иначе. Изрядный кус годового бюджета Хуана оттяпал, ей-ей. Следом Кару, с ее желанием пополнить наш экипаж рауатайцами до полного укомплектования. Одна беда, она явно рассчитывала на зарплаты военных моряков – такие себе в сравнении с обычными вольными матросами. Тем не менее, одних ее щедрот хватит, чтобы довести экипаж моей ‘Онеказы’ до полутора сотен, и продержать эту ораву разумных с нами где-то месяц с небольшим, если грубо прикинуть. Затем идут вайлианцы с их ваучерами. Альвари несколько преувеличила возможность их обналички, так что придется закупать на них провизию у сертифицированных вайлианских дистрибьюторов, ага. А еще, матросы сковырнули-таки с выковырянных из макро-личинки штук внешний слой шлака, и оказалось, что это – слитки разнообразных металлов. Наследство проглоченных и переваренных этой штукой авантюристов, да. Один из них – солидный такой булыган неплохого серебра, что особенно хорошо. В общем и целом…»

Кьелл погрузился в подсчеты, прикидывая корабельные нужды и необходимые для их закрытия финансы. «Этот круиз мы потянем, даже на заплыв к Хасонго потом останется. Даже если никто нам денег больше не даст, ужмемся чуть, пояса затянем, но не пропадем. После, правда, придется идти на поклон к королеве… нда, и чувствовать себя альфонсом[2]. Может, прочих некетаковских шишек удастся по второму кругу растрясти на краудфандинг, но маловероятно. Довольно прозрачно то, что они хотят эксклюзивности отношений, и моей помощи в своих грязных делишках. А я на такое готов только с Онеказой… ха, гусары, молчать. Ладно, поглядим на местах, может, удастся как-нибудь облегчить наше вечно бедственное финансовое положение. Пиратством, что ли, заняться? Интересно, если я попрошу, Онеказа выдаст мне корсарский патент?»

Улыбаясь этим мыслям, Кьелл двинулся раздавать приказы и назначать ответственных – требовалось организовать команду на закупку необходимого, наем запланированных пополнений в экипаж, и прочую подготовку к отплытию. Себе гламфеллен поставил одну из важнейших задач – найти приличный струнный инструмент, и запас кистей, красок, и холстов. Утолять неизбежный в дальнем плавании информационный голод и отгонять тоску он планировал силой искусства.

***

Джонка покинула воды Королевской Бухты через несколько дней. Кьелл стоял на юте, рядом с рулевым, и с удовольствием оглядывал спорую работу матросов. Дополнительный экипаж был благополучно нанят, провизия и запасы – закуплены, и даже инструменты для его упражнений в искусстве – найдены. В одном из закоулков Королевской Бухты гламфеллен наткнулся на молодого вайлианского паренька, в компании бутылки вина терзавшего струны самой настоящей гитары. Отчаявшийся к тому времени найти хоть что-то, ей подобное, Кьелл сходу предложил заплатить за гитару золотом по весу. Паренек, представившийся как Зили Валера, только рассмеялся, и без единого сомнения подарил инструмент Кьеллу. Эльф, пораженный этой редкой встречей с альтруистичным разумным, отдарился припасенной бутылью врер чиоры, и они расстались если не друзьями, то хорошими приятелями точно. Гитара же заняла свое место в одном из рундуков капитанской каюты, закрепленная и упакованная в мягкую ткань от греха и качки подальше.

***

Сверившись с картой, Кьелл приказал рулевому немного отклониться от курса, и «Онеказа» сделала остановку на небольшом острове, что расположился неподалёку от Некетаки. На этом клочке земли, возможно, сейчас застрял Освальд, престарелый эльф, сбежавший с денежками своей дорогой не-родственницы. Прихватив Эдера, Алота, Текеху, и Палледжину, гламфеллен погрузился в шлюпку, и компания в темпе догребла до безымянного острова. На острове этом Кьелла сотоварищи ждали много песка и палящего солнца, заброшенное святилище Вудики, и оной же Вудики инквизиторы, собирающиеся казнить старого Освальда во имя чего-то там.

– Мы исполняем законы мирские и божественные, – с фанатичным блеском в глазах выдала женщина, представившаяся инквизитором Лодвин, полыхая на Кьелла взглядом из щелей своей маски. Её коллеги со смешанными эмоциями пялились на прервавших их судилище разумных, словно недоумевая, чего это они тратят время на разговоры со всякими тут. – Разве не будет резонно просто дать нам сделать свою работу?

– Это сложный вопрос, но я попытаюсь объяснить предметно, – Кьелл со вздохом оглядел эту банду оголтелых вигилантов. – Государство, по сути своей, и особенно судебная и законотворческая его часть – огромная, тяжёлая, и неповоротливая штука, давящая и ломающая все и вся, препятствующее его функционированию. Разумных, нарушающих законы, например. Но все та же инерционность и тяжесть его снова и снова побуждает авантюрных разумных пытаться обойти, обмануть законы для улучшения своей жизни, тряся и пробуя на прочность эту неповоротливую систему, вынуждая её становиться гибче и сложнее, заставляя её развиваться. Не так уж многие добиваются в своих преступных делах успеха, ещё меньше выживают, чтобы воспользоваться их плодами. Они – необходимый элемент хаоса в любой стойкой структуре порядка, не позволяющий ей стагнировать. Не знаю, в чем вы обвиняете этого эльфа, да и не важно это, но он и ему подобные нужны тому массиву законности, о котором вы якобы печетесь. Если подобный ему зарвется и продолжит совершать преступления, снова и снова, возмездие рано или поздно настигнет его. Один разумный не победит государство, это данность. Остановившиеся же вовремя будут вдохновлять разумных своим примером на авантюры, оригинальные мысли, и необычные поступки – все, что составляет развитие. Вы же, как ни странно, не нужны. Вы подобны фагоцитозу, болезни, что заставляет клетки тела, что обычно уничтожают все болезнетворное, пожирать сам организм, убивая то, от чего пользы больше, чем вреда. Я бы понял, если бы вы мстили по личным причинам, но нет, вы считаете себя кем-то, кто выше других разумных.

– Мы – исполнители воли Былой Королевы, – гордо ответила Лодвин. – А твои речи – праздные измышления глупца. Закон есть закон, и нарушающие его будут наказаны. Скажи мне, считаешь ли ты, что мы наказываем невиновных? Есть ли у тебя что-то, кроме слов, доказывающее неправильность нашего пути?

– Да какая вам на деле разница-то, фанатикам, – разочарованно вздохнул Кьелл. – Всяко про детскую слезинку[3] вам втолковывать нет смысла. Ладно, философская беседа не задалась, перейдём к общению тактильному. Гасим их, ребята – махнул он рукой компаньонам, и длинным прыжком сократил расстояние до инквизиторов – требовалось быстро отбить у них Освальда, пока кто-нибудь из вудикан не решил спешно привести приговор в исполнение.

Ударом ноги отшвырнув в сторону инквизитора Лодвин, готовившуюся адресно обрушить на него божественную силу Вудики, Кьелл в скором темпе разбросал остальных вигилантов-плащеносцев быстрыми импульсами техник Одного Ян. Окружавшие привязанного к каменному столу Освальда вудикане со стонами осели на пол, и гламфеллен, не теряя времени, без особого труда разорвал стягивающие старика веревки, легко забросил его на плечо, и в одном стремительном движении прянул за спины компаньонов, пролетев над их головами.

– Стоп, – поднял руку бледный эльф. – Я и один с вами всеми справлюсь без труда, а со мной ещё четверо отличных бойцов. Давайте разойдемся мирно, пока никто особо не пострадал, – он обвел взглядом побитых и постанывающих инквизиторов, и многозначительно посмотрел на своих компаньонов, ощетинившихся сталью и магией.

– Вудика не оставит нас, – зло оскалилась Лодвин, морщась и потирая грудь. Кьелл бил от души, хоть и без применения внутренних техник. – Мы готовы сражаться и умирать за справедливость. За Былую Королеву!

– Вот жеж агрессивные идиоты, – страдальчески скривился гламфеллен. – Освальд, посиди в уголочке пока, ладно? – престарелый эльф испуганно кивнул.

***

– Благодарю вас, мой неизвестный, но доблестный спаситель! Если бы не вы, эти безумцы оборвали бы мою жизнь, – старый эльф заговорил с Кьеллом по дороге обратно к шлюпке. Когда Освальд уверился в отсутствии опасности для своей жизни, его поведение приобрело некую самодовольную хитринку – этот разумный явно верил в собственную счастливую звезду. Надо сказать, не без оснований. – Но подозреваю, вы неслучайно оказались в этом неприятном месте. Чем старик Освальд может вам помочь?

– Для начала, познакомимся. Кьелл Лофгрен, капитан джонки «Онеказа», – два эльфа пожали друг другу руки. – Меня наняла ваша добрая подруга Кан, с чьими деньгами вы так внезапно сбежали. Она беспокоится, знаете ли. О деньгах, и даже, возможно, о вас.

– А, малышка Кан, – добродушно улыбнулся Освальд. – Помню её вот такусенькой, и скажу я вам, характер её испортился с возрастом.

«Интересно, с чего бы?» с иронией подумал Кьелл. ”Может, из-за взросления в компании шаромыжников вроде тебя?"

– К моему великому сожалению, вернуть ей деньги я не могу, – продолжил престарелый эльф. – Часть истрачена в бегах от вудикан, часть утеряна в, м-м-м, боях с ними же. Я порядком поиздержался в этом приключении. Можете меня обыскать, если не верите, – с обидой в голосе добавил он в ответ на недоверчивый взгляд бледного эльфа.

Гламфеллен, не церемонясь, остановился и охлопал его карманы. Старик и правда был гол, как сокол.

– Вот беда, – с досадой пробормотал Кьелл. – И вы, Освальд, и Кан должны мне изрядную сумму денег, которых вам обоим взять неоткуда. И что же мне с вами, таким красивым, делать? – седой эльф нахмурился, но вдруг просиял, осененный неожиданной идеей.

– Я могу наняться к вам на корабль. Бесплатно, в счет долга. Из своих сотни с лишним лет я больше половины проплавал по морям. Ремесло моряка, и особенно рулевого, я знаю, как свои пять пальцев. Ну же, капитан, скажите, что я принят, – довольство вернулось на физиономию Освальда.

«Стареет наша команда что-то,” саркастично подумал гламфеллен. ”Тот седой аэдирец Энгрим, Беодул, теперь этот вот эльфийский Мафусаил… Вместо пыла молодости мы вынуждены брать неиспорченностью борозды старого коня.»

– Почему бы и нет, Освальд, – усмехнулся Кьелл. – Добро пожаловать в команду «Онеказы». Наша экспедиция только началась, и если за её время мы не притремся друг к другу, можете смело сбегать в Некетаке, зла на вас держать я не буду. Я не считаю, что разумному пристало быть мелочным и жадным.

– Отлично, я верю, что мы сработаемся, – довольно потер ладони Освальд.

– Тебе и правда за сотню лет, отец? – неожиданно встрял Эдер. – Ты, наверное, и дирвудское восстание застал? – вполне отчетливый дирвудский акцент в речи старика-эльфа было трудно не заметить.

– А как же, – добродушно ответил Освальд. – И восстание, и Адмета Хадрета, и гланфатские войны, помню их, как сейчас. Вы, юноша, подвизались на полях брани Войны Святого, я полагаю? Броня на вас ношеная, но с воронением, что как раз тогда стало нормой…

Два дирвудца предались ностальгии, в компании присоединившегося к ним Алота. Палледжина же, поравнявшись с Кьеллом, тихо обратилась к нему.

– Разумно ли брать на корабль совершенно незнакомого разумного, Видящий? Пусть этот престарелый вульпе[4] и должен тебе денег, ди верус, он скорее добавит нам денежных проблем, чем наоборот.

– Ты сомневаешься в моих приказах, Паллежина, вот сюрприз, – заулыбался бледный эльф. – Я склонен дать старику шанс. Если он попытается красть у нас, я просто отправлю его за борт. Но это вряд ли. Я сайфер, или ты забыла? Я вижу разумных насквозь, и Освальд для меня вполне прозрачен.

– Скьодери[5]! Если бы ты видел разумных насквозь, ты не встревал бы в столько неприятных историй, – раздраженно ответила птичья годлайк. – И пер компланка, прекрати, наконец, коверкать моё имя! Я же не зову тебя «Кжелл» или что-то вроде того.

– Уж прости мой промороженный Римргандом язык, Паллежина, – с совсем малой толикой ехидства улыбнулся бледный эльф.

***

Путь «Онеказы» к Мотаре о Кози не был осложнен никакими происшествиями. Кьелл ударился в изобразительное искусство, и на стенах капитанской каюты висело уже три свеженьких картины. Он подумывал написать портрет Онеказы, но никак не мог решить, как его оформить, и с чего начать, да и муза его была не то, чтобы рядом. В тихие, спокойные вечера гламфеллен выходил на палубу с гитарой и, свесив ноги с фальшборта, играл и пел, что в голову взбредет. Его таланты в пении были сравнимы с музыкальными и художественными – силой и мелодичностью его голос не уступал таковому у бывалого оперного певца. Иногда к нему присоединялся кто-то из компаньонов, прося спеть или сыграть чего-нибудь, чему гламфеллен никогда не отказывал. Другие просто садились рядом и вслушивались в слова незнакомого языка и не менее незнакомые мелодии.

Сейчас, правда, было не до песенок и рисования – добравшись, наконец, до вод, окружающих Мотаре о Кози, «Онеказа» замедлила ход перед грядой зубастых рифов. Джонка медленно продвигалась к острову, периодически останавливаясь и высылая вперёд шлюпку с двумя матросами и Леукой, для промеров глубины лотом[6]. Кьелл дублировал впередсмотрящего, и периодически подстегивал матросов сайферским «допингом» – за долгие дни путешествия он отработал-таки этот приём, избавив его от повышения либидо. После целой вечности сложных маневров, в которых даже Текеху был вынужден принять участие, своим искусством отодвигая корабль от каменных клыков рифов, «Онеказа», наконец, бросила якорь.

– Эдер, Текеху, Паллежина – со мной, – скомандовал Кьелл собравшимся у борта ближникам. Они наблюдали, как матросы готовят шлюпку к высадке. – Фассина, тоже готовься размять ноги, поглядим на твою магию в деле, – молодая вайлианка сосредоточенно кивнула, погладив висящий у пояса гримуар.

– Можно мне сходить, капитан? – неожиданно спросил Константен. – Засиделся я что-то, – он скосил глаза на вайлианскую магессу. Та холодно проигнорировала его телодвижения.

«Нет, это не цирк, а детский сад,” с лёгким раздражением, мешающимся с иронией, подумал гламфеллен. «Ну что мне делать с этим кораблем любви, а? Эдер с Ирреной, Майя, теперь вот эти двое… Осталось только Паллежине и Текеху сойтись, на почве божеского влияния на организмы, и можно тушить свет, сливать воду. Ладно, хрен с тобой, массажист, и с тобой, Гермиона вайлианская. В конце концов, я бы тоже Онеказу не отпустил одну в эту сельву, не любящую чужих.»

– Хорошо, – ответил он вслух. – Паллежина – отбой, Константен – собирайся. Всем остающимся быть наготове – мало ли, насколько далеко от берега простирается нелюбовь местных к гостям. Беодул, назначь марсовых в наблюдение. Майя, помоги им, вместе со своей птицей. Держите оружие рядом, друзья, мы во враждебных водах…

***

Их ждали. Когда шлюпка была на полпути к берегу, Кьелл разглядел вышедшие из лесу фигурки разумных, остановившиеся на береговой линии. Солнце бросало отблески на их закованные в броню тела, и предметы в их руках, бывшие несомненным оружием.

– Нас встречают, народ, – подал голос гламфеллен. – Не делаем резких движений, к оружию не тянемся. Сначала я с ними поговорю.

Под суровыми взглядами ожидавших на пляже разумных, шлюпка ткнулась днищем в песок. Кьелл ловким движением выпрыгнул на берег, сделав знак друзьям оставаться позади, и спокойным шагом двинулся к встречающим. Местные, без сомнений, аумауа-островитяне, выглядели бывалыми воинами, знающими, с какой стороны браться за меч. Они носили привычного уже вида тяжелую чешуйчатую броню, обычную для воинов-Хуана, но их оружие выглядело архаичнее – много дерева и кости, мало железа. Большинство удерживало в руках длинные копья, у некоторых с поясов свисали увесистого вида дубины. Лица каждого из них украшала боевая раскраска.

«Что-то этот рисунок мне напоминает,” подумал Кьелл, напрягая память. «Не, никаких ассоциаций. Видно, почудилось просто.»

– Поворачивай назад сейчас, чужеземец. Второго шанса мы тебе не дадим, – гулкий голос несомненного лидера этой группы разумных, рослого и массивного аумауа, вооруженного пикой с длинным костяным наконечником, разнесся по пляжу.

– Я здесь по воле королевы Онеказы II, – спокойно отозвался гламфеллен, продолжая шагать в направлении воинов. – Это вы подбросили то, что осталось от прошлой экспедиции, к воротам дворца?

– Экера, – ответил воин. – Уходите, иначе вас ждет та же судьба, – что-то в его интонации показалось бледному эльфу подозрительным, и он, не колеблясь, проверил свое подозрение:

– Но убили их не вы, так ведь?

– Ты прав, чужеземец, – ответил аумауа. – Мы не стали бы убивать таких же Хуана, как и мы. Это сделало поселившееся на острове зло. Но, – воин перехватил свою пику поудобнее, и смерил Кьелла взглядом прищуренных глаз, – ничто не остановит нас от убийства чужеземца, пришедшего на земли Хуана без приглашения.

– Чужеземец чужеземцу рознь, – ответил Кьелл, окончательно расслабившись. Ему вспомнилась лесная встреча с престарелым друидом-аумауа на острове Порта Маже. – И я здесь как раз-таки по приглашению, от самой королевы Хуана, – он подошел к огромному воину вплотную, и протянул ему руку. – Меня зовут Кьелл Лофгрен. Как твое имя?

Как Кьелл и рассчитывал, эта группа воинов не посчитала его угрозой – малорослого, субтильного, и безоружного. Его небольшой отряд стоял поодаль, а сам он двигался нарочито спокойно, без единого резкого движения. Лидер вооруженной группы аумауа озадаченно посмотрел на Кьелла, его расслабленную позу, спокойный и ожидающий взгляд, и протянутую руку, и все-таки пожал ее.

– Я – Эмбета из племени Вахаки, – ответил он, все так же глядя на Кьелла с сильным сомнением. – Почему Онеказа шлет чужеземца на последний остров-убежище? Не каждый из Хуана достоин знания о нем.

– Не будем обсуждать королеву и ее решения, Эмбета, – перешел на деловой тон гламфеллен. – Лучше скажи мне, вы многих уже отвадили от Мотаре о Кози? Знают ли другие чужеземцы об острове, и том, что здесь хранится?

– Недавно на остров высадились вайлианцы, – сумрачно ответил воин Вахаки. – Им удалось обойти наши патрули, но и только. Их останки сейчас гниют в лесу. То, что сделало Мотаре о Кози своим домом, пожрало их. Я не видел этого, но слышал их крики.

– Хорошо, – задумчиво ответил Кьелл. – Кто-нибудь еще?

– Многие корабли показываются в бухте Мотаре о Кози, но не все высаживают разумных на берег. После вайлианцев здесь побывала рауатайская джонка. Увидев твой корабль, Кьелл Лофгрен, мы посчитали, что она вернулась.

– Можно просто Кьелл, без формальностей. Вы живете здесь, на острове? – он оглядел воинов и их скромную экипировку.

– Вахаки – хранители традиций и святынь Хуана, Кьелл, – пожал могучими плечами Эмбета. – Я и мои воины храним остров-убежище.

– Ясно. Эмбета, мне и моим людям нужно вглубь острова. Королева хочет вернуть утерянный Укайзо, и поручила мне найти путь к нему здесь, на Мотаре о Кози, – гламфеллен пристально посмотрел на воина. – Что вам известно о «зле», которое ты упоминал?

– Мало, – равнодушно ответил Вахаки. – Оно не делает различия между Хуана и чужаками. Сами джунгли на его стороне. Все, кто видел его – мертвы.

– Ладно, разберемся, – бледный эльф вновь скептически оглядел стоящих напротив него воинов, и спросил: – Вы в чем-нибудь нуждаетесь? Лекарства, еда, оружие? Мы можем поделиться с вами тем, что есть в корабельных запасах. Как-никак, мы оба трудимся на благо Хуана. – Эмбета посмотрел на него в крайнем удивлении, и покачал головой.

– Нам не нужны милости чужеземцев. Вахаки способны позаботиться о себе.

– Точно? – гламфеллен прищурился. – Мы могли бы оставить вам десяток аркебуз с амуницией. Если та рауатайская джонка вернётся, они бы вам пригодились. Вы же умеете обращаться с аркебузами?

– Умеем, – согласно кивнул Эмбета, но, спохватившись, добавил: – Мы сразим любого вторженца и без твоих подачек, Кьелл. Оставь их себе.

– Ну, как знаешь, – ответил Кьелл спокойно. – Если что, мы будем возвращаться тем же путем. Ладно, Эмбета, было приятно познакомиться, но нам пора. Пойдём, ребята, – он приглашающе махнул своим.

Вахаки безмолвно расступились перед отрядом Кьелла; их позы утратили всякую агрессивность. Но прежде чем товарищи исчезли в густом подлеске, Эмбета вновь подал голос.

– Ты выбрал себе и своим разумным незавидную судьбу, Кьелл. Зло, скрывающееся в джунглях острова-убежища, не оставит от вас и костей.

– Это мы ещё посмотрим, кто от кого костей не оставит, – добродушно ответил гламфеллен. – Увидимся, Эмбета.

– Прощай, Кьелл, – лидер Вахаки явно не сомневался, что видит бледного эльфа в последний раз.

– Есть идеи насчёт этого неведомого зла, народ? – спросил Кьелл у товарищей, когда Вахаки скрылись из виду. – По словам Эмбета, убивает всех разумных, кого встретит. А ещё «лес на его стороне», что ты это не значило.

– Возможно, пигра. Или адраган. Магические силы некоторых из них достаточны, чтобы дать бой сильному отряду на своей территории, – ответила Фассина, рассеянно проводя пальцами по обложке гримуара.

– А может, сумасшедший друид, – добавил Эдер. – В гланфатских лесах мы нередко наталкивались на таких буйных защитников природы. Подчинит себе прайд стелгаров, и давай натравливать их на всех, кто под руку попадется. Как у вас с таким, Текеху?

– Экера, я слышал о подобном, – огладил свои анемоноподобные патлы годлайк. – Говорят, если ты набрел на обширные болота на незнакомом острове, поворачивай обратно, иначе либо утонешь, либо попадешься болотным друидам. О них ходят самые неприятные слухи.

– Ну, болот пока не видно, – пробормотал Кьелл, оглядывая окружающую их буйную тропическую растительность. – Но может, найдём ещё. И что за хищников на нас могут натравить эти болотные мстители, Текеху?

– Львы, стелгары, дикие кабаны, гигантские пауки, – пожал плечами морской годлайк. – Самая худшая тварь, что мы можем встретить – порокоа. Огромный, в чешуе под стать броне матару, с тяжёлым хвостом, бьющим, подобно дубине, и длинной пастью, полной зубов, он и бывалого воина заставит отступить.

«Крокодил, значит,” мысленно подытожил гламфеллен, придерживая очередную ветвь кустарника и пропуская друзей вперёд. «Если что, буду косплеить Стива Ирвина[7]… или Ваню Васильчикова[8], это уж как получится.»

– Но часто им хищники и не нужны вовсе, – продолжил, тем временем, Текеху. – Посмотри сюда, Кьелл, – он кивнул на свежий еще труп, сдавленный поперёк туловища гигантской лианой.

Гламфеллен склонился над телом. Вайлианка в вороненой кирасе, она явно была частью растерзанной неведомым злом экспедиции. Кьелл уже собирался двинуться дальше, как заметил лёгкое дрожание век женщины.

– Э, да она жива, – удивлённо отметил эльф. – Сможешь сделать что-нибудь с этим растительным щупальцем, Текеху?

– Экера, – тот самодовольно приосанился. – Искусство Заклинателей Воды гибко и могущественно. Наблюдайте, друзья, – он изогнулся в необычном движении, словно проводя руками от оконечности лианы к её основанию.

Растение усыхало на глазах – все жидкости уходили из него, следуя за пассами Текеху. Кьелл смахнул осыпавшуюся сухими хлопьями лиану с торса женщины, и она зашлась в судорожном кашле, отчаянно хватая ртом затхлый воздух джунглей. Ее мутные глаза с трудом сфокусировались на Кьелле, и, прояснившись, наполнились облегчением.

– Аг… расима, – с трудом выговорила она, хрипя и запинаясь. – Я уже отчаялась было… Поворачивайте обратно, заклинаю вас, фентре. Дальше – только смерть.

– Этого мы делать не будем, – спокойно ответил гламфеллен. – Я – Кьелл Лофгрен, капитан джонки «Онеказа». Как тебя зовут?

– Балтия, – выдохнула женщина. – Я из экипажа «Ломаного Лусце», дау капитана Ричени. Она все еще в бухте, на якоре?

– Мой корабль – единственный в бухте Мотаре о Кози, – покачал головой Кьелл. – И мы не встречали никого на пути сюда. Похоже, тебя бросили, Балтия.

– Мадикко, – скривилась вайлианка, но ее гримаса тут же сменилась грустной усмешкой. – После того нападения, оно и неудивительно. Даже если я одна осталась в живых, гури[9], вопли моих товарищей были слышны на весь остров.

– Ты видела, что на вас напало? – поинтересовался гламфеллен.

– Нэ[10], – отрицательно покачала головой Балтия. – Это случилось ночью, и очень быстро. Я заметила какие-то фигуры в темноте, но ничего толком не разглядела. Эта футтито лоза ухватила меня чуть ли не сразу, – женщина болезненно скривилась.

– Ясно. Встать, идти можешь? – бледный эльф наклонился к женщине. Хоть броня Балтии и спасла ей жизнь, гигантская лиана вполне могла оставить на ней более чем достаточно травм. Грустно скривившись, женщина покачала головой.