Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 60 страниц)

– Дерео на Глубинной Улице все знают, – удивленно отозвался подуспокоившийся курьер, отпущенный на волю, и направился в указанном им ранее направлении, – и все уважают. Те, кто не работает на него напрямую, платят ему.

– А ты, работаешь, или платишь?

– Я? – усмехнулся разумный. – Я просто мелкая сошка, зарабатываю на кусок хлеба, как могу. С меня нечего взять.

– Угу. Тогда веди нас к своему уважаемому человеку…

«Похоже, есть возможность отрубить змее голову,” думал бледный эльф, следуя за их провожатым. «Этот крестный отец хочет сделать нам предложение, от которого мы не можем отказаться, а я, в свою очередь, вполне могу закосплеить Леона-профессионала, несмотря на свою псионическую усталость. Ну сколько при Дерео будет капо и консильери? Всяко не больше десятка, справимся.»

***

Кьелл с некоторым раздражением взирал на сидящего перед ним пожилого вайлианца с рукоделием на коленях. Охранник у двери, несмотря на заверения курьера, пропускать их отказался, и гламфеллен, не церемонясь, обездвижил его техникой парализации, отодвинул замершего цербера в сторону, и вошел, пинком открыв дверь. Сейчас он размышлял, стоит ли тратить время на разговоры, и не забрать ли ему попросту головы всех присутствущих бандитов, благо было их всего пятеро, включая парализованного «швейцара». Он хотел еще зайти к Бихе и огорчить ее новостями о ее гражданском муже, а потом завалиться спать – моральная и физическая усталость давила на него изрядным грузом, и, как он подозревал, на его компаньонов тоже.

Криминальный авторитет поднял голову и неожиданно приятно улыбнулся.

– Эккози, я сейчас, – он перекусил нить, аккуратно подвязал ее, и воткнул освобожденную иглу в клубок. Передав набор для шитья одному из телохранителей, он обратил свое внимание на бледного эльфа.

– Добро пожаловать в мое скромное жилище, фентре. Как мне удобнее вас называть?

– Называйте, как вам будет удобнее, – с усмешкой ответил Кьелл. Неожиданная вежливость этого мафиози была приятным сюрпризом, заставившим поутихнуть его убийственное намерение. – Имя мое вы, как я понимаю, знаете?

– Ак. Хорошо, фентре Лофгрен. Я надеюсь, мой человек у двери жив?

– Жив. Постоит без движения минут десять, подумает о важности вежливого обращения с незнакомыми людьми.

– Парфитто. Это будет для Нечче уроком, – добродушно ответил криминальный босс. – Как вы находите мою Глубинную Улицу?

– Мы увидели немного, – ответил гламфеллен, – слишком уж все утомлены сегодняшним днем. Впрочем, я впечатлен. Она тоже часть Старого Города?

– У Некетаки не меньше слоев, чем у хорошего пирога. Моим людям повезло наткнуться на неплохо сохранившийся, и довольно удобно обустроиться здесь. Но не буду тратить ваше время долгими разговорами, тем более, как вы сказали, вы и ваши люди устали. Я хочу предложить вам небольшую авантюру, которую очень хорошо оплачу. Вы ведь уже побывали в Змеиной Короне? В числе прочих, там обитает постенаго[11] по имени Такано, владеющий одной примечательной ракушкой. Я готов заплатить вам за нее три сотни суоле. Думаю, это вполне приемлемая цена, ак?

Кьелл расхохотался. Если он и ожидал от предложения Дерео чего-либо, то точно не этого.

– Взгляните, Дерео, – все еще смеясь, он достал из вещмешка обе священные ракушки. – Могу даже рассказать вам, для чего именно эти штучки нужны. Все равно мы уже обчистили то место…

– Гелларде, – расплылся в улыбке криминальный босс. – Расскажите, будьте добры. Ди верус, я и не знал, что этих реликвий две. Вы уже сохранили изрядное количество моего времени.

Гламфеллен вкратце поведал старому бандиту о подземном храме Ондры и его неприятном обитателе. Он упомянул и найденные артефакты, не заостряя, впрочем, на них внимания – он так и так собирался заработать дополнительных очков в глазах хуановских правителей, передав все, кроме подаренного Эдеру щита, им. В конце концов, это их история.

– Все двери в том местечке открыты, да и сомневаюсь, что их можно было бы закрыть обратно, после стольких-то веков. Я был удивлен, что механизм вообще сработал. Так или иначе, сейчас эти ракушки не более чем любопытный бытовой артефакт, играющий музыку под водой.

– Бельфетто! – как ни странно, Дерео едва ли не сиял. – Вы уже оказали мне намного большую услугу, чем я намеревался от вас получить. Пожалуй, я утрою предложенную мной сумму. Гатти, – махнул он одному из находящихся в комнате людей. Тот вышел, и, вернувшись, передал Кьеллу увесистый мешочек. Тот, в крайнем удивлении, отдал деньги Эдеру.

«Мало того, что этот дружелюбный мафиозо оплачивает работу, о которой мы даже не договорились, так еще и более чем щедро. Или у него поразительное чутье на опасность, или он, как бы это ни было маловероятно, неплохой человек. Кого же его лицо мне все-таки напоминает?»

– Вы, наверное, хотели выкупить у меня что-то из найденных артефактов? – сказал он, пребывая под впечатлением от нежданной щедрости Дерео. Впервые за его время пребывания в Дедфайре, разумный не пытался загрузить его своими проблемами или загрести жар его руками, а вовсе наоборот.

– Оставьте их себе, фентре Лофгрен, – Дерео снова продемонстрировал белизну зубов. – Мой интерес в подземном храме несколько иной. Я отправлю туда своих людей, и меня очень радует, что они не будут сожраны упомянутым вами врудитто. Не меньшим образом меня радует то, что тайная дверка в этот храм все время была у меня на заднем дворе, так сказать.

– Да, не окажете мне еще одну небольшую услугу? – добавил он после небольшой паузы. – Замолвьте перед доблестным принцем Хуана за меня словечко. Волей случая мне стало известно о порученной вам миссии, а я все еще хочу жить, и жить неплохо. В этой шкатулке, – один из телохранителей приблизился с лакированной коробочкой, – мой небольшой подарок принцу. Я готов делать подобные подарки регулярно, если принц не будет посылать за моей головой опасных разумных вроде вас, фентре Лофгрен. В шкатулке – инструкции о том, как принц может связаться с моими людьми, и то, что я готов ему предложить, чтобы доказать свою полезность. Еще я положил туда вашу плату – пятьдесят суоле. Немного, но вам ведь по пути, ак? Вы согласны? – Кьелл в некоторой растерянности кивнул, принимая шкатулку.

«И об этом знает, и это предусмотрел, Чжугэ Лян[14] вайлианский,” озадаченно подумал он, пряча ее в вещмешок.

– Гелларде. Что же, не буду задерживать вас и ваших аймикос.

– Еще кое-что, Дерео, – сказал гламфеллен, все еще борющийся с когнитивным диссонансом от встречи с обладающим властью разумным, не пытающимся поиметь с него много и задешево. Его совесть требовала хоть чем-то отдариться за деньги, которыми старый бандит его осыпал. – Вы наняли некоего Ботаро для доставки товара. Я натолкнулся на его труп в Старом Городе. Он украл ваши деньги и припрятал, но был сброшен вниз матару, прежде чем успел их потратить. Они лежат под высоким камнем на платформе перед заведением под названием «Дыра». – Дерео посмотрел на него с изумлением.

– Вы могли забрать эти деньги сами, фентре Лофгрен, и я бы никогда о них не узнал. Вы на удивление честный разумный. Пусть ваша честность вознаградится. Оставьте эти деньги себе.

«Вот жеж, бескорыстный вор,” подумал Кьелл даже с некоторым раздражением. «Ладно, будет Бихе чем детишек накормить. Ну тогда сходим с козырей моих уникальных навыков.»

– И последнее, Дерео. Дайте-ка руку, – он шагнул к креслу пожилого бандита.

– Эккози? – вопросительно глянул на бледного эльфа тот, жестом останавливая дернувшихся было телохранителей.

– Я кое-что понимаю в медицине, – ответил Кьелл, – и могу помочь с вашей ногой. Она ведь беспокоит вас почти непрерывно, верно?

– Ак, – согласно кивнул Дерео, протягивая эльфу запрошенную конечность. – Как вы поняли?

– Это заметно, – рассеянно ответил гламфеллен, вчитываясь в его пульс. – Вы можете встать?

– Ненадолго. Это необходимо для применения ваших навыков?

– Тогда лягте. Это займет какое-то время…

***

Они покинули логово Дерео через десяток минут. Душа Кьелла подуспокоилась после продемонстрированной старым бандитом необоснованной щедрости, удовлетворившись оказанием ему целительских услуг. Пришлось даже добыть из дальнего угла вещмешка акупунктурные иглы, но ему удалось привести ногу Дерео в относительный порядок. Тот выделил им провожатого по извилистым улочкам Глубинной Улицы, любезно пригласил заходить еще, и распрощался. На выходе в Желудок Кьелл отправил компаньонов на корабль, забрал деньги Ботаро, спрятанные под камнем, и отправился к Бихе. Вскоре он стоял внутри ее более чем скромного жилища, глядя в ее глаза, в которых надежда мешалась со страхом. На дворе был поздний вечер, и ее дети уже улеглись спать. Только самый маленький из пяти, которого женщина держала на руках, с интересом оглядывал необычного чужеземца, тяня к нему по-младенчески пухлую ручку.

– Плохие новости, Биха, – нехотя сказал он. – Ботаро уже За Гранью. Прости, я не успел.

– Ты не виноват, Кьелл, – с грустью ответила она. Ее темные глаза наполнились влагой. – Я не должна была просить тебя спускаться в то ужасное место. Никто не пострадал?

– Нет, Биха. Мы порядком вымотались, но все в добром здравии.

– Хорошо. Спасибо, Кьелл, и прощай, – она отвернулась, уверенная, что сейчас этот чужеземец уйдет и оставит ее наедине с ее проблемами.

– Погоди, – не спешил уходить гламфеллен. – Я предлагал тебе помощь, помнишь? Я не могу бросить дело на полпути.

– Ты хочешь дать мне еще денег, Кьелл? – она грустно улыбнулась. – Я не буду жить на подачки. Пусть у меня нет ничего, но какая-то гордость осталась. Ботаро хотел увезти нас в Рауатай, но кому там нужна нищая с пятью детьми? Даже ехать туда вместе с ним было плохой идеей. Оставь нас, Кьелл, ты уже сделал достаточно.

– Я вхож во дворец Каханга, – ответил гламфеллен. Эта женщина, раздавленная грузом обстоятельств, но несломленная, вызывала уважение. И потом, после увиденного в Желудке, он хотел помочь хоть кому-то. – Только сегодня я увидел, что собой представляет Желудок. Я не я буду, если не уговорю принца и королеву облегчить жизнь ропару. А на время, пока они будут это делать, – он грустно улыбнулся, – Ботаро уже позаботился о вас. Возьми, это твое. – он протянул ей мешочек с деньгами Ботаро.

– Он ведь украл эти деньги, да? Хоть он и не говорил ничего об этом, я видела, что он затевает что-то отчаянное, – и не притронулась к кошельку женщина. – Мне не нужны деньги, за которые меня убьют.

– Эти деньги не принесут тебе вреда, обещаю, – гламфеллен вложил-таки мешочек в сухую ладонь Бихи. – Я уже поговорил с их бывшим владельцем. Главное, не трать много и сразу, да? – женщина благодарно улыбнулась.

– Ты слишком добр к нам, Кьелл, уж не знаю, чем мы это заслужили. Экера, я ведь ничем не могу тебе отплатить.

– Просто выживи, – пожал плечами он. – Воспитай детей. Мне ничего от вас не нужно, да и не так уж много я сделал. И это, – гламфеллен поддался сантименту, пришедшему из самых глубин памяти Саши Лихова, – можно подержать мелкого? Вон как он ко мне тянется.

– Это девочка, – засмеялась Биха. – Ее зовут Ароха. На нашем языке это значит «любовь», – она аккуратно передала ребенка эльфу.

«Ну здравствуй, Люба,” с неожиданным для себя умилением подумал Кьелл, глядя на малышку. «Расти большая и живи хорошо, ладно? Выберись из этой адской дыры, найди любимое занятие, и просто будь хорошим разумным, даже великих дел делать необязательно, ага? Достаточно парочки добрых. Пусть то невеликое добро, что я сделал тебе и твоей маме, вернется кому-нибудь, когда-нибудь.»

Девочка заулыбалась беззубым еще ртом и крепко ухватила Кьелла за волосы. Биха виновато ойкнула, но гламфеллен только рассмеялся, и передал ей ребенка обратно. Повинуясь внезапному импульсу, он нашел в заплечном мешке священные ракушки и протянул Бихе:

– Для Арохи. Они играют музыку под водой, и светятся, когда соединены. Только, – он виновато улыбнулся, – не слишком светите их перед незнакомцами, ладно? Одну из них я немножко украл. – засмеявшись, женщина приняла подарок.

– Пусть ветра Амиры благословят тебя в добрый путь, Кьелл, а челюсти Тангалоа обойдут стороной.

– И тебе удачи, Биха. Бывай.

Примечания

[1] Нигредо, альбедо, атанор – околоалхимические понятия. Атанор – перегонный куб с дополнительными функциями. Нигредо, альбедо – некие первичные субстанции, фазы Великого Делания, т.е. создания философского камня.

[2] Луллиев и Бертольдов Шварцев – знаменитые алхимики. Раймунд Луллий – известный трансмутатор свинца в золото. Бертольд Шварц – монах, который выдумал порох.

[3] Камарилья, Треми, Малкавиан – околовампирские понятия, см. серию игр Vampire: The Masquerade.

[4] Фейин хеймкамюр/Fejin haemkamür (ордйома) – бледноэльфийское приветствие. «Добро пожаловать (домой)».

[5] Гётвадьюр/Gótvadhjur (ордйома) – бледноэльфийское приветствие. «Рад тебя видеть».

[6] Скьит/Skyt (ордйома) – дерьмо.

[7] Римсйодда/Rymsjódda (ордйома) – «защита от мороза», бренд гламфелленского пива. По идее, этот пивас, из-за идеальных условий хранения – ледниковых, ага, – обладает приличными вкусом и крепостью, т.к. все лишнее из него вымерзает нахрен.

[8] Астин мин/Ástin mín (ордйома) – милый мой.

[9] Йа/Ja (ордйома) – да.

[10] Наэ/Nae (ордйома) – нет.

[11] Постенаго/postenago (вайл.) – идиот.

[12] Копролит – фекалии, под гнетом времени превратившиеся в камень.

[13] Хакер в белой шляпе – хакер-идеалист. Сравнение, пошедшее аж от ковбоев.

[14] Чжугэ Лян – полководец и чиновник времён Троецарствия. Знаменит своими достижениями в самых разных областях, как то, изобретательстве, кулинарии, оружейном деле, государственных делах, но более всего – в стратегии и тактике.

Глава 10. Советы

Некетака, Королевская Бухта

В полдень следующего дня вся честная компания собралась в Диком Жеребце, сдвинув вместе пару столов. Бородатый бармен по имени Гинтель начал было вести себя странно при виде Текеху, но после того, как Кьелл продемонстрировал ему блеск готового к пропитию золота, он прекратил мяться и краснеть, и начал наливать.

Пьянку, по причине дневного времени, совместили с поздним полдником, и столы перед товарищами были уставлены всеми местными деликатесами, что могла предложить кухня Дикого Жеребца – в основном приготовленная разнообразными способами рыба. Врер чиора для Константена у Гинтеля нашлась, и даже по приемлемой цене. Остальные компаньоны экзотичными предпочтениями в алкоголе не отличались, и беспрепятственно получили свое пиво, мед, ром, арак, и сок пальмового камня[1] (Кьелла за эту вопиющую безалкогольность тут же начал стыдить Эдер). Не нашлось разве что меппу для Майи, но она согласилась на рисовое вино. Когда все, наконец, обустроились, получив свои стул, тарелку, кружку, и столовые приборы, Кьелл поднялся.

– Минутку внимания! – провозгласил он, стуча вилкой по кружке, чем заслужил раздраженный комментарий Гинтеля. – Прежде чем мы начнем напиваться и наедаться, позвольте мне сказать пару слов. Мы собрались здесь, чтобы, во-первых, поприветствовать пополнение в наших рядах. Новых знакомых… – он дружески кивнул Майе. Та встала и с широкой улыбкой козырнула. Ее животное-компаньон, птица с яркими перьями, издала из-под стола дружелюбную трель.

– …И старых друзей, – продолжил Кьелл, улыбнувшись Палледжине. Птичья годлайк сухо кивнула. – Чем больше добрых клинков на нашей стороне, тем меньше шансов у врага, и вообще, вместе веселей. Рад буду работать вместе с вами, Майя, Паллежина. Вы уже делаете нашу чисто мужскую компанию много приятнее.

Майя в ответ на эту сентенцию отсалютовала кружкой, Палледжина же ее стоически проигнорировала.

– Во-вторых, – продолжил гламфеллен, – мы празднуем успешное завершение маленького приключения, пережитого отрядом в лице Эдера, Алота, Текеху, Константена, и вашего покорного слуги. Мы добывали сокровища, сражали чудовищ, и отыскивали тайные ходы. Особо отличились в этом предприятии Эдер и Константен. Выпьем за наших доблестных друзей! – подождав, пока все пригубят свои напитки, бледный эльф продолжил:

– И напоследок, я хочу устроить минутку самокритики. Без подготовки, разведки, и должных запасов, я втравил нашу группу в опасное и, во всех смыслах, дурно пахнущее предприятие. Мы вышли из него с прибытком и без повреждений только благодаря храбрости и навыкам каждого из нас. Друзья! Вы – мой ближний круг, мои доверенные разумные. У нас тут не воинское подразделение, а скорее, пиратская вольница, только без грабежа, цинги, и скверных каламбуров. Гм, то есть, безо всех признаков пиратской вольницы. Так себе сравнение, – раздались смешки и пара обидных возгласов, крайне негативно характеризующих юмор Кьелла. Он продолжил: – Я это к тому, что вашего капитана частенько заносит. Он абсолютно уверен в своей исключительности, непобедимости, и острейшем уме, и если все эти несомненные достоинства, – обидные возгласы, характеризующие на этот раз самого Кьелла, продолжились, и тот, смеясь, погрозил Эдеру пальцем. – Если эти мои несомненные достоинства заставят меня отдать некий глупый, неправильный приказ, в то время как вы знаете, как лучше – говорите, как лучше. Я не считаю себя самым мудрым и знающим, и с удовольствием поучусь у вас новому. Эдер и Алот уже знают, что к чему. Паллежина… – гламфеллен просительно улыбнулся вайлианке, – я не оставляю надежду, что и ты привыкнешь к моим методам ведения дел, – птичья годлайк, тяжело вздохнув, покачала головой.

– А сейчас я прекращу нудеть, и позволю вам приступить к трапезе! Наслаждайтесь, друзья! – Кьелл отсалютовал всем кружкой с соком, и вонзил зубы в шашлык из рыбы-меч.

– Отличная речь, командир, – заметил сидящий рядом с Кьеллом Эдер.

– Да ну? – тот недоверчиво воззрился на блондина. – Врешь ведь, мне и псионики не надо, чтобы это понять, – дирвудец расхохотался.

– Ага. Худшая из командирских речей, что я слышал. Теперь тебя никто не будет воспринимать всерьез, – усмехнувшись в усы, Эдер пригубил свое пиво.

– Скажу по секрету, – понизил голос гламфеллен, – я этого и добивался. Пока все эти «знающие, как лучше» будут радостно делать за меня мою работу, я буду сидеть у борта корабля в раскладном стуле и попивать «ветер Ваэля» из половинки пальмового камня, – дирвудец засмеялся.

– А если серьезно, раньше ты не стал бы говорить речей. Самое большее, похвалил бы меня и дварфа. Что, тоже наследие прежних душ?

– Берат его знает, – пожал плечами бледный эльф. – Недавно я и вовсе выяснил, что умею играть на музыкальных инструментах, о чем раньше понятия не имел. Кстати… – он встал из-за стола и направился к Гинтелю, одалживать что-нибудь струнное и приятно звучащее.

Когда он вернулся с найденной барменом лютней, его компаньоны успели поделиться на группки. Эдер и Алот осаждали Палледжину, расспрашивая ее о паладинском житье-бытье и делясь новостями из Дирвуда и своих странствий. От неподдельного энтузиазма парочки суровая птичья годлайк несколько оттаяла, и даже начала улыбаться, пусть и изредка. Текеху что-то выспрашивал у Константена, который отвечал, усмехаясь в усы и с удовольствием прикладываясь к своему адровому ликеру. Кьелл, улыбнувшись стихийному разделению на новичков и старожилов, присел рядом с Майей, передвинувшей свой стул к его.

– Меня твоя птица не покусает? – подозрительно спросил у нее гламфеллен, пробуя струны лютни. – Она ведь там, под столом? – он кивнул куда-то вниз.

– Не покусает, командир, – широко улыбнулась та, отправляя под стол один из кусочков из своей тарелки. – У нее, знаешь ли, нет зубов. А вот клюнуть может запросто, так что лучше не двигай особо ногами – у Исидза инстинкты всякого нормального хищника, – женщина засмеялась, и пригубила вино.

– Беспредел, – проворчал бледный эльф, впрочем, совершенно беззлобно. – Стоило отойти на минутку, как меня уже осаждают богатой инстинктами птицей и сомнительным юмором, – он начал наигрывать сложную мелодию со множеством быстрых переборов. – Прав был Эдер, надо было нагнать на вас страху, поразить своим интеллектом и былыми победами, и добить просто божественного калибра добротой, выраженной в милостивом разрешении находиться рядом с таким невероятным разумным.

– Эдер – это тот мускулистый блондин? Не слушай его, он тебе плохого насоветует, – аумауа широко улыбнулась, показывая треугольные зубы.

– Кого же мне тогда слушать, как не близких друзей? – лениво спросил бледный эльф.

Дзен был достигнут: лютня – освоена, желудок – наполнен, компаньоны тоже наслаждаются вечером, а значит, можно расслабиться и неспешно поболтать с явно жаждущей общения новенькой. Он доиграл последнюю ноту «Битвы у Красной Скалы» и перешел на «Блюз о вреде пьянства».

– А хоть бы и меня, – наклонилась вперед Майя. – За моей спиной мудрость поколений предков, как-никак.

– Хм? – гламфеллен приподнял бровь. – И как, много из этих предков были стереотипными рауатайскими солдафонами?

– Увы, достаточно, – рассмеялась женщина. – Зато я могу применять их мудрость на практике. У нас в семье только одному моему братцу не повезло, Колледж Знаний – не самый популярный среди наших путь.

– А кто у нас братец? – внезапно заинтересовался Кьелл.

– Кана Руа, обладатель трех степеней Колледжа в разных дисциплинах, богатейшего словарного запаса, и магических талантов, – Майя сморщилась. – В качестве старшего брата – совершенно несносный тип.

– Что, наставляет на путь истинный по поводу и без? – засмеялся бледный эльф. Майя с преувеличенно печальным вздохом кивнула. – Надо же, когда я путешествовал с ним в Дирвуде, он показался мне безобидным добряком. Да, представь себе, мир именно настолько тесен, – улыбнулся он на пораженный взгляд Майи.

– Возможно, это хитрый план Атсуры, нашего мастер-шпиона, чтобы его агенту было легче втереться к тебе в доверие, – сделав большие глаза, преувеличенно громким шепотом поведала аумауа.

– В таком случае, агент Руа еще никогда не была так близка к провалу, – с ну очень серьезным лицом ответил Кьелл, начав играть подходящие моменту «Мгновения» Таривердиева. Майя, хоть и не могла понять всей шутки, посыл уловила и рассмеялась.

– Если ты рассчитываешь вывести меня на чистую воду, то эта необычная и очень приятная музыка не сработает, – она наклонилась еще ближе и понизила голос. – Но признаюсь сразу, я отчаянно боюсь щекотки, – аумауа подмигнула.

«Однако, меня клеят,” гламфеллен с некоторым удивлением оглядел девушку-рейнджера. Было заметно, что она подготовилась к их небольшому сабантую: на лице лежал неброский, но выгодно подчеркивающий ее черты макияж, ее форма была чистой, выглаженной, и ладно сидящей, а поведение и мимика – вполне себе приглашающими. «Как ни странно, этой Мисс Рауатайская Армия я скажу свое решительное нет – с Онеказой она ну ни в какое сравнение не идет, а я уже достаточно глубоко увяз в своей влюбленности, чтобы даже ни к чему не обязывающий перепихон воспринимать, как измену-предательство. Пусть у Хуана и возведены в абсолют свободные отношения, ха. Сильно сомневаюсь, что это некая медовая ловушка – двойного дна в этой кавалерист-девице ни мой опыт, ни моя псионика не ощущают. Эх, вот так и френдзонят искренних и хороших разумных…»

– Расскажи мне про Рауатай, Майя, – предложил он, в очередной раз «сменив пластинку» – мысль о родине береговых аумауа сподвигла его сыграть «Цветок Резни» Мейко Кадзи. – К стыду своему, я знаю о нем очень мало. Кана, конечно, часто предавался ностальгии, но эти книжные черви вечно смотрят не туда. Что у вас за люди? Чем живут?

– Люди у нас цепкие и упорные, как и все живое на нашей суровой родине, – ответила Майя с отстраненным видом, слегка улыбаясь. – Они – мы – готовы идти на жертвы и не жалеть себя ради того, что нам дорого…

Они беседовали о разных вещах еще какое-то время. Их разбившаяся на группы компания вновь слилась воедино, чтобы дружно попробовать константенову врер чиору, и высказать насчет ее самые разнообразные мнения; Кьелл торжественно объявил, что она – его новый любимый алкоголь, за что его подвергли остракизму и насмешкам Эдер и, как ни странно, Палледжина, отдающая предпочтение рому и приобретшая, слегка во хмелю, повышенную общительность. Потом Эдер и Константен вознамерились спеть некую дирвудскую канцону, и принялись требовать у Кьелла аккомпанемента; гламфеллен ломался недолго, и с удивлением обнаружил, что подхватить незнакомую мелодию чуть ли не с нескольких нот для него не составит труда. Бледный эльф, будучи уже навеселе от распробованной врер чиоры, и пребывающий в отличном настроении, решил показать горе-певцам, как надо, и выдал на-гора битловский «Yesterday», сорвавший аплодисменты у дам, и свист и оскорбления у дирвудских конкурентов. В отместку, гламфеллен рассорил спевшихся во всех смыслах дирвудцев, предложив им попробовать силы в борьбе на руках, чему они с увлечением предались, так, впрочем, и не выявив победителя. Майя пыталась делать Кьеллу прозрачные намеки, но тот прикидывался то пьяным, то непонятливым, успешно избегнув внимания рауатайки. Текеху, подстрекаемый Эдером, попытался применить свое искусство к рому в кружке Палледжины, и у него, к всеобщему удивлению, получилось; птичья годлайк, уже в изрядном подпитии, принялась требовать у того сотворить плавающих в воздухе ромовых рыбок; аумауа принял эту наглую эксплуатацию за благосклонность, и, начав приставать к вайлианке, получил по шее. Друзья гудели до позднего вечера, в итоге отужинав здесь же, посидев еще немного, и разойдясь по номерам.

«Хорошо посидели,” думал Кьелл, засыпая. «Завтра снова в бой, с новыми силами. Похоже, у меня все же побольше близких разумных, чем двое.»

***

– Аруихи! – Кьелл окликнул принца Хуана, что-то втолковывающего двоим почтительно слушающим матару. Обернувшись, тот приветственно махнул рукой.

– Видящий. Обожди немного.

Большую часть сегодняшнего дня Кьелл провел, собирая информацию. Полностью восстановившиеся, его псионические способности позволяли это сделать с обидной легкостью. Побродив по Глубинной Улице, он просеял разумы множества ее обитателей, скрупулезно запоминая все мало-мальски важные факты. Он даже посетил Чокнутую Морену в подземной бухте, и более того, извинился перед ней за вчерашнюю, по его словам, «чрезмерную напористость», и преподнес тумбообразной капитанше, похожей на садового гномика, бутыль крепкого рома, которую благополучно забыл отдать Эдеру в день спуска в Старый Город. То ли Морена была отходчивее, чем казалась, то ли «лав» в ее черством пиратском сердце возобладал над испытываемым к Кьеллу «хейтом», но она, поворчав, предложила «заходить еще». Разумеется, Кьелл не собирался этого делать – все необходимое он уже считал из ее разума. Показанные ранее Морене эмоции были истинными – гламфеллен презирал подобных ей, и без колебаний забрал бы и ее голову, и головы ее подчиненных, но воспитание еще Сяо-Фаня, вбитое в него отеческими затрещинами учителя, заставляло его относиться к любой жизни с пиететом. Рауатайский след в делишках Морены был, но кто бы ни вел дела с пираткой, он-то как раз конспирировался на отлично. Морена никогда не видела лиц своих контактов, и знала о них только способы связи, меняющиеся слишком часто.

Заглянул Кьелл и к Дерео. Справившись о его здоровье и проведя с ним еще один сеанс акупунктуры, гламфеллен немного поболтал с этим неожиданно приятным разумным. Дерео оказался бывшим Принчипи, сошедшим на берег из-за травмы, и несомненным сторонником Фурранте. На прощание, криминальный авторитет преподнес Кьеллу в подарок свое сегодняшнее рукоделие – гюйс, малый носовой флаг, с гербом Каэд Нуа. Поблагодарив Дерео, Кьелл покинул его. Он все же вспомнил, кого ему так напоминал этот мафиозный босс, и едва ли не всю дорогу обратно в Желудок сдавленно хихикал. В разуме бывшего пирата и его клевретов тоже удалось обнаружить достаточно занятных фактов, которые эльф собирался преподнести принцу Хуана.

Закончив разговор и отпустив своих подчиненных, Аруихи приблизился к эльфу.

– Какие новости, Кьелл? Была ли успешной твоя миссия?

– В общем и целом. Появилась некоторая новая информация, которую я с тобой обсужу, но сначала мне нужно поговорить с королевой. Где я могу ее найти?

Деловое выражение на лице Аруихи сменилось ядовитой ухмылкой.

– Нужно, экера? Говори со мной, Кьелл. Сестра занята.

– Знаешь, Аруихи, – прищурился эльф. – Это твое ехидное выражение на этой твоей ехидной роже перестает быть забавным. Давай-ка проведем тот спарринг, который ты мне почти обещал – некоторые вещи лучше объяснять тактильно. При закрытых дверях, разумеется. Десяток минут ты мне всяко сможешь выделить.

Ухмылка на лице принца Хуана стала еще шире. «Я привыкаю к аумауа семимильными шагами,” подумал Кьелл. «Ну вот не выглядит он уже для меня зверской громадиной. Обычный самодовольный юнец, я и сам таким был. В общем неплохой, но его кругозор будем расширять.»

– Что ж, если ты настаиваешь, – принц широкими шагами двинулся к дальним коридорам дворца, – на первом этаже есть отличная просторная комната. Пойдем, Видящий, покажешь мне своё мастерство.

В большой зале, где-то в половину тронной размером, было пусто и тихо. Пол устилали циновки, у стен стояли стойки с оружием, тренировочным и боевым – она явно не первый раз использовалась как арена, или тренировочный зал.

– Выбирай оружие, Видящий, – разминая плечи, оскалился Аруихи. Его настроение явно поднималось. – Что будем использовать?

– Используй что хочешь, хоть корабельное орудие, – лениво ответил эльф, аккуратно отставляя снятые сапоги в угол и пробуя пальцами ног тростниковые напольные циновки. – У меня все при мне.

На нем была тонкая вайлианская сорочка и мешковатые штаны, удерживаемые широким поясом. Ни следа оружия, явного или скрытого.

– Свободный бой, значит? – ухмыльнулся аумауа, аккуратно снимая корону. – Хорошо, тогда я надену вот этот амулет, – он достал из плетеного сундучка в углу бронзовый диск на цепочке. – Он неплохо отражает псионику, даже для сестры будет препятствием некоторое время.

– Можешь не надевать, – все так же безмятежно ответил Видящий. – Псионика мне не понадобится.

– Увидим, – принц набросил цепочку амулета на шею. Разминаясь, он сделал несколько резких движений корпусом, и вспорол кулаками воздух в быстром двойном ударе. – Начнем?

– Пожалуйста, – Кьелл приглашающе махнул рукой. Он все так же стоял в свободной стойке, полностью расслабленный, даже не глядя на своего противника.

Аруихи со звериным рыком ринулся вперед, намереваясь смять Кьелла своей изрядной массой. За секунду до столкновения тот плавно шагнул ему навстречу и молниеносными движениями вогнал пальцы в три разные точки на его торсе. Аумауа замер в неудобной позе, болезненно скривившись.