Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 60 страниц)

– Бомбарда на башне над нами – тоже ваш проект? – перешёл к делу Кьелл. Он не мог не проникнуться уважением к этому разумному, смотрящему на возможную близкую смерть без страха, и даже в преддверии её пытающегося позаботиться о соплеменниках. По его мнению, эти качества вызвали бы одобрение как у большинства гламфеллен, так и у многих разумных иных видов. – Нам нужно стрельнуть из этой игрушки в домашнее животное нага, упитанное такое, с лодочный сарай размером.

– Игрушки? Бомбы этой «игрушки» гарантированно уничтожают живую силу в радиусе десяти ярдов от эпицентра попадания! – отозвался Аймуро с сердитой гордостью. – Эта бомбарда, и снаряды к ней – новое слово в артиллерийском деле, которое приведёт к доминированию Рауатая на море!

– Именно на море? – не смог не начать дискуссию Кьелл. – Её дальность боя не может быть велика, что делает её не очень-то удачным выбором для вооружения как фортов, так и кораблей. Преимущество крепостной артиллерии – в точности огня на дальней дистанции из-за отсутствия качки, а корабль, неважно, сколь бронированный, долго не проживет под залпами береговых батарей для нанесения сколько-нибудь приличного урона с помощью вашей бомбарды.

– Традиционалистская чушь! – решительно отмел его возражения старый инженер. – Да, моё орудие потребует переосмысления некоторых доктрин морского боя, но новый тип судна, способный путешествовать с абсолютной скрытностью, уже в разработке. Только подумайте, что будет, если эскадра подобных судов, с моими бомбардами на борту, всплывет ночью… Хм, – он недоверчиво воззрился на преимущественно не-рауатайские физиономии присутствующих. – Давайте, все-таки, о деле. Вам нужно уничтожить какого-то монстра, притащенного в наш форт нага? Вот, – оторвавшись от своей писанины, он открыл один из ящиков. Отбросив в сторону мягкую ветошь, прикрывавшую содержимое, он продемонстрировал товарищам металлическую сферу. – Прототип снаряда, я сам принимал участие в доработке. Его хватит на любое чудовище этих дикарей. И ещё, – порывшись в одном из ящиков со свитками, он вытащил на волю несколько сшитых вместе листов. – Здесь артиллерийские таблицы для всех дистанций, самые точные, – он вопросительно взглянул на Кьелла, и тот с дружелюбной улыбкой кивнул в сторону Майи. Старый инженер передал документ ей.

– Как, Эдер, дотащишь эту дуру сам, или помочь? – спросил друга гламфеллен. – Не стесняйся, с подобными штуками главное – осторожность.

– Сдюжу, – уверенно ответил дирвудец, приподнимая ящик. – Порох и чуток железа, легче, чем выглядит.

– Раз так, двигайтесь к бомбарде, готовьте её к выстрелу, – кивнул друзьям бледный эльф, задерживаясь рядом с Аймуро.

«А ведь этот старичок-боровичок создал оружие, что тяжелее всего ударит по мирняку,” думал с лёгкой оторопью Кьелл. «Всплывающие и скрытные суда – несомненный подплав, рауатайцы вполне могли реализовать его на здешнем маготехе. Ночные бомбардировки вражеских городов с подлодок, вот о чем этот Оппенхеймер[10] толковал. Сразу идут ассоциации с другими бомбардировками – Дрездена, Хиросимы, сербских больниц всякими случайными «противорадарными» ракетами, начисто вырубающими электричество… Точность у творений Аймуро всяко высокой не будет.» Он оглядел старого изобретателя с новыми эмоциями. Та толика рыцарственности, которую Кьелл старательно отрицал, сейчас отчаянно боролась с тёмными и жестокими мыслями, одолевающими бледного эльфа.

«Нет,” зло сцепил зубы он. ”Если ты вернулся в прошлое и застрелил Гитлера во младенчестве, ты не стер все принесенные им невзгоды, ты всего лишь убил младенца. Личность не критична для общественных процессов. Этот старик опасен своими изобретениями, но не опаснее великого множества других рауатайских учёных, работающих на оборонку. Убей я его сейчас – поступлюсь частичкой человечности, только и всего.»

– Что-то ещё, Кьелл? – старый инженер спокойно смотрел на не спешащего уходить бледного эльфа.

– Ничего, – ровно ответил тот. – Берегите себя, Аймуро, в Хасонго и так погибло слишком много разумных.

– Вы тоже, – неожиданно добродушно ответил рауатаец. – Удачи с вашим чудищем. Если с бомбардой возникнут проблемы, возвращайтесь, и мы вместе над ними подумаем.

– Спасибо, и удачи, – махнув старику рукой, гламфеллен развернулся и вышел из комнаты.

– Попутного ветра, Кьелл, – донеслось ему в спину прощание Аймуро.

***

– Старик жив? – тихо спросил перехвативший Кьелла Эдер. Он остановил бледного эльфа на лестнице, поднимающейся на куртину невдалеке от башни с бомбардой. – Я видел, как ты на него смотрел, когда он завёл речь о том, какую замечательную штуку для убийства разумных придумал, – в голосе Эдера звучала неподдельная тревога, но вовсе не за старого инженера.

– Жив, – так же вполголоса ответил гламфеллен. – Даже если его игрушки когда-нибудь окажутся нацеленными на Некетаку, я не позволю страху перед этим превратить меня в кого-то наподобие Таоса, – произнеся эти слова вслух, Кьелл почувствовал себя лучше – последние тяжкие сомнения оставили его. Решение принято, а значит – прочь колебания.

– Ну и слава богам, – облегченно вздохнул дирвудец. – Рад, что не ошибся в тебе, командир, – это безликое обращение прозвучало в устах Эдера необычайно одобряюще и дружески.

– Не трать все бомбы, – приблизившись, шепнул блондину Кьелл. – Насчет рауатайского имущества у меня никаких моральных терзаний не будет.

– Ты что же, думаешь, раз я из Дирвуда, то меня хлебом не корми, дай только что-нибудь взорвать? – с преувеличенной обидой вопросил Эдер.

– Ну… да? – пожал плечами гламфеллен. – Что, скажешь, нет?

– Не скажу, – вздохнул блондин, ухмыляясь в усы. – Все так и есть. Когда начнем фейерверк?

– Закончим со всем остальным, и начнем, – ответил бледный эльф. – Майю надо будет услать, достаточно ей нервы потрепало сегодня. Пойдем к остальным, – друзья поднялись на стену, и прошли на верхнюю площадку башни.

– Касита, – приветственно кивнула Кьеллу Фассина. Она и Текеху наблюдали за Майей, которая крутила ручки приборов наведения бомбарды, то и дело сверяясь с артиллерийскими таблицами. – Поговорили с этим, – магесса насмешливо хмыкнула, – «айморо»?

– Что за пиратские замашки, Фассина? – преувеличенно нахмурился гламфеллен. – Даже я не позволяю себе настолько скверных каламбуров, да, – девушка воззрилась на него с неподдельной обидой, и отвернулась.

– Эй, что я такого сказал? – с жалобной интонацией вопросил бледный эльф. – Ну вот, теперь у меня на корабле две сердитые и недовольные вайлианки, – он обернулся к Эдеру. – Ты, главное, Иррену не доведи до подобного состояния, иначе наметится неприятная закономерность.

– Нет, здесь, похоже, все дело в тебе, – добродушно ответил дирвудец. – Подозреваю, что и Палледжина была доброжелательной и спокойной, до того как встретила тебя, с твоими колкостями, коверканьем ее имени, и предложениями заплести ей косы.

– Вот беда, – ответил Кьелл грустно, и тем же печальным тоном спросил: – Фассина, а ты как относишься к косичкам? – девушка неожиданно прыснула, и обернулась, блестя белозубой улыбкой.

– Нормально, касита, но предпочитаю сама заботиться о своих волосах. И все же, какие родители назовут сына словом, означающим «любимый»?

– Не знающие вайлианского, – рассеянно ответила Майя, не поднимая взгляда от бомбарды.

– Угу, или любящие, – добавил гламфеллен. – Как дела с ружьем для охоты на порокоа, Майя?

– Почти закончила, – отозвалась рауатайка. – Еще немного, и можно будет стрелять.

– Отлично, – потер ладони Кьелл. – Будем рассчитывать на лучшее – на обещанный Айморо, тьфу, Аймуро, результат, то есть, что все живое в центре озера умрет. Но, тем не менее, подготовимся к возможному бою с большой рептилией. Текеху, ты что-нибудь еще о них знаешь, кроме уже рассказанного?

– Они достаточно тяжелы и неповоротливы, но отлично бросаются на добычу, на суше и в воде, – задумчиво отозвался морской годлайк. – Тело их едва гнется, а лапы – коротки и неуклюжи, но на подошедшего сбоку они навалятся всем весом, перекатившись на бок. Голову поднимают и опускают с трудом… Это все, что мне известно, Кьелл.

– Значит, первым делом обезвреживаем хвост, а потом – лапы, – подытожил гламфеллен. – Это если большой, зеленый, и чешуйчатый выживет, – он заметил, что рауатайка подняла голову от бомбарды, и обратился к ней: – Готова, Майя?

– Готова, – коротко кивнула та. – Стреляем?

– Погоди, – поднял ладонь Кьелл. – Эдер, на лестницу, остальные – ждите за его спиной. На случай, если порокоа выживет, дадим ему бой во внутреннем дворе, там больше простора для маневра. Фассина, готовь парализующие заклинания. А сейчас всем заткнуть уши и открыть рты. Огонь, Майя!

Бомбарда оглушающе и ослепительно грохнула, швырнув тяжелую бомбу точнехонько на середину платформы с нага. Змеелюдов разорвало на мелкие клочья, платформу – раскололо на несколько неравных частей, что, кружась палыми листьями, плыли в направлении берега, несомые поднятой волной. Всплеск от взрыва на секунду превратил озеро в подобие фонтана, взметнув вверх колоссальную массу воды, щедро окатив брызгами Кьелла и компанию. Те ошеломленно затрясли головами, словно пытаясь изгнать накатившую следом за взрывом глухоту. Но едва только к ним вернулся слух, как воздух прорезал еще один оглушительно громкий звук – ужасный рев чудовища.

– Пошли, пошли! – Кьелл пихнул вперед стоящих перед ним Фассину и Текеху, и рявкнул: – Эдер, двигай вперед! Не даем этой твари зажать нас здесь!

Все еще ошеломленная звуковым ударом компания кое-как скатилась по лестнице к подножию стены, как раз вовремя, чтобы увидеть выползающего из воды порокоа. «Ох ты ж ё,” оторопело моргнул бледный эльф. «Да тут десять, нет, пятьдесят Стивов Ирвинов понадобятся, со всеми их помощниками!» Майя порядком ошиблась с размерами монстра – он только самую малость уступал в длине «Дерзкому», старому шлюпу Кьелла. Налитые кровью глазки обвели товарищей взглядом, и чудовищная пасть, в которую даже рослый Текеху мог бы войти, не пригибаясь, распахнулась, и окатила пространство перед ней еще одним громовым раскатом рева, пополам с жуткой вонью тухлятины.

– Смена плана! – поспешно заорал гламфеллен, срываясь навстречу монстру. – Не приближаемся к этой твари! Я займу ее!

Гигантская рептилия попыталась перехватить бледного эльфа в воздухе, но только бессильно щелкнула зубами, и он приземлился на бронированную голову существа, размером побольше высадившей их с корабля шлюпки.

«И чем мне эту хрень пробивать?» в легком оторопении подумал Кьелл, балансируя на макушке твари, как раз промеж чешуйчатых бровей. «Пальцевые техники этой штуке, что слону дробина, даже Разящий Удар Шести Меридианов ее слегка надрубит, и только.» Порокоа затряс головой, пытаясь избавиться от устроившегося на ней разумного, но гламфеллен легко взметнул себя вверх, и опустился существу на загривок.

«Этот крокодил такой милашка, что я просто хочу его расцеловать[11],” подумал он, но шутка не принесла ему привычного успокоения – слишком уж огромным и чудовищным был их сегодняшний противник, слишком уж он был тяжел и хорошо защищен. Обрати он внимание на соратников бледного эльфа, и мало что могло бы их спасти. Даже Эдер с его броней и щитом разве что встал бы ужасной твари поперёк горла на мгновение.

Тем временем порокоа вновь попытался избавиться от топчущегося по нему раздражителя, и, поджав лапы, принялся кататься с боку на бок. Гламфеллен удерживался сверху лёгкими шагами и прыжками, не задерживаясь на месте ни на секунду, и напряженно думая.

«Броситься ему в пасть, и ударить в нёбо? Не, он меня прожует, и никакая Золотая Рубашка не спасёт. Попытаться сломать позвоночник ударом сверху? На этом животном столько мяса, что я ему разве что синяков наставлю. Чёрт, вышел на боксерский ринг, а там меня ждал эсминец. Что же делать?»

Он обернулся к друзьям – напряженно выжидающим, с оружием и магией наготове. Они смотрели на сошедшегося в клинче с монстром командира с недоверчивым восхищением, и даже не подозревали, сколь мрачные мысли одолевают его сейчас. Кьеллу внезапно вспомнились слова сестры Делии, аэдирской послушницы ордена Щитоносцев Святой Эльжи, работающей на «Онеказе» судовым врачом. Слова, что она сказала ему в ночь нападения польповир.

«Взаимовыручка и осмотрительность, да? Ладно. Но героизма чуток все же придётся проявить. Эх, я уже чувствую всю ту боль, что мне придётся вытерпеть,” сжав зубы, гламфеллен спрыгнул с порокоа, приземляясь немного в стороне и сзади его передней лапы, и помахал рукой, глядя прямо в желтоватый глаз твари. Монстр коротко рыкнул, напрягся всем телом, и хлестнул громадным хвостом, вспоровшим воздух с гулом падающего самолёта. Кьелл смотрел на несущуюся на него лавину плоти и чешуи, и ждал. Лишь в самый последний момент, когда воздушная волна удара упруго толкнула его, развевая волосы, он начал действовать. Напрягая всю мощь источника и каждую мышцу, он ударил навстречу, вкладывая все силы, всю мистическую энергию, все воинское умение в один-единственный удар, простейший из приёмов шаолиньского Кулака Ваджры. Ему на мгновение показалось, что он видит истекающую наружу ци, покрывшую его руку золотом несокрушимого латного доспеха. Он внезапно понял, что кричит во все горло, выплескивая наружу невыносимое напряжение каждой клеточки своего тела.

Кулак бледного эльфа и громада чудовищного хвоста, превышающего толщиной вековой дуб, столкнулись. На секунду произошло невозможное – вопреки логике, здравому смыслу, и законам физики, хвост чудища остановился, замер, словно налетев на непреодолимое препятствие. Казалось, колоссальная мощь монстра спасовала перед силой противостоящего ей воителя.

Но уже мгновение спустя, вселенная взяла свое. Телом Кьелла словно из пушки выстрелило, и стена форта пошла трещинами, принимая его на себя.

«Я чувствую себя на удивление хорошо, как для яйца, которым безжалостно забросали каменную стену. Видимо, меня варили вкрутую, ха,” подумал бледный эльф, соскальзывая вниз. «Ци даже на донышке не осталось, давно мой источник так не выкладывался. Потом мне будет плохо, но это уж потом, а сейчас я даже бой продолжать смогу. Кстати, о птичках.»

– Огонь всем, что есть, быстрее! – заорал он самым командным своим ором. – Майя, пусть твоя птица атакует глаза! Текеху, вся вода в озере твоя! Фассина, ослабляющую и атакующую магию! Эдер, саблю в ножны, и за мушкетон!

Сам же Кьелл обрушил на порокоа каскад сайферских приёмов. Ментальные Путы сковали тварь, парализуя её, запирая в собственном теле – пусть ненадолго, но давая бледному эльфу возможность подготовить следующие атаки. Видения Былого вытащили наружу все страхи гигантского существа, окружая его фантомами, зыбкими и едва заметными для всех остальных, но реальными и опасными для самого порокоа. Истощение Сил впилось в его душевную эссенцию, вытягивая её наружу и переправляя бледному эльфу. И, напоследок, Удар по Глазам разорвал связь буркал рептилии и её мозга, ослепляя её, оставляя наедине со скалящимися призраками былых страхов.

Весь этот псионический натиск мог задержать их чудовищного оппонента лишь на время – эссенция монстра, пусть и не столь изобильная, как энергия души недоброй памяти Нерискирлас, но все же могучая, со временем сотрет все неправильности, внесенные в неё усилиями Кьелла, жуткая тварь очнется, и задавит их маленькую группу массой. Нужно было убить её до того, как это случится.

Компаньоны не отставали от бледного эльфа в попытках изничтожить их громадного противника.

Заклинание Фассины обняло порокоа туманом слабости, накрыло вуалью разложения, тронуло его шкуру патиной иллюзорной ржавчины, и естественная броня чудовища подалась, раздвинулась, и заметно ослабла, уже не выглядя столь надёжной. Один из свинцовых посланцев Майиной аркебузы прошел прямо сквозь потемневшую чешуйку, как нож сквозь масло, вонзаясь в прикрытую ей плоть.

Эдер посылал пулю за пулей в голову существа, целясь в правый глаз. Над левым трудился Исидза, вцепившись когтями в веко и работая клювом. Гигантская рептилия, впрочем, сводила на нет усилия обоих, часто моргая и мотая головой.

Текеху готовил нечто колоссальное – озерная вода, завиваясь невероятными ручьями, чьим руслом был сам воздух, текла к все разрастающейся сфере над туловищем порокоа. Озеро заметно пустело.

Огромная тварь, впрочем, не собиралась сдаваться без боя – в очередной раз оглушающе рыкнув, чудище прыжком развернулось, остановившись боком к товарищам, и дернулось всем телом, но гигантский хвост не метнулся вперёд, снося все на своём пути. Лишь его толстое основание коротко дернулось, вся остальная громада природной булавы порокоа бессильно опала грудой бесполезного мяса. Кьелл не сдержал радостный возглас – его безумный план удался. Отдача от столкновения их взаимных атак изломала кости и изорвала мышцы хвоста чудовища, надёжно обезвредив это опаснейшее оружие, что иначе без труда снесло бы их всех. Бледного эльфа же сберегла энергия Кулака Ваджры, по праву считающегося одним из лучших рукопашных стилей Поднебесной, и щедро вкачанная в технику Золотой Рубашки ци. Гигант-порокоа все ещё был смертельно опасен своими ужасными челюстями и огромной массой, и бросься он на противостоящих ему разумных, они вполне могли понести потери, но комбинация из сайферских ослепления и иллюзий продолжала действовать, заставляя чудовищную рептилию бессильно щелкать зубами в попытках ухватить существующих лишь в его разуме фантомов.

Компаньоны удвоили свои усилия, обрушивая все новые атаки на своего циклопического оппонента. Сияющие копья из ставшего твердым света врезались в тело чудища, оставляя за собой обугленные дыры. Эдер и Майя засыпали монстра смертоносным свинцом, дырявя его шкуру. Даже Кьелл, собравшись с псионическими силами, то и дело отправлял в чудовище одну полыхающую огнём эссенции стрелу за другой.

Точку в скоротечном бою поставило мистическое искусство Текеху. Медленное, словно течение ленивых речных вод, оно могло ударить разрушительнее цунами после должной подготовки. И оно ударило. Вся неподъемная масса воды, собранная морским годлайком в воздухе, прямо над хребтом порокоа, в одном стремительном движении рухнула вниз, замерзая на лету. Колоссальный ледяной клин прошил туловище рептилии, уничтожая чешую, кости, и плоть, превращая большую часть торса гигантского животного в кровавую кашицу. Живучая тварь дернулась в агонии раз, другой, и затихла навсегда.

Победители разразились триумфальными криками. «Игрок Текеху получает Медаль Вани Васильчикова стопятьсотой степени,” думал Кьелл, радостно вопя вместе со всеми. «Ай да Текеху, ай да Ондрин сын. А теперь надо встать.» Пусть искусство Золотой Рубашки максимально смягчило и соударение с гигантским хвостом, и скоростной контакт со стеной форта, гламфеллен чувствовал себя, как муха, пережившая встречу с мухобойкой – все тело ныло и едва слушалось. Он с трудом поднялся на непослушные ноги. Выражения радости от победы тем временем поутихли. Эдер, подбежав к другу и командиру, цепко ухватил его за плечи, недоверчиво глядя ему в лицо.

– Ты что это… ты совсем ума решился? Зачем полез под удар этой стенобитной машины? – проговорил дирвудец ошеломленным тоном, то и дело легонько встряхивая Кьелла. Тот только улыбался на это странное проявление дружеских чувств, мотаясь в руках блондина тряпичной куклой. – Ты учудил это, чтобы сломать ему хвост, да? Ничего менее безумного не мог придумать?

– Нет, Эдер, а ещё все сработало, и я более или менее в порядке, – ответил гламфеллен. – Может, перестанешь меня трясти? Это как бы больно.

– Ой. Прости, – дирвудец выпустил бледного эльфа из рук, отчего тот зашатался, пытаясь сохранить равновесие. – Текеху, можешь полечить командира, или ты все потратил на этого бескрылого дракона-переростка?

– Экера, немного сил осталось, – вздохнул годлайк, и повинуясь его жесту, Кьелла окутала волна целебной магии. Тот благодарно кивнул другу, чувствуя, как отступает боль и возвращается подвижность.

– Спасибо, друг мой. Твое исцеление очень кстати – нам все ещё нужно найти лидеров нага, и выяснить, чего им тут понадобилось. Ну и отыскать следы Эотаса, так сказать, – он оглядел заметную на другом берегу огромную канаву в форме отпечатка ступни.

– Маяк Хасонго, – вдруг сказала Майя. – Он построен вокруг одного из крупнейших адровых столпов Дедфайра, и недавно погас. Может, Эотас сделал с ним что-то?

– Точно, Онеказа тоже что-то такое говорила, – отозвался гламфеллен. – Значит, разберёмся с нага – и на маяк. Сейчас я их отыщу, – Кьелл обратился к чувствам Видящего, накрывая своим восприятием форт.

– Может, не стоит напрягаться, касита? – с беспокойством спросила Фассина. – На ваше столкновение с этим врудитто даже смотреть было больно. Отыщем нага обычными способами.

– Псионику я не очень-то и напряг, но спасибо за заботу, – отозвался гламфеллен, не прекращая поиск. – Кстати, мы молодцы – забороли такую тварь, и без потерь. Я должен вам всем чего-нибудь хорошее, как минимум – ещё одну вечеринку по возвращению в Некетаку. Пожелания тоже принимаются… О, ну надо же, – удивлённо хмыкнул он. – Обе наши цели совместились – единственная группа нага в форте торчит на самом верху маяка. Значит, нам туда дорога! Но для начала, – он обернулся к береговой аумауа, устремив на неё жёсткий взгляд, – Майя. Если мы не выясним, чего здесь понадобилось нага, а попросту их вырежем, атаки могут не прекратиться. Под постоянным давлением змеелюдов, Хасонго никогда не восстановят. Сейчас нам не боевая злость нужна, а холодные головы и дипломатия. Если кровь павших от рук нага слишком уж вопиет о мести, я могу услать тебя на корабль. Хочешь?

– И оставить нашу порядком выдохшуюся группу без одного бойца?.. да, да, Иси, без двоих, куда уж без тебя, – ответив на раздраженный курлык питомца, рауатайка повернулась обратно к Кьеллу. – Это будет совсем не по-товарищески. Я буду примерно себя вести, командир, обещаю, – она улыбнулась, уверенно, пусть и слегка нервно.

– Угу, – ответил тот отрешенно. – Поверю тебе. Но учти, не оправдаешь моё доверие – отправишься обратно под крылышко Кару по возвращении в Некетаку. Пойдём, друзья.

***

– С-с-с. Ты пришёл с-сюда, чтобы убить нас-с, двуногий? Нгати не ос-ставит с-своих с-сыновей.

Кьелл и компания находились на верхней площадке маяка, рядом с линзой фонаря, оконечностью потухшего адрового столпа, и устроившимися здесь змеелюдами. Битва с порокоа явно не осталась незамеченной маяковыми сидельцами, и небольшая группа нага пусть и держала ростовые луки и тяжёлые мечи наготове, но не торопилась бросаться в бой. Вместо этого выползший вперёд змеелюд завел разговор. В головном уборе ещё роскошнее, чем у погибшего на платформе нага, он несомненно был важной персоной. Его чешуя, отслаивающаяся и побелевшая от времени, выдавала немалый возраст.

– Нет, мы поговорить, – ответил гламфеллен. – Я – Кьелл Лофгрен, можно просто Кьелл. А тебя как звать, старик?

– С-суган. Я верный с-слуга Матери нашей. С-с чем ты пришёл с-сюда, Кьелл?

– Спросить, с чем пришли сюда вы, – удивлённо ответил бледный эльф. – Зачем вы напали на Хасонго? Рауатайцы нанесли вам какую-то обиду? Или вы так, пограбить зашли?

– Чужеземс-сы ос-скверняют земли Дедфайра, – шипящий голос Сугана приобрёл раздраженные нотки. – Они выс-свали гнев богов, что обрушилс-ся и на нас-с. Даже адра, ценнейший из их даров, гас-снет. Мы очис-стим ос-стров от них, чтобы умилос-стивить Нгати.

– Ты говоришь об Эотасе, – констатировал гламфеллен. – Он прошёл сквозь одно из ваших селений, верно? Не Ондра этому причиной. Текеху, подтверди.

– Экера, моя божественная мать недовольна вторжением адрового ужаса, – немедленно отозвался годлайк. – Дети океана безвинно страдают от него, как и жители поверхности.

– Ис-сбранный, – недовольно прошипел старый нага. – Хуана не зас-служили твоего появления.

– Это решение – прерогатива моей матери, – с достоинством ответил Текеху. – Но можешь поверить мне, причина страданий нага – не гнев Нгати. Выслушай моего друга и капитана, Суган, ему есть, что сказать, – змеелюд резко кивнул, дернув раздвоенным языком.

– Адровый гигант – Эотас, бог, что хочет уничтожить всех богов, – не стал жалеть чувства нага Кьелл. – Рикуху направил меня за ним, чтобы узнать его цель. Души из адровых столпов служат Эотасу пищей. Он использует их, чтобы добраться до чего-то в глубинах Дедфайра, чего-то, что поможет ему в его безумном плане.

– Укайс-со, – растерянно прошипел старый змеелюд. – Мы храним с-снания о нем. Этот город – не прос-сто груда с-старых камней. Великие с-силы дремлют там. Чужес-семный бог движется туда, – язык пораженного старца метался из стороны в сторону.

– Возможно, – задумчиво ответил гламфеллен. – Давайте все же это проверим. Сейчас я прикоснусь к адровому столпу, и мой дух сможет достичь Эотаса. Так я могу узнать, где он. Пусть твои соплеменники расслабятся, Суган, мы не собираемся причинять им вреда, – нага сделал короткий жест своим, коротко прошипев что-то, и те расползлись по сторонам, убирая оружие.

– Дейс-ствуй, чужес-семец, – приглашающе махнул рукой Суган.

Кьелл не заставил себя ждать. Подойдя к торчавшему из верхней площадки маяка адровому столпу, он коснулся его, и его душу в очередной раз повлекло прочь, из тела, из маяка Хасонго, и из тварных оков реальности. Снова знакомое чувство скольжения, снова золотая нить, оканчивающаяся в адровом теле, занятом богом, снова яркий свет сверхреальной сущности, устроившейся в голове гигантского конструкта.

– Ты вновь нашёл меня, Видящий, – неподдельное тепло звучало в голосе божества. «Не, на деле оно как раз-таки поддельное,” грустно подумал гламфеллен. «Я вот только что шарашил крокодила его крокодильскими фобиями, а сейчас Эотас меня подобным образом по мозгам бьёт.»

«Зачем ты хочешь уничтожить богов?» – сходу взял быка за рога Кьелл.

– Ты проницательнее, чем считают многие, Видящий, – удивление воплощенного бога захлестнуло бледного эльфа. – Но так даже легче будет объяснить. Разумные не должны страдать под гнетом бессмертных властелинов. Они – не овцы, нуждающиеся в пастырях. Они заслуживают идти своим путем.

«Замечательно. Как насчёт всей той разрухи, что ты им принесешь, уничтожая богов? Заслуживают ли они её? Понятия не имею, что именно ты хочешь сделать, но даже убрать богов, не порушив ничего другого, значит вынуть один из краеугольных камней Эоры. Очень многое зависит от божьих слуг и детей. Без их силы, многие умрут, и ещё больше – пострадает, незаслуженно, и без смысла.»

– Это – тот путь, что разумные обязаны пройти, – спокойствие господствовало в голосе Эотаса. – Путь, что неизмеримо возвысит их. Боги были ошибкой – пусть они и помогли разумным поначалу, сейчас они лишь сковывают их. Без них, Эоре будет лучше, пусть для того, чтобы достичь этого лучшего, ей и придется пройти через многие испытания.

«Допустим,” – Кьелл был несогласен с этим смелым заявлением, но Эотас явно не собирался воспринимать гуманистические аргументы. Других же у бледного эльфа не было, а значит, ему нечего было сказать существу, готовому убить тьмы и тьмы ради своих идей. – «Так что же именно ты задумал? Каков твой план?»

– Ты все узнаешь в свое время, Видящий, – прогремел бесплотный глас. – Встреть меня у Зубов Магран, в месте, именуемом Пепельная Пасть. Там я поведаю тебе о том, что грядет.

«Хорошо. Но сначала,” – гламфеллен обратил свое сверхъестественное восприятие на золотую пуповину, связывающую Эотаса и маяк Хасонго. Он видел её дрожание, её напряжение, видел, насколько она слаба и ненадежна, – «Ты прекратишь красть души у будущих поколений, и медленно убивать их.»

– Мы уже говорили об этом, Видящий, – с неизбывной грустью прозвучал божественный голос. – Это – вынужденная жертва. Но она несёт будущим поколениям лишь благо, верь мне.

«Это была не просьба,” – зло бросил Кьелл, и направил на золотую нить всю свою силу сайфера. Псионический клинок его воли врезался в дрогнувшую поверхность связи бога со столпом адры, и, как тогда, в Порту Маже, она прервалась, притягивая все несомые ей души обратно, к их естественному пути За Грань.

«Он продолжит убивать,” грустно подумал гламфеллен, летя по истончающейся золотой нити под удивленный возглас Эотаса. Он был готов к обрыву связи на этот раз, и удержал под контролем и взбесившееся сверхчувственное восприятие, и свое движение назад. «Возможно, я только что обрек на смерть множество невинных. Но мне нужна эта передышка – он ведь совсем близко от своего пункта назначения. Зубы Магран не так уж и далеко от Хасонго, если мерить в шагах ‘евангелиона’. Может быть, он поймает еще пару адровых заправочных станций по пути, но их поиск его точно задержит. Прости, Онеказа, на обратном пути мне придется задержаться кое-где, проверить одну из наводок Идвин – время, как оказалось, не терпит. Надеюсь, у тебя все будет хорошо.»

***

– Двигаем на корабль, – приглашающе махнул рукой в сторону шлюпки Кьелл. Он и компания простились с нага, пораженными снова зажегшимся адровым маяком, и пообещавшими не беспокоить больше рауатайское селение, и сейчас находились в порту. Выжившие обитатели Хасонго потихоньку выбирались на свет, недоверчиво оглядывая трупы нага, пепельные останки солдат, и гигантскую тушу порокоа.

– Мы с Эдером останемся, покопаемся в туше нашего большого друга – кто знает, чего интересного он проглотил за свою насыщенную жизнь? – продолжил гламфеллен. – Пришлите назад шлюпку с парой матросов поздоровее, и мешками для добычи. И да, Майя, Фассина, – бледный эльф заговорщически улыбнулся. – Кожи на сапожки и сумочки от порокоа отрезать? Только у вас такая обновка будет, – вайлианка, фыркнув, отрицательно покачала головой. Майя раздумывала чуть дольше, но тоже отказалась – она явно подозревала, и справедливо, что кожу придется обрабатывать ей самой, как и искать мастера.

– С чего начнем? – деловито спросил Эдер, когда шлюпка со всеми остальными отошла от пирса.

– Начнем со скучных вещей, вроде планирования, – почесал подбородок эльф. – У тебя есть способ сделать взрыв максимально отложенным? Очень длинный запальный шнур, например?

– Ха, – довольно улыбнулся дирвудец, – имей больше веры в Магран и ее последователей, что одаряют нас все более и более взрывоопасными штуками. Не думал, что придется их использовать, но видят боги, хотел, – порывшись в своем рюкзаке, он извлек на свет медную коробочку несомненного механического детонатора, с циферблатом часов на лицевой стороне, и коротким запальным шнуром, выходящим из торца. – Это для взрывчатки, что бабахает ну очень сильно, настолько, что даже самый длинный запальный шнур времени не даст отбежать. Для наших целей – тоже сгодится. Есть десять штук, с запасом брал.