Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 60 страниц)

– Победа!

– Победа! – проревел во всю мощь своей глотки Аруихи.

– Победа! Победа! Победа!.. – начали скандировать воодушевленные ученики.

«Вроде неплохо получилось,” удовлетворенно улыбался Кьелл, глядя в горящие глаза гвардейцев. «Наше дело правое, враг будет разбит, и победа, разумеется, будет за нами. Ради мира, ради жизни, ради всех, кто ждет нас дома.»

Море Дедфайра, близ острова Нгару, три дня спустя

– Скоро начну, Кьелл, ты и твои подопечные можете готовиться, – отрешенно бросил бледному эльфу капитан Хуранги, сосредоточенно следящий за горизонтом.

– Здорово, – улыбнулся тот. – Давай, покажи этим ветрам, кто здесь главный, – Хуранги ответил на эту сентенцию мимолетной ухмылкой, не прекращая своего созерцания дальних далей.

Капитан вояджера «Серебряный Ветер», что транспортировал Кьелла и двух учеников Аруихи к их цели, был памятен бледному эльфу по морскому сражению в канале Офеччия, где его корабль до последнего держал удары рауатайских ядер. В том бою Хуранги обзавелся плохо заживающим ожогом на пол-лица, пострадав от взрыва прилетевшей на палубу его вояджера бомбы. Впрочем, его боевой дух это ранение ничуть не подорвало. Молодой, коротко стриженый, с необычным для аумауа алым оттенком глаз, капитан «Серебряного Ветра» был не только талантом в морском деле, но и адептом мистического искусства, чантером, на чьи слова отзывался ветер – Говорящим со Штормами. Сейчас Хуранги собирался изменить воздушные течения так, чтобы они сообщили его кораблику, и без того быстрому, словно птица, еще большую скорость. Молодой капитан проникся важностью их с Кьеллом миссии, и собирался выложиться в ней на все сто. «Серебряный Ветер» должен был проскользнуть к бухте острова Нгару быстро и незаметно, высадить троих воителей, и столь же поспешно отойти на безопасное расстояние. Все дожидались лишь одного – условного часа.

Гламфеллен подошел к двум своим подопечным, сидящим у борта и старательно пытающимся медитировать.

– Вставай, молодежь, хватит тужиться, – весело бросил он им. – Лучше разомнитесь малость перед боем.

Те поспешно поднялись на ноги, и начали упражнения для разогрева мышц и связок. Двое юных аумауа, Никора и Таинуио, не показывали ничего сверхординарного по сравнению с их соучениками, но все же демонстрировали поразительную скорость обучения, что превосходила таковую у многих известных Сяо-Фаню практиков боевых искусств – как и каждый из учеников Аруихи, эти двое обладали немалым талантом.

– Что, младшие, поможете своему немолодому и усталому старшему учителю не ударить в грязь лицом? – хитро прищурился гламфеллен.

– Не подшучивайте над нами так, старший учитель, – с легкой обидой поглядел на него Таинуио – совсем еще юный пятнадцатилетний аумауа, желтокожий, чуть нескладный, и с торчащими одуванчиком-афро курчавыми коричневыми волосами. – Ваше боевое искусство несравнимо с нашим. Даже не знаю, зачем мы вам понадобились.

– А ты как считаешь, Никора? Сможете помочь старшему, что прожил больше лет, чем вы оба вместе взятые? – все тем же веселым тоном обратился ко второму гвардейцу Кьелл.

– Мы можем освидетельствовать очередной ваш подвиг, старший учитель, – с готовностью осклабился тот. Синекожий и жилистый, этот молодой воитель был намного более легким в общении, чем его соученик.

– Э нет, – в притворном негодовании поднял руки бледный эльф. – Учинишь что-то подобное, и можешь называть один из водопадов Укайзо своим именем – ты под ним поселишься. Мне с лихвой хватает сплетен, что уже обо мне ходят.

– Строгость старшего учителя не знает границ, – наигранно поник лицом Никора. – Она, можно сказать, легендарна, и достойна того, чтобы быть воспетой чантерами, – гламфеллен, не выдержав, прыснул, и синекожий гвардеец поддержал его смех.

– Ладно, минутка серьезности, – перешел на деловой тон Кьелл. – Ваша помощь мне и правда нужна. При высадке не вздумайте отстать. В форте держитесь за моей спиной, и прикрывайте меня. Чем больше врагов вы убьете, тем легче будет мне, и тем быстрее мы закончим здесь. И помните: победа, – он ободряюще улыбнулся юношам, и те серьезно кивнули в ответ.

Через несколько минут паруса «Серебряного Ветра», формой напоминающие наконечник стрелы, вздулись, щедро наполняемые ветром, и вояджер полетел по волнам в направлении острова Нгару. Перед окруженной каменными клыками рифов бухтой, корабль Хуранги описал дугу резкого поворота, и с его борта на волны моря Дедфайра спрыгнуло трое разумных, побежавших по поверхности воды, словно она была твердой землей.

***

Кьелл с легкой обеспокоенностью осматривал стены приближающегося форта. Их необычный маневр то ли все еще оставался незамеченным, то ли не был расценен защитниками форта, как угроза – едва заметные на стенах фигурки часовых все так же скучали на своих постах, никто не целился в троицу воителей из аркебуз, и не пытался обстреливать их из пушек.

Это настораживало бледного эльфа – последний раз, когда все казалось идущим слишком легко, окончился принятием на грудь выстрела из крупнокалиберной бомбарды.

Нахмурившись от неприятного воспоминания, он в задумчивости коснулся навершия рукояти меча. Теперь головы Рикуху на его гарде можно было легко отличить – скалящаяся кровавыми клыками пасть, несомненно, принадлежала Кохопа, ипостаси, ответственной за возрождение и тварный мир, а его противоположность, Тангалоа, чернел, обожженный достойной адского пламени яростью взрыва. Кьелла все эти околорелигиозные метаморфозы волновали мало – ему было достаточно того, что клинок цзяня снова был готов рубить и колоть после проведенного в Укайзо ремонта.

Когда они приблизились к форту настолько, что начали различать черты лиц часовых, те все-таки стронулись с места, и вскоре над фортом зазвучал набат тревожного колокола. На куртине спешно выстраивались аркебузиры, жерла смотрящих в сторону моря пушек зашевелились, но все это происходило слишком медленно, слишком поздно. Кьелл, оторвавшийся от своих подопечных длинным прыжком, затормозил лишь на одном из зубцов куртины. Его меч, выскользнувший из ножен с небрежной легкостью, описал нисходящую дугу, прорубив насквозь стволы двоих из все выцеливающих учеников Аруихи пушек. Укрепляющая клинок магия, плод усилий знаменитого как своим искусством, так и отвратительным характером архимага Аркемира, позволяла проделывать подобные трюки без вреда для меча, а мощь внутренних техник и усиление псионикой делали их возможными, и даже не очень утомительными для Кьелла.

Гламфеллен легко уклонился от ищущих стволов многочисленных аркебуз, и крутанулся вокруг своей оси, разя мечом, обезглавливая, вскрывая артерии, и поражая жизненно важные органы. Теснота куртины позволяла ему обратиться к более силовому и прямолинейному аспекту Меча Души, сконцентрированному на внутренних техниках и усилении клинка телекинезом. Враги находились в предельно уязвимом положении и без псионических трюков, толкающих их под меч и лишающих равновесия – скученные, мешающие друг другу, они падали под ударами Кьелла один за другим.

Жару добавили ученики Аруихи, без труда взбежавшие на стены форта – Искусство Золотого Гуся позволяло проделывать и такие трюки. Никора и Таинуио сходу обрушили на рауатайских солдат волну оглушительного рева, наполненного вселяющей смертную жуть ци. Те, и без того ошеломленные стремительным натиском Кьелла, окончательно смешались. Некоторые начали бросать оружие и сигать со стены, лишь бы убраться подальше от смертоносных клинков воителей, и ужасающих атак их мистического искусства.

Подошедшее подкрепление попыталось выстроить каре во внутреннем дворе, но гламфеллен, спрыгнув в самый центр формирующегося строя, быстрыми и размашистыми атаками превратил его частично в разбегающуюся массу испуганных разумных, а частично – в трупы. Удары сабель и атаки техникой Тигриного Рыка от Никора и Таинуио довершили дело.

– Победа, старший учитель! – взревел желтокожий гвардеец, взмахивая окровавленной саблей. Битва преобразила Таинуио – сейчас его нескладность выглядела хищной угловатостью богомола, а смешной одуванчик волос – вставшей дыбом львиной гривой. – Мы уничтожили врага! Эти слабаки – не ровня нам! – Никора, в противоположность соученику, шумно дышащий и серьезный, согласно кивнул.

– Победа будет, когда мы подорвем здесь все, – педантично поправил Кьелл. – Пойдемте-ка в донжон, нужно найти местный пороховой погреб, и сделать с его помощью большой и красивый бабах.

Оставив заполненный изрубленными трупами рауатайцев внутренний двор, они проследовали в помещения форта, и уже скоро спешили прочь, оставив за спиной негостеприимную бухту Нгару. С легким запозданием, их отход проводил мощный взрыв, превративший рауатайский форт в груду дымящихся обломков.

– Значит так, молодежь, – Кьелл резко остановился, без труда удерживаясь на поверхности вод бухты. – Бегите на корабль. Меня не ждите – я на Кривую Шпору. Пусть «Серебряный Ветер» двигается на соединение с флотом.

– Этого не было в плане, старший учитель, – нахмурился Таинуио. Он и Никора тоже притормозили, кое-как балансируя на прибойных волнах.

– Я меняю план, – широко улыбнулся Кьелл. – Надейтесь, что я больше ничего в нем не поменяю, – двое аумауа ошарашенно воззрились на него. Кьелл раздраженно вздохнул – определенно, самым большим недостатком Эоры было непонимание аборигенами его отсылок.

– Двигайте на корабль, – устало бросил он им, и стартанул в направлении Кривой Шпоры, легко отталкиваясь от пенных барашков волн.

Внезапный рывок Кьелла на Кривую Шпору, обещавший ему десятимильную пробежку по морским волнам, не был сиюминутной прихотью. С самого начала миссии его не отпускало беспокойство за юных воителей, да и за ученика – пусть они и были сильнее многих, если не всех своих возможных оппонентов, они отнюдь не были неуязвимы. Гламфеллен рассчитывал достичь людоловского острова в ближайшие десять минут, и, при нужде, помочь группе из тридцати учеников Аруихи, что была отправлена его штурмовать. Пусть в эту группу и вошли лучшие из юных воителей, и была она наиболее многочисленной из трех, бледный эльф хотел исключить любые случайности.

***

Картина, открывшаяся Кьеллу на Кривой Шпоре, была сбивающей с толку, как минимум – форт все так же высился над бухтой, но ни часовых, ни солдат не было видно. Сократив расстояние, гламфеллен углядел свисающий с зубца куртины труп в рауатайской военной форме, и слегка приободрился. Достигнув с помощью очередного длинного прыжка крыши одной из башен, он наконец увидел молодых воителей-аумауа, и услышал их разговоры – возбужденные, радостные, хвастливые и довольные. Эльф спешно пересчитал их, и, наконец, расслабился – все тридцать были живы, и могли двигаться. С отогнавшим волнение облегчением пришло и недовольство – юные аумауа не особо спешили выполнять возложенную на них миссию.

– Чем это вы заняты, младшие? – рявкнул Кьелл, спрыгивая во внутренний двор форта.

– Старший учитель? – Манааки, ближайший из гвардейцев, удивленно обернулся к нему, но не смог удержать фонтаном бьющую из него радость триумфа, и зачастил, сияя улыбкой: – Победа, старший учитель! Рауатайцы даже понять не успели, что происходит! Мы смяли их оборону первым же натиском, и вырезали их, как овец!

– Молодцы, хвалю, – чуть смягчился гламфеллен, но тут же продолжил строгим тоном:

– Пленные с Мара Капуа и Отаота – в форте?

– Н-не знаю, – смешался юноша. – Мы еще не проверяли внутренних помещений…

– Ясно с вами все, – раздраженно бросил эльф, и повысил голос. – Хахона! Быстро сюда!

– Я здесь, старший учитель, – означенный гвардеец показался из-за спин товарищей, и, быстрым шагом подойдя к Кьеллу, коротко поклонился. – Мы победили. Потерь нет, никого даже не зацепило серьезно, – не сдержавшись, он просиял довольной улыбкой. В его рубахе виднелась прореха, сквозь которую проглядывал длинный синяк, пересекающий торс, но Хахона, казалось, и не замечал своей травмы.

– Вижу, – ответил гламфеллен спокойно. – За бескровную победу хвалю. Но вот в остальном… – выдержав короткую паузу, он внезапно заорал на пределе громкости:

– Почему прекратили выполнять миссию?! Лентяи, раздолбаи, мне за вас рауатайские магазины взрывать? Быстро прочесали форт! Если пленные здесь – освободить их, да подать сигнал капитану Патарики – пусть подбирает! Пороховые склады отыскать, и подготовить к взрыву! Чего стоим? Выполнять!

«Вроде вразумил молодежь, можно выключить режим сержанта Хартмана,” Кьелл с долей облегчения оглядел забегавших гвардейцев, и одним усилием перепрыгнул стену форта. Отталкиваясь от верхушек пальм, он побежал на север, пересекая джунгли Кривой Шпоры. Теперь его путь лежал к острову Вайхоту – гламфеллен не собирался оставлять ученика наедине с судьбой.

***

Не добежав до Вайхоту нескольких миль, Кьелл замер, утвердившись на водах моря. Из него словно вынули все то напряжение, что не отпускало его с начала миссии – далекий остров чадил обломками рауатайского форта, а одиннадцать фигурок разумных спешили по волнам в направлении дрейфующего неподалеку вояджера. Аруихи справился наилучшим образом. Гламфеллен довольно улыбнулся, и, развернувшись в сторону клонящегося к линии горизонта солнца, побежал по волнам в направлении предполагаемой битвы флотов.

***

– Мы победили, Кьелл! – возбужденный возглас капитана Кахуранги встретил эльфа, едва он приземлился на мостик «Пера Амиры». Гламфеллен пересек путь кораблей флота Хуана довольно скоро – вояджеры, джонки, дау, и галеоны верных короне капитанов пенили морские воды, ходко двигаясь в направлении на северо-восток.

– Силы Нгати и избранного ее поистине невероятны – с помощью Заклинателей, мы не просто отвлекли рауатайцев, мы дали им бой! – флотоводец продолжал делиться радостными новостями. Его обычное спокойствие исчезло без следа, сметенное эйфорией победы. – Крупные корабли, прикрытые Заклинателями Воды, держали линию, принимая вражеский огонь, а фланговые рейды вояджеров расстраивали порядки рауатайцев! Наши потери – минимальны, а джонки врага – горели и тонули! – синекожий аумауа чуть перевел дух, и продолжил, немного успокоившись, но все так же лучась довольством. – Не сумев сломить наше сопротивление, вражеский флот ушел. Наши же боеспособные корабли пополнили боекомплект, и преследуют отступающего врага. Сегодня, мы вышвырнем рауатайцев из Дедфайра!

– Отлично, – Кьелла захватил неподдельный энтузиазм флотоводца. – Наша часть миссии тоже выполнена. Рауатайский порох превратился в дым, а гарнизоны фортов, где он хранился – в трупы.

– Это значит, что им некуда отступать, – довольно кивнул Кахуранги. – Увидев, что они остались безоружными, рауатайцы побегут. Ну а мы уж, – он оскалился с неожиданной кровожадностью, – не упустим наш шанс отплатить им за все невзгоды, что Королевская Компания Дедфайра принесла Хуана!

– Вот и отлично, – гламфеллен расслаблено опустился на доски палубы. – Что с захваченными врагом островами?

– Руйха займется ими, – отмахнулся капитан. – Все корабли, что несли десант, сейчас движутся туда полным ходом. Наши матару сбросят врагов в море.

– Вот и хорошо, – эльф прислонился к фальшборту, и прикрыл глаза. – Как доплывем до вражеских лоханок, разбуди меня – тоже утоплю парочку.

– Конечно, Кьелл, – рассмеялся Кахуранги. – Надеюсь, Кару не удирала впереди своей армады, и мы сможем догнать ее флагман. У меня и Ванау заготовлено для нее множество чугунных подарков.

– Кару? – вся леность моментально сошла с эльфа. Он поднялся с палубы легким движением. – На каком она корабле?

– На «Кулаке Рауатая», – с легким удивлением ответил синекожий капитан. – Хазануи не вышла бы в бой на чем-то кроме красы и гордости рауатайского флота, пришедшей на смену «Железному Догмату». Надеюсь, нам удастся догнать и расколоть этот орешек.

– Как его отличить от других джонок? – сосредоточенно спросил Кьелл.

– Его броневой пояс покрашен в зеленый цвет, – ответил аумауа, – а грот-мачта несет брейд-вымпел хазануи. Не беспокойся, если мы догоним эту знатную добычу, ты услышишь об этом первым.

– Знаешь, Кахуранги, – медленно проговорил эльф, – я не хочу давать Кару и шанса уйти от возмездия. Сегодня, я заберу ее голову, – едва договорив, он спрыгнул с борта «Пера Амиры», и понесся вперед, развив такую скорость, что вояджеры флота Хуана, бодро режущие волны своими двойными корпусами, остались далеко позади всего через несколько минут.

***

«Кулак Рауатая», вопреки ожиданиям Кьелла, не шел в порядках флота Королевской Компании Дедфайра. Гламфеллен и обнаружил-то его по счастливой случайности, углядев длинный зелёный хвост брейд-вымпела на горизонте, изрядно в стороне от парусов общей массы джонок.

Догнать замеченный флагман не составило труда, и вскоре бледный эльф приземлился на его палубу, уже в полете обрушивая шквал смертоносных лезвий из ци на изготовившихся к бою рауатайцев. Исторгнутый его ладонями поток едва видимых энергетических клинков прошивал матросов и абордажников «Кулака Рауатая» одного за другим, и те падали на палубу, умирая раньше, чем их тела касались просмоленных досок. Очень быстро на флагманской джонке осталось лишь двое живых разумных – Кьелл и его цель.

– Чего ты ждешь? – прокричала Кару, и ее голос, злой и хриплый, был пронизан злостью и отчаянием. – Ну же, покончи с этим!

– Привет, Кару, – гламфеллен говорил спокойно и доброжелательно, совсем как в их последнюю беседу в Медной Цитадели. – Знаешь, мы с Онеказой вспоминали тебя не так давно. Скажи, ты не скучаешь по тем временам, когда королева слала тебе корзинки с коики на день битвы у атолла Накаро? Тогда многое было проще, чем сейчас, не так ли?

– Я скучаю по временам, когда твоя драгоценная коронованная подружка не пряталась за энгвитскими машинами, что плюются штормами, – выдавила хазануи. – И жалею, что в те добрые времена я не привела в ее варварский дворец десантную партию, и не нафаршировала ее самодовольное личико свинцом!

– Фу, как некультурно, – самую малость сморщился Кьелл, не меняя тона. Он подошел ближе расслабленной походкой, спокойный и отстраненный. – Ты ведь с самого начала ни во что не ставила ни Хуана, ни Онеказу, верно? Ты устроила безобразную свару с Нирро во время той аудиенции, на которой мы все встретились. Вы с ним переругивались, словно две дворовые шавки, не поделившие подачку. Ты отправила флот и рукуапа для захвата Укайзо, будто древняя столица Хуана – ничейная территория. И наконец, – он тяжело вздохнул, качая головой, – ты устроила этот позор, это нелепое вторжение. Зачем, Кару? Тебе мало было поражения в Укайзо, и выдворения из Некетаки?

– Хуана не заслужили своих богатств, слышишь?! – закричала та, брызгая слюной и выпучив глаза. Ее левая рука то и дело скользила по рукояти заткнутого за пояс мушкетона, но хазануи не предпринимала попыток применить оружие – судьба убитой в считанные секунды команды ее флагмана все еще была свежа в ее памяти. – Вы не заслужили их! Вы бездарно проедаете изобилие этой плодородной земли, выбрасываете ее дары на ветер, позволяете им бессмысленно разлагаться, пока ваши царьки пекутся лишь об одном – как бы власть над принадлежащим лично им клочком земли, и горсткой разумных на нем, не уплыла из их дряблых ручонок! Вы ленивые, отсталые глупцы, погрязшие в варварстве и междоусобных ссорах! Вы неспособны на величие! Вы – паразиты, что высосут все соки из Дедфайра, и умрут вместе с ним! У вас даже не хватило разумения уступить его тем, кто лучше и достойнее!

– Причисляешь меня к Хуана, Кару? – приподнял бровь гламфеллен. Хазануи тяжело дышала, исторгнув свой крик души. – Не, я не против, и мне даже лестно. Раз уж так получилось, что Хуана здесь нет, я отвечу тебе за них. Вы пришли в наш дом с войной, но мы, – он подчеркнул это слово интонацией, – простили вам атолл Накаро, и предложили вам дружбу. Мы готовы были принять вас, как братьев, и бок о бок с вами двинуться вперед, к общему процветанию. Но вы, напыщенные себялюбцы, ответили на нашу искренность презрением и жестокостью. Мы были готовы разделить с вами наш дом, а вы решили отобрать его у нас. В гордыне своей, вы посчитали себя лучше нас, посчитали себя достойными и заслуживающими нашей земли, а нас – досадной помехой вашему владычеству, подлежащей безжалостному устранению, – он тяжело вздохнул, и продолжил, с печалью в голосе. – Знаешь, Кару, приди ты после Укайзо к Хуана не с огнем и мечом, а с дарами и извинениями, все могло бы быть по-другому. Мы, – он снова выделил это слово, – могли бы не отчуждать ваши колонии, не прекращать торговлю так нужной вам едой, могли бы даже остановить машины, порождающие рауатайские шторма. Но твоя глупость и гордость похоронили все это. Все, что ты принесла Рауатаю этой ненужной войной – позорное поражение ваших армии и флота, и неведомо сколько лет существования впроголодь на разрываемой бурями земле. Ты принесла своей родине лишь беды, – продолжил он жестким голосом, холодно глядя в глаза хазануи, из которых ушла злость, оставив за собой лишь все усиливающееся отчаяние. – Умри с позором.

Цзянь покинул белые ножны на какую-то долю секунды, со свистом распоров воздух серебристым росчерком, и голова хазануи Кару покатилась по доскам палубы, застыв в посмертной гримасе, полной безнадежной опустошенности.

***

Кьелл и Аруихи с учениками первые вступили на древние камни бухты Укайзо. Причиной тому была несдержанность бледного эльфа, при виде шпилей столицы ринувшегося вперед, по поверхности морских вод, и оставившего позади корабли флота. Принц и его ученики последовали его примеру, сорвавшись за ним в безумный бег по волнам. Невесомыми призраками проскользив по водам бухты, воители остановились лишь на камнях столицы, подойдя к встречающим их жителям. Впереди всех стояла королева, гордая и торжественная, в окружении стражников-матару. Ее голову венчала «орлиная корона», надеваемая правителями Хуана лишь в радостные и праздничные моменты, не менее роскошная, чем «змеиная», но с птичьими мотивами на ее золотой поверхности.

– Моя королева, – подошедший к Онеказе Кьелл широко улыбался. – Мы вернулись с победой.

– Победа! – трубный рев Аруихи, вскинувшего к небу сверкающий в лучах солнца клинок сабли, всколыхнул, казалось, все окружающее.

– Победа! Победа! Победа! – троекратно проорали его ученики, и острия их сабель поднялись вверх блистающим лесом. Встречающие армию жители радостно и нестройно подхватили их крик. Кьелл, встретившись с королевой взглядом, указал на воителей глазами, и состроил виноватую физиономию.

– Отныне и вовек, – спокойный голос Онеказы, зазвучавший, как только отгремели ликующие возгласы, был услышан всеми, – повелеваю безымянной доселе бухте Укайзо называться Бухтой Победы, в честь славных дел воинов Хуана, времен нынешних и минувших.