Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 60 страниц)

– Хорошо, Дерео, – еще более скучным голосом сказал эльф.

Весь их разговор он внимательно читал душу старого пирата, прочесывая его мысли. Как только перед лицом Дерео развернулся свиток с портретом, Кьелл удвоил свои усилия. Он не собирался оставлять ничего на волю случая или других разумных. Однако, напряжения всех сил не понадобилось – в мыслях отставного Принчипи ярко и четко вспыхнула схема города, и путь к одинокому полуразвалившемуся дому на окраине.

«Он будет в городе до завтра,” отчетливо прозвучала мысль старика. Эльф свернул псионическое восприятие.

«Мудро, Дерео, и нашим, и вашим. Интересно, как долго ты сможешь усидеть на ограде? Дерзай, я в тебя верю. Главное, не начни охотиться на того подручного Фурранте, как его, Серафим? У него весь набор фатальных для тебя признаков – цвет, сайферские силы, даже то, что он – забавный маскот[5],” подумал Кьелл.

– Может, хотя бы, расскажешь мне о нем? – вслух спросил он.

– Он довольно известен в Вайлианских Республиках, – с готовностью ответил вайлианец, – его знают как Спатта Ругиа, Красный Клинок. Говорят, что раньше он был непобедимым бретером, но это всего лишь сплетни. Ничего достоверного не известно об этом человеке, кроме того, что он приходит в ночи, и оставляет за собой мертвецов, убитых кинжалом. Его услуги стоят очень больших денег, в его послужном списке очень мало неудач, а его лицо знакомо очень узкому кругу людей – большей частью занимающихся… не совсем законным трудом. Я знаю о нем от своих хороших друзей в Республиках. У него отличные рекомендации, – Дерео растянул губы в улыбке.

– Звучит как опасный человек, – равнодушным голосом протянул гламфеллен. – С такими людьми не стоит связываться тем, кто дорожит своей жизнью, верно, Дерео?

– Я рад, что мы друг друга поняли, фентре Лофгрен, – доброжелательно ответил старик, и внезапно продолжил:

– Я слышал, вы дали своему кораблю имя. Довольно необычный выбор, надо сказать. – Кьелл насторожился.

– Королева Хуана – женщина, достойная уважения, не так ли? – его ответ был спокойным и ровным, а лицо выражало лишь безмятежность, но ему не нравилось, куда двигался этот разговор. – Я решил выразить свое уважение именно так.

– Ак, королева – женщина впечатляющего ума и силы воли. Но я обязан вас предупредить, фентре Лофгрен – она намного расчетливее и безжалостнее, чем кажется. Не ошибитесь, приняв ее за простушку-дикарку со странным вкусом в одежде. Она – стратег, жертвующий разумными, как игровыми фишками. Возможно…

«Ну же, Дерео, договаривай. Быть может, ты хотел сказать ‘возможно, было бы лучше, если бы попытка ее убийства была успешной’? Если да, то не обессудь, твоя жизнь закончится здесь и сейчас,” безэмоционально подумал Кьелл. Он понял, что мог серьезно ошибаться, оставив этого человека в живых в свое время – старик явно знал о несостоявшемся убийце больше, чем говорил и даже показывал в мыслях. «Что ж, все, причастные к ранам Онеказы, получат свое. Если Дерео один из них – тем хуже для него.»

Пожевав губами, Дерео продолжил, не подозревая, что дамоклов меч над его головой готов обрушиться вниз.

– …Возможно, вы видите в ней друга. Она, уверяю, видит в вас лишь полезный ресурс. Ваша репутация, фентре, создала определенный спрос на вашу дружбу, и даже просто благосклонное внимание. Многие силы хотят заполучить вас в союзники, – он доброжелательно улыбнулся. – Помните об этом.

– Конечно. Знаешь, Дерео, тебя я тоже считаю своим другом. Позволь дать тебе дружеский совет, – голос Кьелла был глух и ровен, контрастируя с доброжелательностью слов. – Королева, что бы ты ни слыхал, ценит дружбу, и ценит тех, кто полезен для нее. Она не из тех, кто отвечает злом на добро. Если разумный полезен ей, он может рассчитывать на ее благодарность. Те же, кто ей вредят… – он не закончил свою завуалированную угрозу. Ему наскучила эта беседа. Где-то на окраине его ждал Спатта Ругиа, нуждающийся в небольшом деформировании.

– До свиданья, Дерео. Береги себя.

– Могу только пожелать вам того же, фентре Лофгрен, – растянул губы в улыбке бывший пират.

***

«Самому или с ближниками?» спрашивал себя Кьелл, двигаясь к выходу из Желудка. «С одной стороны, они меня только замедлят. С другой стороны, я могу не удержаться при виде этого ушлепка, и порезать его на ленточки, прежде чем он сдаст своих нанимателей. С третьей стороны, я так и так буду резать его на ленточки, и большинству моих высокоморальных компаньонов это не понравится. Решено – сам. Я обязан утолить голод своего Синь Мо – и потому, что он уже мне основательно мешает жить, и потому, что я всецело это одобряю.»

Он бросил себя в воздух, применив технику Шагов по Облачной Лестнице, и случайные прохожие ахнули, увидев, как идущий по улице эльф вдруг взлетел, словно птица, исчезая за силуэтами зданий.

***

Он смотрел на Кьелла, тяжело дыша. Он был бы для эльфа опасным противником… до слияния сознаний. Сейчас этот разумный не мог ему противопоставить абсолютно ничего. Он был полностью в его власти. Этого обычно хватало, чтобы Кьелл удержал удар, проявил благородство, отпустил противника – повел себя рыцарственно. Так, как обычно вел себя тот скучный тип, его бывший соученик, чье имя он не помнил.

Не сейчас. Не после того, что сделал этот… пока еще живой труп.

– Кто тебя нанял? – тихо и ласково спросил Кьелл. – Ответь мне сам, и мне не придется потрошить твой разум, выискивая этот ответ. Возможно, ты волнуешься о своей репутации, о реакции нанимателей… о будущем. Не стоит, – бледный эльф добро улыбнулся. – Я заберу все твои волнения. Ты не выйдешь из этого дома. У тебя нет будущего. Ты лишил себя его, подняв руку на мою любимую женщину. Но, если ты не будешь запираться, ты испытаешь чуть меньше боли перед смертью.

Убийца внезапно расхохотался.

– Ты и местная дикарская королева? Да ты же ей до подмышки не дорос! Вы двое будете выглядеть, как мама и сынок!..

Кьелл не отвечал, только его улыбка становилась все шире и ласковее. В определенный момент убийца запнулся, глядя на эльфа с непонятным выражением на лице.

– Что же ты замолчал? – спросил его Кьелл с искренней заботой. – Мне правда интересно. Что еще ты хочешь сказать напоследок? Если это информация о твоих нанимателях, то обещаю – я сдержусь. Совсем немного, но сдержусь.

Гламфеллен наклонился к убийце и прошептал:

– Ты должен мне невообразимо, космически огромный океан боли. Поверь, ты скоро захочешь, чтобы он стал хоть на каплю меньше.

Убийца попытался ударить его лбом в переносицу. Кьелл отодвинулся обманчиво медленным, ленивым движением. В его глазах промелькнула скука.

– Может, отменить технику парализации и отдать тебе твой нож? Нет, это только оттянет неизбежное, где-то на секунду-две.

Вайлианец хотел бросить ему в лицо что-то дерзкое и оскорбительное, но наткнулся на его внимательный и участливый взгляд и умолк. Резко выдохнув, он хрипло выплюнул:

– Я сдам своих нанимателей, ты, чокнутый, извращенный баццо футтито. Взамен, ты отпустишь меня. И пальцем меня не тронув, ты понял? Иначе ты из меня и слова не вытянешь. Я заплатил анимантам за очень хорошую…

Он замолк, увидев в глазах Кьелла всплеск радостного интереса.

– Не молчи, – улыбнулся ему эльф. – Ты ведь хотел сказать «защиту разума»? Дорогую и эффективную, шедевр лучшей в мире анимантической школы, ведь не пристало знаменитому Спатта Ругиа иметь что похуже, ведь так? Интересно, как долго я буду ее ломать – день, два? И что будешь чувствовать ты, пока твоя душа будет распадаться, крошиться, растворяться в моих ментальных тисках? – эльф подмигнул ему. – Узнаем это вместе, а?

– ВТК! – прокричал убийца, обильно потея. – Руководство ВТК заказало твою королеву! Кастол, Альвари, еще пара клерков знала! Отпусти меня, ты, футтито псих! Я дал тебе то, что ты хотел!

– О, ты даже не начал этого делать, – добродушие на лице Кьелла исчезло, сменившись свирепой злобой, достойной жаждущего крови демона. Он прорычал, скалясь:

– И знаешь, я тебе соврал. Ты изопьешь свою чашу до дна, до последней капли.

И Кьелл, наконец, дал полную волю своему Синь Мо.

***

Кьелл вышел из дома на окраине, спустя долгие часы. Солнце давно уже закатилось за горизонт, и тьма скрывала разруху и бедность вокруг, освещаемую только бледным светом луны. Он оглянулся с легким отвращением – то, что он сотворил с убийцей, не делало ему чести. Гламфеллен изрядно замарал руки сегодня, пусть и фигурально – примененные им к вайлианцу акупунктурные и псионические приёмы не оставили следов. Сегодня ночью Кьелл не собирался спать – ему предстояло долгое духовное очищение, часы и часы медитации, успокоящие его изрядно потревоженный дух. Голодный демон в его душе исчез без следа, растворился с последним вздохом Спатта Ругиа, пусть наниматели последнего все еще жили.

«Ненадолго,“ подумал Кьелл. «Впрочем, сначала сообщу новости Онеказе. Она поможет мне не наломать дров.»

***

Королева выглядела намного лучше – краска вернулась на ее щеки, бинты исчезли из-под платья, а на столике рядом с малым троном стояла одинокая бутылочка скромных размеров. «Сиделки» из-за трона тоже исчезли.

– Кьелл, – в ее голос вернулась прежняя внутренняя сила. – Есть ли новости об убийце?

– Он мертв, – просто ответил гламфеллен. – Не спрашивай подробностей, моя королева, ты не хочешь их знать.

«Он ответил за каждую каплю твоей пролитой крови,” телепатически передал ей он. «ВТК. Кастол и Альвари. Выписали убийцу из метрополии.»

«После захода солнца, здесь же,” пришла ответная мысль. «Приди скрытно.»

– Ты оказал нам ценную услугу, убрав с улиц Некетаки бешеного пса, покусившегося на королеву Хуана, – спокойно произнесла Онеказа. Ее тонкие пальцы скользнули вдоль изящной брови королевы. Она кивнула стоящим рядом слугам, и те поднесли эльфу небольшой, но тяжелый даже на вид сундучок. – Прими же свою заслуженную награду.

Деньги не вызвали у него никаких эмоций. Он не хотел награды за злодейство, совершенное им добровольно и без сомнений – даже самый жестокий убийца не заслуживал столь мучительной смерти. Но он не сомневался в своих действиях и сейчас, и не оправдывал их ничем. Он принимал их, как свершившуюся данность.

«Нет прошлого – оно исчезло, и не имеет власти надо мной. Нет будущего – я творю свою судьбу сам. Есть только здесь и сейчас. Есть только Я,” повторил он мантру, всегда помогавшую ему отбросить лишнее.

Да, он не нуждался в награде, но и оскорблять королеву глупыми жестами, вроде отказа от денег, он не собирался. Золото займет свое место в корабельной казне, и будет потрачено с толком. Он принял сундучок, аккуратно загрузил его в вещмешок, и поклонился.

– Благодарю, моя королева, – и впервые за, казалось, бесконечно долгое время, по-настоящему улыбнулся. «Мне кажется, или меня и правда пригласили на вечернее свидание?»

Он успел уловить взглядом промелькнувшую на лице королевы ответную улыбку, что принесла последнюю необходимую толику спокойствия в его душу. Кьелл, наконец-то, ощутил, что все хорошо, и все будет хорошо.

Примечания

[1] Крутой бейдевинд – направление ветра, дующего спереди под острым углом по отношению к продольной оси корабля.

[2] Смена галса – смена угла судна относительно ветра. Ветер дует в левый борт – судно идет левым галсом, то же с правым.

[3] Бушприт – горизонтальный или наклонный брус, выступающий с носа парусного судна.

[4] Кливер – парус, крепящийся к бушприту.

[5] Шуточки про Дерео – оный персонаж канонично выглядит как Джанкарло Эспозито. Из работ последнего, Кьеллу известен только «Мандалорец».

Глава 17. Яд

Некетака, Змеиная Корона

Огни ночного города только начинали разгораться, когда Кьелл ступил в сад на крыше дворца Каханга, легким движением перешагнув через его ограду. Его одолевали ностальгические чувства – он обожал использовать Искусство Шагов Геккона, неважно для чего. Проще говоря, он очень любил бегать по вертикальным поверхностям.

Онеказа стояла спиной к нему, погрузив руку в водяную скульптуру в центре сада. Свет, исходящий от двух магических светильников в руках каменных скульптур, и их отражений в воде, обнимал ее женственную фигуру. На ней не было короны, и Кьелл впервые увидел ее волосы – курчавящиеся, жесткие, заплетенные в множество мелких косичек, они были стянуты на ее затылке простой белой повязкой, открывая точеную шею.

«Надеюсь, я не отнимаю у нее так нужный после ранений отдых,” с запоздалой тревогой подумал гламфеллен. «Не дай боги, из-за меня ее восстановление замедлится.»

– Не замедлится, – сказала вдруг Онеказа, продолжая стоять к нему спиной. – Я полностью выздоровела. Последнее зелье, которое было мне необходимо, я выпила несколько часов назад. Можешь говорить свободно, Кьелл, здесь нет лишних ушей. Был ли ты замечен?

– Ни одна живая душа не знает, что я здесь, моя королева, – ответил эльф. «Я просто редкостный молодец,” подумал он. «Надо срочно взять с полки пирожок. И перестать, наконец, пялиться на ее задницу, а то невежливо как-то.»

Со стороны королевы раздался невнятный звук, и она, наконец повернулась к эльфу лицом, пряча улыбку. Он подошел ближе, и титаническим усилием удержал себя на расстоянии вытянутой руки – так близко, ее красота действовала на него оглушающе. Хотелось приблизиться еще, коснуться ее, вдохнуть ее запах, заглянуть в ее чудные глаза…

«А Спатта Ругиа был прав, у нас довольно забавная разница в росте,” подумал он, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Я хочу поручить тебе особенное задание, Кьелл, – заговорила женщина. На ее губах лежала легкая полуулыбка, а глаза смотрели с безмятежным добродушием. Она выглядела значительно более расслабленной и спокойной, чем обычно, и гламфеллен понял – ее извечная маска сброшена. Она доверяет ему, и не считает нужным держать перед ним лицо.

– Вайлианцы зарвались. Их необходимо поставить на место. Мы не можем осудить их публично – единственный свидетель, которого мы могли использовать против них, мертв.

– Прости, – сказал он, чтобы что-то сказать. Он не чувствовал ни капли сожаления.

Онеказа покачала головой.

– Прошу тебя, Кьелл, не ври мне больше. С меня хватает лжи и притворства, пока на мне Змеиная Корона. Ты один был со мной полностью искренен, – она лукаво улыбнулась, – почти во всем. Оставайся таким.

– Хорошо, – ответил он глухо. – Этот разумный умер очень плохо. Последние четыре часа и двадцать одна минута его жизни были наполнены нестерпимой болью, и хоть я и не рад, что жажда мести настолько овладела мной, я ничего бы не изменил, будь у меня возможность. Одна беда, – эльф криво усмехнулся, – теперь то, что от него осталось, не сможет свидетельствовать не то что в суде, но и перед Берат.

– Я ничуть этим не огорчена, – лицо королевы приобрело жестокое, хищное выражение. Ее глаза сузились, а верхняя губа дрогнула в оскале, приоткрывая треугольные зубы. Сейчас ее семейное сходство с Аруихи было видно невооруженным глазом – молодая женщина выглядела не менее опасной и угрожающей, чем ее громадный брат.

– Я рада, что он получил то, что заслужил. Я рада, что ты исполнил свое обещание мне. «Море боли», правильно? Пусть обрывки его души никогда не переродятся в разумного, – внезапно злость с ее лица исчезла, сменившись стыдом и грустью. – Экера, я так испугалась тогда, лежа в крови на камнях дворца. Я корчилась от боли, а он заносил надо мной кинжал… Я не сумела его остановить – мне не хватило сил и умения…

– Мы просто устраним причину, – ответил гламфеллен, неотрывно глядя на нее. – Этого твоего испуга – сейчас. Остальные – заранее.

– Нет, Кьелл… – мягко улыбнувшись, она вдруг провела рукой по его волосам. Сердце эльфа, казалось, заполнило всю его грудь от этого простого жеста. – Желающие моей смерти или низложения слишком сильны, чтобы выступить против них открыто. Особенно сейчас, когда мою родину попирает воплощенный в адре ужас.

– Приму последнее на свой счет, – с некоторым трудом шутливо улыбнулся эльф, успокаивая колотящееся сердце. – И приложу усилия. Я не против некоторого сокращения отпущенных мне сроков на усмирение буйного божка.

– Нет, нет, – покачала головой Онеказа. – Ты делаешь для меня и моего народа больше, чем многие Хуана сделали за всю свою жизнь. И… ты же не всерьез говоришь об усмирении бога?

– Я серьезнее гробовой доски, – ответил гламфеллен, тем не менее, ухмыляясь. – Эотас – несколько затруднительный оппонент, но у меня уже есть идеи, как ему противостоять. И нет, я не хвастаюсь, чтобы произвести на тебя впечатление, – добавил он, видя, как она закатила глаза. – Три месяца назад, сидя в трюме корабля, бросаемого штормом, я сказал себе: звездно-полосатого ублю… кгм. Эотаса надо остановить. Мой учитель говорил: если ты силен, помогай тем, кто слаб. Хоть я отнюдь не пример рыцарства, но стараюсь поступать правильно. А это – правильно.

– Мужчины, – тяжело вздохнула Онеказа. – Иногда не знаешь, восхищаться вами, или бояться… за вас. Что же, пока что у нас есть две более близкие и доступные цели, чем Эотас.

– Игнато Кастол и Луэва Альвари, – кивнул эльф. – Ты говорила о задании?

– Да, – хищное выражение вернулось на лицо женщины. – Я хочу отплатить вайлианцам их же монетой. Пусть их жизни заберут наемные убийцы. Ты сможешь найти таковых среди преступников Некетаки?

Кьелл задумался на несколько секунд, и покачал головой.

– Не выйдет. В преступном мире Некетаки слишком сильно влияние Принчипи, а у ВТК с ними имеются связи. Местные ассасины или не возьмут контракт, или возьмут, но выполнять не будут, и доложат кому-то из людей Фурранте, а от него эта информация дойдёт до ВТК.

Онеказа пробормотала короткое ругательство, глядя в пол. На её лице раздражение боролось с досадой.

– Я в любой момент могу войти в штаб-квартиру ВТК и забрать головы её руководителей, и никто не сможет меня остановить, – тихо сказал он. Королева внимательно глянула на него, и он продолжил:

– Но я – не ассасин. Я никогда не учился скрытному убийству. А если я сделаю это открыто, то, подозреваю, проблем это принесёт изрядно, и не мне одному. Честно говоря, я надеялся, что ты удержишь меня от подобных действий.

Онеказа грустно кивнула.

– Ты уже слишком связан со мной, чтобы что-то подобное было воспринято как только твои действия. Что ты, штурмующий ВТК при свете дня, что мои матару – наши враги увидят в этом мою руку. Экера, неужели эти вайлианские змеи уйдут от возмездия?

Она прикусила губу, на этот раз в жесте отчаяния. Ему захотелось обнять её, взять её руки в свои, успокоить… Вместо этого он сделал то, что мог.

– Я все же займусь этим сам, – вздохнув, сказал он. Королева непонимающе глянула на него, готовясь что-то сказать, но он поднял руку, останавливая её, и продолжил:

– Ассасина из меня не выйдет, а вот отравитель – вполне. Мне понадобится немного исследований и консультации с алхимиками, но думаю, я сумею сварить Яд Подчинения. Доставить его к Кастолу будет проблематично – он бережется и держит дистанцию, плюс в его кабинете всегда пара охранников. А вот Альвари запросто общается со мной при закрытых дверях. Думаю, можно использовать небольшой кинжал… Нет, – его лицо рассекла холодная улыбка, – кольцо с иглой. Оно было среди вещей того убийцы, Спатта Ругиа, и я прихватил его, сам не поняв, зачем. Интуиция, не иначе. Я запишусь на прием к Луэве Альвари, а при встрече – пожму ей руку и отведу в её кабинет, закрыв за нами дверь. К моменту, как мы сядем за её стол, в её венах будет более чем достаточно яда. Я расскажу ей, что Кастол ведёт компанию к банкротству, зажимает её карьеру, и вообще, планирует предательство, и единственный выход – убить его, причём действовать самой, и никому ничего не рассказывать – везде могут быть враги. Я подкреплю действие яда сайферским внушением – сам по себе, Яд Подчинения сильно снижает критичность мышления жертвы, только и всего, но если скомбинировать его с псионикой, моя установка продержится неделю, не меньше. Я подожду, скажем, день, предварительно задав Альвари некий триггер на начало действий. Письмо, например. Далее, ей понадобится орудие убийства – яд обычный, смертельный. Хмм… – он задумался, отстранившись от моральной неприглядности задачи, и увлекшись её практической стороной. – Из абсолютно надёжных ядов… Семилистной Хризантемы, у меня, разумеется, нет. Яд Шелковичного Червя ну очень долго готовить. Яд Семи Трав и Насекомых действует слишком медленно, да ещё и контактный. – Кьелл досадливо скривился, но его лицо быстро разгладилось. – Достаточно будет простого решения – выделю нейротоксин из яда местных гадюк. Он вызовет паралич и удушье, и избавит мозг от кислорода. Даже если Кастола будут пытаться реанимировать, у яда довольно жуткие симптомы, и лечить станут их, а за это время мозг умрёт. Для доставки использую как раз-таки маленький кинжал, такой, что можно спрятать в рукаве, кармане, складках одежды… При должной концентрации яда хватит одного пореза. Сделав дело, Луэва Альвари немедленно осознает, что сотворила, и, опять же благодаря моей установке, воткнет все тот же кинжал себе в горло, с ещё более быстрым результатом. Ещё можно внушить ей, что пожар будет прекрасным отвлечением внимания для убийства Кастола. Тогда заранее предупрежденные стражники смогут войти в здание ВТК – для тушения пожара, конечно, – и захватить их дипломатическую переписку и прочие важные бумаги. Короне любые козыри против ВТК пригодятся, так? – он перевёл дух. План, родившийся на волне момента, мог сработать.

Онеказа глянула на него со странным выражением лица, и Кьеллу понадобилось мгновение, чтобы узнать это чувство. Страх.

– Не смотри на меня так, – он все-таки приблизился к ней, сжал её ладони в своих, и заглянув ей в глаза, обратил к женщине идущие из самого сердца слова:

– Ты попросила не лгать тебе больше; я, в свою очередь, прошу тебя никогда, никогда не опасаться меня. Я, причиняющий вред тебе и твоим близким – это менее возможно, чем восход солнца на западе.

Искренность Кьелла не оставила королеву равнодушной. Её лицо разгладилось, и она серьёзно кивнула.

– Каковы сроки твоего плана? – она снова говорила ровным, деловым тоном, лишь незнамо откуда взявшиеся искорки веселья плясали в её глазах.

– На варку Яда Подчинения, вместе со всеми исследованиями и консультациями, понадобится около недели. Нейротоксин сделать проще – пары дней хватит. Аудиенцию с Альвари запрошу, как все будет готово, и её ответ может придти от пары часов спустя, до нескольких дней. Ещё день ожидания, чтобы мой визит не связали с внезапными трагическими смертями. То есть, на все про все – полторы-две недели. За час до того, как я отправлю Альвари письмо-триггер, я пришлю к тебе одного из своих людей с подарком. Например…

Кьелл внезапно обнаружил, что до сих пор держит королеву за руки, и с некоторым смущением отпустил её. Искры веселья в глазах Онеказы загорелись ещё ярче. Он вынул из вещмешка шкатулку и протянул королеве.

– Например, вот эти сандалии. Они сделаны Хуана, и я достал их по случаю, вполне возможно, что у нечистоплотного скупщика. Раз они принадлежали Хуана, пусть они к ним вернутся.

– Это древняя реликвия Гильдии Заклинателей Воды, Сандалии Водяной Лилии, – Онеказа изумленно разглядывала тонкой работы тапочки с искусственным цветком на ремешках. – Древняя и ценная. Ты собираешься сделать мне два ценных подарка – их и жизни моих врагов.

– Забирай их сейчас, – повинуясь неожиданному порыву, предложил Кьелл. – Они прекрасно дополнят красоту твоих ног, – королева с легким удивлением оглядела его, услышав этот сам собой вырвавшийся комплимент. Гламфеллен продолжил все тем же светским тоном, не обращая внимания на теплеющие щеки. – В качестве знака что-нибудь другое пришлю. Адровые зелья, например.

– Пришли мне рисового вина, – неожиданно сказала Онеказа. Она присела на бортик фонтана, с задумчивой полуулыбкой глядя на бледного эльфа, и принялась развязывать шнуровку своих сандалий. – Никто и никогда не дарит мне его, а мне оно нравится больше любого другого алкоголя.

Она отложила в сторону свои старые сандалии, и ее ступни, ухоженные и изящные, скользнули в подаренную Кьеллом обувь. Магические вспышки зародились в декоративных лилиях тапочек, и прянули вверх, лаская ноги Онеказы неярким синим светом.

– Пусть будет рисовое вино, – Кьелл неотрывно любовался этим световым шоу. Женщина не торопилась вставать, и бледный эльф мог беспрепятственно провожать взглядом путешествующие по ее коже блики волшебства, очарованный ее красотой, так неожиданно подчеркнутой магией.

«А королева-то – сладкоежка, местный рисовый ликерчик сахарный до приторности. Надо будет ей еще сладостей каких-нибудь положить,” толкнулась в его разум мысль чуть более спокойная и приземленная, пробудив его от восхищенного ступора. Сглотнув слюну, он сказал первое, что пришло ему в голову, просто чтобы не молчать:

– Тебе идет.

– Благодарю, – она благосклонно улыбнулась ему. – Сладости я тоже приму с благодарностью, – как всегда, она свободно и беззастенчиво читала его мысли. Женщина перевела взгляд на желтеющую в небе луну, и довольство на ее лице сменилось тоской.

– Мне осталось всего четыре часа сна, – с глухим раздражением бросила она.

– Черт, – сконфузился Кьелл, и быстро проговорил, – тогда не буду тебя задерживать. Я зайду, если появятся еще новости, или что-то пойдет не так. Увидимся, Онеказа. – он повернулся было уходить, но был остановлен серебристым смешком королевы.

– Куда же делась ваша вежливость, лорд-Видящий из Каэд Нуа? Где же ваше постоянное «моя королева»? Мне нравится это обращение, правда.

Гламфеллен непонимающе взглянул на нее. «Гм, и точно, во мне прорезалась внезапная фамильярность. Ладно, мы более чем достаточно знакомы для обращения по имени.»

– Я совершил оскорбление величия? – приподнял бровь он. – Могу сейчас же торжественно самозаточиться в Желудок.

– Увидимся, Кьелл, – она, смеясь, махнула ему рукой.

– Увидимся, Онеказа, – с улыбкой повторил он и шагнул с крыши.

На душе у него было тепло и хорошо. Об убийстве при помощи яда, и прочей грязи, он подумает завтра, а пока можно насладиться послевкусием этого вечера, и их невинного флирта. Он расслышал испуганный крик за спиной, и запоздало понял, что для большинства разумных сделанный им шаг в пустоту окончился бы вполне однозначно. Легко спланировав на брусчатку мостовой, он обернулся к виднеющемуся на крыше силуэту и помахал рукой. Через несколько секунд силуэт помахал в ответ и исчез за краем.

«Как говорил один зубастый и оранжевый тип, не одной же тебе шутить,” хмыкнул он. «Твоя фишечка – беспардонное рытье в моих мозгах. Может, сделать своей подобные скримеры? Не, острота быстро уйдет.» Он неторопливо двинулся на корабль, смакуя свое хорошее настроение.

***

Кьелл выходил из кормовой надстройки, намереваясь направиться в город, когда его перехватила Палледжина. Птичья годлайк держалась обособленно и молчаливо с самой их ссоры на Поко Кохара, но сегодня обычную строгость и спокойствие ее черт слегка разбавили необычные для нее чувства – вина, сожаление, стыд. Впрочем, ее голова была все так же гордо поднятой, а спина – прямой.

– Адо, Видящий, – сказала она спокойно. – Нам нужно поговорить.

– Привет, Паллежина, – рассеянно ответил Кьелл. Необходимые для его отравительского плана алхимические исследования съедали все его свободное время в последние дни, укатав его, аки сивку крутые горки, и сегодня он собирался немного развеяться, отвлекясь другим нужным делом – визитом к Идвин. Если же подруга и компаньон хотела побеседовать с ним, он готов был и ей уделить столько времени, сколько нужно.

– Конечно, давай, – продолжил он, присаживаясь на фальшборт, и хлопнув по нему рукой рядом с собой. Помедлив, годлайк Хилеи присела чуть поодаль. – Что-то случилось?

– Наша ссора на том богами проклятом острове, – решительно ответила женщина. – Нам нужно объясниться, пер пруденско[1]. Не стоит прекращать нашу дружбу из-за подобных разногласий.

– Ну, я согласен, в общем-то. Ты хорошая разумная, да и привык я к тебе за то время, что мы провели вместе в Дирвуде. Я вот считаю, мы просто немножко друг друга не поняли, – задумчиво ответил гламфеллен. – Что-то новое случилось, что ты об этом заговорила именно сейчас?

– Ак, – тяжело вздохнула паладин. – Я побеседовала с местре Альвари, описав ей происходившее на Поко Кохара, и некоторые наши находки там, и она… – Палледжина сердито сжала губы, сделав паузу, словно сдерживая готовые вырваться ругательства, но все же продолжила. – Она сделала мне выговор. По ее мнению, я «недостаточно усилий приложила для того, чтобы разрешить ситуацию на благо компании», – женщина не скрывала недовольный тон, цитируя начальницу. – Когда же я спросила ее прямо о том, как она намеревалась применить знания, описанные этой фуолле[2] Безой, она сообщила мне, что знания не имеют моральной окраски! Эта… – Палледжина зло прошипела что-то сквозь зубы, – …вздумала читать мне лекции, словно я – панита[3] девчонка!

– Ну, такую точку зрения можно понять, наверное, – отрешенно ответил бледный эльф. – Многие разумные, увлеченные некоей идеей, забывают об этике. Но я знаю, что ты – не из таких, иначе ты не встала бы рядом со мной тогда, в Брейт Эаман, пытаясь прекратить Кризис Пусторожденных, – он усмехнулся. – Слишком уж много неудобств и мало прибыли было в том нашем приключении.

– Ак, и не самым незначительным из тех неудобств были ваши с Эдером остроты, – вымученно улыбнулась годлайк. – Местре Альвари не оправдала моих ожиданий. Там, на острове, я была в шаге от того, чтобы поручиться за нее, как ты и предлагал.

– Я не то, чтобы рад тому, что не ошибся в ней, – рассеянно глядя в пространство, заметил эльф. – В таких вещах лучше ошибаться. Зато, – он поглядел на Палледжину с улыбкой, – я рад, что не ошибся в тебе. Так что, мир и никаких обид? – улыбнувшись, он протянул ей руку.

– Ты даже не позволишь мне высказать все запланированные извинения? – улыбнулась вайлианка чуть искреннее, и крепко пожала его ладонь. – Ак, мир, и никаких обид, – толика беспокойства проявилась в ее взгляде, и она спросила: – Все ли с тобой хорошо, Видящий? Ты выглядишь, словно вернулся в тот день, когда Таос вырезал всех в Доме Хадрет.

– Устал, – провел ладонью по лицу гламфеллен. – Дела, и все, как назло, сложные и требующие моего личного внимания. Думаю сходить к знакомой анимантке, передохнуть за отвлеченной беседой о других, менее срочных делах, ха. Хочешь со мной?

– Аниманты… – задумчиво пробормотала годлайк, запустив пятерню в свои жесткие волосы с проглядывающими тут и там птичьими перьями. – Эккози, я вспомнила о личном деле, которое должна была разрешить давным-давно. У нас будет достаточно времени в очередном плавании, чтобы наверстать упущенное общение. Перла, мне достаточно будет придти на дурацкое бренчание твоей життара[4].