Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 60 страниц)

***

Через совсем недолгое время, Кьелл остановился, старательно регулируя дыхание и движение ци. Бой, продлившийся не дольше получаса, нагнал усталости, но не критично – можно было продолжать сражаться, возникни такая нужда. Он оглядел внутренний двор работорговческого форта с неким нежданным удовлетворением, довольством, что посещало его при виде хорошо сделанной работы. На ногах остались только сам гламфеллен, растерянно оглядывающиеся рабы на аукционной платформе, и соратники Кьелла, устроившиеся чуть поодаль.

Фассина ловкими движениями обрабатывала рану на торсе Рекке, который, оживленно жестикулируя дальней от повреждения рукой, что-то высказывал вайлианке, блестя своей неизменной усмешкой. Эдер шумно глотал воду из кожаного бурдюка, задрав тот к небу – кадык утомленного дирвудца так и ходил вверх-вниз. Текеху, встретившись взглядом с Кьеллом, просиял довольной, пусть и немного жестокой, улыбкой. Похоже, он тоже считал, что работа выполнена на отлично.

– Эдер, – обратился к дирвудцу бледный эльф, подходя ближе. Тот прекратил опустошать бурдюк, и ожидающе воззрился на эльфа. – Освободишь несчастных на помосте? Ключи от их цепей всяко в одной из этих куч мусора, – он кивнул на валяющиеся на земле трупы. – Направь их на корабль, подвезем бедняг до приличного порта, – блондин согласно кивнул, и двинулся в сторону рабов.

– Как думаете, народ, сначала в темницы – Вахаки освободим, вместе с прочими сидельцами, или пойдем поговорим с устроившимися в крепости типами? – спросил Кьелл остальных.

– Нужно помочь Вахаки, – немедленно отозвался морской годлайк. – Экера, они ждут свободы.

– Давай познакомимся с Вахаки, Кьелл, – весело ответил Рекке. – Ворота ты запер, никто не уйдет.

– Мне все равно, куда мы пойдем, но мы это сделаем не раньше, чем я закончу с этим постенаго импруденско[8], – безэмоционально проговорила Фассина. – Не хочу, чтобы он истек кровью.

– Ты волнуешься за меня, Фассина? – шутовски оскалился Рекке. – Я тоже тебя люблю! – он подмигнул вайлианке. Та только закатила глаза.

– Ладно, – ответил Кьелл на это практически полное единодушие. – Дождемся Эдера, и вперед.

***

– Подойди поближе, чужеземец, мне плохо видно твое лицо, – голос женщины-аумауа звучал с нарочитой слабостью, но ее мускулистая фигура была заметно напряжена – словно хищник, спрятавшись в зарослях, готовился к прыжку на обманутую его мимикрирующей окраской жертву.

– Да, сейчас, – отозвался гламфеллен, и, шагнув к толстым деревянным прутьям решетки, ударил.

Ци хлынула по меридианам его руки, придавая конечности невероятные силу и прочность, и кулак бледного эльфа врезался в тяжелую створку массивной двери, срывая ее с петель и швыряя прочь. Говорившая едва успела отпрыгнуть в сторону – без малейшего следа притворной слабости, показанной ранее. Кьелл снял со стены едва светящий фонарь, и поднял его выше, входя в камеру. Неверный, дрожащий свет озарил сидящих и лежащих на полу разумных, подсвечивая их раны, увечья, и травмы, и отражаясь в их глазах, не смотря ни на что, горящих огнем вызова. Он подошел ближе к обратившейся к нему женщине. Грязь и остатки белой боевой раскраски покрывали ее жесткое, желтокожее лицо пятнистой, отслаивающейся коркой, а глаза цвета морской волны смотрели с недоверием и толикой удивления.

– Кто ранен, кого первым лечить? – буднично осведомился бледный эльф. – Может, вас голодом морили? Мне моя судовой врач пару зелий выдала на такой случай.

– Кто ты, чужеземец? – спросила ровным голосом аумауа. – Что ты здесь делаешь?

«Чужеземец, чужеземец… какой чужеземец?» сварливо подумал гламфеллен. «Не, надо попросить у Онеказы пайцзу какую-нибудь. В виде вешаемой на шею огромной тарелки – золотой, ага, – с надписью ‘не чужеземец’. Или, если я, к примеру, куплю в Некетаке недвижимость, мой статус в профиле автоматически апдейтнется, и меня прекратят задалбывать этим ‘чужеземцем’? Репутацию я всяко прокачал до капа уже – пашу на благо Хуана без отгулов и выходных.»

– Кьелл Лофгрен, – отозвался он устало. – Вас освобождаю. Да, я подброшу вас до Ори о Коики на своем корабле. Как, хотите?

– Спасибо тебе, Кьелл, – ответила Вахаки с недоверчивым облегчением в голосе. Ее соплеменники обменялись несколькими недоверчивыми фразами, бросая удивленные взгляды на бледного эльфа. – Мое имя – Бауха. Каковы бы ни были твои причины для помощи нам, Вахаки благодарны тебе. Но мы не уйдем без мести. Все насельники этого отвратительного места должны умереть.

– Да я только за, – пожал плечами гламфеллен. – Давайте мы вас полечим немного, и пойдем работорговцев добивать. Текеху, работай, – он махнул морскому годлайку. Тот заспешил к раненым Вахаки, что встретили его радостными и одобрительными репликами.

***

Вскоре Вахаки, подлеченые и напоенные укрепляющими зельями, были вооружены добытым с трупов вырезанных отрядом Кьелла тюремщиков, и содержимым небогатого арсенала темниц. Вся компания проследовала к выходу из застенков, где, выйдя на свет божий, немедленно натолкнулась на примечательную группу. Солдаты, сопровождающие нескольких богато одетых разумных, спешили к все еще запертым воротам форта, намереваясь сбежать. Углядев гостей, они немедленно сбили что-то вроде испанской терции – строй-каре с бронированными алебардистами и копейщиками впереди, и аркебузирами за их спинами. В центре квадрата из вооруженных разумных устроились охраняемые ими работорговческие шишки.

Воины Вахаки, вопя боевые кличи и улюлюкая, ринулись на этот строй незамедлительно, игнорируя как предупреждающий крик Кьелла, так и тут же взявшие их на прицел стволы аркебуз. Казалось, их неровный строй будет сметен ружейным залпом, а наступательный порыв захлебнется, напоровшись на пули и повиснув на остриях пик, алебард, и поллэксов, но за мгновение до выстрела воины Хуана прянули вниз, пригибаясь, покатились по земле, взметнулись в высоких прыжках, и слитно ударивший огонь аркебуз пропал втуне, не достигнув уклоняющихся храбрецов. Вахаки налетели на работорговцев, бросаясь им в ноги и вцепляясь в направленное на них оружие, некоторые же и вовсе ринулись прямо на острия, пробороздившие их тела жестокими ранами, но не остановившие. Строй солдат Кривой Шпоры смешался моментально, и компании Кьелла оставалось только поддержать эту безумную атаку, увенчавшуюся полным и безоговорочным успехом.

– Месть свершилась, Кьелл, – подошла к бледному эльфу Бауха, кровожадно ухмыляясь. Она продемонстрировала ему отрубленную голову орлана, с шерстью цвета осенней листвы. На мертвом лице застыла в последнем спазме гримаса удивления. – Этот разумный был главным здесь. Теперь, его голова займет свое место на ограде моего дома.

– Вот и славно, – ответил Кьелл. – Ты и твои соплеменники отлично сражаетесь. Правда, некоторые из вас опять Текеху работы добавили.

– Наши раны не болят, когда их овевает ветер свободы, – женщина улыбнулась с неожиданной мечтательностью.

– Угу, но полечиться все же не помешает, – меланхолично ответил гламфеллен. – Двигайте пока на корабль. У нас на острове еще осталась пара дел, закончим их – и сразу на Ори о Коики.

Сам Кьелл тоже проследовал на «Онеказу». Он собирался отдать приказ о тотальном разграблении работорговческого гнезда. Единственным источником дохода его предприятия по спасению мира оставалось вот такое вот беспардонное мародерство, да и освобожденных рабов надо было как-то обеспечить. Команде джонки придется сегодня поработать грузчиками, и немало.

***

«Онеказа» сделала небольшой крюк, остановившись на острове Вайхоту, ближайшем из населенных Хуана клочков земли, и высадила там всех освобожденных рабов. Кьелл щедро снабдил их деньгами и запасами из награбленного на Кривой Шпоре, пытаясь хоть так компенсировать несчастным вытерпленное от людоловов. Из спасенных от работорговцев, на джонке остались лишь Вахаки, и приснопамятный годлайк смерти, откликающийся на прозвище Красавчик Элиам – он предложил Кьеллу свои услуги моряка, и тот не нашел ни единой причины отказать. Сейчас Элиам торчал в «вороньем гнезде», и его жуткая физиономия, смахивающая не то на глухой шлем из плоти, не то на морду монстра из ужастиков, обводила горизонт едва заметными щелочками глаз.

После короткой остановки на Вайхоту, джонка взяла курс прямиком на Ори о Коики, и в скором времени зеленые холмы острова показались на горизонте. Сейчас «Онеказа» подходила к бухте острова, выглядящей идиллически и приветливо, с покрытым белым песком ровным берегом, ярко-зелеными деревьями джунглей поодаль, и лениво плещущимися о берег синими прибрежными водами. Многоголосый гомон тропических птиц уже доносился до корабля, перекрывая скрип такелажа, утреннее солнце ласково грело, блестя золотыми отсветами на волнах прибоя, а легкий бриз шевелил волосы стоящих на палубе разумных.

«И не скажешь, что название этого райского местечка переводится как ‘проклятая земля трупов’, как утверждает Текеху,” подумал гламфеллен. «А еще тут живут свирепые дикари-убийцы, да,” он с улыбкой взглянул на стоящую поодаль Бауху, и раздраженно сморщился, «обожающие раздевать глупых чужеземцев в местный блекджек.»

Вахаки, за время путешествия быстро нашедшие общий язык со своими освободителями, с охотой принимали участие в ежевечерних посиделках в кают-компании, и кошелек Кьелла понес существенный урон от их участия в картежных играх. Он задумчиво поправил длинный сверток за плечом – заготовленный для ранга Руасаре подарок.

«Может, лучше правила покера этим лудоманам задарить? Не, еще казино открывать начнут, и тогда денежкам всех не-Хуана в Дедфайре – труба.»

– Все пойдут в гости к Вахаки? Если кто-то хочет отдыхать, скажите сейчас – Бауха говорила, от бухты до селения час пути, – обратился Кьелл к ближникам. Те, вместе с частью освобожденных Вахаки, собрались на баке, высматривая приближающуюся землю.

– Я останусь, Видящий, – с задержкой ответила на вопрос бледного эльфа Палледжина. – Ди верус, мне не помешает отдых.

– Что все-таки с тобой случилось? – с тревогой спросил тот. Птичья годлайк выглядела не очень: бледная до посерения кожа, тени под глазами, и неуверенная походка были последствиями некой травмы, заработанной ей в бою с работорговческой дау.

– Пер компланка, я уже который раз повторяю – неважно, – в хриплом голосе вайлианки проглянула ее прежняя раздражительность. – Серре Делия сидит у меня над душой каждый вечер, и уверяет, что скоро это принесет плоды, и я смогу вернуться в строй.

– Я тебе потом расскажу, Кьелл, как высадимся, – наклонившись поближе, прошептал ему на ухо Константен, и хитро ухмыльнулся.

– Ну ладно, выздоравливай, Паллежина, – ответил той гламфеллен. «Онеказа» уже успела бросить якорь, и матросы спускали на воду шлюпки. – Остальные – грузимся, – и первый спустился по трапу.

***

– Константен, ты мне байку обещал. Давай, самое время, – весело бросил Кьелл, выпрыгивая из шлюпки на мелководье, и, вместе с остальными, выволакивая лодку на берег.

– Байку? – удивился дварф. – Не помню такого.

– Уже забыл? – растерялся гламфеллен. – Перед самой высадкой говорил, расскажешь про травму Паллежины.

– А, это, – рассмеялся тот. – Тут и байки-то особой нет. Когда наши пушкари постреляли по той дау, мы начали сближаться для абордажа. До их корабля ярдов десять-пятнадцать оставалось, когда паладинша как схватит свой меч, как заорет по-своему… как бишь там было, Идвин?

– Фиачес вокс конверано[9], – с улыбкой ответила эльфийка.

– Ага. Именно так, – ухмыльнулся в усы дварф. – Проорала, и сиганула с борта. Тобой вдохновлялась, капитан, не иначе. Но прыгучестью наша птичка не вышла, даже перья не помогли. Врезалась она в борт той дау, да так, что вмятину оставила. И на вражеском корыте, и на своем нагруднике, и на ребрах, как я слышал. Когда мы работорговцев упокоили, да обратно на джонку вернулись, она уже у Делии отлеживалась, забинтованная так, что дай боги здоровья, – Константен издал короткий смешок.

– Черт, – нахмурился Кьелл. – Ты вот хихикаешь, Константен, да и ты, Идвин, фыркаешь… э, да большая часть ваших наглых рож или лыбится, или смешки давит. А если продолжите, когда вернемся, а зная вас, вы продолжите, Паллежина все это услышит, и будет дуться и кукситься вдвое от обычного. Так, вот вам мой капитанский приказ – досадную травму проявившего рвение товарища не обсуждать, за спиной у нее – не хихикать, и вообще, сопереживайте бедняге хоть чуть-чуть, – он оглядел товарищей, не прислушавшихся к его приказу от слова ничуть, и тяжело вздохнул, обращаясь к идущей рядом Вахаки, – Куда нам дальше, Бауха?

***

Продвижение компании прервала прилетевшая с вершины мшистой скалы стрела, вонзившаяся в мягкую землю у ног Кьелла. Тот с интересом осмотрел дрожащее оперение, красно-синее и яркое. Их отряд, шествовавший по джунглям Ори о Коики, заметил остановившегося лидера и притих, прекратив беседы и ожидающе оглядываясь.

– Следующая найдет твой бледный лоб, чужеземец! – раздался заливистый и насмешливый женский голос. – Поворачивай, откуда пришел, и забудь сюда дорогу!

– Да ты ополоумела, Кипеха? – весело проорал один из освобожденных Вахаки, рослый юноша с оранжевой кожей. – Сейчас взберусь к тебе, отниму лук, да поучу им, как встречать своего хоа тане[10], вернувшегося домой!

– Хохепа, ты? – ответный крик девушки звенел радостью. – Нгати милостивая, я уж думала, ты давно в челюстях Тангалоа! Поднимайся скорее, таку ароха, я согласна даже на порку луком, лишь бы наконец обнять тебя! – на вершине склона, обыденно выглядящий куст внезапно осыпался ветками, открывая платформу-подъемник, что соскользнула вниз на деревянных полозьях, и начала споро опускаться к подножию скалы.

– Вахаки – первые, уверен, вас всех наверху кто-то ждет, – с широченной улыбкой Кьелл махнул рукой в сторону подьемника.

Едва простенький лифт опустился на землю, на него набилось столько рослых мускулистых фигур, что, казалось его теперь не сдвинуть с места, но молодые Вахаки с шутками и прибаутками взялись за ворот подъемника, и лифт начал подниматься обратно едва ли не так же быстро, как спускался. В несколько приемов аумауа переправились наверх, и перед в очередной раз спущенным подъемником остались только Кьелл и компания, да чуть улыбающаяся Бауха.

– Что ж ты со своими не поехала? – спросил ее гламфеллен, с остальными загружаясь на платформу, и берясь за ручки ворота. – Неужто у тебя… – он не договорил, осознав, какую бестактность едва не сморозил.

– Брат, – с ностальгической нежностью улыбнулась аумауа. – Любимый. Друзья. Они не успели по мне соскучиться – меня всего месяц назад взяли в плен. А еще, кто-то должен проводить тебя и твоих друзей, Кьелл. Ори о Коики нечасто видит чужеземные лица.

– Раз так, спасибо, – благодарно кивнул ей бледный эльф. – Быстренько покажешь нам, где живет ранга Руасаре, и беги к брату, любимому, и прочим, ага?

– Экера, – добродушно кивнула та, в свою очередь налегая на ворот подъемника.

Поднявшихся на вершину товарищей плюс Бауха встретили веселый шум и суета – аумауа и не думали сдерживать эмоции, пробужденные возвращением родных и близких. Два мелких сорванца громогласно вопили, устроившись на широких плечах длинноволосого мужчины, а тот, явно оглушенный, только смеялся в ответ. Молоденькая девушка плакала навзрыд, сжимая в объятиях смущенно улыбающегося крепкого старика. Давешнего крикуна по имени Хохепа страстно целовала стройная девица с ирокезом, ничуть не стесняясь окружающих. Впрочем, на парочку мало кто обращал внимание – большая часть селения радовалась своим вновь обретенным близким. Широкая улыбка не покидала лицо Кьелла, пока он и соратники, ведомые Баухой, шли по заполненным счастливыми разумными улочкам селения.

«Была бы гитара, сыграл бы ‘Прощание Славянки’, ” умиленно подумал он. «Может, у Вахаки найдется какое-нибудь укулеле для такого случая? Не, они все заняты – к ним радость пришла в дом.»

Их провожатая тем временем застыла на полушаге, и, резко развернувшись, с невнятным криком бросилась к пухлому аумауа, спешившему им навстречу, и стиснула его в богатырских объятиях. Тот, улыбаясь, хлопал ее по спине, и что-то успокаивающе говорил.

«Ну вот, мы ее потеряли,” заухмылялся гламфеллен. «Ладно, мы уже пришли, вроде как.” Он оглядел каменное строение, с удивлением узнавая типичную энгвитскую архитектуру – пусть раскрашенные традиционными хуановскими мотивами, и дополненные парой деревянных идолов у двери, эти стены было трудно спутать с чем-то другим. Полукруг арки входа, стрельчатые декоративные зубцы поверх передней стены, и крытый чешуеобразной черепицей купол, своим видом напомнивший Кьеллу артишок – все эти детали с избытком присутствовали и в дирвудских руинах, и на Поко Кохара. Он обернулся, и остановил взгляд на Алоте и Идвин, увлеченно разглядывающих этот образчик древней архитектуры, облагороженный местным колоритом. Уже собравшись подойти к друзьям поближе, и выслушать их назревшие мнения, он неожиданно был остановлен обратившейся к нему женщиной-Вахаки.

– Чужеземцы… вы сопровождаете вернувшихся воинов? – эта аумауа, наголо бритая, высокая, и широкоплечая, носила одежды матару и белую боевую раскраску. Ее голос был неуверенным, словно она сама не понимала, зачем заговорила с Кьеллом и компанией.

– Угу, – повернулся он к ней, добродушно улыбаясь. – Мы, вообще-то, к ранга Руасаре, с посланием от королевы Онеказы II. Меня должны узнать во фразе «чрез рушащиеся горы, по омраченным морям». Ранга – в энгвитском здании? – он указал на постройку за спиной говорившей.

– Это строение – наследие наших предков, – все с тем же сомнением ответила женщина, и, поколебавшись, отступила в сторону. – Идите прямо, ранга Руасаре сейчас в главной зале.

– Спасибо, уважаемая, – благодарно кивнул женщине Кьелл, подходя к испятнанным патиной бронзовым дверям. Та не ответила, потерявшись в своих мыслях, и скользя отрешенным взглядом по веселящимся соплеменникам.

Кьелл неожиданно понял, что могло быть причиной этой странной задумчивости, и его сердце пронзило сожаление. Судя по одиночеству этой женщины-воина, кто-то, ушедший ранее, не вернулся к ней, как вернулись сегодня к своим близким многие Вахаки, сочтенные потерянными.

– Жизнь продолжается, ведь так? – тихо сказал он ей, остановившись рядом.

– Да, но не для него, – отрешенно ответила аумауа, вряд ли понимающая, с кем говорит.

– Все души возвращаются из-за Грани рано или поздно, – печально ответил гламфеллен, чьи подозрения только что были самым явным образом подтверждены. – Но живым туда торопиться не стоит. Погибни я завтра, я бы не хотел, чтобы моя любимая тосковала всю оставшуюся жизнь, – вздохнув, он добавил: – Извини, уважаемая, я лезу не в свое дело. – аумауа недоуменно воззрилась на него, словно только заметив его присутствие, и медленно покачала головой.

– Благодарю тебя за участие, чужеземец. Но я не должна задерживать посланца Онеказы. Иди же, ранга ждет тебя, – Кьелл кивнул ей на прощание, и двинулся следом за друзьями.

***

Тронный зал ранга Вахаки выглядел много симпатичнее подобных помещений, незатронутых влиянием живых – множество жаровен с открытым огнем, разложенные на полу подушки для сидения, и драпирующие окна и стены полотна красной ткани добавляли ему уюта. Ранга Руасаре, рослая и жилистая, удобно устроилась на деревянном троне, окруженном жаровнями, и с отсутствующим видом грызла изрядно поеденный уже плод коики. Черты её лица, правильные, пусть и деформированные ломаными линиями боевой раскраски, выражали безмятежность с капелькой удивления. Отсветы колеблющегося пламени играли в иссиня-черных волосах женщины, и на не менее черном наконечнике рогатины, прислоненной к спинке трона. Склонившийся к Руасаре матару что-то говорил ей, тихо и быстро, но заметив приближающегося Кьелла сотоварищи, коротко поклонился и отошел в сторону.

– Ты заставил главный зал моего дома опустеть, чужеземец, – высказавшись, ранга отправила остатки фрукта в рот, и в несколько мощных нажатий перемолола его челюстями. Проглотив свой перекус, она продолжила:

– Почти все из моих ближних вновь обрели кого-то сегодня.

– Есть немного, – улыбнулся Кьелл. – А Вахаки безудержны не только в бою, но и в радости, как я погляжу. Скажу честно, увиденное сегодня мною стоило и этого путешествия, и боев, через которые мы прошли на Кривой Шпоре, – слова бледного эльфа были абсолютно искренни – ликование воссоединившихся аумауа не смогло бы оставить равнодушным и более черствое сердце, чем его.

– Ты прав, – легко согласилась ранга, поднимаясь с трона. – Как твое имя? Я до сих пор не знаю, кого мне поминать в благодарностях.

– Кьелл Лофгрен, – чуть поклонился гламфеллен. – Я был не один, все мои компаньоны… кхх…

Его скромничанье прервали самым необычным образом – Руасаре быстрым шагом подошла к нему, и, протянув мускулистые руки, сжала Кьелла в крепких объятиях.

«Так, какое там число на счетчике внезапно свалившихся на меня обнимашек?» подумал он, отрешенно глядя в потолок. Увлекшаяся ранга легко оторвала бледного эльфа от пола, удерживая его на весу.

– Ты вернул сестру моему Апаро, Кьелл, – тепло произнесла женщина, все еще не разжимая объятий. – Ты вернул родителей, детей, и любимых многим из моих соплеменников. Отныне и навек, ты – друг Вахаки.

– Чужеземцем прекратите звать – и то ладно, а то мне как-то поднадоело уже это прозвание, – отстраненно отозвался тот. – Ты там не устала меня держать?

– Ничуть, – рассмеялась Руасаре, все-таки отпуская эльфа, и усаживаясь обратно на трон. – Оставайся с нами сегодня, Кьелл, вместе со своими друзьями. Раздели с нами пищу, вино, и радость второго обретения близких. Многие захотят отблагодарить тебя сегодня.

– А знаешь, Руасаре, и останемся, – ответил он. – До вечера побудем, и двинем обратно.

– Ты многое потеряешь, Кьелл, вечером начинается все самое интересное, – глядя в сторону, ранга улыбнулась с неожиданной игривостью.

– Увы, дела не ждут, – отозвался гламфеллен, пряча улыбку. – Кстати, о делах – королева Онеказа II шлет свое уважение, и искренне желает возобновить дружбу Вахаки и Каханга. Именно от нее я узнал о пленных Вахаки на Кривой Шпоре. Чужеземцы готовятся к войне, и Онеказа надеется, что Вахаки встретят их бок о бок с другими Хуана.

– Хм? – Руасаре воззрилась на бледного эльфа с неподдельным удивлением. – С чего бы Онеказе отправлять ко мне послом чужеземца, выглядящего необычнее всех иных, виданных мною? Она забыла о том, как Вахаки относятся к чужакам?

– Ну, я, вроде как, ее доверенное лицо, – вспомнив королеву, Кьелл, помимо воли, мечтательно улыбнулся. – Вот она и шлет меня туда, где нужен результат. Кстати, мы же вроде договорились, я теперь не «чужеземец», а «друг Вахаки», разве нет?

– Верно, – ранга все так же недоверчиво покачала головой. – Ты щедро одарил мое племя сегодня. Но скажи мне, отчего ты сражаешься за Хуана? Онеказа купила твою верность?

– Нет, – ответил бледный эльф. – Я не из тех, чью верность можно купить. Я совершенно искренне желаю добра и Хуана, и лично Онеказе.

– Неожиданно, – Руасаре улыбнулась, с удивлением и толикой иронии. – Твои слова правдивы, я вижу. Что же, удачи тебе в твоей… службе королеве. Вахаки помнят свои клятвы, и выступят на стороне Онеказы, когда придет время. А сейчас иди, Кьелл. Празднование уже началось.

– Угу, обязательно, – улыбнулся гламфеллен. – Я тебе подарок принес, вообще-то. Вот, – он снял с плеча сверток, и принялся распускать удерживающие ткань завязки.

– Ты уже осыпал меня и Вахаки более чем ценными дарами, – улыбнулась ранга.

– Ну, не тащить же его обратно, – резонно возразил эльф. – Держи. Ты, я вижу, как раз отдаешь предпочтение копью, – он протянул ей недавний подарок Коннайта Дунвара, костяное охотничье копье.

– Ты возвращаешь Вахаки не только утерянных соплеменников, но и реликвии, что забрала было Нгати, – довольно отозвалась Руасаре. – Это копье принадлежало одному из лучших наших охотников, и всегда находило сердца его целей. Лишь одна добыча оказалась не по зубам хитрому Метани – джонки Рауатая.

– Удачно получилось. С возвращением реликвии, то есть, – заметил Кьелл. – Это что же, Метани погиб в бою с рауатайцами?

– Его каноэ утонул, подорванный рауатайской глубинной бомбой, – ответила женщина, задумчиво поглаживая копье. – Думаю я, его дух будет доволен, если я напою это оружие кровью сынов Рауатая, когда придет время.

– Обязательно, главное, не выходи на каноэ против их тяжелых джонок, – усмехнулся гламфеллен. – Духу Метани всяко не понравится, если ты отправишься к нему в гости тем же способом, что и он ушел За Грань, – Руасаре удивленно глянула на него, и прыснула.

– Вахаки храбры, но не глупы, Кьелл, – ответила она, все еще смеясь. – Рауатайцы познают нашу ярость, и научатся бояться ее.

– Вот и хорошо, – подытожил тот. – Ну что, Руасаре, пойдем, присоединимся к гулянке?

– Идите, я скоро буду, – добро улыбнулась ранга Вахаки. – Когда придет время, я буду рада встать с тобой рядом на поле брани, Кьелл.

Примечания

[1] Кокблокер – некто, мешающий парочке предаваться плотским утехам.

[2] Стеньга – часть рангоута, продолжает верхний конец мачты. На нее вешают всякие флаги, в том числе.

[3] Новембер чарли – код международной флажковой азбуки, означающий просьбу о помощи. Каждый из оных флагов означает некую буквы латиницы, т.е. новембер – N, чарли – C.

[4] Финома/finoma (вайл.) – последний, финальный.

[5] Гуоно/guono (вайл.) – добро, благо, хорошо.

[6] Пер мес Канк Суолиас/per mes Canc Suolias (вайл.) – за Пять Солнц. Братство Пяти Солнц – паладинский орден Палледжины.

[7] Таньчжун – акупунктурная точка промеж лопаток.

[8] Импруденско (вайл.) – безрассудный. Производное от «пруденско» – благоразумие.

[9] Фиачес вокс конверано/Fiaces vocs converano (вайл.) – боевой клич Палледжины. «Да поглотит тебя огонь».

[10] Хоа тане (хуана) – бойфренд, любовник.