Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 60 страниц)

– Гётвадья[18], Вальбрендхюр, – обратился Хафйорн к ворошащему угли очага бледному эльфу. – Со мной новые пилигримы. А ещё у меня радость – встретил родича по отцу. Познакомься, это Кьелл Лофгрен.

– Хайо, Кьелл, – рукопожатие этого разумного было крепким, а сам он пропах приятными кухонными запахами. Приметный ожог на половину лба добавлял красного в снежно-белую гамму цветов его лица. Одет он был, как и другие встреченные по пути Вестники, капитально и по погоде – в долгополую рубаху из меха морского зверя. – Садитесь за стол, все, освежитесь с дороги.

– Хайо, – Кьелл присел за ближайший стол, и приглашающе махнул друзьям, начавшим устраиваться рядом. – Благодарю за гостеприимство. Так, на всякий случай: мы будем что-нибудь должны тебе?

– Ничего, брётир[19], – добродушно засмеялся Вальбрендхюр. – Вы – гости, да и не взял бы я денег с родича этого олуха, – он кивнул на Хафйорна, двинувшегося к выходу. Тот только усмехнулся на эту нелестную характеристику. – Его родич – почти что мой родич. Вот, утолите пока жажду. Сейчас подоспеет еда, – он с натугой приподнял немалого размера бочонок, и установил его на стол.

Кьелл с довольным возгласом подхватил одну из в изобилии стоящих на столе деревянных кружек, и подставил её под врезанный в бочонок металлический краник. Наполнив кружку пенным напитком, он с удовольствием пригубил.

– Пробуйте, – он кивнул товарищам на бочонок и кружки. – Текеху, хоть римсйодда и холодна, как лёд, она согреет тебя лучше пуховой перины. А ещё я уверен, что попробовав её, ты, Эдер, больше и в рот не возьмёшь дирвудское горькое и вонючее пойло, а ты, Алот, позабудешь свою любимую аэдирскую сладкую водицу. Да и с твоей врер чиорой она посоревнуется, Константен, – заинтригованная этой беззастенчивой рекламой, компания принялась наполнять кружки.

– Я буду очень предвзят, – понюхал содержимое своей Эдер. – Если после всех твоих оскорблений в сторону моего пива эта жидкость окажется заурядным элем – будь уверен, я это тебе долго буду припоминать, Кьелл, – блондин сделал решительный глоток, и его глаза округлились в крайнем удивлении. Ничего не говоря, он надолго припал к кружке.

– То-то же, – засмеялся Кьелл. – Что скажешь, Алот?

– Необычный напиток, – аэдирец пробовал содержимое своей кружки с видом бывалого сомелье. – Мягкий вкус, но крепость приличная. Вы были правы, Кьелл, мне нравится.

– Экера, неплохо, пусть и менее сладко, чем я люблю, – впервые со времени их высадки на Льдину заговорил Текеху. – И, как ты и сказал, Кьелл, согревает. Мои челюсти больше не сводит от этого адского холода.

– Мои сородичи назвали этот напиток «защитой от мороза» не из поэтического преувеличения, – довольно жмурясь, бледный эльф прихлебывал из своей кружки. Подошедший тем временем Вальбрендхюр, добродушно скалясь, поставил перед каждым тарелку, полную исходящих паром рыбных филе. – А вот и закуска, дакклат[20], Вальбрендхюр, – тот дружески кивнул в ответ на благодарность.

***

– Ну что, народ, – проглотив последний кусок жареной исе, пряной и соленой, с отчетливым вкусом пивного маринада, Кьелл обратился к друзьям. – Примирились малость со снегом и холодом? – ответом ему были кивки и разнообразные невнятные выражения согласия, высказанные сквозь рыбу и пиво.

– Знаешь, командир, я готов простить все твои недостатки как командира, да и как разумного, если ты закупишь у своих сородичей хороший запас этого великолепного пива, – выдал вдруг Эдер, и, подумав, добавил: – И сохранишь его от бездонной глотки Рекке.

– Это была самая наглая и оскорбительная просьба, которую я когда-либо слышал, – лениво ответил Кьелл. Полный желудок и лёгкий хмель привели его в хорошее настроение. – Растешь над собой, молодец. Не, пяток хороших бочек римсйодды мы, разумеется, купим – так и так собирался это сделать. К кому за этим пойти, а, Вальбрендхюр?

– Это к Нивардиру, – отозвался все возящийся у очага эльф. – Эг свер[21], он варит если не лучшую римсйодду на всем побережье, то одну из лучших точно. А мой сосед Хравнкелл гонит отличный эккевит[22]. Если захотелось свежей рыбки, тебе поможет Карлёд, он любит выйти в море с сетями. Мясо найдётся у знакомого тебе Хафйорна, как свежезабитое, так и мороженое. А вот я делаю замечательный скир хрель[23], не хочешь попробовать, Кьелл?

– Не, меня им мама в детстве перекормила, – ответил тот. – Я был мельче братцев, вот она и старалась. Вот если бы у тебя молочный скир нашёлся…

– Чего нет, того нет, – весело проговорил местный. – Ох уж эти заботливые матери, что только не делают для своих деток. Моя до сорока лет растирала мне нос, когда я заходил в дом, – эльф явно был не прочь поболтать с новоприбывшими.

– А что за штука этот… хрель? – заинтересовался Константен.

– О, это особенный деликатес, который попробуешь только здесь и в Белом Безмолвии, – оживленно ответил Вальбрендхюр. Он явно был энтузиастом традиционной кухни. – Меру китового жира нагревают на очаге, а потом дают остыть. Следом в него добавляют особую штуку, что находят в козьих желудках, мы зовем её абомас[24]. Как следует перемешав, скир хрель ставят в тёплое место, чтобы он дошёл, где-то на денёк. После этого его нужно процедить, и вот, блюдо готово. Если все проделать верно, получается просто объедение. Попробуешь, брётир? – он достал из стоявшего у стены короба глиняный горшок, сильно пахнущий рыбой, и чуть слабее – тухлятиной. Константен, оторопело понюхав воздух, торопливо покачал головой.

– И ты питался этим все детство, Кьелл? – поразился Эдер. – Моё уважение твоей стойкости. Теперь я понимаю, как ты можешь смотреть в лицо смерти, не моргая, да ещё и подшучивать при этом.

– Ко всему можно привыкнуть, – лениво ответил Кьелл. – Вот вы в своём Дирвуде пьёте этот ваш кукурузный горлодер, и нахваливаете. В Дедфайре популярно рисовое вино. У нас – скир хрель. В Иксамитле делают ужасно горький напиток из бобов местного растения, зоко, мне Читупек как-то давал попробовать. В Аэдире тоже что-то такое есть, верно, Алот?

– Из необычной пищи в голову приходят разве что устрицы в собственном соку, – ответил тот. – Интересно, влияют ли особенности диеты на характер разумных? Например, Хуана в массе своей нелюбопытны и тяжелы на подъем из-за того, что окружены тропической фруктовой сладостью, только руку протяни. Рауатайцы, привыкшие к своим неприхотливым злаковым, так же стойки и неприхотливы. Вайлианцы могут быть изощрены и неординарны, как их многочисленные кондитерские изделия. А гламфеллен, с их умением видеть положительную сторону в самых неожиданных вещах, радуют нас этим замечательным пивом и жареной рыбой, – довольно ухмыльнувшись, эльф пригубил из своей кружки. – Как вам такая мысль?

– В твою теорию не укладываются гланфатцы, – возразил Кьелл. – Ну что они там едят? Дичь, овощи, фрукты? И запивают их легким сидром, родниковой водой, и соками тех же фруктов. По твоим выкладкам, они должны быть нацией философов и благородных воинов. А на деле мы имеем банду типов, у которых день не задался, если они не прирежут кого.

– Сразу видно, что в Дирвуде ты так и остался приезжим, – заметил Эдер. – Гланфатцы добавляют в свою боевую раскраску, кароу голан, один примечательный цветочек, что ударяет в голову похлеще крепкой выпивки. А впервые эту раскраску их мальцы наносят на ритуале взросления, в четырнадцать, и потом каждую неделю подновляют, вплоть до самой смерти.

– Я не в первый раз слышу от вас об этих таинственных гланфатцах, друзья. Неужто они и правда настолько кровожадны и безрассудны? Экера, даже нага по сравнению с ними выглядят странноватыми добряками, – Текеху разогрелся настолько, что включился в застольную беседу, и даже скинул капюшоны своих халатов, выпустив на волю светящуюся прическу.

– В гланфатцах мало таинственного, Текеху, – отозвался Алот. – Их традиции просты и безыскусны. Вот послушай…

Оставив согревшихся и размякших друзей сплетничать об аборигенах Восточного Предела, Кьелл отошел предметно побеседовать с Вальбрендхюром о товарах, что может предложить Мертвая Льдина. Они довольно быстро договорились о небольшом караване, что Вестники соберут и отправят к «Онеказе», и Кьелл послал Беодулу телепатическое предупреждение о нем, и наказ сторговать как можно больше, цены не ломить, и, по возможности, обменом избавиться от всякого габаритного груза, щедро заполнявшего трюмы джонки.

«В конце концов, чем я не купец?» думал он, ударяя с Вальбрендхюром по рукам. «Вся эта экзотика может хорошо так продаться в Некетаке. Кроме скир хрель, да.»

Закончив с торговыми делами, Кьелл хотел уже было поднимать своих и двигаться на поиски местной шишки Ватнира, но благодушный застольный гомон прервал незнакомый гламфеллен, верно, один из Вестников, вломившийся в длинный дом, и с порога заоравший, радостно и возбужденно:

– Посланец Римрганда здесь! Он вот-вот приземлится! Скорее, Вальбрендхюр, скорее, брейдюр, поспешите!

Его крик, похоже, услышали в самых глубинах глетчера, до которых дорылись строители длинного дома – наружу, мимо озадаченно моргающих друзей, повалила целая толпа бледных эльфов, радостно переговариваясь на ходу. Вальбрендхюр, спешно убрав от очага все огнеопасное и сняв все готовящееся, рванул наружу одним из первых.

– Чего это они? – озадаченно спросил Константен. – Праздник, что ли, какой?

– Не, ты разве не услышал того крикуна? Посланец Римрганда прилетел. А все, что исходит от Римрганда – полная противоположность праздника, – задумчиво ответил Кьелл. – Поднимайтесь от стола, народ, пойдем поглядим на этого посланника.

***

Они выбрались наружу к самому прибытию посланца, а точнее, приземлению. Безжалостно сокрушив ледяную скульптуру, на небольшую площадь в центре селения рухнул самый необычный из виденных Кьеллом драконов. Мутные, помято выглядящие глаза, порванная во многих местах кожа, открывающая зияющие раны и язвы, крылья с изодранной в клочья перепонкой, неведомо как державшие тварь в воздухе, и венец этой экспозиции разложения – длинная зияющая рана во весь торс, щерящаяся вывернутыми наружу ребрами, и темнеющая глубиной пустоты, вместо всех полагающихся нормальному дракону потрохов. Немертвая тварь раззявила пасть, демонстрируя выщербленный частокол желто-черных клыков, и извергла наружу поток энергии, гнилостно-зеленой с черными прожилками. Все, чего касалась эта струя мерзости, обращалось в ничто – лёд, стены домов, Вестники…

«Вот так ударная авиация Плети из личного резерва Нер’зула,” озадаченно подумал Кьелл. «Не, если посланцы Римрганда и правда существуют, то они будут именно что вот такими вот.»

– Пойдемте, ребята, – сказал он своим товарищам, с широко раскрытыми глазами взирающим на творящееся. – Надо спасать моих немного спешащих в небытие сородичей. Римрганд же хочет принести конец всему? Так давайте прикончим эту расползающуюся крылатую штуку, старина Белый Аурокс нас только одобрит.

– Напролом или скрытно? – деловито спросил Эдер. Как заметил Кьелл, он всегда неплохо соображал в боевой обстановке.

– Скрытно, – отозвался гламфеллен, напряженно обдумывающий буквально только что пришедшую ему в голову идею. – Подберитесь к нему поближе, пока я отвлекаю его внимание. Не рискуйте с этим его разрушающим лучом из пасти – твой щит, может, и выдержит, но вот насчет остального не знаю. Двигайте помалу, – махнул он им рукой, приняв окончательное решение.

Пока Эдер, Алот, Константен и Текеху пробирались к площади, прячась за зданиями и ледяными нагромождениями, Кьелл прикрыл глаза и успокоил дыхание.

«В конце концов, разве может быть культивация без сверхусилий, Путь без препятствий, воинская жизнь без вызовов?» отрешенно думал он, максимально замедляя течение мистических энергий в теле, чтобы подготовиться к задуманному. «Это будет немножко больно, но, как говорил один забавный персонаж, жизнь – боль. В философию Римрганда эта идея тоже вполне вписывается. А если два таких неординарных индивида согласны на этот счет, с чего бы мне спорить?»

Он дождался, когда дракон отвернет свою разлагающуюся башку в сторону от него, и прянул вперед, максимально аккуратно используя Шаги по Облачной Лестнице. Его плавный полет донес его к самому загривку дракона, так и не успевшего ни отреагировать, ни заметить этот прыжок. В точке полета, близкой к финальной, уже разглядывая мелкие язвы на рваной драконьей шкуре, Кьелл напряг всю мощь своего источника, толкая палящую адским пламенем волну ци в каналы рук, и складывая ладони в почти молитвенном жесте. Меридианы напряглись, едва ли не ощутимо треща от пропускаемых объемов энергии, но выдержали. А бледный эльф толкнул весь этот океан мощи наружу, позволяя ему вырваться вовне незримым языком пламени, бесплотным лазерным лучом, факелом чистой силы, едва видимым в морозном воздухе Мертвой Льдины, и хлестнул этим колоссальным потоком энергии по шее и голове дракона.

Сегодня, Кьелл впервые за все свои жизни применил продвинутую технику самого грозного своего боевого искусства – Разящий Удар Шести Меридианов.

Голова и часть шеи чудовища испарились мгновенно, лишь самая верхушка черепа полетела прочь, вращаясь, и бессильно воткнулась в снег обрубком правого рога. Обезглавленное тело, пошатнувшись, рухнуло на обломки ледяной скульптуры.

Кьелл приземлился на снег, поспешно успокаивая течение ци по меридианам. Его лицо невольно расплылось в довольной улыбке.

«Я сделал это,” удовлетворенно подумал он. «Было круто, и я даже не против повторить. Но позже, намного позже.»

К тяжело дышащему, но довольному бледному эльфу поспешно подошли его компаньоны, выбравшиеся из-за близлежащих домов, порушенных яростью дракона. Эдер неодобрительно покачал головой.

– Ты же говорил, привлечешь его внимание. Сомневаюсь, что бедолага успел его на тебя обратить, а теперь его внимание рассеялось навеки, вместе с головой. Разве тебе не нужен меч для подобных трюков? Как там, на Поко Кохара?

– Ту железяку только мечом и возьмешь, – отмахнулся гламфеллен. – И потом, воин без меча во всем подобен воину с мечом, только без меча, – подойдя к друзьям, он пошатнулся от внезапно нахлынувшей слабости – самая сокрушительная техника Божественного Меча Шести Меридианов оказалась утомительнее, чем он ожидал. Эдер и Константен поспешно поддержали его под руки.

– Вот совсем не понял, в чем соль твоей последней шуточки, – нахмурился Эдер. – Ты как, в порядке?

– Отдохну чуток, и буду. Ну что, попробуем вскрыть этот разложившийся при жизни труп в поисках сокровищ? – словно в ответ на эту реплику бледного эльфа, тело дракона рывком поднялось на ноги, словно вздернутая вверх неведомым кукловодом марионетка.

В избытке валяющийся вокруг хлам и мусор потянулся к пустоте над шеей, формируя новую голову, такую же разлагающуюся и мерзкую. Кьеллу показалось, что он заметил, как обломок оконной рамы смялся, спрессовываясь и принимая форму расколотого желтого клыка.

«Нечестно, у меня вот такой пассивки нет,” подумал он в крайнем удивлении. «Тоже хочу ресаться из безголового трупа.»

Компания попятилась, ощетинившись оружием, когда дракон оскалился и распахнул было пасть в их направлении, но внезапно, неведомая сила дернула существо вверх и поволокла прочь, попутно снеся драконьей тушей крышу одного из домов. Чудовище стесало собой изрядный кусок ледовой стены, отделяющей поселок от остальной Мертвой Льдины, и с диким криком исчезло за ее краем.

– Что, Эдер, отобрали твой шанс пощупать эту мертвую развалину саблей, а? – оправился наконец от удивления Кьелл.

– Думаю, мы на эту штуковину еще наткнемся, – ответил дирвудец, удивленный не меньше друга. – Что за несусветный бред мы только что увидели?

– Дракон воскрес из мертвых. Из обезглавленного тела, которое и первосвященник Берата не возьмется поднять, – монотонно ответил Константен. – Потом нечто взяло его за шиворот и уволокло, и судя по неаккуратности полета – явно не пивом поить. Я точно видел именно это?

– Экера, – морской годлайк озадаченно потер лоб. – Или мы бредим вместе, друг мой Константен, или это все же случилось взаправду.

– Знаете, давайте все-таки найдем местного главного, Ватнира, – вздохнул Кьелл. – Может, он объяснит нам хоть что-то из всего этого бардака.

– Хорошо бы, – ошарашенно кивнул Алот. – Я был бы рад любым объяснениям.

Друзья потихоньку двинулись обратно к длинному дому, который, к счастью, был достаточно далеко от места схватки, чтобы не пострадать. Те Вестники, что встречались им по пути, были обескуражены увиденным даже больше Кьелла и компании. Они тихо перебрасывались короткими репликами, оторопело глядели в одну точку, либо и вовсе сидели в снегу, сконфуженно оглядываясь по сторонам.

– Вальбрендхюр! – углядел знакомое лицо Кьелл. – Тебя не задело? – помеченный ожогом гламфеллен только покачал головой, явно пребывая в не меньшем замешательстве, чем его многие односельчане. – Подскажи, где сейчас Ватнир?

– Лангт хюс[25]… длинный дом, глубже по коридору, – ответил он растерянным голосом. – Его комната в одном из ответвлений.

– Дакклат, винкона[26], – кивнул ему Кьелл, и повернулся к друзьям. – Пойдем, отыщем его наконец.

***

– Скромно живет местный глава, – огляделся Эдер, и добавил, повернувшись к Кьеллу: – Или у вас как-то по-другому называют самую большую жабу в этом болоте?

– Конкретно эту жабу называют «Вестник», как и всех здесь, разве не помнишь? – машинально ответил гламфеллен, осматриваясь. Что-то не давало ему покоя в этой норке местного босса. Комнатка действительно была обставлена просто – деревянный топчан с брошенной на него шкурой, полка с посудой, потухший очаг, пара ящиков в углу – никаких признаков роскоши. Она была совершенно пуста – искомого Ватнира друзья здесь не нашли, как и во всем остальном длинном доме. – Но ты прав, бедновато тут у него.

– Похоже, он недавно избавился от некой тяжелой мебели. Взгляните на эти царапины на полу, – обратил внимание друзей на свою находку Алот.

– Это не мебель, это след от скрытой двери! Молодец, Алот, твои зоркие глаза заслужили награду, – хлопнул друга по плечу Кьелл. – Все дружно ищем кнопку, что эту дверь открывает.

Друзья копались недолго – вскоре Текеху радостно воскликнул, придавив чуть более потертый участок деревянной стены, и она распахнулась двумя створками в сторону Кьелла и компании.

Скрытая дверь отделяла от комнаты небольшой закуток, в котором едва достало простора для стола и стула. Стол был завален самыми разнообразными, но неизменно запущенными вещами – полупустой золоченый кубок рядом с бутылкой арака, небольшая стопка явно развлекательной литературы в потертых обложках, качественного вида курительный прибор, неряшливо усыпанный золой, остатки еды в тарелках, и прочие бытовые мелочи вперемешку с мусором. На стуле же устроился разумный, одетый в длиннополую меховую рубаху с медным символом Римрганда на груди. Ватнир, глава странного поселения на льдине.

Его вид вызывал недоумение, если не жалость. Текеху, менее сдержанный, чем прочие компаньоны, пораженно ахнул, на что сидящий на деревянном стуле разумный раздраженно скривился, исказив свои и без того жутковатые черты.

Обрамляющая лицо корона кривых рогов. Скопление мелких глазок, воспаленных и слезящихся, занимающее левую глазницу, и надежно закрытая бинтами глазница правая. Лицо – маска костяных пластин, с торчащей из-под них свалявшейся белой шерстью. Безгубый рот с воспаленными деснами. И, как вишенка на торте, бледные остроконечные уши типичного гламфеллен.

Вестник Ватнир был одним из немногих годлайков Римрганда, называемых еще годлайками конца времен. Безжалостнейший из богов Эоры даже к собственным детям не испытывал ни капли сострадания.

– Вы кто? – воззрился на них Ватнир. – Что вам от меня нужно? Я занят… молитвами Зверю Зимы, да! – он машинально сграбастал кубок со стола.

Его аэдирский, пусть и порядком невнятный, нес на себе заметно меньшие следы акцента, чем у его односельчан.

«Да он же пьян до потери пульса!» осенило Кьелла. «И настолько же напуган.» Яркой молнией в его разуме проскочило моментальное понимание этого разумного, его мотивации и действий, и бледный эльф почувствовал жалость к нему, жалость и сопереживание. Сыновьям Римрганда было доступно мало ролей в сообществе гламфеллен – да что там, всего одна. Ватнир явно тяготился ей.

– Почему бы просто не уйти, Ватнир? – мягко спросил он, подходя ближе. – Вокруг нас – большой, прекрасный мир, полный чудес. Зачем жить чужими чаяниями?

– Что?.. – на жутковатой маске лица годлайка на миг отразилось недоумение, едва заметное в его нечеловеческих чертах, но ум Ватнира, по-видимому, и правда был остер, даже во хмелю. Он ответил именно на тот вопрос, что задал Кьелл. – Куда я пойду, сородич? Оглянись, и посмотри на лица твоих друзей. Это еще вежливая реакция. Менее сдержанные разумные вполне могут повести себя со мной, как с чудовищем. Здесь меня хотя бы принимают, как своего, – он продемонстрировал жутковатую улыбку, – даже больше, как пастыря и наставника. Это лучшее, что мне доступно.

– Ой ли? – нахмурился Кьелл. – Тот дракон, которого мы с друзьями отогнали, превратил в пыль полдесятка Вестников. Сомневаюсь, что его можно назвать словом «лучшее».

– Что ты от меня хочешь, сородич? – вздохнул годлайк Римрганда. – Я не вижу ни одного хорошего выхода из той тухлой кишки, в которую превратилось мое существование. Я вливаю пустые слова в уши Вестников, чтобы сохранить их уважение, и лью в глотку хмельное, чтобы сохранить рассудок на этом наполненном смертью комке льда. Но там, вовне, меня ждет все то же, минус сородичи, плюс неизвестность.

– Дай миру шанс, брётир, и он даст шанс тебе, – протянул к нему руку Кьелл. – Пойдем со мной. Я и могу, и хочу приютить сородича в беде. Одна из кают на моем корабле вполне может стать твоей. А приняв мою помощь, ты, может статься, найдешь приятелей и друзей среди тех разумных, что сопровождают меня. – Ватнир недоуменно воззрился на его руку, и глухо рассмеялся.

– С чего бы такая щедрость? Ты в первый раз меня видишь. Скольких первых встречных ты зазвал в свою команду?

– Константена, – немедленно ответил Кьелл, указав на дварфа. Тот кивнул годлайку, добродушно улыбаясь. – Текеху, – продолжил бледный эльф, обращая внимание Ватнира на аумауа. – Этих двоих – тоже, хотя блондин ломался какое-то время.

– Эй, я не… – возмутился было Эдер, но потом, хмыкнув, согласно склонил голову.

– Проще сказать, кого из моего отряда я не пригласил в него подобным образом. Всего одна разумная приходит в голову. Самого последнего я и вовсе выловил из моря. Так что с тобой все на редкость привычно. А еще, – Кьелл широко улыбнулся, – предлагая тебе место в моем отряде, я движим в основном эгоизмом. Ты не можешь не быть священником Римрганда, и старина Зверь Зимы не мог не одарить тебя своими силами, необычными и смертоносными. Мне они очень пригодятся.

Ватнир медленно встал и оглядел свой секретный закуток, стол со следами его одинокой гулянки, и чарку в своей руке. Неожиданно ахнув ее об пол, он зло и громко рявкнул:

– Фоккаду тер, бёльвадюр исьяки[27]! Я согласен, сородич, располагай мной!

– Вот и здорово, – улыбнулся бледный эльф. – Я – Кьелл Лофгрен, капитан джонки «Онеказа», и отныне ты – в моем личном отряде. Если тебя совсем уже тошнит от Мертвой Льдины, ты можешь дождаться нас на корабле, после того, как опишешь нам кое-какие здешние достопримечательности. Но я буду благодарен, если ты нас к ним проводишь. Что скажешь?

– Подозреваю, что ты имеешь в виду вовсе не статую, изваянную этой мечтательницей Лекси, – снова шевельнул деснами в улыбке годлайк Римрганда. – Что ты ищешь, Кьелл?

– Белую Пасть. А еще – некий Глаз Римрганда, чем бы он ни был. Есть идеи?

– Есть, но все будет сложно, – почесал одну из лицевых пластин Ватнир. – Пожалуй, придется сходить с тобой. Завершу свое пребывание на этой скьитатакинн[28] льдине с размахом. Сейчас, – он протолкался мимо компаньонов в основное пространство своей комнаты, и, отодвинув висящую на стене шкуру, извлек из-под нее пару ледорубов. – Не забыл, для чего нужны такие, а, Кьелл?

– Руки помнят, я уверен, – засмеялся гламфеллен.

«Хоть он и страшный, как атомная война, но в нашу компанию впишется,” довольно подумал он. «Представлю его команде с должным апломбом, и все его полюбят, ага. Пусть у Римрганда священники и призывают лёд и смерть почём зря, но с целительством у него тоже все должно быть в порядке, так что искомый офф-хил найден.»

– Да, Текеху, – обернулся к морскому годлайку Кьелл. – Не думай, что я не вижу, какими печальными глазами ты смотришь на снег, и как трясешься от каждого порыва ветра. Найди Вальбрендхюра, и поторопи его с караваном, который он обещал собрать. Доберешься до нашей «Онеказы» вместе с ним. Ватнир пока позаботится о нашем здоровье.

– От всего сердца благодарю тебя, Кьелл! Экера, холод и лёд – не лучшее окружение для этой теплолюбивой рыбки, – Текеху воспрял настолько, что к нему вернулись и велеречивость, и звездное обозначение себя в третьем лице. – Я разыщу нашего гостеприимного хозяина со шрамом, и не отпущу его, пока мы не выйдем из ворот этого селения! – и морской годлайк немедленно двинулся к выходу из длинного дома.

– Он всерьёз называет себя «эта теплолюбивая рыбка»? – с недоверием спросил Ватнир, собирающий походный рюкзак.

– Текеху в Дедфайре знаменитость, так что привыкай, – весело ответил Кьелл. – Он хороший парень, вообще-то, я уверен, вы подружитесь.

– Посмотрим, – годлайк Римрганда забросил на плечи рюкзак, и передал Кьеллу ледорубы. – Пойдём, по дороге я расскажу, что к чему.

Примечания

[1] Фирн – один из типов ледникового льда, крепче обычного. Образовывается из спрессованных снежинок.

[2] Паковый лёд – лёд, отвалившийся от большого конгломерата льда.

[3] Теле да Ордйома? – Говорите ли вы на ордйома?

[4] Э днеи тои Энгвит? – Говорите ли вы на энгвитском?

[5] Скакет фе Элд Аэдиран? – Говорите ли вы на староаэдирском?

[6] Перла Вайлиан, фентре? – Говорите ли вы на вайлианском?

[7] Иксамитль йе лланк-айку? – Говорите ли вы на иксамитльском?

[8] Какуто э куи не Хуана? – Говорите ли вы на хуана?

[9] А кана Рауатаиан о икору не? – Говорите ли вы на рауатайском?

[10] Вии дорнести за Лембур? – Говорите ли вы на лембуре(язык дварфов)?

[11] Рангоут – мачты, реи, и т.п. К нему прицепляют такелаж – паруса, ванты, шкоты, и т.п. Рангоут на Эоре в основном деревянный.

[12] Папанин – советский полярник, исследователь полюса, очень долго проторчавший на большой льдине.

[13] Фейин хеймкамюр, брётир, сваратир ту лика калли Римргандс? Фирирбёди Ватнир эр упптеккин, эн эг мюн кинна иккьюр фирир хонум, юм леит ог ханн эр лаус (ордйома) – Добро пожаловать, брат, ты тоже откликнулся на зов Римрганда? Вестник Ватнир занят, но я представлю тебя ему, как только он освободится.

[14] Хайо/Hájo (ордйома) – привет.

[15] Гетум вид талад аэдиран, сво фёлькит митт скильи? (ордйома) – Можем ли мы говорить на аэдирском, чтобы мои товарищи понимали?

[16] Хвад? (ордйома) – что?

[17] Глетчер – один из типов ледникового льда. Фирн, который спрессовало еще сильнее.

[18] Гётвадья/Gótvadhja (ордйома) – рад тебя видеть. То же, что и «гётвадьюр».

[19] Брётир (ордйома) – брат. Мн.ч.: – «брейдюр».

[20] Дакклат/Dhakklát (ордйома) – спасибо.

[21] Эг свер (ордйома) – клянусь.

[22] Эккевит/Ekkevít (ордйома) – травяной ликер.

[23] Скир хрель/Skír hrél (ордйома) – выдуманный йогурт из китового жира. Соответственно, скир молочный – реально существующий нордический йогурт, из молока.

[24] Абомас (ордйома) – сычуг.

[25] Лангт хюс (ордйома) – длинный дом.

[26] Винкона (ордйома) – друг/подруга.

[27] Фоккаду тер, бёльвадюр исьяки (ордйома) – пошла нах…й, проклятая льдина.

[28] Скьитатакинн (ордйома) – покрытый дерьмом, сраный.