Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 60 страниц)

– Надо же, я думал, ты брякнешься – техника парализации никакого импульса не имеет, нечем ей тебя останавливать, – спокойно отметил Кьелл, обходя вокруг застывшего истуканом принца.

– Похоже, ты еще талантливее, чем я думал – контролируешь даже резкие движения. Сейчас я сниму парализацию, можешь атаковать, когда захочешь.

Эльф ткнул пальцем в точку на спине здоровяка-аумауа, и тот поспешно отскочил к дальней стене, недовольно кривясь. В этот раз он медленно двинулся вокруг Кьелла, постепенно сближаясь, и лишь в последний момент резким подшагом сократил дистанцию, выстрелив длинным джебом в спокойно стоящего эльфа. Аруихи явно хотел воспользоваться своей заметно большей длиной рук, атакуя с недоступной для оппонента дистанции. Кьелл неожиданно резко сменил стойку и ударил навстречу – кулак в кулак. Принц зашипел сквозь зубы, тряся отбитой рукой.

– Физические данные и стойкость отличные, – довольно констатировал Видящий. – Кто другой катался бы по полу, вопя и баюкая перелом. Но хватит, пожалуй. Пора заканчивать!

Он метнулся к аумауа, размазавшись в воздухе, и вихрем налетел на него, втягивая в быстрый обмен ударами на сверхкороткой дистанции. Отстучав барабанную дробь кулаками по груди принца, Кьелл завершил столкновение мощным толчком ноги в пресс, отшвырнувшим Аруихи к стене. Тот бессильно сполз на пол, тяжело дыша.

– Не боишься использовать локти и колени, боли тоже не боишься, не теряешься от незнакомой техники. Тактика и боевая злость тоже присутствуют. Отлично, мой друг, просто отлично! Таланта тебе не занимать!

Довольный эльф протянул поверженному здоровяку руку. Тот коротко выдохнул, и, ухватившись за протянутую ладонь, поднялся резким движением.

– Ты бьешь сильнее, чем разъяренный буйвол лягается, Кьелл, – в голосе громадного аумауа звучали неверие, смешанное с зарождающимся уважением.

– Нам надо как-нибудь повторить. Позже, после того как я подналягу на тренировки.

«Надо же, я думал, он грохнется на колени и слезно попросится в ученики,” весело подумал гламфеллен. «Я даже был готов начать ломаться, как девственица. Ну да ладно.»

– Обязательно, Аруихи, обязательно. Но вернемся к делам. Где мне все-таки найти твою сестру?

– Сейчас она принимает просителей в саду на крыше. Будь готов подождать, сегодня собралось множество ранга и матару, жаждущих влить в ее уши свои, несомненно, важные новости. И это, не обижай ее, хорошо? – Аруихи добродушно улыбнулся. – И котиков ее тоже.

– Котиков я люблю, – рассеянно ответил Кьелл. – Я найду тебя позже, поговорить о Глубинной Улице и ее обитателях. Бывай, друг мой, – Эльф хлопнул принца по плечу и двинулся к лестнице на верхние этажи дворца.

***

Обстановка в саду на крыше дворца Каханга была примечательной – много зелени, водяные и каменные скульптуры, тихо беседующие придворные в роскошных одеждах, и двое белых тигров, лежащих рядом с троном, но вниманием Кьелла сразу завладела та, ради которой он поднялся туда. Все гнетущие воспоминания о Желудке и тягостные мысли о предстоящем неприятном разговоре развеялись как дым, стоило изумрудным очам Онеказы остановить свой взгляд на нем.

«Здесь она – не тропический цветок, а, скорее, жемчужина в драгоценной оправе. Или даже в перламутре своей раковины.» Он бросил мечтательный взгляд на прекрасную королеву.

Легкий ветерок шевелил перья на плюмаже ее короны и играл со складками ее платья, а стремящееся к закату солнце окрашивало ее апельсиновую кожу в теплые краски. Она удобно устроилась в резном кресле под полотняным навесом, и при виде Кьелла подалась вперед, удивленно приподняв брови.

– Приветствую тебя, Видящий, – грудной голос Онеказы заставил сердце эльфа сладко сжаться. С некоторым трудом собравшись, он ответил.

– Здравствуйте, моя королева, – и уважительно поклонился, привычно вскинув к груди сомкнутые ладонь и кулак.

«И откуда только вылезло это ‘моя королева’?» запоздало подумал он. «Я не ее подданный, и никаких прав на нее не имею. Француз, мать твою, с ихним ‘мон шер женераль’.» Разгибаясь, он заметил промелькнувшую на ее губах улыбку, и несколько приободрился.

– Что привело тебя в мой сад на крыше? Принес ли ты новости из Хасонго за это недолгое время? – Оперев подбородок на кулак, Онеказа с легкой иронией взглянула на него.

– Нет, до Хасонго мне еще надо добраться. Но я хочу донести до вашего внимания некую информацию, которая кажется мне достаточно важной. Жители Желудка, самого населенного района Некетаки, голодают…

– И ты, в своей бескорыстной доброте, решил помочь им, указав королеве Хуана на этот досадный недосмотр? – прервала его Онеказа обманчиво спокойным голосом.

Ее глаза сузились, а доселе безмятежное лицо напряглось. Кьелла кольнуло почти физической болью при виде столь явного ее недовольства, но он улыбнулся, отвечая со всем возможным спокойствием.

– О, безземельному лорду вроде меня, не управляющему ничем, кроме корабля, указывать королеве Дедфайра было бы гордыней и глупостью. Но прошу вас, выслушайте все, что я хочу сказать. Может быть тогда мои слова перестанут выглядеть неуместно и нагло.

– Что же, говори, – Онеказа откинулась на спинку кресла, заметно расслабившись. Опасные огоньки в ее глазах угасли, сменившись тенью интереса.

«Буря миновала,” подумал он. «Она прекрасна и в гневе, но лучше ее зря не нервировать.» Он продолжил:

– Самая удобная дорога к центру Некетаки проходит сквозь Желудок, и большая часть приезжих хоть раз, да проходит ей. До того, как они увидят Святые Ступени с их храмами, до богатой Террасы Перики, до Змеиной Короны и дворца, каждый из этих разумных видит жителей Желудка, грязных, оборванных, клянчащих еду. Для национального престижа, я подозреваю, их эффект сравним с водяными скульптурами в центре города, но с обратным знаком. «Город контрастов» – нелестное определение, если говорят о жизни его обитателей.

– Но не будем больше о внешнем виде города, – поспешно продолжил он, уловив тень нарождающегося раздражения в языке тела Онеказы. – Я кое-что смыслю в медицине, и могу с уверенностью сказать: все встреченные мною жители Желудка истощены, большая их часть – больны. У многих желудочные и кишечные заболевания от постоянного употребления в пищу гнили и мусора. Подозреваю, паразиты тоже распространены – нередка болезненная худоба. Едва ли не все дети, что я встречал там, отстанут в развитии из-за недоедания, так или иначе. Теперешнее поколение ропару уже меньше и слабее других аумауа. Я встречал среди них взрослых, сравнимых ростом со мной. Возможно, мой прогноз несколько поспешен, но я думаю, все эти аумауа вряд ли доживут до срока в пятьдесят лет, а их дети – и того меньше. Может статься, что Желудок медленно вымрет за несколько декад, если ничего не изменится.

– Да, самая здоровая часть тамошнего населения – бандиты, – добавил он. – Они и едят досыта, и одеты лучше. Не самый хороший пример для растущих в Желудке детей и подростков.

Королева задумчиво провела взглядом по доскам пола перед собой и досадливо сморщилась.

– Экера, я не могу оставить твои слова без внимания, Кьелл, – тот удивленно приподнял бровь. Он не помнил, чтобы представлялся ей.

– Не могу, – продолжила она с неожиданной мягкостью. – Но ты должен понять, жизнь правителя полна решений и поступков, кажущихся многим несправедливыми, но от этого не менее необходимых. Мое сердце болит о страданиях всех Хуана, как в Некетаке, так и за ее пределами, но изменить уклад целого слоя населения труднее, чем можно подумать, глядя на богатство одних и бедность других.

«Вынужденные жертвы, уступки элитам и нужным короне сообществам, бездонная дыра в бюджете под названием армия, и так далее,” подумал Кьелл. «Впрочем, опять все как везде, и не королева в этом виновата, а, скорее, мышление разумных.»

– Неужели ничего нельзя сделать? – он просительно взглянул на нее. – Жалко же бедолаг. Может, можно хотя бы хранение и распределение пищи наладить, чтобы ропару ели меньше гнилья?

Онеказа мягко улыбнулась ему, мимолетно коснувшись изогнутой брови своими длинными пальцами.

– Твое сердце на правильном месте, Кьелл. Поговори о бедах ропару с Аруихи. Напомни ему об избытках дани племен Аувеки и Дуапе, если у него не будет дельных идей для решения этой проблемы. Я назначила моего брата главным по делам столицы. Пусть он оправдает это доверие.

«Аруихи выглядит скорее рубахой-парнем и заядлым воякой, чем администратором. Надеюсь, его внешность хоть немного обманчива,” грустно подумал он.

«Вовсе нет,” вклинилась в мысли Кьелла неожиданная реплика, совершенно точно не принадлежащая ему. «Мой брат именно тот, кем кажется.»

Он поймал лукавый взгляд Онеказы, и приподнял брови в веселом удивлении.

«Ах вот как мы, значит, можем!» Чуть сосредоточившись, он протелепатировал королеве картинку: маленький Аруихи сидит за гигантским столом, заваленным бумагами, и со зверской рожей лупит оные бумаги огромным макуауитлем. Со стороны Онеказы раздался сдавленный смешок. «Да, как-то так,” телепатически ответила она, безуспешно пытаясь скрыть широкую улыбку.

Кьелл с неожиданным для себя болезненным любопытством подался вперед, рассматривая белизну ее зубов.

«Странно, ее зубы – треугольные, снежно-белые, и совершенно нечеловеческие. Почему меня не плющит эффектом зловещей долины[2]? Меня же передергивало от искусственно увеличенной радужки той актрисы из фентези-сериала, а эти вот зубки мне кажутся даже милыми. Чрезмерная влюбленность контрит все эти заморочки?»

– Хорошо, моя королева. До свиданья, – гламфеллен, погруженный в свои мысли, поклонился, и повернулся было к выходу.

– Постой, Видящий, – голос Онеказы задержал его на полушаге. Кьелл с готовностью обернулся.

– Я хочу узнать твое мнение кое о чем. Ты достаточно прошел по улицам Некетаки, и видел как лучшие, так и худшие ее стороны. Племя Каханга восстановило этот древний город из руин и сделало своей столицей, но Хуана непривычно жить в нем. Берег слишком далеко, и деревья растут не для нужд жителей, а для красоты. Не все одобряют решение Каханга поселиться здесь. Скажи же мне, Видящий, что для нас Некетака? Дом, новый и непривычный? Либо же ненужное бремя?

Пронзительный взгляд Онеказы был серьезнее, чем когда-либо. «Видимо, она и сама долго думала об этом, и много сомневалась,” Кьелл мысленно вздохнул. «Не мне, профану во всем, кроме боевых искусств, на такое отвечать. Но раз уж моя прекрасная королева так серьезно спрашивает…»

– Я попытаюсь ответить на ваш вопрос, моя королева, – он обезоруживающе усмехнулся, – в силу своего дилетантского разумения. Быт большинства племен Хуана прост – они живут небольшим группами, в простых хижинах, обеспечивая себя тем, что доступно на их острове. Всякие… просвещенные народы, – эльф брезгливо скривился, – из-за этого считают их дикарями, видя в их жизни свое темное прошлое. Некое зерно правды в этом суждении есть – Хуана технически отстают от многих крупных держав. У них мало производств, и все технологии, доступные им, сосредоточены здесь, в Некетаке, – Кьелл сделал паузу.

Внимательно глядящая на него Онеказа кивнула, предлагая ему продолжать.

– Некетака же организована именно для технологически продвинутого сообщества. Много людей на небольшой площади могут дать рабочих фабрикам и мануфактурам, работников для обеспечения этих рабочих пищей, одеждой, и жильем, и тех, кто позаботится о развлечениях для всех их. Некетака, хоть и построена в прошлом, город будущего для Хуана. Нужно только, – эльф улыбнулся, – Двигаться в правильном направлении.

Онеказа, сжав пальцами подбородок и прикусив нижнюю губу, о чем-то напряженно думала.

– Все мастера уже заняты делом, и обеспечены работниками. Что делать всей той массе нищих неумех и бездарных приживал, что никому не нужна? – быстро и безэмоционально спросила она, задумчиво глядя на полотно навеса, растянутого над ее креслом.

– Известные мне производства Некетаки, вроде кузниц, столярных мастерских, гончарных цехов, и прочего, организованы кустарно. Есть мастера и их подмастерья, которые делают всю важную работу. При них – немного разнорабочих, нужных, чтобы что-то подать или принести. Но ведь можно на базе этих кустарных цехов организовать мануфактуры. Для этого нужно изменить методы мастеров – вместо того, чтобы делать всю работу самим, пусть они наблюдают и помогают разнорабочим, каждый из которых будет делать малую часть работы, простую и доступную даже без знаний мастера. На мастерах еще останутся самые сложные задачи. Так можно будет занять много разумных, да и сделать намного больше.

– Мастера могут не согласиться, счесть такое посягательством на свои секреты, – пробормотала Онеказа, расфокусированным взглядом обводя горизонт. В мыслях она явно была где-то далеко.

– Хорошо ведь, что мастера не главнее королевы, да? – улыбаясь ответил ей Кьелл.

– Да, хорошо… – женщина запнулась, и очнувшись от своего транса, весело рассмеялась. Хлопнув ладонями по подлокотникам, она с удивлением вгляделась в него, словно видя его в первый раз. Ее лицо лучилось довольством.

«Сегодня – самый лучший день,” с удовольствием подумал Кьелл, глядя на нее. «Битва с дураками, ворами, и ретроградами, в которую быстро превратится внедрение этих идей, начнется позже, руководить ей буду, к счастью, не я, но сегодня она рада, и радость эту ей принес ваш покорный слуга. Здорово, не?»

– Здорово, – вслух ответила ему королева, легко касаясь изгиба брови. Окружающие их придворные взбудоражено зашептались, все чаще обращая взгляды на Кьелла.

«Она чувствует себя в моих мыслях, как дома,” подумал гламфеллен. «Возможно, она пробыла там с самой нашей встречи, и я не имею это в виду в романтическом смысле. Во всяком случае, не только в нем.»

– Откуда тебе известны подобные вещи, Видящий? – тем временем, спросила королева. – Ни вайлианцы, ни рауатайцы, ни аэдирцы не используют подобного, и даже это слово, ма-ну-фа… это слово мне незнакомо. Что это за знания?

«Вот блин. Ну и как мне теперь объясниться? Не про википедию же ей втирать,” подумал Кьелл как можно тише.

– Эмм, да, я Видящий, – нашелся он. – И эти знания – плод одной из прожитой моей душой жизней. В ней они были общеизвестны, и я не подозревал, что это не так в настоящем.

Королева кивнула, глядя на него с пониманием. «Вот так вот, и ни слова неправды,” с некоторой гордостью подумал эльф.

– Трудно ли различать былое и настоящее разумному с твоими… особенностями, Кьелл? – задумчиво проговорила Онеказа, рассеяно теребя складки рукава. – Сливаются ли твои жизни в одну, и есть ли опасность потерять в них себя?

– Можно сказать, этим кончает большинство Видящих, – ответил мужчина, вспомнив Маэрвальда, дирвудского старика-Видящего, и его безумные откровения. – Профессиональный риск, и все такое.

– Досадно, – королева снова потерялась в своих мыслях. Неожиданно, она лукаво улыбнулась, и внимательно глянула на эльфа с непонятной эмоцией в глазах. Хоть он уже и привык немного к экзотической красоте этой необычной женщины, от полного столь неприкрытого внимания взгляда он порядком растерялся.

– Я слышала, ты дал название своему кораблю. Неожиданный выбор… и лестный для меня, надо сказать.

Эти слова, и порожденные ими приятные эмоции, привели Кьелла в себя. «Уфф, и что мне на такой конфуз отвечать?» весело подумал он. «Конечно же, правду, и ничего, кроме правды!»

– Давным-давно я слышал историю о доблестном капитане, назвавшем свой корабль именем одной примечательной женщины, – вернув лукавую улыбку королеве, произнес Кьелл, и закончил мысленно: «В которую он был страстно и безнадежно влюблен.» Он не сомневался, что королева прочитает эту мысль так же, как читала прочие, и ощущал некое мальчишеское озорство, с ожиданием глядя на Онеказу. Та его ожидания оправдала – дернулась и на мгновение опустила глаза.

– Я последовал его примеру, – стараясь не слишком широко улыбаться, нанес добивающий удар он. Промелькнувшее в брошенном на него быстром взгляде Онеказы смущение показало, что удар попал в цель. – Тот капитан не знал поражений. Кто знает, может, и мне будет сопутствовать толика его удачи?

– Надеюсь, что так, Кьелл, – ответила Онеказа, пребывающая в явном замешательстве.

«Накрытие и попадание,” удовлетворенно подумал гламфеллен. Он заметил, что ее апельсиновые щечки совсем чуть-чуть, но налились краской, и в его груди растеклось приятное тепло. «Почти не могу на это смотреть – она слишком мила, когда смущается. Нет, вру, я мог бы смотреть на это вечно. Не ошибся я насчёт самого лучшего дня.»

Пару раз смущенно моргнув, королева все же справилась с собой – ее лицо снова приобрело спокойное и отстраненное выражение. Только краска на ее щеках не спешила уходить.

– Благодарю тебя за твои ответы, Видящий, они дали мне много нового. Экера, я тебя больше не задерживаю. Мне нужно подготовиться к… кхм! – она закашлялась и прочистила горло, словно едва успев перехватить чуть не вылетевшее нежелательное слово.

«Битве с дураками,” мысленно закончил её реплику бледный эльф. Королева бросила на него быстрый взгляд, и с все еще чуть смущенной усмешкой кивнула.

Попрощавшись, Кьелл покинул сад на крыше. «Попаданец двигает прогресс, впечатляя мощью интеллекта туземных правителей, ага," несколько ернически подумал он. «Теперь присобачу командирскую башенку на свой корабль, изобрету промежуточный патрон для мушкетона, и начну петь Высоцкого[3]. В оригинале. Без гитары. Эора содрогнется, да-да. В кринже.» Он хмыкнул. «Впрочем, королева в восхищении, и это не может не радовать. Более того, теперь я уверен, что мои непроизвольные проявления чувств она воспринимает, как минимум, положительно. Жить – хорошо!» На его лицо вползла довольная улыбка. Насвистывая под нос «Трутся об ось медведи», он двинулся на поиски Аруихи.

***

Принц народа Хуана обнаружился сидящим на полу одной из служебных комнат. На его коленях лежал документ из соединенных вместе пальмовых дощечек, а сам он раздраженно почесывал шрам на щеке длинной кистью.

– Найти тебе дубину? – серьезно осведомился эльф. Отличное настроение переполняло его, и собиралось излиться на его собеседника привычным способом – шуточками.

– Что?.. А, это ты, Кьелл, – Аруихи отложил кисть. – Какую дубину, зачем?

– Ну, с этой маленькой кисточкой ты явно испытываешь затруднения, – еще серьезнее отметил мужчина. – Вот я и подумал, что с дубиной тебе удобнее будет. Или могу еще меч поискать, двуручный.

– Экера, мне и без твоих насмешек тошно! – рявкнул принц. – Ты поиздеваться надо мной пришел?!

– Ладно, ладно, не сердись, – эльф поднял руки в жесте «сдаюсь». – Неудачно получилось, извини.

– Забыли, – уже менее сердито отмахнулся аумауа. – Что у тебя? Может, порадуешь хорошими новостями, для разнообразия? Судя по твоей довольной роже, ты добился-таки от сестры, чего хотел.

Кьелла сковала мучительная неловкость. «Вот упорол так упорол, дуралей оранжевый. Двусмысленнее фразочки нарочно не придумаешь,” прикусив губу, подумал он. «И что мне на такое отвечать?»

Его дилемма разрешилась сама собой – Аруихи гулко рассмеялся, хлопнув ладонями по циновке, на которой сидел.

– Не одному же тебе шутить, друг мой, – заявил он, самодовольно скалясь.

– Так, – медленно проговорил Кьелл, потирая кулаки. – Похоже, некоторые уроки нужно повторять дважды…

– Э, нет! – выставил вперед ладони Аруихи, – Если ты меня опять изобьешь, я не успею до вечера ни распределить блага восьми матару с их домашними, ни утвердить проект реконструкции районов около Святых Ступеней. А за такое Онеказа снимет с меня кожу. Медленно. Так что говори лучше, с чем пришел, времени у меня не так уж много.

– Ты уже забыл? Я же говорил, что зайду с новостями о Глубинной Улице, – Кьелл уселся напротив принца, на той же циновке, что и он.

– Бездонные глубины Нгати, еще несколько часов марания дощечек, и я имя свое забуду, – с тоской бросил здоровяк-аумауа. – Ты вытравил контрабандистскую мразь из Желудка? Что за дела у них были с Заклинателями Воды?

– Если вкратце, то нет и деньги. Если подробно…

– Что? – принц подобрался. – Экера, ты здесь, чтобы поведать мне о неудаче? – его зеленые глаза зло сощурились, а челюсть напряглась, превращая и без того резкие черты лица принца в конструкцию из углов и линий.

– Расслабься и дослушай, – спокойно ответил Кьелл. – С ними не все так просто. Я побывал на Глубинной Улице, и пообщался с человеком, стоящим за ее успешной работой. Он более чем договороспособен, как для бандитского главаря. Кстати, – он раскрыл вещмешок, извлек из него небольшую шкатулку, и протянул принцу. – Его, так сказать, налоги, – эльф улыбнулся. – Он прекрасно понимает, что после того, как его маленькое предприятие перестало быть секретом, он долго не проживет без некоторого сдерживания власть имущими их, хм, карающей руки. И еще одно, – добавил он, наблюдая за оторопелым взглядом принца, в котором отражались блики заполнявших шкатулку алмазов. – Этот Дерео весьма ловок в делах сохранения своего положения среди преступников Желудка. Если его уничтожить, на его место будет некому придти. А это значит, убей его, и среди тамошних банд воцарится кровавый хаос, который непременно выплеснется на улицы. Нет, можно, конечно, устранить его, распихать его клевретов по камерам, казнить самых агрессивных бандитов, загнать в глубокие норы остальных… Но намного легче и проще оставить Дерео его толику власти. Пусть он сам умеряет аппетиты своих подчиненных, устраняет конкурентов, и держит улицы Желудка более-менее чистыми от бандитской сволочи. Он еще и платить короне за это готов.

– Экера, как же проще смотреть на все это со стороны рукояти меча, – с отвращением пробормотал Аруихи. – Но с твоими словами трудно не согласиться. Что можно ожидать от этого Дерео?

– Для начала, держи, – эльф протянул ему половину разломленной пополам вайлианской золотой монеты, суоле. – Человек с другой половиной будет слоняться каждый вечер в южных Святых Ступенях, рядом с храмом Берат. Тангалоа, то есть. У него можно будет получить, хм, налоги, запросить информацию, услуги, и тому подобное. Поручай связь с ним верному разумному – бандиты абсолютно точно попытаются его купить.

– Глубины Нгати, ты совсем как моя бабка, – проворчал принц, принимая обломок монеты. – Песок не ешь, он невкусный… Еще что-нибудь? Кроме самоочевидных советов.

– Раз так, осчасливлю тебя подарком, – улыбнулся Кьелл, протягивая аумауа свежий пергаментный свиток. – На случай, если Дерео все-таки перестанет быть нужным. Ну, или возомнит о себе. Здесь местонахождение Глубинной Улицы, логова Дерео, всех его запасных лежек и схронов, способы добраться до его подземной бухты в глубинах Желудка, и, что важнее, все входы и выходы в нее, а так же люди, отвечающие за поставки ему товаров. Большей частью Принчипи, но ты найдешь там несколько неприятных сюрпризов. На оставшемся месте я накидал приметы Дерео и всех его сколько-нибудь важных людей. Жалобы, возражения, недовольные отповеди будут?

– Экера, уже лучше, – принц продемонстрировал треугольные зубы. – Теперь мне будет намного удобнее иметь дела с этим мусором. Что насчет Заклинателей Воды?

– Как ни странно, ничего особенного, – пожал плечами эльф. – Они обычные разумные, любящие деньги. Я натолкнулся на слухи, что поначалу на заклинателей вышли через их родственников, работающих на Дерео, но подтвердить этого так и не смог. Вот, – он протянул принцу еще один скрипящий свежестью свиток. – Здесь все Заклинатели, замеченные в контактах с контрабандистами. Я записывал только достоверные данные, и подозреваю, что здесь не все.

– Лучше, чем ничего. Матерь Нгати, клянусь, ты слишком щедра с жемчужинами своего таланта, бросая их в подобный навоз, – верхняя губа здоровяка дернулась, приоткрывая зубы в злом оскале. Моментом позже по его лицу зазмеилась довольная улыбка. – Сегодня ты осыпал меня дарами, Видящий. Некоторые из них с гнильцой, но я не из тех, кто разбрасывается ресурсами, пусть от них и тянет вонью Желудка. Великолепно. Хоть что-то из секретов этой швали осталось тобой нераскрытым?

– Я сайфер и Видящий, Аруихи. Сам мне скажи, – с улыбкой развел руками эльф.

– И правда, что же это я. Сестра вот всегда знала, где я прятал дайбо, – ностальгически вздохнул аумауа. – Судя по тому, как удобно ты расселся на моей циновке, это еще не все. Как ты там говорил? – принц зубасто усмехнулся. – Колись.

– Угу. Это тебе не понравится, – размял шею Кьелл. – Онеказа поручила тебе накормить ропару Желудка. Сейчас они жрут гниль и мусор, и медленно умирают от болезней.

– Экера, еще и это? – Аруихи раздраженно стукнул кулаком по циновке. – Все ресурсы учтены, нет ничего лишнего! Что мне, из собственной плоти куски вырезать, чтобы накормить ропару? Впро-очем… – его взгляд остановился на Кьелле, и лицо принца расплылось в хищной улыбке.

– Эй-эй, что бы ты ни задумал, живо раздумай это обратно! – Кьелл отшатнулся, слишком уж много неблагодарной работы обещала ему довольная физия Аруихи. – Сейчас сяду на корабль и уплыву, а ты останешься здесь сам, со своими проблемами и строгой сестрой… – упоминание Онеказы заставило мечтательную улыбку выползти на его лицо, смазав впечатление от его отповеди.

– Никуда ты не денешься, – удовлетворенно констатировал принц. – Ты ведь с бедами ропару так рвался к Онеказе? Конечно же да. Что ж, ты эту волокиту начал, ты мне с ней и поможешь.

– Онеказа упоминала об избытках дани с Аувеки и Дуапе, – сделал еще одну попытку отбояриться Кьелл. – Всяко этого хватит, пока ты, Аруихи, не найдешь постоянное решение. Самостоятельно.

– Избытки Аувеки и Дуапе, – Аруихи насмешливо осклабился. – В своей царственной памяти моя сестра сохранила их поступление, а вот то, что еще в начале года они были проданы в Рауатай, а на вырученные деньги был заложен вояджер «Перо Амиры», она, видать, позабыла.

– Эм, бриллианты! – гламфеллен все ещё не сдавался. – От Дерео. Там хватит десять Желудков накормить, если не зарываться.

– Еду в нужных количествах мы в основном продаём, – отмахнулся принц. – Урожай этого года учтен, и частично продан, частично распределен по кастам. Излишками торгуют по мелочи всякие, – он неопределённо пожал плечами, – жадные типы, но у них много не найти.

– Россия девятнадцатого века, – пробормотал Кьелл. – То зерно, что не экспортируется – у евреев-спекулянтов. А крестьяне едят сорняки.

– Что такое? – Аумауа явно не расслышал своего собеседника. – Если у тебя остались блестящие идеи, я их выслушаю, ха.

– Неа, – махнул рукой эльф. – Ты ориентируешься во всем этом, тебе и рулить.

– Экера, тогда слушай. Единственная еда в Некетаке, ещё не попавшая во рты и на кухни, принадлежит нашим матару. Если они затянут пояса, и им, и ропару хватит на этот год. Но даже королева не имеет права отнять у воинов ни крошки – распределение благ свято. У нас есть только одна возможность взрезать эту толстую свинью, – зубы Аруихи сверкнули особенно хищно в свете клонящегося к закату солнца. – Заодно мы немного почистим ряды от позорящих свою касту. Если мы найдём достаточно предателей, трусов, и неумех, мы сможем от всех матару, – прищурившись, он выделил слово «всех» интонацией, – отрезать кусок мяса любой величины. Рождение в высокой касте не означает праздного проедания милостей, дарованных племенем – касте нужно соответствовать! – он гордо выпятил грудь. – И если не соответствуют многие, виновны все. Что же до наказания виновных… О, здесь у меня много возможностей! Ты понял свою задачу, Кьелл?

– Хм, как же звали того типа? Такамо? – прищурился эльф.

– Ты о Такано, учителе молодёжи? – сомневаясь, ответил Аруихи. – Его воспитанники обычно одни из лучших. Я и сам одно время тренировался с ним, ещё до того, как он начал походить на капибару. Что с ним не так?

– Э-э-э, невосторженный образ мыслей? – беспомощно развел руками Кьелл. – Он был недоволен подарком королевы, священной реликвией Ондры. Она, реликвия, видите ли, слишком уродлива, на его вкус.

Аруихи с иронией приподнял бровь.

– Экера, если самое большое прегрешение первого, кто пришёл тебе в голову – «он недоволен даром Онеказы», ропару обречены.

– Ну, ещё он должен кучу денег ростовщикам ВТК, – пожал плечами эльф. – Что-то насчёт перестройки его виллы снова и снова.

– С этого надо было начинать, – принц построжел. – Выясни подробности. Это, самое меньшее, позор для матару – быть на крючке у чужеземцев. Надеюсь, что не предательство – старый Такано был хорошим воином и учителем. – Аумауа проводил задумчивым взглядом удлинившиеся тени, и вдруг насмешливо хрюкнул.

– «Недоволен дарами Онеказы», надо же. Странными путями движутся твои мысли, Видящий.

– Вот ты смеешься, а вдруг он сливает вайлианцам данные о войсках Хуана? – полусерьезно ответил эльф. – Королеву не уважает, дорогие вещи любит, денег чужеземцам должен – все признаки есть.

– Я надеюсь, ты опровергнешь эти предположения, – отчеканил принц, и нехотя добавил:

– Ну, а если подтвердишь… Такой паршивой овце среди нас не место.

– Угу. Да, еще одно – я и мои люди добыли в Старом Городе кучу исторически ценного хлама. Куда его деть, с пользой для Хуана?

– Найди Нетехе, – ответил принц. – Она обычно где-то на первом этаже дворца, но любит прогуляться во дворике.

Он тяжело вздохнул, и неожиданно устало бросил:

– Экера, возьми, наконец, свиток с именами матару, – он кивнул на изрядный рулон скрепленных вместе пальмовых дощечек, и поднял ранее отложенный им документ, – и дай мне завершить сегодняшние дела. Не спеши с повторным визитом – они вредны для моего здоровья.

– Да-да, ты тоже славный парень и душа компании, – отмахнулся эльф, пристраивая свиток в вещмешок. – Увидимся, Аруихи.

***

Нетехе обнаружилась в том самом скверике, где Кьелл некогда играл грустные мелодии на забытой мандолине. Гламфеллен без труда узнал её – один из матару стражи дал ему подробное описание. Пухлощекая брюнетка-аумауа в длинном зелёном платье сидела на одной из скамеек, сосредоточенно вглядываясь в свиток из пальмовых дощечек.

– Вы Нетехе? – осведомился Кьелл, остановившись перед ней. Женщина подняла взгляд от своего свитка и близоруко сощурилась в сторону эльфа. «Астигматизм, глаукома, и прочие загадочные слова, означающие, что она ни хрена не видит,” с жалостью подумал гламфеллен.

– Да, это я. Вы – один из искателей? Извините, если я вас не узнала, у меня… плохая память на лица.

«Несомненно. Запомнить, чем отличается одно размытое пятно от другого – нелегко, я считаю,” сочувственно подумал бледный эльф.

– Мы не встречались. Я – Кьелл Лофгрен. А что за искатели?

– Авантюристы, добывающие исторически важные артефакты из мест, куда обычным археологам ходу нет. Как Старый Город, или равнины Раоа о Хара. У меня бессрочные контракты с несколькими искательскими группами. Но, если вы об этом не знаете, – женщина вздохнула, – значит, я ошиблась. Вы уверены, что я именно та Нетехе, что вы ищете? Я простой историк, и не веду дел с разумными вашего круга.