Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 60 страниц)

– Меня беспокоит орава врудитто, которую собрали разноцветные типы, – Орсо кивнул на собравшихся на мостике вояджера друидов с Сайюка. Четверо годлайков разных божеств, они представились, как Зима, Весна, Лето и Осень, и были престранной компанией. Впрочем, дело свое они знали туго – в частности, предложили дополнить килутаалик шипастыми акулами, для уничтожения спасающегося врага.

– Пер пруденско, надеюсь, у них хватит сил удержать свой зверинец от того, чтобы начать кидаться на наши корабли, – продолжил Орсо. – Не хотелось бы перекрашивать мой «Аурет Скуале», если его поцарапают акулы шипастые.

– Проблем с тварями быть не должно, – рассеянно кивнул гламфеллен. – Разве что кто случайно на рог килутаалик в тумане налетит. Представь, – он невольно улыбнулся от пришедшего воспоминания, – огненный годлайк, который Лето, грозился подчинить левиафана, и пригнать к нам.

– Фуолле, – раздраженно сплюнул вайлианец. – Левиафану плевать, есть ли на его плавучей тарелке с закуской друид или нет. Эти врудитто – гнев Ондры во плоти, а не морские звери. Если огнеголовый и вправду возьмется притащить сюда одного, ди верус, я первым сброшу его за борт. Пусть изучит левиафана изнутри, ха-ха.

– Не возьмется, – рассмеялся эльф. – Отговорился неблагоприятным расположением звезд, или чем-то таким. Но его личный зверинец – самый большой, так что, может, и не врал.

– Пусть лучше тратит свою дурную пуитенте на китов и акул, – бросил Орсо. – А ты как, Кьелл? Готов пустить в дело свой знаменитый спатта? – он кивнул на висящий на поясе эльфа цзянь.

– А как же, – рассеянно ответил гламфеллен. – Чувствую, много работы ему предстоит. Наш план хорош, и силу мы собрали немалую, но когда дело доходит до боя, всегда что-то идет не так.

– Ди верус, – согласно кивнул Орсо. – Но хорошо бы сегодня все пошло не так для врага, – он хрипло рассмеялся.

Их дружескую беседу прервал крик впередсмотрящего. Орсо разложил подзорную трубу, и, рыскнув объективом по горизонту, издал возглас радости.

– Вижу флаги семьи, Кьелл, – довольно произнес он. – «Арпион[2]» и «Милосердие» с нами. Их пушки щедро накормят чугуном рауатайских постенагос, – он широко улыбнулся.

– Здорово, – ответил эльф. – Ты как, будешь с нами, или на свой галеон отправишься перед боем?

– Вы от меня до конца похода не отделаетесь, – насмешливо ответил вайлианец. – «Аурет Скуале» будет командовать мой старпом, Венедето. Он более чем хорош: следующий корабль, что снарядит семья – его, – он глянул в сторону галеона с отеческой гордостью: успехи подчиненного явно радовали юного Валера.

– Это хорошо, – одобрительно кивнул гламфеллен. – Как, после войны планируете прикупить пару-тройку корабликов? Говорят, королева раскошелилась за вашу помощь.

Орсо не успел ответить – его перебил оклик с мостика. Капитану Кахуранги понадобился Кьелл, и тот, кивнув молодому вайлианцу на прощание, поспешил предстать перед командующим силами Хуана.

– Сможешь передать мои приказы и эти свитки капитанам Валера, Кьелл? – спросил тот, протягивая эльфу два свернутых пергамента. – В них задачи на штурм острова. Вот этот – капитану «Арпиона», а другой – на «Милосердие».

– Что, одного из попугаев Вапуа не нашлось? Так вот за кого ты меня держишь, – с преувеличенной обидой воззрился на него эльф. Стоящий неподалеку капитан Ванау, безобидно выглядящий здоровяк с кожей цвета морской волны, глянул на него с некоторой опаской. Кахуранги же, привыкший к извечной несерьезности Кьелла, лишь добродушно усмехнулся. Гламфеллен продолжил деловым тоном: – Давай свитки. Приказы какие?

– Их место в строю – в кильватере[3] «Аурет Скуале», – ответил флотоводец. – Расскажи им о килутаалик и шипастых акулах, и куда не следует лезть, чтобы они не поцарапали им корпуса. Передай о тумане, и скажи им, чтобы держались не более чем за полмили от галеона. Остальное – в свитках.

– Добро, – кивнул Кьелл. – Я быстро, и соскучиться не успеешь, – он легким движением перепрыгнул через весь корабль, задержавшись на носу, рядом с оставленным ранее собеседником.

– Сбегаю до ваших, Орсо, – бросил ему Кьелл. – Передать чего-нибудь кому?

– Первым зайди на «Милосердие», – неожиданно хитро улыбнулся тот. – Повидаешься со знакомым.

– Да ну? – удивился эльф. – Я никого из ваших не знаю, кроме Зили и Мартино. Кто-то из них?

– Увидишь, – вайлианец ухмыльнулся еще шире. – Не буду портить сюрприз. Двигай уже, апреттаре, касита Кахуранги глядит на тебя волком.

Гламфеллен с улыбкой спрыгнул за борт, стартовав в сторону приближающихся дау, и вскоре приблизился к той из них, что несла аэдирское название. Это было достаточно необычным для кораблей Валера – как известно было Кьеллу, они предпочитали давать капитанство родственникам, или хотя бы соотечественникам. Он вспрыгнул на борт дау, и, приземляясь на мостик, подметил что-то знакомое в стоящем к нему спиной капитане, коренастом и темнокожем. Когда же тот, добродушно скалясь, повернулся лицом к неожиданному визитеру, гламфеллен воззрился на моряка в крайнем удивлении.

– Глаза обманывают меня, – ошарашенно произнес Кьелл. – Кто ты такой, и почему выглядишь как мой приятель Мер Тревисило?

– Я тоже рад тебя видеть, Кьелл, – весело ответил тот. – Неожиданно, правда? Я теперь – с Валера. В чем им не откажешь, так это в деловой хватке и практичности. Я переговорил с Мартино за время нашего возвращения в Укайзо, и он представил меня главе семьи, Ателло. У нас был долгий и очень нервный разговор, в ходе которого я дважды был уверен, что меня нанижут на саблю, но мы все же договорились. Помогло, как ни странно, то, что я прирезал Чиару – на нее многие Валера точили ножи. Я сейчас на испытательном сроке – за мной следят и здесь, и на суше. Но перспективы приятные, – он окинул взглядом свой корабль, и неожиданно рассмеялся. – Меня так и так все принимали за вайлианца, из-за цвета кожи и вкусов в одежде, пусть я и родился в Рауатае. Теперь – принимают за одного из Валера, что весьма удобно.

– Угу, – ответил Кьелл, все еще слегка ошеломленный. – А ничего, что мы с твоими соотечественниками воевать плывем?

– Мои соотечественники – Хуана, – серьезно ответил бывший пират и нынешний морской охотник. – Моя семья не видела добра ни от ранга нуи, ни от его подданных. Здесь, в Дедфайре, я нашел родину, – он добродушно усмехнулся, – с некоторой помощью друзей.

– Вот и хорошо, – довольно ответил гламфеллен. Орсо был прав – сюрприз удался на славу. – А что за странное название у твоего кораблика? – Мер Тревисило улыбнулся еще шире.

– Я подумывал как-то увековечить в названии тебя, Кьелл, но, к счастью, вспомнил, насколько ты не любишь лесть и льстецов. Так что я назвал мою дау в честь щедрого дара, что ты преподнес мне и моей команде тогда, в водах Даннажа.

– Не, я просто помню добро, – хмыкнул эльф. – Ладно, давай я введу тебя в курс дел. Вон те буруны и фонтаны в центре построения – именно то, чем выглядят: плавники шипастых акул и выдохи килутаалик…

***

– Все готовы, и помнят свою задачу? – капитан Кахуранги требовательно оглядел собравшуюся на мостике пеструю компанию – годлайков-друидов, Аруихи с гвардейцами, Текеху с двумя подчиненными, и Кьелла.

Все тем или иным способом выразили свое согласие. Не отстал и гламфеллен, коротко кивнув. Последние минуты он пребывал в очищающей мысли медитации – ради жизней своих боевых товарищей, он собирался действовать сегодня на пределе эффективности. Его меч и его разум должны были стать едины в своей остроте и точности, принеся Хуана победу, и предупредив любые неожиданности.

Эскадра под командованием Кахуранги подошла к Кривой Шпоре на достаточное расстояние, чтобы быть замеченной, несмотря на старательно наводимый Заклинателями Воды туман. Девять тяжелых джонок уже спешили на перехват семи вояджеров, галеона, и двух дау, стремясь не допустить их до бывшего работорговческого форта. Настало время морского сражения, к которому Хуана подготовились самым необычным образом.

– Начинайте, – кивнул Кахуранги друидам, и те, сформировав круг, замерли, подобные причудливым тотемным столбам.

Повинуясь флажковым сигналам, друиды других кораблей, а по их подсказке, и делемган, сейчас следовали примеру четверых годлайков, а именно, подстегивали своих гигантских и свирепых питомцев, направляя их ярость на приближающиеся рауатайские корабли. Текеху с коллегами-мистиками, по команде Кахуранги, двинули туманную завесу вперед – пусть это и насторожит рауатайских капитанов, но вряд ли наведет их на подозрения об атаке огромных морских зверей. Сквозь сгустившийся туман было не видно ни зги, и слышался лишь плеск воды, но вот вдали раздался ужасающий треск, множественные крики разумных, беспорядочная пальба из аркебуз и одиночные выстрелы пушек – хищники моря добрались до своих жертв, и судя по звукам, уже обагрили клыки кровью, преодолевая нестройное сопротивление моряков Рауатая.

– Туман убрать! – с легкой нервозностью в голосе скомандовал флотоводец Хуана. Заметно было, что он переживает за успех своего плана, все же остававшегося изрядной авантюрой, пусть и со страховкой в виде идеи Кьелла.

Скрывавшая врага белесая муть рассеялась без следа, повинуясь усилиям Заклинателей, и команда «Пера Амиры» взорвалась криками радости: четыре джонки уже погрузились по палубу, влекомые вниз тяжестью броневого пояса, что не смог защитить от атаки ниже ватерлинии. Еще два рауатайских корабля лежали на боку, окруженные лихорадочно барахтающейся командой. То и дело один из береговых аумауа с воплем пропадал из виду, а морские воды краснели от крови: шипастые акулы перекусывали посреди боя, и друиды, даже если бы захотели, не смогли бы удержать их от этого. Две других джонки сильно накренились, смотря пушками одного из бортов в небо, и щедро черпая воду портами другого. Их команда лихорадочно пыталась спасти корабли. Спускать шлюпки на воду, кишащую шипастыми акулами, было бы самоубийством – эти морские твари как раз-таки были знамениты тем, что пускали ко дну лодки и даже небольшие суда, пропарывая днища костяными плавниками. План Кахуранги увенчался полным успехом.

Лишь один из рауатайских кораблей все еще сопротивлялся, стреляя из пушек, и сбрасывая все же нашедшиеся в закромах глубинные бомбы – фонтаны взрывов вздымались по его бортам, отгоняя огромных плавучих хищников.

– Я – на последний корабль рауатайцев, – спокойно обратился Кьелл к Кахуранги. – Задержка неприемлема, и я ее устраню.

– Ты уверен, что не поставишь весь план под удар? – нахмурился флотоводец.

– Абсолютно уверен, – все так же бесстрастно ответил гламфеллен, и его спокойствие словно передалось хуановскому флотоводцу. Он согласно кивнул.

– Будь осторожен, – напутствовал эльфа Кахуранги.

– Я всегда осторожен, – отозвался тот, делая прыжок, перенесший его на кипящие от крови, хищников, и тонущих разумных воды.

Он бежал, легко отталкиваясь от голов барахтающихся рауатайцев, плавников акул, и однажды даже подбросив себя вверх с помощью удачно случившегося выдоха плотоядного кита. Некая ретивая акула решила перехватить именно его, выметнувшись из воды в отчаянном прыжке. Кьелл без труда обогнул ее, пробежавшись по скользкому серому боку, и оттолкнувшись от спинных шипов твари. Воду вокруг него начали пенить частые всплески – он уже достаточно приблизился к вражескому кораблю, чтобы обратить на себя внимание аркебузиров. Гламфеллен не обратил на их отчаянный огонь внимания. Лишь однажды он слегка изменил направление очередного шага, пропуская мимо разочарованно свистнувшую пулю. Не медля ни секунды, он вспрыгнул на палубу джонки. Матросы, абордажники, и канониры сгрудились у грот-мачты, ощетинившись оружием – они знали, кто пришел по их души, но сдаваться не собирались. Кьелла это не волновало: если глупцы и слабаки, пришедшие убивать и порабощать Хуана, не сдаются – пусть умирают. Рикуху на гарде его цзяня жадно скалился кровавыми пастями, готовый принять очередное щедрое подношение.

Кьелл прянул вперед, и его меч, выскользнувший из ножен, метнулся вместе с ним, столь же призрачный и смертоносный. Четыре взблеска длинного клинка прочертили кровавую полосу по строю рауатайцев, и разрубленные тела посыпались на доски палубы. Кьелл, влекомый идеально выполненной техникой Шагов по Облачной Лестнице, описал вокруг оборонительной формации моряков джонки правильный квадрат, и формация перестала существовать. Лишь несколько матросов осталось в живых, судорожно стискивая в трясущихся руках так и не разряженные аркебузы. Еще один неуловимо-быстрый бросок вперед, еще один молниеносный удар, и их жизни тоже прервались.

В другой раз, гламфеллен мог бы атаковать плотный рауатайский строй внешними техниками – ему не составило бы никакого труда сокрушить врага мощью Божественного Меча Шести Меридианов. Но ему все же нужно было беречь силы для боя в форте, и обостренный медитацией разум подсказал ему более эффективный путь. С новообретенным пониманием меча, Кьеллу почти не требовалась избыточная разрушительность пальцевых техник. Цзянь в его руках был немногим менее смертоносен.

Эльф присел на корточки у одной из пушек верхней палубы, и вынул из специального ящика зажигательную бомбу-брандкугель. Подобрал он и коробочку магического огнива, выпавшую из кармана мертвого моряка. Он прекрасно помнил, где находятся крюйт-камеры на джонках, и собирался оставить там прощальный подарок.

Через несколько секунд после того, как гламфеллен побежал прочь по беспокойным морским волнам, мощный взрыв расколол корпус оставленной им джонки, превратив ее в тонущие и тлеющие обломки.

***

Оставив за кормой кровавый пир морских тварей, эскадра Хуана приблизилась к острову, где ее немедленно встретил плотный огонь береговой артиллерии. Настало время пушкарей показать класс, и орудия вояджеров, дау, и галеона разразились рукотворным громом в сторону каменных стен форта. Погрузившись в шлюпки, матару Хуана бесстрашно погребли к берегу, стремясь побыстрее высадиться и дорваться до врага в ближнем бою. Кьелл прервал активную медитацию, и приблизился к напряженно смотрящему на берег Аруихи.

– Я начну сейчас, – обратился он к ученику. – Выдвигайтесь, как только высадятся матару. Увидят вас рауатайцы или нет, будет уже неважно, да и внимание их будет отвлечено мной и штурмующими.

– Может, тоже подождешь высадки? – встревоженно ответил принц. – Так будет менее опасно для тебя.

– Я чувствую, что нам надо спешить, – бесстрастно ответил эльф. – В форте мало опасностей для меня. Не беспокойся обо мне, и внимательно следи за обстановкой. Будь готов: от тебя и твоих учеников может зависеть успех нашего плана.

– Ты больше мне нравился, когда шутил и насмехался, – печально буркнул Аруихи. – Хорошо, учитель, я сделаю, как ты сказал.

– Время для шуток и смеха придет после победы, – с прежним спокойствием ответил ему гламфеллен. – Помни – после высадки матару, – и он спрыгнул с борта, отталкиваясь ногами от прибойных волн.

***

Кьелл одним прыжком взмыл на стену форта, и круговым движением меча срубил двоих рауатайских солдат, уставившихся на него с оторопелым испугом. На подходе к форту в него стреляли, и даже из пушек – сразу несколько орудий попытались засыпать его картечью. Но он без труда избег вражеского огня – что ему неуклюжие крепостные орудия, когда власть гравитации над ним не абсолютна? Уклонившись от пытавшихся найти его пушечных жерл, и отразив клинком редкие пули, что могли бы достичь его, гламфеллен остановился, лишь достигнув куртины рауатайского укрепления. Он планировал уничтожить ближних к нему пушкарей и орудия, и двинуться на поиски Уамору, но нечто странное привлекло его внимание, странное настолько, что кристальная ясность полумедитативного состояния, которое эльф удерживал весь этот бой, со звоном лопнула под натиском когнитивного диссонанса. Во внутреннем дворе форта несколько солдат пытались увести в донжон рослого мужчину, что старательно сопротивлялся, и отвечал на увещевания рауатайцев громкими ругательствами. Зеленокожий, с волосами-травой, и древовидными отростками-рогами, он был несомненным годлайком природы. Он не мог быть никем другим, кроме неудачливого узурпатора Уамору, родственника правителей Хуана.

«Не может быть, что он настолько туп, чтобы лезть сейчас на стены,” озадаченно подумал Кьелл, но, встряхнувшись, собрался. «Не, если Аруихи был прав, и этот тип – редкостный кретин, то все может быть. И вообще, хватит мяться, надо брать этот подарок судьбы.»

Эльф спрыгнул во внутренний двор форта, и его меч описал сложную кривую, зацепив по пути жизненно важные органы тянущих Уамору прочь солдат. Рауатайцы рухнули наземь – рассеченное горло, вскрытый череп, и пробитое сердце не оставили им шансов.

– Привет, Уамору, – с нарочитой веселостью обратился к годлайку Кьелл. – Родственники из Укайзо жаждут повидать тебя, а поэтому, мы с тобой сейчас отправимся в небольшую морскую прогулку до столицы. Возражения не принимаются, – он картинным движением стряхнул кровь с меча, заставив цепочку багровых капель оросить песок прямо под ногами своего визави.

Уамору явно хотел ответить эльфу что-то злое и сердитое, но его лицо, пышущее раздражением, вдруг приобрело выражение неподдельного испуга. Глядел он при этом вовсе не на Кьелла а в сторону крепостной стены. Гламфеллен проследил за его взглядом, и зло выматерился – прямо на них смотрело широкое жерло бомбарды, несомненной родственницы творения инженера-трудоголика Аймуро. Эльф успевал сделать очень немногое – уронить меч на землю, опуститься в низкую «стойку всадника», и, сложив руки перед грудью, направить максимум ци в меридианы, формируя защитную технику Золотого Колокола. И грянул гром.

***

Матару спешно отступали, грузясь в шлюпки – на стеньгах флагманского вояджера полоскался сигнал «возвращение». Лишь принц и его ученики двигались к форту, а не от него, спеша по волнам, словно по твердой земле. Их шаги поднимали всплески, и порой то одного, то другого юного аумауа окатывала случайная волна, но техника цингун Золотого Гуся надежно держала их на поверхности воды. Аруихи, держащийся впереди своей гвардии, встревоженно смотрел на форт – выстрел крупнокалиберной бомбарды, неожиданно направившей свое дуло внутрь стен, не остался им незамеченным. Принц Хуана не собирался оставлять друга и учителя в беде.

Внезапно юные практики боевых искусств разразились возгласами радости – со стены форта спрыгнула невысокая фигурка, и немедленно заспешила в сторону берега. На такое был способен лишь их старший учитель – любой другой разумный, упав с двадцатиметровой высоты, переломал бы себе ноги. Аруихи вздохнул с облегчением – Кьелл был жив, но беспокойство принца не ушло полностью – как он помнил, шаги его учителя всегда были бодрее, напоминая, скорее, полет, чем демонстрируемый сейчас быстрый бег.

– Поворачивай! – закричал гламфеллен, едва достигнув расстояния, на котором принц с учениками могли его услышать. – Назад, на корабли!

Воители-аумауа повиновались, тормозя и разворачиваясь, и за время, потребовавшееся им для того, чтобы направить свой бег по волнам в обратную сторону, Кьелл настиг их.

– С тобой все в порядке? – потрясенно спросил его Аруихи.

Вопрос не был праздным – гламфеллен выглядел так, словно им попытался пообедать дракон, любящий хорошую прожарку. Покрытый ожогами, закопченный, в усеянной прорехами одежде, сквозь дыры которой проглядывало обожженное тело, Кьелл не выглядел разумным, могущим делать что-либо, кроме как кататься по земле с воплями боли, или лежать в обмороке.

– Мне как следует подпалили шкуру выстрелом из бомбарды, – меланхолично ответил бледный эльф. – Ничего, мой вещмешок – на «Пере Амиры», а в нем – запас адровых зелий. Приму пару, и буду как новенький, – он грустно вздохнул. – Хорошо, что меч выдержал, – он положил руку на закопченную гарду цзяня. – Не хотелось бы терять подарок Онеказы.

– Что с Уамору? – не обратил внимания на последние слова Аруихи. – Может быть, мы все еще сможем похитить его?

– Ну, часть его сейчас с нами, – с той же отстраненной печалью ответил Кьелл. – В волосах у меня застряла. Как-то не удосужился вытащить, – он поглядел на ошарашенного принца с вселенской грустью. – Этот тип оказался именно настолько тупым, насколько ты его описывал. Он торчал во внутреннем дворе во время штурма, и выстрел бомбарды разорвал его на много-много маленьких годлайков природы, – Аруихи сдавленно рассмеялся, но почти сразу поник.

– Да, ученик, мы провалились, – подтвердил Кьелл. – Надо спасать ту невеликую победу, что мы одержали сегодня, и драпать поживее, пока рауатайский флот не заглянул на огонек.

***

– Мерла! Они не отстают! – зло воскликнул Орсо Валера, осматривая преследующие эскадру Хуана корабли в подзорную трубу.

Причина спешного отступления с Кривой Шпоры – рауатайское подкрепление, – неслась на всех парусах в сторону эскадры Хуана. Два десятка джонок ровным строем шли по водам моря Дедфайра, стремясь настигнуть и покарать атаковавших Кривую Шпору. Заклинатели Воды и Говорящие со Штормом на кораблях Хуана не могли применить все свое искусство, чтобы оторваться от противника – это означало бы бросить союзников. Команды кораблей Валера не могли похвастаться мистиками, способными подчинять ветер и волны. Джонки же Рауатая, влекомые попутным ветром, наполняющим их тяжелые, но достаточно удачной конструкции паруса, постепенно сокращали расстояние.

– Возможно, придется принять бой, – напряженным голосом произнес капитан Кахуранги. – Ванау, отдай приказ…

– Не придется, – прервал его Кьелл, поднимаясь с палубы. Все еще ободранный и закопченный, словно жертва драконьих челюстей, он глядел значительно бодрее – отвратительные на вкус, но чудодейственные адровые зелья, вкупе с получасовой целительной медитацией, привели его в норму.

– Я задержу их, – продолжил он. – Двигайтесь в Укайзо, я вас догоню.

– Королева снимет с меня голову, если узнает, что мы пожертвовали тобой, Кьелл, – отрицательно покачал головой Кахуранги.

– Ну хватит уже, – раздраженно ответил эльф. – Я же сказал – догоню. Не смотри, что я выгляжу, как будто меня покусала хищная коптильня – я полон сил. Унижу пару сотен рауатайцев, и вернусь, – не дожидаясь реакции флотоводца, он спрыгнул на волны. Его шаги были столь же легки, как и до сражения на Кривой Шпоре.

***

«Вот жеж, кто бы мог подумать, что симпатичные и гидродинамичные кораблики вайлианской постройки – самое слабое звено,” сердито размышлял Кьелл, перепрыгивая через волны. «Надо вытребовать для них и Заклинателей, и Говорящих в следующий наш совместный рейд, чтобы удирать пошустрее, если что. Ну ладно, сейчас устроим малость ПвП, и подуспокоим резвый бег этих, ха-ха, ласточек лапчатых.»

Погружаться в медитацию, успокаивающую разум, у эльфа не было времени, и он не был уверен в том, что сможет повторить смертоносную точность выполненных им ранее атак без той кристальной ясности и холодной чистоты мыслей. Не был он уверен и в пережившем взрыв огромной бомбы мече – по возвращению в Укайзо клинок следовало бы отдать хорошему кузнецу, для исправления возможных повреждений, и поэтому, цзянь был оставлен на корабле. Это значило, что у Кьелла осталось лишь самое надежное и безотказное его оружие – он сам. Он собирался устроить рауатайскому флоту кровавую баню, выйдя против него с голыми руками.

***

Стоило бледному эльфу приблизиться к рауатайским кораблям, как его встретил огонь аркебуз – намного более частый и плотный, чем выдавали матросы одинокой джонки, уничтоженной им в начале сражения. Гламфеллен не волновался особо о многочисленных пулях, что поднимали вокруг него сотни всплесков – его скорость, вкупе с хаотичностью прыжков, затрудняли прицеливание даже самым метким рейнджерам-ястребам. Он поднял руку, выхватив из воздуха очередную пулю, не достигшую его лица на какую-то пядь, и безразлично уронил свинцовый шарик в морские воды. Следующим движением он воспарил над волнами в крутой дуге прыжка, и опустился на палубу джонки, без промедления обрушив на собравшихся на палубе моряков технику Божественного Меча Шести Меридианов. Рауатайцы бессильно падали замертво, и их не спасали ни латы, ни магические щиты, ни усилия чантеров. Кьелл, едва прекратив смертоносный шквал лезвий ци, бросился вперед, сокрушая выживших точными ударами Кулака Архата. Он собирался действовать по отработанной схеме – бомба в крюйт-камере.

***

Когда Кьелл перепрыгнул на палубу соседней джонки, оставив за спиной распускающийся огненный цветок взрыва, его ждали, и ждали с нетерпением. Строй тяжелобронированных пехотинцев преградил ему дорогу, прикрывшись башенными щитами; только злые глаза рауатайских солдат не были укрыты прочной сталью. Из-за их спин ему угрожали пиками, алебардами, и стволами аркебуз. Магическое марево разнообразных щитов окутывало строй, и устроившиеся в тылу чантеры непрерывно бормотали свои длинные, но эффективные песни-заклинания, усиливая и укрепляя своих защитников. Кьелл иронично улыбнулся на такую горячую встречу.

– Ой, напугали, – издевательским тоном выдал он, разводя руки. – Боюсь, боюсь, – и бросился вперед, прямо на несокрушимый строй.

Обжигающая волна ци прокатилась по его меридианам, и высвободилась из сложенных ладоней, полыхнув смертоносным факелом ослепительной мощи. Гламфеллен ударил широким взмахом, и рауатайский строй осыпался на палубу грудой трупов.

Он остановился, тяжело дыша и успокаивая циркуляцию энергии. Манипуляции, подобные Разящему Удару Шести Меридианов, были слишком неестественны, слишком тяжелы для источника любого уровня культивации. Возможно, мифические небесные духи и могли применять подобные техники непрерывно, будучи существами, более не относящимися к тварному миру, но любой разумный из плоти и крови нуждался в отдыхе после прокатившейся по его телу волны ци, враждебной всему живому.

Кьелл обратил внимание на единственного оставшегося в живых после его сокрушительной атаки разумного – рауатайца в капитанской форме, пытающегося ползти куда-то, цепляясь за доски непослушными пальцами. Эльф хотел было прекратить его страдания, но ему вспомнился Вайтанги, и его жутковатая просьба, и он, наклонившись к еле живому капитану, применил на него технику парализации.

«Сейчас, распотрошу еще парочку лоханок, и вернусь за ним,” оптимистично подумал гламфеллен, но, подняв взгляд, не увидел все так же идущих курсом преследования джонок, пенящих волны рядом. Рауатайские корабли спешно отворачивали, возвращаясь на Кривую Шпору. Уничтожение двух экипажей, быстрое и безжалостное, руками одного разумного, обратило их в бегство.

«Провалили проверку на мораль,” меланхолично подумал Кьелл. «Ладно, подорву это корыто, и понесу свою добычу Кахуранги, в клювике.»

Примечания

[1] Таолу – комплекс приемов боевого искусства, выполняемых в определенном порядке, без партнера.

[2] Арпион (вайл.) – гарпун.

[3] В кильватере – сзади от некоего корабля. В водах, поднимаемых килем, или что-то вроде.