Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 60 страниц)

Ее собрат по гильдии, Дараку, плотный и широкоплечий, держался с солидным достоинством, самую малость переходящим в напыщенность.

– Приятно познакомиться, Маата, – вернул женщине улыбку Кьелл, и повернулся к ее согильдейцу.

– Дараку, Дараку, – преувеличенно наморщил лоб он, игнорируя протянутую для пожатия руку Заклинателя. – Где же я о тебе слышал?

– Экера, мое искусство породило множество великолепнейших скульптур, что украшают улицы Некетаки, – непонимающе, но с ноткой польщенности отозвался тот, – а моя сила отправила на дно немало вражеских…

– Точно! – воскликнул гламфеллен, прерывая его хвастливую речь. – Давным-давно, ты оскорбил действием соседскую девочку, заставив ее плакать. Пусть она с тех пор выросла в гордую и прекрасную королеву Хуана, а слезы ее давно высохли, они все еще стучат в моем сердце, – его тон приобрел печальную торжественность. – Настал час расплаты, Дараку, расплаты, что так долго искала тебя, и наконец нашла, – эльф сосредоточенно кивнул, и нарочито медленно шагнул к Заклинателю.

– Видящий, я не понимаю… – в замешательстве начал говорить тот.

Он не закончил свою фразу – правый кросс Кьелла, выданный эльфом от всей широты его нежно любящей Онеказу души, послал Дараку в нокдаун, заставив того неловко брякнуться на палубу, и судорожно схватиться за лицо со стоном боли. Гламфеллен не применял внутренних техник – здесь было достаточно поставленного удара.

Разумеется, эльф не стал бы бить Заклинателя за детские обиды королевы – это было бы слишком абсурдно даже для него, некогда обвиненного друзьями в намеренном несении безумия в мир. Истинная причина была в другом. Не так давно Кьелл выяснил окольными путями – от Текеху, на одной из вечерних посиделок их компании, – что некогда у Дараку была интрижка с Онеказой, и что в последнее свое посещение столицы Заклинатель, во время аудиенции у королевы, делал той донельзя прозрачные намеки на возобновление отношений. У Хуана подобное было не просто в порядке вещей, а более чем распространено, и ни один аумауа-островитянин не увидел бы в действиях Дараку ничего предосудительного. Кьелла же наглые поползновения этого… бывшего в сторону его женщины порядком возмутили. Он не сомневался в Онеказе – ее чувства к нему были проверены такими испытаниями, что Дараку рядом с ними не тянул даже на мелкое происшествие. Но, наткнувшись на этого самодовольного типа, он не смог удержаться от того, чтобы малость подрихтовать ему лицо.

«Немного по-детски это все выглядит, но мне ведь не больше девятнадцати по людским меркам,” думал гламфеллен, довольно глядя на дело рук своих, а именно, наливающийся цветом синячище под глазом Дараку. «Самый возраст для того, чтобы разбивать носы таким же юнцам, соревнуясь за внимание симпатичных девчонок, и распушать потом хвост перед этими самыми девчонками, ага.» Он подошел к понемногу приходящему в себя Заклинателю, и протянул ему руку.

– Хватит валяться, Дараку, не так уж и сильно я тебя стукнул, – добродушно произнес он. – Воздаяние нашло тебя, так что я уже все простил и забыл. Можем даже выпить мировую, – широкая улыбка эльфа почти не несла насмешки.

Дараку поднялся сам, игнорируя протянутую ладонь эльфа. Он просто-таки кипел от злости, и его напряженное лицо и сузившиеся глаза выглядели воплощением едва сдерживаемой угрозы. Выглядели бы, если бы один из этих глаз не начинал заплывать. Последнее придавало физиономии Заклинателя некую комичность.

– Я вызываю тебя на поединок, Видящий, – отрывисто бросил он. – До первой крови – я не хочу лишать Онеказу верного и полезного слуги.

– Да ну? – Кьелл приподнял брови в вежливом удивлении. – Ты сейчас серьезно? Не, я не то, чтобы против, но учти: если мы таки подеремся, я ведь и второй глаз тебе подобью. Даже больше, – он с нарочитой сосредоточенностью принялся перечислять: – Мне придется подбить тебе второй глаз, сломать нос, и выбить несколько зубов. Ты так хочешь обзавестись прорехами в улыбке? Я ведь отнесусь к твоему вызову со всей серьезностью, и меньшего эта серьезность не позволит, – в его глазах стоял все тот же вежливый вопрос.

– Я бы не стала, Дараку, – подала голос Маата. Заклинательница, напротив, не скрывала насмешки. – Экера, против последнего существа, сошедшегося в поединке с Видящим, ты как-то не тянешь, извини.

– Черт, и правда, – с преувеличенно заботливым выражением на лице почесал нос гламфеллен. – Спасибо, что напомнила, Маата, мне не хотелось бы давить на моего оппонента авторитетом былых побед. Давай я дам тебе фору? – обратился он к все пышущему злобой Заклинателю. – Сразимся, скажем, на поверхности моря. Как, хочешь? – вежливый интерес все не уходил из его голоса. Дараку, не ответив, резко развернулся и зашагал прочь.

– Что это было, Кьелл? – серьезно спросил Текеху. – Ты намеренно унизил и взбесил одного из сильнейших моих Заклинателей. Зачем?

– Объясню предметно, друг мой, – с ленивым добродушием ответил эльф. – Если ты вдруг слегка сойдешь с ума, и выскажешь, скажем, Иррене, что твоя любовь вся до капли принадлежит ей, и что ты готов в любой момент стать штормом в ее море, Эдер не ограничится тем, что подобьет тебе глаз, будь уверен. С Константеном и Фассиной – та же история. Алот до рукоприкладства не опустится, но вполне может подпалить тебе задницу, если полезешь к Идвин. Можно сказать, это давняя и уважаемая традиция среди чужеземцев, – он запнулся, с недоверием глядя на Текеху, на чьем лице поселилось донельзя глупое выражение.

– Ты что, и правда приставал к суженой Эдера? – оторопело спросил он. – Или к константеновой подружке? Нет? Очарование нашей анимантки вскружило тебе голову? Или же и вовсе… – он всмотрелся в годлайка с пристальным интересом. – Текеху, не говори мне, что ты с Дараку схож больше, чем мне хотелось бы. Если так, то тебе совершенно точно жмут зубы…

– Он не делал откровенных предложений королеве, Видящий, – спешно выступила на защиту гильдмастера Маата. Заклинательница не скрывала широкую усмешку. – Должно быть, это была одна из других упомянутых тобой женщин.

– Твои зубы в безопасности, друг мой, – облегченно вздохнул эльф. – Во всяком случае, пока про твои подкаты не узнает Эдер. Или Константен. Или Алот. Скажи мне по секрету, к кому же тебя угораздило полезть?

– Я… у меня осталось незаконченное дело, Кьелл, – сконфуженно выпалил Текеху и спешно ретировался.

– А к тебе он приставал, Маата? – зачем-то спросил все еще пребывающий в легком оторопении гламфеллен.

– Экера, последний раз он делал это сегодня утром, Видящий, – рассмеялась женщина.

– Ага, узнаю друга Текеху, – моргнул эльф. – Кстати, просто Кьелл, без титулов, хорошо?..

Гламфеллен помахал обратившим на него внимание Заклинателям. Текеху рассеянно кивнул в ответ, Маата блеснула дружелюбной улыбкой, Дараку раздраженно отвернулся. «Тоже развлечение,” оптимистично подумал эльф. ”Раз уж я не взял с собой мольберт, придётся дополнять игру на гитаре троллингом всяких бывших. Благо, недолго осталось – пираты вот-вот развлекут нас кровавой битвой.» Он задумчиво поправил висящий у пояса цзянь в белых ножнах. Ему не удалось отчистить лишь самую малость крови с полированного дерева, да Рикуху на гарде все скалился окровавленными зубами, но Кьелла это волновало мало. Он принимал то, что выбранный им путь не обходится без кровопролития, и свыкся с памятью обо всей пролитой им крови. Меч, которым он сражался за любовь и новую родину, больше не вызывал в нем болезненных эмоций.

– Пиратская эскадра прямо по курсу! – доложил впередсмотрящий. Им сегодня был старый знакомый Кьелла, Красавчик Элиам. – Вижу девять парусов!

– Передний пират несёт флажковый сигнал – приглашение на переговоры, – отметил Кахуранги, чья зрительная труба, сделанная вайлианскими мастерами, уже позволяла ему разглядеть такие детали.

– Я схожу, не возражаешь? – положил руку на его плечо гламфеллен. – В крайнем случае, просто утоплю это корыто, – командующий эскадрой отстраненно кивнул: он явно не видел большой пользы в беседах с теми, кого корона повелела уничтожить.

– Не забирай всю славу себе, Кьелл, оставь и нам немного, – со смешком бросила ему Маата.

– Славы тут на всех хватит, – задумчиво отозвался тот, спрыгивая на волны.

Он заскользил над водой, едва касаясь морской пены подошвами сапог. Мили расстояния между эскадрами не стали для него препятствием – он преодолел их в считанные минуты. «Шесть дау, три шлюпа,” отметил он. «Поиздержались что-то пираты – экономический кризис, фьючерсы дешевеют, Доу-Джонс падает, все дела. Единственное, что стало доступнее для них в Дедфайре нынче – ядра и картечь из пушек наших друзей Валера, с доставкой, ага. Занятно, как эта вайлианская семейка мало того, что порядок у Хуана защищает, так еще и приподнялась на этом. И формирования дедфайрского сообщества крутых уокеров не допустила, ага. Хотя шляпы у Валера тоже очень, очень, весьма.» Он с улыбкой вспомнил великолепный головной убор, носимый Орсо.

Пиратский флагман – ладно скроенная дау, обшитая красным деревом, материалом прочным, лёгким, и дорогим, – все приближался, и вскоре Кьелл, оттолкнувшись от поднятой форштевнем пирата волны, запрыгнул на его бушприт, и, подтолкнув себя о ванты, приземлился прямо на мостик, перед двумя стоящими на нем примечательными разумными.

– Не думал, что именно тебя пошлют по наши души, Кьелл, – спокойно обратился к эльфу один из них, крепкий темнокожий человек в пластинчатой броне. – Мы – не такая уж и крупная рыба.

– Я сам вызвался, – отозвался гламфеллен. – Здорово, Мер, – он шагнул к пиратскому главарю, и протянул ему руку. Капитан Тревисило с лёгким удивлением пожал её.

– Прежде чем мы начнём переговоры, о которых так уважительно просят флажки на ваших стеньгах, проясни для меня кое-что, – пристально поглядел на него Кьелл, и его воля накрыла пирата чувствительнейшей слуховой мембраной, устремила на него острые взгляды мириадов глаз, проникла в течение эмоций по его синапсам. Гламфеллен был готов отделить правду от лжи без малейшей ошибки. – Имел ли ты отношение к рейду на Некетаку?

– Все, кто имели к нему отношение, или в земле, или кормят рыб, Кьелл, – грустно усмехнулся Тревисило. – Это решение стоило Фурранте жизни, и не принесло удачи никому. Я остался в Даннаже тогда, как и все мои разумные.

– Отлично, – расслабился гламфеллен. – Что остался, конечно же. Ладно, давай поговорим о делах наших скорбных, и о том, что ты хотел сказать командующему флота Хуана.

– Мы готовы предложить выкуп за отход королевской эскадры от Даннажа, Богоборец, – встряла стоящая рядом с Мером Тревисило женщина, элегантно одетая, и носящая роскошную вайлианскую шляпу с пером. – Мы одарим и вас лично, очень достойным образом, – она льстиво улыбнулась.

– Кто эта вайлианка? – немедленно задрал нос Кьелл. Он помнил пиратку, и её пренебрежительное отношение к себе во время давней беседы с Советом Капитанов. То, насколько поменялись её манеры, стоило ей оказаться в положении просящей, немало его позабавило.

– Моё имя – Чиара Золотой Плавник, Богоборец, – льстивым тоном ответила женщина. – Когда Консуало мес Каситас ещё существовал, одно из его кресел было моим.

– Это не значит для меня совершенно ничего, – отбрил эльф, делая ещё более напыщенную физиономию. – Во-первых, Чиора, ты недостаточно важная персона, чтобы быть достойной моего внимания, – сквозь подхалимское выражение на лице женщины проглянула трусливая злоба, быстро скрывшаяся, впрочем, под прежней угодливой маской. Пусть ни демонстративное пренебрежение Кьелла, ни умышленное коверканье ее имени не доставили Чиаре удовольствия, она прекрасно понимала свое уязвимое положение. – А во-вторых, ты назвала меня самым раздражающим из моих титулов. Поэтому помолчи, пока я буду говорить о важных вещах с моим приятелем Мером Тревисило. Или ты хочешь, – он согнал с лица всю дурашливость, и посмотрел в лицо пиратки с холодом во взгляде, – чтобы я начал уничтожение пиратской заразы с тебя? – Чиара сникла, отступая в сторону.

– Давай начинай, что ли – ты на этом корыте хозяин, – приглашающе кивнул темнокожему капитану Кьелл.

– Мне мало что есть тебе сказать, – пожал плечами пиратский вожак, скривив задумчивую физиономию. – Пусть Чиара и надеялась купить еще сколько-то времени покоя для Даннажа, ты вряд ли на такое согласишься – это была бы невыгодная сделка для Хуана. К тому же, я видел флаги c белыми волнами на синем поле на мачтах идущих в вашем строю кораблей, – он тоскливо сморщился. – Валера от нас точно не отстанут, даже если флот Хуана почему-то уйдет без боя. Я надеялся купить право прохода для своего корабля, в худшем случае – для себя. Что скажешь, Кьелл? – Тревисило глядел все так же спокойно.

Пусть обрисованные им же самим перспективы были весьма пессимистичны, он не собирался рвать волосы на голове, либо же подхалимничать и умолять. Это укоренило симпатию Кьелла к этому разумному еще глубже. Подобные фатализм и спокойствие пред лицом кажущихся непреодолимыми обстоятельств импонировали ему, и как воителю, и как одному из гламфеллен.

– Не, не получится, – медленно покачал головой бледный эльф. – Онеказа приказала уничтожить всех пиратов, что окопались здесь, и я ее приказание выполню. Сегодня, все пиратские корабли утонут, а Даннаж сгорит. Но, – продолжил он с улыбкой, глядя на напрягшегося темнокожего пирата, – может случиться так, что я спасу с этого корабля одного капитана, моего давнего знакомого. Этот разумный терпеть не может пиратство и пиратов, не в последнюю очередь потому, что головорезы из Принчипи утопили его корабль, прикончили его экипаж, а его самого держали в плену ради выкупа. Ну а я, конечно же, не могу не выручить из пиратских застенков моего приятеля, вольного торговца по имени Мер Тревисило, – он с широкой улыбкой оглядел пиратского вожака, на лице которого проступало облегчение пополам с весельем. – Как думаешь, может такое случиться?

– Предашь нас, Тревисило? – злобно взвизгнула Чиара, судорожно хватаясь за рукоять заткнутого за пояс пистоля. – Ляжешь под королеву и ее дружка? Поведешь себя, как неблагодарная тварь без капли верности? – вайлианка дрожала от переполняющей ее злости пополам с отчаянием.

Мер Тревисило с безразличным выражением на лице шагнул к ней, и будничным жестом протянул руку к подрагивающей от бешенства пиратке. Та внезапно обмякла, и осела на доски палубы. Между ее ребер торчала рукоять стилета, и фиолетовый камзол вокруг этого нежданного аксессуара стремительно покрывался багрянцем. Глаза Чиары Золотой Плавник, из которых медленно утекала жизнь, глядели на мир с изумленной обидой.

– Вот так штука, – с наигранным удивлением произнес темнокожий капитан. – Пиратскому пленнику, сражаясь за свою свободу, удалось прикончить одного из главарей этих ублюдков. Удача благоволит ему, не так ли, Кьелл?

– Угу, бывает же, – тот с удивленной полуулыбкой оглядел умирающую Чиару, и обернулся к Меру. – Переоденься-ка во что попроще, пленники не одеваются в вайлианский бархат и латную рауатайскую броню. Все твои цацки, – он кивнул на золотые ожерелья и кольца капитана, – отдай мне, и корабельную казну тоже – объявлю их своими трофеями, и передам тебе потом. Да, и позови свою команду – спасу их от смерти, отправив на каторгу, так уж и быть.

***

Вскоре, команда пиратской дау собралась на палубе, удивленно глядя на двоих разумных, стоящих на мостике. Капитан их корабля, обычно франтовато одетый и защищенный верной броней, сейчас щеголял драной рубахой и грязными штанами, ранее использовавшимися не иначе как в качестве половой тряпки. В свою очередь, вещмешок Кьелла, стоящего рядом с растерявшим лоск пиратом, изрядно потолстел. Гламфеллен шагнул вперед, оглядывая пиратов – просоленных убийц и грабителей, вселяющих ужас в сердца мирных купцов Дедфайра. В его глазах плескалось холодное презрение – если эти разумные не отправятся отрабатывать нанесенный ими вред тяжким и неблагодарным трудом, он без колебаний прервет их жизни.

– Слушаем сюда, висельники! – рявкнул он. – Отсюда, у вас есть два пути. Первый – вы грузитесь в шлюпки, плывете до флагманской джонки флота Хуана, и тихо-мирно сдаетесь на милость капитана Кахуранги. Второй – сдохнуть. Если кто-то из вас меня не знает, пусть ему расскажут знающие, я не буду тратить на это время. Скажу вам одно: всех, кто вздумает сделать что-то, кроме безропотной сдачи в плен, я казню лично, – он положил руку на черен меча. – Времени на раздумья у вас нет. Шлюпки на воду, немедленно, или я начинаю.

Он приготовился рвануть цзянь из ножен, и примерился к первому ряду пиратов – они очень удачно стояли для проведения по ним приема, не имеющего пока названия, из стиля Меч Души, что лишил бы голов как минимум пятерых. Кьелл порядком разочаровался в своих навыках запугивания после Укайзо, и не особо рассчитывал на успех сегодня.

Экипаж дау внезапно пришел в движение. Матросы поспешно бросились по сторонам: одни – к шлюпкам, закрепляя на них тросы для спуска на воду, другие – на ванты, кладя корабль в дрейф. Гламфеллен обернулся к спокойно глядящему на лихорадочную работу своих подчиненных Меру Тревисило.

– Что? – спросил тот, встретив удивленный взгляд эльфа. – Ты думал, мои моряки захотят подраться с Видящим из Некетаки, что в одиночку вышел против тысячи и победил? Они ребята отчаянные, но не сумасшедшие. Пойдем, нам сейчас спустят ялик, – он двинулся к борту, с которого уже был сброшен трап.

***

– Не боишься, что я снова соберу банду головорезов, и встану на кривую дорожку, Кьелл? – полусерьезно спросил Мер Тревисило, работая веслами. Он и бледный эльф старательно гребли, гоня по волнам маленький ялик в сторону хуановской эскадры.

– Не, если ты вдруг немного сойдешь с ума, и устроишь подобное, я буду вынужден тебя найти и утопить, от стыда за собственную доверчивость, – весело отозвался гламфеллен. – Но у меня хорошее предчувствие. Я попрошу Онеказу отозвать награду за твою голову, так что ты даже сможешь остаться в Дедфайре, и заняться, чем хочешь. Ну, кроме пиратства, конечно, – он чуть подтабанил правым веслом, ставя нос ялика против волны. Соленые брызги щедро окатили его спину.

– Скажи, Кьелл, то, что болтают про тебя и королеву – правда? – вдруг спросил Тревисило недоверчивым тоном, не прекращая налегать на весла. – Я думал было поначалу, это все байки, но больно уж они похожи друг на друга.

– Чертовы сплетники, – раздраженно плюнул Кьелл. – Вот кто мой самый страшный враг, хуже буйных богов и вражеских армий.

Вскоре пассажиры всех шлюпок с дау Мера Тревисило были подобраны «Онеказой». Антипиратская эскадра незамедлительно развернулась в боевой порядок, и обрушила дружные пушечные залпы и поднятые Заклинателями Воды волны на корабли Принчипи, которые, лишившись своих лидеров, не продержались долго. Оставив за кормой горящие обломки последних защитников Даннажа, корабли под флагами с трехлепестковой руной, в компании кораблей под сине-белым стягом, начали бомбардировку главного оплота пиратов в Дедфайре. Башни фортов, хижины бедноты, пышные особняки наживших богатство неправедным трудом – все горело и рушилось под чугунным градом, снова и снова отправляемым пушками королевского флота, и его союзников.

Примечания

[1] Духовная табличка – маленький домашний алтарь для духа умершего, деревянная табличка с именем мертвого и, опционально, парой хвалебных эпитетов. Совсем не то, что учинил Кьелл, на самом деле.

Глава 29. Гордыня

Укайзо, королевский дворец

– Раз! Два! Три!..

– Ха! Хо! Ха!..

Резкий голос принца Аруихи вел счет, и ему вторили короткие, на выдохе, слаженные выкрики его учеников, и свист рассекающих воздух сабель. У Кьелла даже слезы навернулись на глаза, настолько сильным было пронзившее его чувство ностальгии. Точно так же ученики Удана выполняли таолу[1] тайцзицюань во внутреннем дворе секты, выстроившись на украшенных огромным символом инь-ян каменных плитах. Подобным образом, в окружении падающих лепестков цветущих сливы и вишни, молодежь Хуашаня синхронно выбрасывала вперед клинки, повторяя движения смертоносного и изящного боевого искусства своей секты. Даже младшие клана Небесного Меча, подгоняемые оскорбительными окриками ответственного за тренировку старшего, выполняли быстрые и опасные приемы их семейной фехтовальной техники столь же дружно и энергично. Молодняк аумауа, одетый в свободные тренировочные штаны и удобные сапоги, старался вовсю под руководством своего учителя, блестя потом на разноцветно-ярких торсах и радостным возбуждением в глазах – новизна и увлечение необычным боевым искусством не выветривались, подогреваемые усилиями Аруихи и Кьелла, то устраивающих зрелищные показательные бои, то демонстрирующих чудеса физической мощи (Аруихи) и ловкости (Кьелл), то тренирующихся с лучшими, наглядно показывая им, куда стремиться.

«Эх, помню, учитель частенько давал нам джазу,” с новым приступом ностальгии вспомнил Кьелл. «Мы от его ласковых, отеческих люлей птицами летали, что я, что Джи, что тот скучный тип, что все скопом. Славные были денечки… Кста-ати, почему бы и мне не задать ученичкам перцу?» Он скорым шагом направился к тренирующимся.

– Приветствуем старшего учителя! – рявкнул Аруихи, подавая пример. Аумауа дружно поклонились Кьеллу привычным для него образом – вскинув к груди сомкнутые ладонь и кулак.

– Пятеро лучших – на тренировочный бой со мной, оружие оставьте боевое, – с предвкушающей улыбкой гламфеллен взял со стойки деревянную тренировочную саблю, и прошел в центр площадки. Тренировка проходила на открытом пространстве перед королевским дворцом Укайзо, где было достаточно и места, и приватности.

– Равири, Манааки, Хахона, Тианги, Пирипи, к бою! – приказал Аруихи, отступая вместе с остальными учениками, чтобы дать простор бойцам. Кьелл приветственно кивнул двоим из них – откуда-то он знал этих юнцов еще до их ученичества, и из-за этого выделял. Впрочем, внимание старшего учителя только пробуждало в них усердие. Юные аумауа замерли перед ним, рослые и мускулистые; худощавый и невысокий Кьелл совершенно терялся на их фоне.

– Ну же, покажите мне, чему вас научил мой ученик, – приглашающе махнул им рукой гламфеллен. Его сабля по-прежнему была опущена, а поза – максимально расслаблена. – Вздумаете сдерживаться – поставлю под водопад, выносливость тренировать.

Молодежь, похоже, приняла его слова близко к сердцу. Они грамотно рассыпались, беря эльфа в кольцо, и начали медленно сокращать дистанцию. Первым, помогая себе наполненным ци громовым рыком, ринулся в атаку здоровяк Тианги, задавая темп. Остальные не отстали, окружая Кьелла свистящим частоколом смертоносной стали. Тот, впрочем, не сплоховал – крутанувшись в низком пируэте и проскользнув между двумя летящими навстречу клинками, он вывернулся из кольца за спинами противников, наградил слишком провалившегося в атаке Тианги обидным шлепком саблей плашмя пониже спины, и набросился на остальных, щедро раздавая тычки и колотушки своим деревянным оружием. Легкими, почти танцующими движениями он уворачивался от размашистых атак учеников; весело скалясь, блокировал в силу их мощные удары, заставляя юных аумауа трясти отсушенными руками; ужом проскальзывал между противниками, вынуждая их перестраиваться снова и снова в безуспешных попытках атаковать его со всех сторон.

«Маленькие радости моей должности старшего,” думал он, искренне наслаждаясь поединком. Ученики все же заставили его поднапрячься – и мастерство их неуклонно росло, и тренировкам слаженности Аруихи явно уделял внимание. «Если учитель получал от наших с ним драчек столько же фана, неудивительно, что он устраивал их так часто, особенно для его возраста.»

– Все, хватит, вы молодцы, – он бросил деревянную саблю на плечо и довольно оглядел взмыленных и морщащихся от пропущенных ударов младших. – Тианги, пятнадцать минут статической тренировки ног, загрузи мышцы как следует. Равири, на рубку до конца тренировки, у тебя атаки сверху малость не дотягивают. Остальные – еще немного показухи со мной, – он небрежно швырнул в сторону тренировочную саблю. Та приземлилась точнехонько на свою стойку. Поименованные отправились прочь, один – к расположившимся поодаль силовым тренажерам, другой – к чучелам для тренировки рубящих ударов. – Атакуйте меня по очереди, куда хотите, в полную силу. И не дай боги кто из вас начнет сдерживаться – водопад вам отдыхом покажется. Будете отрабатывать стойки до утра, с грузом.

– Ты уверен, Кьелл? – с долей тревоги спросил Аруихи. – Они в последнее время делают успехи, знаешь ли.

– Еще немного, и сам встанешь под водопад, ученик, – с широченной улыбкой ответил гламфеллен. – Чего застыли? Ну же, начинаем. Ты первый, Манааки.

Вышедший вперед юный практик боевых искусств сосредоточенно кивнул, и заняв начальную позицию приема «падение грома», метнулся вперед резким движением. Его сабля со свистом вспорола воздух.

– Очень, очень хорошо, – улыбнулся бледный эльф, глядя на замерший у его шеи клинок, остановленный в миллиметрах от кожи Золотой Рубашкой. – Вижу, не филонил на рубке и силовых тренировках. С усилением ци тоже все в порядке. В общий строй, Манааки, спасибо, – тот отошел, коротко поклонившись. Со стороны дворца вдруг раздались громкие хлопки в ладоши.

– Очень впечатляюще, опасно, и безрассудно, – прозвучал смеющийся женский голос. – А теперь прекращаем попытки убить моего ароха нуи. Кьелл, Аруихи, вы мне нужны.

– Хахона за старшего, продолжаем практику первой формы и индивидуальные тренировки, – скомандовал принц. – Что случилось, сестра?

– Совет, прямо сейчас. Что-то произошло на дальних островах. Все узнаем на месте, – ответила подошедшая Онеказа. – Пойдемте.

– Время переодеться есть? – весело спросил Кьелл. – Юные таланты меня заставили попотеть.

– Дам тебе пять секунд, не больше, – заулыбалась королева.

– А мне хватит, – бесшабашно ответил гламфеллен, через голову стягивая рубашку. – Хахона, вылей-ка на меня вон то ведро, – ученик без особых эмоций окатил Кьелла водой.

– Оденься обратно, таку ароха, – попросила Онеказа, проводя взглядом по блестящему капельками воды торсу бледного эльфа. – Мне нужно будет сосредоточиться на делах, – Аруихи гулко рассмеялся на эту сентенцию.

– Ладно-ладно, – подмигнул любимой женщине Кьелл, снова надевая рубашку. – Позже тебя посмущаю, – троица направилась к воротам дворца.

Они прошли по небольшому каменному мостику, пересекающему один из многочисленных рукотворных каналов Укайзо. Древнюю столицу легко можно было бы назвать одним огромным храмом Нгати, так тесно переплелась в ее архитектуре вода с камнем и позолотой. От королевского дворца, подобно рифу показывающемуся фундаментом из крупного озера, до простых домов на несколько разумных, устроившихся на берегах текучих вод – весь город словно был Дедфайром в миниатюре, огромным архипелагом из множества островов и островков, разделенных реками, каналами, и ручьями.

«Может, предложить Онеказе нанять побольше лодочников-вайлианцев, пусть народ по каналам возят, да песни на родном языке поют?» как всегда, забрел ассоциацией в глубины памяти Кьелл. Королева глянула на него с долей укора, как всегда без стеснения прочитав эту мысль, и, как нередко случалось, не уловив ее смысла. Гламфеллен с улыбкой взял ее за руку, чуть сжав тонкие пальчики, и на лицо женщины вернулось довольство, вместе с легкой улыбкой.

– Почему ты так часто делаешь эту странную вещь – стоишь неподвижно, пока ученики брата наносят тебе смертельные удары? – спросила она, и шутливо поинтересовалась: – Ты несчастлив, и пытаешься покончить с жизнью?

– Я счастлив, как сластена в вайлианской кондитерской, – рассмеялся бледный эльф, и поцеловал светло-оранжевое запястье любимой. Глянув в ее изумрудные глаза, сверкающие искорками смеха, он добавил: – И вовсе не часто я это делаю, вот. Ученик, подтверди.

– Экера, ты устраиваешь нечто подобное уже десятый раз, – насмешливо ухмыляющийся Аруихи даже и не думал приходить на помощь учителю. – Этот прием весьма впечатляющ, но я и сам уже начал задаваться вопросом, почему ты так его полюбил.

– Ну вот, заговор родственников против меня, – обескураженно ответил Кьелл. – Ладно, открою вам секрет: это очень помогает развитию моей энергосистемы. Все нужные компоненты есть: смертельная опасность, высокий расход ци, нужда в быстрых и точных энергетических манипуляциях, в общем, бескровная кровавая битва. Или я ловлю лицом плюхи от ученичков, или мне придется снова начать плавать по Дедфайру, на этот раз – в поисках сильных соперников.

– Раз так, я потерплю эти твои самоубийственные упражнения, – с усталой иронией улыбнулась Онеказа. Внезапно, она резко обернулась к Аруихи, задумчиво чешущему шрам на щеке, и сердито воскликнула:

– Брат! Сейчас же забудь об этих глупостях! – не видя никакой реакции от погруженного в свои мысли принца, она обреченно глянула на Кьелла, и попросила: – Повлияй на него, таку ароха. Он задумал заставить учеников колотить себя затупленными клинками.

– Эй! – Кьелл, нахмурившись, ткнул принца в бок, и тот удивленно обернулся к нему. – Не вздумай и правда учинить подобное, слышишь? Мне не улыбается лечить все те травмы, которых ты нахватаешь, что-то такое сотворив, – королева расслабилась было при этих словах, но следующая реплика Кьелла заставила ее округлить глаза в возмущенном удивлении. – Месяца через два я начну давать тебе защитные техники, и тогда уж я сам тебя как следует отколочу, и тупым железом, и острым, – Аруихи от такого обещания, больше похожего на угрозу, только приободрился, а Онеказа сокрушенно вздохнула, с недовольством качая головой.

– Все будет в порядке, милая, – успокаивающе обратился к ней эльф. – Я ведь еще и немного врачеватель, помнишь? Если я и нанесу своему ученику какой вред, то тут же все поправлю.

Они подошли к огромной арке дворцовых ворот, и вступили под прохладные своды. Плесень и грязь, во множестве накопившуюся в грандиозном здании за то время, что непрерывные дожди поливали древнюю столицу, давно убрали, но отделка дворца все еще шла, и большая часть его анфилад и коридоров выглядела не то суровой цитаделью, не то нежилым музейным экспонатом. Даже обилие барельефов, статуй в альковах, и лепнины у потолков не помогало исправить это впечатление. К тому же, Кьелл знал, что Онеказу не привлекает помпезность здешней обстановки – и видя это в ее стесненно-недовольных взглядах, которые она украдкой бросала на дворцовую роскошь, и ощущая ее поверхностные эмоции. Крыша одной из дворцовых башен сейчас перестраивалась – королева была твердо намерена воссоздать обстановку своего кабинета под открытым небом.