Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 60 страниц)

– Молодец, ученик, стараешься, – довольно отметил Кьелл. – Маленькая поправка: учитель этих юношей – ты. Я – твой учитель, и для них уместно называть меня старшим учителем. Но о ритуалах потом, – он с таким предвкушением оглядел юных талантов, что некоторые слегка стушевались. – Для начала, мне просто необходимо вас просветить, молодежь, – он весело улыбнулся. – Нехорошо, когда ученики моего ученика настолько подобны лягушкам в колодце. Аруихи, – добродушно обратился он к принцу. – Отбери шестнадцать наиболее многообещающих из этих юнцов. Пусть они возьмут боевое оружие, любое, какое только захотят.

– Ты имеешь в виду сабли, Кьелл? – непонимающе спросил принц Хуана. – Будут тренировки с оружием?

– Будет показательное выступление, – дружелюбно осклабился гламфеллен. – Все они будут драться со мной. Да, того, кто сумеет нанести мне рану, – повысил он голос, – я награжу деньгами, и оружием, не уступающим сабле Аруихи. Таланты нужно поощрять, – он оглядел озадаченно переглядывающихся молодых аумауа.

– Ты уверен, Кьелл? – с сомнением спросил принц. – Может, им лучше взять тренировочное оружие?

– Аруихи, – добрым-предобрым голосом сказал гламфеллен. – Пришло время познакомить тебя с особой тренировкой выносливости. Я расскажу тебе о ней позже. А сейчас, отбери шестнадцать тел, и вооружи их, да поживее. Боевым оружием, конечно.

Принц, недоуменно пожав плечами, принялся организовывать своих подопечных. Вскоре, шестнадцать здоровяков выстроились перед Кьеллом. Аруихи, спустя месяц с начала своих упражнений на заднем дворе, успел превратить его во вполне приличное тренировочное пространство. В разных его углах расположились спортивные снаряды, стойки с разнообразным оружием, и чучела для отработки ударов. Сейчас, ученики принца экипировались частью представленного на упомянутых стойках разнообразия. Принц вооружил своих подопечных всерьёз: часть прикрывалась круглыми щитами, удерживая оружной рукой короткие мечи; другая опиралась на разнообразное древковое оружие.

– Чего ждём, молодёжь? – Кьелл обратил удивленный взгляд на все ещё переминающихся на месте аумауа. – Начинайте, – он приглашающе махнул им рукой.

– Старший учитель, учитель, – выступил один из учеников вперёд, коротко поклонившись обоим упомянутым. Мускулистый и высокий, этот желтокожий юноша был заметен даже на фоне своих атлетов-соучеников, не дотягивая до Аруихи ростом лишь самую малость. – Никто из нас не хочет по неосторожности травмировать старшего учителя, – самая лёгкая в мире тень насмешливого выражения мелькнула на его лице. – Разрешите нам взять тренировочное оружие.

– Как тебя зовут, парень? – обратился к нему гламфеллен доброжелательнейшим тоном.

– Тианги, старший учитель, – вновь поклонился тот, самую малость менее низко, чем в прошлый раз.

– Хочешь, освобожу тебя от тренировок на сегодня, Тианги? – ласково улыбнулся Кьелл, приближаясь к нему.

– Н-нет, старший учитель, – чуть попятился тот. – Я ценю уроки принца, то есть, учителя…

Он не договорил, сложившись пополам и пушечным ядром отлетев в сторону от удара Кьелла. С трудом дыша, он попытался подняться, но бессильно рухнул обратно.

– Поздно, Тианги, я уже решил за тебя, – голос бледного эльфа сочился патокой. – Отдыхай до завтра. Ученик! – обернулся он к Аруихи. – Ещё одно тело мне на расправу… то есть, конечно же, на тренировочный бой, – он ласково улыбнулся ученикам принца. Те ошарашенно взирали на все еще перхающего на камнях внутреннего двора Тианги.

– Напоминаю условия! – повысил голос гламфеллен, пока Аруихи спешно вооружал ещё одного юного аумауа. – Вы все, – он обвел рукой подрастерявших уверенность учеников, – атакуете меня в полную силу. Если кто умудрится нанести мне рану – награжу, деньгами и личным оружием. Впрочем, – он добро улыбнулся, – надо повысить вашу мотивацию. Все, кто будут сдерживаться, и бить вполсилы – а я это замечу, будьте уверены, – получат три часа силовых упражнений в награду. Сегодня. Без перерывов. Негоже ученикам моего ученика быть хилыми и неуверенными. Что встали? Начали! – рявкнул он на них во весь голос. Первый ряд аумауа машинально шагнул вперёд и нанёс удар.

– Слабенько, но прощу на первый раз, – оскалился гламфеллен. Острия мечей замерли, едва касаясь его кожи, но даже не проминая ее. Он шагнул вперёд и напряжением корпуса оттолкнул оружие к его владельцам. – А теперь, все разом!

Молодые аумауа снова атаковали – поначалу робко и неуверенно, но видя, что их удары бессильно соскальзывают с обнаженного торса бледного эльфа, они начали прилагать реальные усилия. Кьелла кололи и рубили мечами, пыряли пиками, и пытались сокрушить богатырской силы ударами алебард и поллэксов, но он лишь стоял под всеми этими атаками и насмешливо улыбался. Он использовал вариацию защитной техники Золотой Рубашки – Золотой Колокол, дающий близкую к непробиваемой защиту при полной неподвижности.

Гламфеллен с иронией поглядел на острие пики, замершее у самого его зрачка – один из ретивых юнцов попытался достать лицо Кьелла, и ему это даже отчасти удалось.

– Ваша фора кончилась, молодёжь! – с весельем в голосе прокричал он. – Берегитесь! – и перешёл в атаку.

Первый же его удар превратил круглый щит одного из учеников – деревянный диск с железным умбоном, – в окруженный щепой кусок смятого металла, и сломал руку, его держащую. Он налетел на молодых аумауа безжалостным вихрем, нанося травмы, ломая оружие, и разбрасывая юношей тяжелыми ударами. Вскоре все его противники валялись ничком, постанывая и баюкая повреждения. Аруихи смотрел на учиненное среди его учеников побоище с крайним удивлением.

– Наград вам не видать, ни деньгами, ни оружием, – с притворной грустью отметил эльф. Он едва вспотел после разгрома молодёжи. – А вот дополнительными тренировками будут награждены многие. Чтобы не ошибиться, я оставил на них отметины. Да, травмированные, вы все через десяток-другой минут начнёте силовые тренировки, и они продлятся три часа. Нет, я не безжалостный мучитель, – он поднял руку, останавливая пытающегося что-то возразить Аруихи, и, подойдя к отложенному ранее вещмешку, достал из его недр набор для акупунктуры. – Те, кто с переломами, первыми подходят за лечением. И прекратить нытье! – повысил голос он. – Настоящий воитель не боится ран!

Он учинил молодёжи столь жестокое избиение без каких-либо злых мыслей, и не по случайной неосторожности.

Во-первых, он успел примерно оценить уровень их культивации, и видел, что меридианы юных аумауа уже способны пропускать более высокие объёмы ци, и, как следствие, выдержат более агрессивный вариант лечения техниками внутренней энергии. Кьелл собирался убрать весь нанесенный им вред за четверть часа.

Во-вторых, он собирался просто и безыскусно вбить в молодых аумауа немного уважения к старшему – к нему. Даже престарелый учитель Сяо-Фаня не брезговал этим методом.

И в-третих, самые талантливые по оценке Аруихи все же получат награду за перенесенные побои. Кьелл не собирался скупиться при переливании ци, и щедрая инъекция его энергии порядком напряжет развивающиеся меридианы учеников, и подтолкнет развитие их источников.

«Кнут и пряник, все дела,” добродушно ухмыляясь, гламфеллен принялся за исправление нанесенных им ранее повреждений. «Следующим днем можно будет начинать нормальную тренировку. Ничего, обезьяны, я ещё нагружу вас трудом, что сделает из вас человека…»

***

– И что мы здесь делаем? – непонимающе воззрился на Кьелла Аруихи. – Тебе бы Онеказу сюда привести, а не меня – симпатичное местечко.

– Я не приводил её сюда, и не приведу, потому, что подобные места вызывают у меня вовсе не восхищение красотой природы, – ответил гламфеллен с предвкушением, и мысленно добавил: «А воспоминания о боли и страданиях. И ты эти страдания сейчас ощутишь на своей шкуре, ученичок. Очень буквально, да-да.»

Они стояли у подножия небольшого, но быстрого водопада. Одна из стекающих по склонам Некетаки рек здесь срывалась с небольшого обрыва, и брызги падающей воды расцвечивали окружение небольшими, но многочисленными радугами. Травянистый лужок берега кристально-чистой речки, ровный и ярко-зеленый, выглядел замечательным местом для пикника у воды, но Кьелла привела сюда совсем другая цель, а именно, запланированное издевательство над учеником.

«Будешь знать, как Онеказу у меня отбирать,” злорадно подумал эльф. «Поделал бы её работу денёк, не переломился бы. А вот гарантий, что ты не переломишься от того, что я с тобой сейчас сделаю, у меня нет, хе-хе.»

– Перейдём к делу, – обратился он к принцу, стараясь удерживать лезущее в его тон ехидство. – Я похитил тебя у твоих учеников, чтобы показать особую тренировку, очень полезную сразу для многих аспектов твоего развития, – в его голосе зазвучала торжественность. – Она используется с незапамятных времен, и взрастит в тебе крепость не только тела, но и духа. Своими усилиями сегодня ты заслужил целый час этого необычного способа культивации, и сейчас ты его получишь, – он выдержал паузу, торжественно кивнув.

– Спасибо, учитель, – поклонился Аруихи. – Что мне нужно сделать?

– Встань под водопад, – просто ответил Кьелл.

– Ты серьёзно? – воззрился на него принц, растеряв уважительный тон. – Он быстрый и очень холодный – речка ведь горная. Может, мне пройти под ним…

– Ещё раз поспоришь с учителем, и я тебя под него загоню, пинками, – расплылся в улыбке гламфеллен. – Как, хочешь?

– Экера, когда я слягу с жаром и кашлем, ты будешь сам объяснять сестре причину моей болезни, – сквозь зубы пробурчал Аруихи, входя в ледяную воду.

– Для начала, если ты подхватишь простуду, я вылечу тебя ещё быстрее, чем твоих ученичков, – осклабился эльф. – А если я вдруг решу тебя не лечить, Онеказа меня только одобрит, особенно если я напомню ей о сегодняшнем утре, – довольная улыбка все же вылезла на лицо Кьелла.

«Я мстю, и мстя моя страшна,” думал он, глядя на дрожащего под обжигающе-холодными струями принца Хуана.

– Т-ты с-слишк-ком з-з-злопамятен, – с трудом выговорил тот.

– Как сказал один наглый оранжевый тип, я просто воздаю тебе по заслугам, – рассмеялся гламфеллен. – Но не огорчайся. Это и правда метод культивации, и очень эффективный. То, что ты при этом страдаешь – всего лишь бонус для меня, маленькая компенсация за испорченное тобой утро. Начинай гонять ци по малому циклу Искусства Ревущего Тигра, а когда перестанешь ощущать холод – приступай к большому. Если до истечения твоего часа ты завершишь большой цикл восемь раз, начинай практику первой формы сабельных техник Громового Удара. Ладонь вместо сабли, как я тебе показывал, помнишь? Давай, ученик, действуй. Помни, любые твои болячки я вылечу, да, – он уселся на траву так, чтобы видеть стоящего под водяным прессом аумауа.

Пусть он и собирался дать Аруихи как следует помучиться, Кьелл не оставил бы без подстраховки своего ученика-гения, да ещё и практически шурина. Сеанс целительной акупунктуры он проведёт, как только закончится отпущенный Аруихи на тренировку час, и все негативные эффекты экстремальной культивации исчезнут, как дым.

– Все равно, это жестокое издевательство, а не тренировка, – сердито ответил принц уже без дрожания.

«Чёртов гений, уже адаптировался,” раздраженно подумал Кьелл. «Я неделю к этому водному аду привыкал, да так и не привык, учителю быстрее надоело меня мучить. Надо было водопад побольше найти.»

– Смотри на это так: у тебя теперь есть крайне эффективный инструмент воспитания учеников, – ответил он вслух.

Примечания

[1] Сильная, слабая части клинка – если поделить клинок холодного оружия на трети, то та, что ближе к острию – слабая часть, т.к. удар ей наиболее слаб. Две другие – сильная часть.

[2] Дадао – широкая сабля с длинной рукоятью.

[3] Фантянь цзи – алебарда с двумя лезвиями-полумесяцами.

[4] Вакаруру о Кайпахуа (хуана) – приют бандитов.

Глава 28. Схватка

Некетака, Змеиная Корона

Этот день был для Кьелла одним из многих в череде подобных ему деньков последнего месяца. Все это время эльф жил в свое удовольствие – наказывая бандитов под руководством Паора и в компании Рекке, делая вылазки в опасные уголки острова вместе с Вирему, наставляя Аруихи и его гвардейцев, проводя время в компании друзей и, разумеется, уделяя внимание любимой женщине. Лишь одно слегка омрачало безмятежность этих мирных и весёлых дней – редкие тревожные взгляды Онеказы, которые она бросала на своего мужчину, когда думала, что тот не видит.

Сегодня Кьелл успел вытащить Аруихи на короткую утреннюю разминку, совмещенную с фехтовальной практикой – ученик наконец начал демонстрировать успехи, – и посетить с дружеским визитом магическую школу Алота и Фассины, интересуясь успехами юных талантов-аумауа в чародействе и волшебстве. После этого, гламфеллен зашёл было в сад на крыше дворца Каханга, на полдник к королеве, но, к великому своему удивлению, не обнаружил её, взамен натолкнувшись на совершеннейший бедлам, объявший весь дворец.

Пробравшись мимо многочисленных слуг, спешащих неведомо куда, носильщиков, нагруженных самыми разнообразными вещами, и лихорадочно мечущихся среди этого беспорядка чиновников, Кьелл отыскал Онеказу в её опочивальне. Она сидела на стуле, одетая в повседневные одеяния, и служанка заканчивала переплетать ей косички.

– Милая, что за бардак здесь творится? – он чмокнул королеву в щеку и уселся на кровать. – Я наткнулся на троих слуг, несущих твой малый трон из сада на крыше. Они успешно собрали им все углы. Что происходит?

– Всего лишь переезд столицы в Укайзо, таку ароха, – сладким голосом ответила королева, взмахом руки отпуская служанку. – Ничего, достойного твоего внимания, я думаю.

Она подняла со столика одну из повседневных «змеиных корон», разглядывая её на свет.

– Придержи мне волосы, пожалуйста.

Кьелл с готовностью собрал вместе её непослушные косички, попутно поцеловав Онеказу в шею. Женщина аккуратно водрузила корону на голову.

– Неужто переезжаем без подготовки? – удивился он. – Ничего об этом не слышал.

– Подготовка идёт уже месяц, ароха нуи, – приторным голосом пропела Онеказа. В её глазах плясали чертики. – Не беспокойся, если в ближайшее время начнётся что-нибудь сравнимое масштабом – пожар, наводнение, или вторжение, – я обязательно тебя предупрежу.

– Так, – скрестил руки на груди эльф. – Я, похоже, обнаружил ещё одну твою с Аруихи семейную черту, а заодно и новый вид разумных. Первые на Эоре ядовитые аумауа! Брат твой ещё юн, и яда в его клыках маловато, а вот ты его явно копила долго. Сколько лет ты слала старушке Кару корзинки с коики на день утопления их флагмана?

– Экера, каждый год нашего с ней знакомства, – заулыбалась Онеказа. – Даже как-то жаль, что у нас с Рауатаем разорваны отношения.

– Именно, и теперь весь этот яд изливается на меня. Знаешь, – Кьелл встал и с преувеличенной серьёзностью посмотрел на королеву. – У меня появился гениальный план. Нужно открыть в Укайзо посольства. Три штуки как минимум. Пригласим обратно рауатайцев. Выкопаем пару десятков энгвитианских фампиров, из тех, что подревнее и побезумнее. Наловим кристальных пауков потолще. Вот их, – он с серьёзной физиономией покивал, – их и будешь травить. Их не жалко.

– Экера, ну хватит уже, – рассмеялась Онеказа, примирительно поднимая руки, и вздохнув, уже без улыбки сообщила в пустоту:

– Кто же знал, что мимо тебя пройдёт абсолютно вся подготовка к переезду в Укайзо, начавшаяся сразу после твоего триумфального возвращения оттуда. Как только ты доложил мне о своей победе над войсками Рауатая, ВТК, и Принчипи…

Она запнулась на полуслове, упершись взглядом в лицо эльфа. Его застывшие глаза были наполнены болью, а дрожащие губы беззвучно шевелились.

– О, боги, – глухо выдохнула она, и, бросившись к мужчине, судорожно обняла его.

– Прости меня, любимый, прости, я не хотела… Ты так спокойно говорил об Укайзо, даже шутил… Прости, прости… – бессильно бормотала она, сжимая его в объятиях.

– Все-все-все, – раздался его хриплый шепот. – Уже отпустило. Уже все, хорошая моя, – потянувшись к её лицу, он губами собрал с её щек горькие слезинки. – Ты молодец, держишь меня в тонусе своими шутками. А об остальном забудь. Я вот уже забыл, – он усадил ее на кровать и поцеловал. – Что у нас в программе переезда на сегодня?

– Знаешь, – Онеказа прерывисто выдохнула. – Сегодня у меня извинения перед тобой. Как ты любишь говорить, тактильные. Закрой, пожалуйста, дверь.

– Хмм, – пожевав губами, мужчина с улыбкой ответил. – С таким только дурак будет спорить. – И потянулся к дверной ручке.

***

Кьелл стоял на мостике «Онеказы», совсем как в старые добрые времена, и глядел вдаль, опираясь на фальшборт. Женщина, давшая имя осененному славой кораблю, стояла рядом, обнимая Кьелла за плечи. Она королевской волей поселилась в его каюте – офицерской, менее просторной, чем капитанская, некогда занимаемая бледным эльфом здесь же, но им хватало. Гламфеллен погладил сжимающие его плечо пальцы Онеказы, и та мимолетно улыбнулась, погруженная в свои мысли. С недавних пор, они перестали прятать проявления чувств от близких и друзей, тем более, что о них и так уже судачила половина Дедфайра. Эльф оглядел корабли флота Хуана, пенящие морские волны неподалёку. Вояджеры и джонки, галеоны и дау, они везли многочисленных разумных с их пожитками. На кораблях разместились придворные и чиновники, среди которых присутствовали многие знакомые, приятели, и друзья Кьелла.

Переезжали все до единого гвардейцы Аруихи – он ещё долго не отпустил бы их от себя. Переезжал неизменный страж дворцовых ворот Аноа, что сейчас отдыхал в кубрике «Онеказы». Переезжали Паора и Вирему, каждый со своим хозяйством, собираясь обустроиться в новой-старой столице навсегда – первый собирался заняться привычным делом охраны порядка, а второй никак не мог остаться в стороне от посещения местной археологической Мекки. Переезжали Алот, Эдер, и Рекке – первый не мог сдержать свою жажду знаний, и сорвался посетить энгвитско-хуановский памятник старины, бросив дела на Фассину; второй и третий же сопровождали своих шефов – Аруихи и Паора. Переезжали и многие другие, каждый со своим интересом, как, например, капитан Кахуранги, пожелавший находиться рядом со строящейся базой для королевского флота.

Пусть столица Хуана не смогла бы переехать в Укайзо в один присест, Онеказа собиралась возобновить работу своего чиновничьего аппарата сразу по прибытии. Эта заядлая трудоголичка и в пути продолжала бы работать, выслушивая посланцев и диктуя указы, если бы не одна причина, несомненно, веская для неё. Кьелл знал, что причиной был он, вернее, одолевавшие его все чаще приступы вины. Душевная боль эльфа отступала без следа в присутствии любимой, и та твёрдо вознамерилась не оставлять своего мужчину одного, окружив его эгидой своей заботы.

Кьелл смотрел на горизонт с ожиданием – вот-вот должны были показаться древние шпили и башни утерянной и вновь найденной столицы. Он ощущал некий мандраж от прибытия туда – не боязнь, нет. Это чувство было сродни испытываемому им волнению, когда он ступил на камни ратхунской цитадели, направляясь к ждущему его Эотасу. Как и тогда, он намеревался встретить свой страх лицом к лицу.

В небе над Ондриной Ступой не было видно ни облачка – его бескрайнюю синеву уже долго не омрачали тучи. Как недавно узнал Кьелл, высадившиеся в Укайзо после битвы за столицу Заклинатели Воды и жрецы Ондры, при живом участии Текеху и за малым не плясавшей от радости Идвин, разобрались с источником окружающих Укайзо штормов. Им удалось отключить бури Ондриной Ступы, и только их – огромная анимантическая машина на вершине одной из башен города, сейчас оцепленной караулом матару, продолжала работать, поддерживая природные катаклизмы в неведомых уголках Эоры.

Через час, пролетевший быстрокрылой птицей, флот бросил якоря в древней бухте. Возвращение Хуана в их древнюю столицу, возвращение заслуженное, триумфальное, и давно ожидаемое, словно вступление хозяев в достроенный дом, началось.

***

На камнях бухты Укайзо лежала круглая и плоская подушечка, на которой сидел на коленях Кьелл. Рядом высилась небольшая каменная стела с надписями на вайлианском, рауатайском, и аэдирском. Перед ней стоял столик с жаровней, рядом с которой устроился деревянный стакан с ароматическими палочками. Еще на столике уместился небольшой кувшинчик рисового вина, и одинокая рюмка. Эльф был в простой белой одежде, белая же повязка лежала на его лбу. Рядом с ним догорали вырезанные из бумаги кружочки. Заморачиваться с копированием вайлианских и рауатайских монет он не стал, просто нарезав кругов. В конце концов, это был его ритуал.

Неподалеку раздались спешные шаги группы разумных. Кьелл и не пошевелился.

– Что ты делаешь? – раздался голос, знакомый Кьеллу, и любимый им. В нем довлели тревожные интонации. – Я нигде не могла тебя найти. Стража сказала, что ты пошел к бухте, и я боялась, что…

– Дай мне минутку, – тихо сказал он. – Я закончу, и все тебе расскажу.

Бумажные монеты превратились, наконец, в тонкий пепел, которым лениво играл бриз. Подойдя к столику, гламфеллен наполнил вином из кувшинчика рюмку, выпил часть и широким круговым движением вылил остальное. Вино пролилось на камни и частично смешалось с бумажным пеплом, превращаясь в неаккуратную грязь. Следом Кьелл взял несколько ароматических палочек и, затеплив их огнивом, повернулся к стеле и, встав на колени, отвесил ей три земных поклона-кэтоу, держа зажженные палочки перед собой. Потом он установил палочки в жаровне, и опять проделал три кэтоу. Закончив с этим, он снова наполнил рюмку и повернулся к Онеказе. Она взволнованно смотрела на него. Неподалеку с невозмутимым видом стояли двое матару – ее сопровождающие.

– Хочешь? – он протянул ей вино. – Твое любимое.

Та машинально приняла емкость, и столь же машинально ее осушила, казалось, и не заметив, что пьет. Ее лоб все так же прорезали складки тревоги.

– С тобой все хорошо? – выдохнула она, пристально глядя на него. Кьелл грустно улыбнулся.

– Я, кажется, знаю, как я выглядел в тот день, когда я вернулся с Мотаре о Кози, и увидел тебя раненной и изможденной.

– О, ты тогда выглядел ужасно, – ответила она с вымученной улыбкой. – Я даже хотела было отдать приказ своим сиделкам, чтобы они занялись тобой.

– Вот-вот. Не волнуйся так. Ты не отходила от меня надолго с того самого случая в Некетаке, во время переезда. Когда ты упомянула убитых мной вайлианцев, рауатайцев, и Принчипи, и мной снова овладела вина, – Онеказа, глухо охнув, дернулась было к нему, но он остановил ее, подняв руку.

– Я не могу словами выразить, как я ценю то, что ты делала для меня. Ты стала моим спасательным кругом в той пучине душевной боли, в которой я тонул. Но я не могу быть твоим бременем. Это попросту неприемлемо, – Он с легкой улыбкой покачал головой. – Поэтому я провел несколько ночей в медитации, пытаясь разобраться, наконец, в своих эмоциях. Надо было поступить так с самого начала, сразу после битвы за Укайзо, но, – он виновато улыбнулся, – я слишком увлекся тобой, нашей близостью, и всем тем счастьем, что ты мне дарила, и в результате проморгал зарождение Синь Мо.

– Синь Мо? – спросила женщина, с трудом произнося звуки чуждого языка. – Что это?

– Внутренний демон, – Кьелл потер лоб. – Чудовище, которое на самом деле я сам. Мои слишком сильные чувства, извращенные и задушенные моим их неприятием, – он бессильно усмехнулся. – Мой самый страшный враг. Ты видела моего Синь Мо в день, когда тот огр тянул к тебе лапы, извергая гнусности из своего грязного рта. Я тогда стал едва ли не другим разумным, той версией себя, которой не хотел бы быть. Его видел Спатта Ругиа, мерзавец, посягнувший на твою жизнь. Я простил их обоих – и Спатта Ругиа, в тот момент, когда он испустил дух, и глупого огра, когда он превратился в тонкий слой мяса на стенах храмовой залы. Я простил, – он указал на каменную стелу, – и этих разумных, и себя вместе с ними. Во время медитации ко мне пришло озарение, – пожевав губами, он приблизился к Онеказе и взял ее за руку. Она сжала его ладонь в ответ.

– Я уважал этих разумных за их стойкость, но никак не мог отпустить. Не мог отпустить ни свою вину за их смерть, ни свою злость на них, за то, что они предпочли смерть бегству. Злость на их ненужное геройство, отравившее меня ядом бессилия, породившее моего Синь Мо. Я долго раздумывал об этом, а потом прекратил. И в пустоте бездумья и отрешенности ко мне пришел ответ – чтобы разрешить эту проблему, избавиться от этого переросшего в вину уважения, и отпустить их, мне нужно всего лишь… – он улыбнулся и пожал плечами. – …Отпустить их, и отдать им их уважение. Я использовал зримое воплощение этого действия – ритуал, так как этот Синь Мо слишком уж долго грыз мою душу. Я выказал этим разумным свое уважение, поставив здесь, в месте нашей битвы, их духовную табличку, – он кивнул на каменную стелу. – Прочти, – попросил он ее.

– «Духовная табличка[1] воинов Рауатая, Вайлианских Республик, и Принчипи сен Патрена, павших в битве за Укайзо. Их путь был ложен, но сердца оставались полны отваги до последнего вздоха,” – прочла надпись Онеказа.

– Это еще и немножечко мемориал, – с извиняющейся улыбкой произнес Кьелл. – Надеюсь, ты не возражаешь – враги, как-никак.

Она только помотала головой, глядя ему в глаза.

– Я проводил их в последний путь со всеми положенными почестями, – продолжил он. – Я ношу по ним траур, – он указал на свои белые одежды и повязку, – но не буду носить его долго. Моя душа полностью исцелилась, – гламфеллен улыбнулся, светло и спокойно. – Нет прошлого – оно исчезло, и не имеет надо мной власти, нет будущего – я творю свою судьбу сам. Есть только здесь и сейчас, есть только Я, – он заглянул в изумрудные глаза Онеказы, в которых истаивали последние искорки тревоги, и, нежно улыбнувшись, добавил, – и ты.

***

Корабли немногочисленной эскадры Хуана следовали за «Онеказой», на которой в этом походе держал флаг прославленный флотоводец Кахуранги. Он находился на мостике джонки, не мешая, впрочем, капитану Беодулу командовать кораблем – как многие повоевавшие солдаты, капитан Кахуранги ценил отсутствие необходимости действовать, и берег силы для нужного момента. Сейчас он вполголоса общался с Кьеллом, обсуждая возможные варианты участия легендарного Видящего из Некетаки в предстоящем сражении. Сам бледный эльф был готов на все, от разрубания вражеских ядер в полете при помощи верного меча, до атаки на пиратский флот в одиночку, и Кахуранги, добродушно посмеиваясь, умерял его пыл.

Сам Кьелл, настоявший на своём участии в этой операции, рассчитывал убить в ней, помимо множества недобрых разумных, ещё и двух зайцев – выяснить судьбу симпатичного ему разумного, и сохранить как можно больше жизней моряков Хуана. Он проводил взглядом капитана Кахуранги, отошедшего пообщаться с группкой представителей их достаточно неожиданных союзников. Вайлианское семейство Валера прописалось в Некетаке давно и настолько прочно, что даже выдворение чужеземцев во время скоротечной войны за Укайзо не смогло их сковырнуть. Пусть Валера и были эмигрантами из Вайлианских Республик, вполне официально работавшими на ВТК, все меняло их семейное дело – Валера снаряжали морские охотники, что топили пиратские корабли и обороняли судоходные пути. После весьма недружелюбного разрыва короной Хуана договоров с ВТК, и последующего исхода Компании, Валера остались без нанимателя, но не без работы – их хлебом стали щедро раздаваемые короной награды за головы пиратских капитанов. Поднакопив жирка на успешно выполненных контрактах, дополнив их деньгами с продажи призов, и растряся семейную мошну, Валера сумели снарядить неплохую флотилию, ведомую капитанами, приобретшими боевой опыт в борьбе с пиратами. Именно галеоны и дау этой флотилии сейчас резали форштевнями волны рядом с хуановскими вояджерами. Их участие в данной операции было само собой разумеющимся, ведь флот короны шёл к Даннажу, и собирался навсегда сковырнуть этот полный пиратской заразы гнойник.

А ещё семейство Валера прислало на флагман эскадры Хуана троих представителей, для координации действий, и одним из них, к удовольствию Кьелла, оказался его давний знакомец Зили Валера. Гламфеллен вспомнил радостное узнавание на юношеской физиономии Зили, с которым воодушевленно поздоровался, едва представители Валера взошли на борт «Онеказы», и узнавание оторопелое на лицах двух других молодых вайлианцев – пусть они и не знали Кьелла лично, но слышали достаточно сплетен о Видящем из Некетаки, чтобы узнать его в лицо, и поразиться знакомству их родственника с живой легендой. К облегчению Кьелла, это узнавание вылилось лишь в чуть более уважительное обращение, а Зили же и вовсе принял предложенную Кьеллом приятельскую манеру разговора.

«Даже не ожидал встретить когда-нибудь этого бро по гитаре,” подумал гламфеллен с усмешкой, дружески кивая поймавшему его взгляд Зили. Тот помахал ему рукой и продолжил разговор с Кахуранги. «Может, устроить с ним гитарный бэтл как-нибудь? Годик назад у него уже хорошо получалось,” продолжил отвлеченные размышления бледный эльф. «Не, не буду. Если проиграю – будет позор-позор. А если победю, то победа будет не моя, а Чингона, Тито и Тарантулы, Гектора Акосты, и прочей латиноамериканщины. Нехорошо на чужих придумках выезжать. Лучше просто сыграю с ним дуэтом вечерком.» Он перевел взгляд с Зили, и его двух родственников – Орсо и Мартино, – что все общались с Кахуранги, на стоявшую неподалеку от вайлианцев магическую поддержку эскадры Хуана. Для обеспечения атаки на Даннаж, Онеказа расщедрилась на лучших Заклинателей Воды. Один из них был, разумеется, сам гильдмастер – порядком заматеревший и прибавивший в силе, Текеху прочно оккупировал первую строчку негласного рейтинга силы среди магов воды. Двое других же… Кьелл невольно заулыбался, вспоминая знакомство с ними.

– …Здорово, дружище, – он пожал руку Текеху. – представишь мне собратьев по мистическому искусству?

– Экера, – с готовностью ответил тот, демонстрируя голливудской ширины и акульей зубастости улыбку. – Познакомься, Кьелл, это Маата, – он кивнул на немолодую Заклинательницу, ответившую на взгляд Кьелла добродушной усмешкой, – и Дараку, – означенный аумауа чуть склонил голову.

Маата, худая, желтокожая, и улыбчивая, была одной из тех женщин, чье жизнелюбие сохраняет молодость их духа на неопределенно долгий срок. Заметно пожилая – многочисленные мимические морщины с готовностью выдавали это, – она держалась вполне бодро. Что ее движение навстречу бледному эльфу, что пожатие ее ладони, крепкое и уверенное, своей энергичностью пристали бы скорее бойкой юнице, чем даме в возрасте.