Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 60 страниц)

– Не, Наири, он отдаст мне ее сам, чуть ли не с песней – я же чужеземец, помнишь? – хмыкнул гламфеллен. – Спасибо. Увидимся, – он благодушно кивнул священнице.

– Пусть ветра Амиры благословят тебя в добрый путь, – ответила молодая аумауа, искренне и дружески.

***

Постучавшись в двери хижины Руану, Кьелл был встречен самим ранга, на чьем округлом лице быстро появилась угодливая радость.

– Проходите, уважаемый капитан! Проходите, и присоединяйтесь к моей трапезе. Вкусите от щедрот посланного Нгати, для племени Тикавара честь оказывать вам гостеприимство, – пригласил его внутрь Руану.

– Я не голоден, Руану – еще утром так наелся, что еще кусочек, и лопну, – меланхолично ответил Кьелл, проходя за вождем. – Вы же не хотите, чтобы я лопнул?

– Нет, что вы, – Руану льстиво рассмеялся. – Чем же тогда я могу вам помочь, капитан? – он устроился за накрытым к обеду столом, и приглашающе указал Кьеллу на стул.

– Есть одно дело, – неопределенно ответил гламфеллен. – Не помню, говорил ли я вам, но я здесь по поручению ВТК. Их интересует…

– Наше племя, и то, что оно может предложить вайлианцам? – с нетерпеливым энтузиазмом перебил его Руану. – Экера, наш остров расположен в удачном месте, недалеко от судоходных путей, здесь отличная, удобная стоянка для пополнения запасов воды и провизии! Мое племя готово торговать с чужеземцами, у нас есть великое множество нужных товаров! Вы уже посетили наш торговый пост, капитан?

– Там сейчас одна из моих компаньонов, – отстраненно ответил бледный эльф. – Позже, я пришлю туда моего квартирмейстера – пополнить запасы нам не помешает. Но сейчас – о деле. ВТК интересует судьба их прошлой экспедиции на Поко Кохара. Вам о ней что-нибудь известно?

– Мы встретили их со всем возможным гостеприимством, и оказали им всю помощь, что могли, – заискивающее выражение покинуло пухлую физиономию Руану, сменившись тенью тревоги. – Я предоставил вайлианцам нужные им запасы, и отправил с ними наших матару, как помощников и проводников. Меня тоже интересует их судьба – от воинов моего племени давно не было вестей. Справьтесь на Поко Кохара, отчего они не шлют весточку домой, хорошо?

– Это если будет, у кого справляться, – холодно ответил Кьелл. – От экспедиции ни слуху, ни духу уже довольно долго. Вы уверены, что это все, что вы можете сказать мне, Руану? – ранга пожевал губами, отрешенно глядя в потолок. С отсутствующим видом проведя ладонью по столешнице, он встал, и открыл плетеный сундук в углу.

– Наше племя обнаружило эту реликвию на острове, в останках древнего поселения, – он протянул Кьеллу ключ в форме витой ракушки, извлеченный им из сундука. – Она похожа на работу древних Хуана, но не в нашей традиции делать подобные вещи из меди, – Руану пожал плечами. – Я всегда подозревал, что она связана с Поко Кохара. Этот ключ сохранился довольно хорошо, но на Тикавара нет дверей под стать ему. Поко Кохара же довольно близко. Передаю реликвию вам – возможно, она поможет вам преуспеть там, где потерпели неудачу вайлианцы.

– Похоже на энгвитскую работу, – кивнул гламфеллен. – Думаете, на Поко Кохара древние энгвитианцы оставили нечто, к чему этот ключ откроет путь?

– Экера, ваша догадка – лучше моих, – развел руками Руану. – Даже если мои подозрения насчет Поко Кохара не оправдаются, оставьте ее себе, как мой скромный дар, – прежняя услужливость вернулась на лицо вождя.

– Благодарю вас, Руану, вы очень помогли мне, и, возможно, ВТК, – кивнул Кьелл, и встал. Пухлый ранга просиял довольной улыбкой. – Мне пора. Приятного аппетита, – «Не подавись народным добром, морда кулацкая,” подумал он с легкой усмешкой, махнув рукой на прощальные слова Руану, и выходя из его хижины.

Снаружи гламфеллен почти сразу встретил тяжело дышащую Майю. Рейнджер и ее птица-компаньон выглядели потрепано и всклокочено, а верная аркебуза рауатайки могла похвастаться свежими царапинами, одна из которых, довольно глубокая, перечеркивала металл ствола.

– Наткнулась неподалеку на гнездо очень злобных лагуафетов, – ответила девушка на вопросительный взгляд Кьелла, утирая пот. – Мы с Исидза еле ноги унесли.

– Не ранена? – для порядка осведомился эльф. Майя покачала головой, довольно улыбаясь.

– Пара мелких царапин. Иси потерял хорошую горсть перьев из хвоста – будет знать, как подставляться, – птица издала оскорбленный курлык.

– Добро. Отдохни пока, – гламфеллен кивнул на хижины Тикавара. – Нам скоро отплывать.

– Снова качка, сырость, и галеты, – с непонятной интонацией протянула Майя. – Ты ведь тоже не из прирожденных моряков, командир?

– Нет, но так или иначе, моя жизнь теперь связана с морем, – бледный эльф с улыбкой оглядел линию горизонта. – Мне остается только радоваться достоинствам такой жизни, и мириться с ее недостатками.

– Тоже мудрость предков? – улыбнулась рауатайка. – Или твоя личная, Кьелл?

– Предков, но скорее, фатализм, – ответил он. – Когда живешь под боком у Римрганда, поневоле научишься радоваться, чему можешь, и не обращать внимание на остальное, – он не особо и лукавил: хоть Кьелл был и меньшим фаталистом, чем повидавший всякое Сяо-Фань, годы жизни в тундре закалили характер бледного эльфа, сделав его юношеский оптимизм более осторожным.

– Постараюсь последовать твоему примеру, – кивнула рейнджер. – Пойду брошу кости на одну из местных лежанок, и порадуюсь твердости земли под спиной и тем, что ниже, – она игриво усмехнулась. – Не забудьте меня разбудить – не хочу остаться в этой дыре.

– Обязательно, Майя. Отдыхай, – Кьелл махнул ей рукой и двинулся к бухте.

По пути к пирсам его перехватил Ваницци. За недели плавания, лоск так и не сошел с вайлианского моряка – его камзол все так же сидел идеально, и выглядел бы достойно даже на королевском приеме, а усы и бородка были тщательно причесаны. Его руки покрывал пороховой нагар – на тренировочных стрельбах он настаивал регулярно, и сам принимал в них живое участие, но там, где прочие канониры выглядели шахтерами после смены в забое, щеголеватый вайлианец умудрялся отделываться чуть испачканными руками.

– Уделите мне минутку, касита? – он вежливо кивнул Кьеллу.

– Что случилось, Ваницци? Какие-то проблемы артиллерийского толка? – Кьелл отошел в отбрасываемую ближайшей хижиной тень, жестом пригласив вайлианца следовать за ним.

– Не проблемы, но возможность, – весело ухмыльнулся артиллерист. – Я поговорил с моей неудачливой соотечественницей, Балтией, и обнаружил в ней родственную душу. Артиллериста, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд эльфа.

– Надо же, а я было принял ее за солдата, – удивился Кьелл. – И до чего же вы с ней договорились?

– Она не против присоединиться к нам, касита. Я, со своей стороны, очень ее рекомендую: ее познания в пушечном деле весьма неплохи, да и своевременное спасение вашими руками ее впечатлило. Ди верус, она говорила мне, что теперь захочет смотреть в глаза врагу только со стороны казенной части корабельного орудия! – вайлианец хохотнул. – Хороших канониров у нас все еще мало. Как, последуете моей рекомендации, касита?

– Знаешь, а последую, – задумчиво ответил гламфеллен. – Ты выяснил ее условия?

– Ак, – утвердительно кивнул Ваницци. – Она согласна на сорок серебра в месяц. Перла[1], ее навыки более чем стоят этих денег.

– Добро, – ответил Кьелл. – Как увидишь ее – поздравь с присоединением к нашей дружной команде.

– Сделаю, касита. Корес, – вайлианский артиллерист двинулся по своим делам, а гламфеллен, прощально махнув Ваницци рукой, прошел дальше. Его слегка заинтересовал упомянутый и ранга, и священницей торговый пост.

– Паллежина! – остановил Кьелл движущуюся прочь от оного поста птичью годлайк. – Узнала что интересного?

– Только то, что этот бестолковый аптапо[3] Вектор отчаянно нуждался в ушах, в которые он мог бы излить свои жалобы, – раздраженно ответила паладинша. – А ты, Видящий?

– Может статься, на Поко Кохара нас ждет очередной энгвитский памятник старины, – рассеянно ответил Кьелл. – Как, не скучаешь по ловушкам, кровожадным адровым конструктам, и фампирам? – усмехнулся он.

– Это может быть опасно, – нахмурилась Палледжина, проигнорировав шуточку. Последнее умение она в совершенстве отточила еще в дирвудские времена. – Я хочу пойти туда с тобой, Видящий. Оставь на корабле этих, – она сморщилась, – айморанетс[2], если понадобится.

– Беспокоишься обо мне, Паллежина? – улыбнулся гламфеллен. – Было бы свинством с моей стороны игнорировать подобный знак внимания. Сходим, конечно. Только всех фампиров не убивай, оставь пару для Алота – у него с порождениями анимантии давняя вражда.

– Ди верус, я многое бы отдала за то, чтобы ты серьезнее относился к жизни, Видящий, – страдальчески вздохнула птичья годлайк.

– Если бы я серьезно относился к жизни, я бы еще в Белом Безмолвии начал дымить белолистом, и похуже Эдера, – полусерьезно ответил эльф.

– Не вижу особой разницы между вами двумя, так что вряд ли бы что изменилось, – отмахнулась паладин. – Мне нужно на корабль, Видящий. Корес, – и она бодрым шагом направилась к причалу.

Вскоре, после пополнения запасов, «Онеказа» отплыла из уютной гавани Тикавара, и на всех парусах двинулась к острову Поко Кохара. Ее команде предстоял прорыв сквозь непрекращающийся шторм, опасности древнего энгвитского комплекса, и выяснение, так ли все просто с исчезнувшей вайлианской экспедицией.

***

Пережив долгое избиение штормом, «Онеказа» преодолела-таки ярость стихии. Помимо усилий команды, в ход пошло все, что могли применить капитан сотоварищи – сайферские усиления Кьелла, вылитые в бурные волны бочки масла, принайтованный[4] к штурвалу Освальд, едва не утонувший в обрушивавшемся на палубу море воды, и едва ли не все аспекты магии Текеху. Морской годлайк лечил и усиливал матросов, изгонял проникшую в трюм воду, и, в конце концов, высунулся из люка на залитую водой палубу, и высвободив всю мощь своего мистического искусства, усмирял грозящие перевернуть «Онеказу» волны. Но все испытания когда-нибудь заканчиваются, и по-рауатайски основательно и надежно скроенная джонка, поддержанная всеми силами ее команды, сумела пройти сквозь шторм с минимальными повреждениями, и бросила якорь в тихих водах у берегов Поко Кохара.

Кьелл стоял на палубе, попеременно глядя то на черные тучи оставленного позади шторма, то на спокойный прибой, выплескивающийся на тихий пляж под безоблачно-синим небом.

«Метеосводка противоречит сама себе – синоптики забили в свои карты хороший такой кулек анаши, и безжалостно его скурили, ага, ” думал он в легкой растерянности. «Пока эта погодная аномалия к нам не движется, но если начнет – выбросит ‘Онеказу’ на берег, и можно будет начинать робинзонаду, всей нашей дружною толпою. Надо разрешить этот поко-кохаровский кризис быстро. Еще бы мои ребята выглядели пободрее…»

И команда, и боевой отряд Кьелла порядком вымотались в продолжительной борьбе за живучесть. Текеху и вовсе был похож на сушеную камбалу – бледный, лежащий пластом на своей койке, и совершенно безжизненный на вид. Остальная компания выглядела ненамного лучше, разве что физически развитые Эдер и Константен глядели чуть веселее. Но и они двигались редко – по большей части, в гальюн и обратно. Сам Кьелл вывел из тела усталость усиленной прокачкой ци по меридианам, и находился в приемлемой форме, но в одиночку тащиться через весь остров, и, возможно, бродить по забитым разнообразными опасностями энгвитским руинам он желанием не горел.

«Придется дать моим бойцам денек на перезарядку батарей, ” грустно подумал он, но тут его осенило. «Так, стоп! Разве я не адепт акупунктурного целительства, и не мастер техник внутренней энергии? Выберу четыре тела, и приведу их чакры с монадами в такой фэншуй, что они мартовскими зайцами заскачут! Паллежина в бой рвалась аж с самого Тикавара? Значит, будет первой жертвой! То есть, пациенткой, хе-хе.» Воодушевленный этой идеей, Кьелл двинулся в каюту за акупунктурными иглами.

***

Идея бледного эльфа удалась – энергетика четырех его товарищей, форсированная вливанием ци, и подстегнутая правильно примененной акупунктурой, взбодрила их тела в достаточной для путешествия степени. Сам Кьелл, повторив процедуру восстановления жизненных сил на Эдере, Алоте, Палледжине, и Майе, не слишком и утомился, благо меридианы всех четверых пребывали в традиционном для жителей Эоры капилляроподобном состоянии, и энергии по ним можно было гнать самые капли. Одно только ограничение теперь стояло перед бледным эльфом: перегруженная энергетика товарищей нуждалась в продолжительном отдыхе, что запрещало все акупунктурно-целительские упражнения на них на ближайшие пару суток. Ухудшало ситуацию и то, что Текеху со своей целительской магией остался на «Онеказе» – только глянув на него, гламфеллен махнул рукой, и двинулся к следующему кандидату на выход в путь. Теребить истощенного до полусмерти годлайка даже самыми совершенными и мягкими целительскими техниками означало или не сделать ничего, или сделать хуже, в зависимости от приложенных усилий.

«Надо бы найти еще одного хилера в пати,” с досадой думал бледный эльф, меряя шагами пустыню Поко Кохара следом за идущими впереди Эдером и Палледжиной. «Вон, словил Текеху свою шаманско-варкрафтовскую перегрузку, и ага – зелья наше все до конца этого похода. Может, в Некетаке нанять кого? Главное, не магранита – мне одного Стоика хватило до конца дней моих. Не, когда твой взводный санитар, не переставая, однообразно бубнит о членах и шлюхах, это мотивирует не попадать в его потные лапы, но мотивации у нас и так по горлышко, мне качественное исцеление нужно.»

***

Вдоволь надышавшись сухого и горячего воздуха, иссеченные несущим песок ветром, и кое-как избегнувшие зыбучих песков, гламфеллен с товарищами остановились, наконец, перед огромным, изрядно занесенным песком зданием. Неподъемные даже на вид бронзовые ворота преграждали путь внутрь, а на побитых временем ступенях в живописных позах валялись несколько скелетов – свежих, но полностью очищенных местной живностью. Здесь явно развернулся один из актов драмы, постигшей вайлианскую экспедицию. Товарищи дружно остановились, переводя дух. В тени циклопического строения и несомый ветром песок не так сек кожу, и солнце палило с меньшей яростью.

– Что, друзья, последний рывок? – с бодростью, которой он на самом деле не испытывал, осведомился Кьелл. – Впереди полно опасностей, но мы хотя бы в холодке их будем встречать.

– За той дюной – палаточный лагерь, – указала вперед и левее Майя. Ее пернатый компаньон парил в вышине, периодически спускаясь на плечо к рауатайке, и утыкаясь клювом в ее увязанную в жесткий узел прическу. Выглядело это забавно – словно птица докладывала своей хозяйке о высмотренном сверху. – Скорее всего, вайлианская экспедиция оставила. Можно передохнуть, а потом уже взяться за эту воротину. Не думаю, что мы ее сходу одолеем.

– Куэ? – выразила Палледжина свое бурное несогласие. – Ты хочешь, чтобы мы испеклись на этой жаре? Ди верус, солнца на моем нагруднике сейчас не холоднее того, что в небе. Нужно открыть эту дверцу, апретта[5].

– Мне очень не нравятся эти мертвецы, – задумчиво проговорил Алот, не торопясь, впрочем, подходить к скелетам. – Положение тел говорит о том, что эти разумные бежали в направлении от ворот. Возможно, у входа, или сразу за ним, нас ожидает нечто, убившее их. Вы можете применить ваши сверхъестественные способности на этих трупах, Кьелл? Быть может, ранее обитавшие в них души поведают нам, что здесь случилось.

– Идея неплохая, – гламфеллен присел над ближайшим костяком, положив на него руку, но только покачал головой. – Ничего толком не ясно, слишком хорошо их объели. Этот тип и его друзья бежали от чего-то, непонятно чего. Огромного, как дом – они все дружно пялились вверх. Или, может, что-то летучее их преследовало.

– Неужто дракон? – усмехнулся Эдер. – Давненько мы не сходились в бою с гигантскими летающими ящерицами. Как думаешь, Алот, возьмут твои заклинания его шкурку?

– Сильно сомневаюсь, – пробормотал аэдирец, и добавил: – Не в своей магии, Эдер, а в том, что это дракон. Настолько крупному существу в этой безжизненной местности просто нечего есть. Даже если это и не дракон, а что-то поменьше, к примеру, эотен. Скорее всего, этих разумных убил некий охранный механизм энгвитианцев. Они были и вполне способны строить механических гигантов, и достаточно безумны, чтобы делать это. Вспомните хотя бы конструкт, одержимый Эотасом.

– Значит, нас ждет открытие этих тяжеленных ворот, а после – бой с гигантским конструктом, – подытожил Кьелл. – Не очень веселая перспектива. Ключ Руану, может, и подойдет, но вдруг нам придется поднимать эту бронзовую плиту вручную? Еще и конструкт этот… Пока мы будем царапаться в эту милую дверку, он вряд ли будет спокойно нас ожидать с миской коики и бокалом охлажденного «ветра Ваэля».

– Не говори о холодных напитках, Кьелл, прошу, – сморщился Эдер. – Есть же предел бледноэльфийской жестокости? – гламфеллен устало хмыкнул – у него, в отличие от Эдера, энергии на шуточки не оставалось совсем.

– Ладно, давайте перейдем к делу, – бледный эльф оглядел своих товарищей, усталых и порядком пропесоченных, в самом буквальном смысле. – Так как ваш капитан – не самодур, а еще у него солнце все мозги сварило вкрутую, высказывайте мнения. Примем самое популярное.

– Ди верус, что тут решать? – простонала Палледжина. – Перла, если я проведу на этом солнце еще пару минут, я умру и без всяких конструктов-убийц. Давайте уже покончим с этим, виело[6].

– Мне нужна передышка, – Майя высказывалась коротко и четко. – Исидза тоже нужно отдохнуть – он едва на крыле стоит. Перед боем нужно проверить амуницию, и я предпочла бы это делать в тени одной из вайлианских палаток, а не в этом стрелковом тире, где мы – мишени.

– Я – за передышку, – высказался Алот. – Я могу сотворить Туман Холода для тебя и всех желающих, Палледжина, это должно охладить и твои доспехи, и твой пыл рваться в неизведанное, очертя голову. Если бы ты была с нами в том подземелье…

– Хватит уже об этом, пер компланка, – устало отмахнулась вайлианка. – Хотя я тоже годлайк, надеюсь, у меня на капельку больше мозгов, чем у того самодовольного павлина. Что думаешь ты, Эдер?

– Ну, я не против хорошей драки, – обстоятельно ответил дирвудец, – но у нас больше половины отряда с ног валится. Давайте отдохнем.

– Во, консенсус найден даже без моего решающего голоса, – обрадовался Кьелл, первым шагая вперед. Товарищи перевалили через песчаный бархан, и остановились посреди заброшенного лагеря. – Становимся на дневку. Алот, давай свой туман колотого льда. Кстати, Эдер, к слову о напитках, – гламфеллен перебросил другу мех с водой. Блондин немедленно присосался к нему.

– Я и не ожидал, что в твоем, как ты говоришь, промороженном Римргандом сердце, найдется столько человеколюбия, – Эдер, усмехаясь, утер усы – живительная влага явственно придала ему энергии.

– Оно растаяло на здешнем солнце, – немедленно ответил Кьелл, оторвавшись от другого меха, – и его переполняет любовь ко всему живому. Паллежина, хочешь, я заплету тебе косички, как у меня? Чисто из любви к прекрасному.

– Если ты хотя бы коснешься моих волос, Видящий, гури, на следующий день ты проснешься лысым, – пригрозила годлайк.

– Да-да, ты все равно моя лучшая подруга, – Кьелл лениво вытянулся в кружащемся водовороте магически сотворенных снежинок, неожиданно напомнившем ему о Белом Безмолвии. – Между прочим, дома я всегда заплетал моим сестрам косы, и никто никогда не жаловался, вот.

– Я бы рискнула, – усмехнулась Майя. – Заплетешь мне косичку, а, командир?

– Не, у тебя прическа и так подходящая к нашим походным условиям, – неторопливо ответил гламфеллен. – Или вот, Алота запряги. Что-то он косится на тебя в последнее время.

– Вовсе нет, – открестился аэдирец. – Меня интересует ваша птица, Майя. Никогда раньше не встречал подобных. Что это за вид? Что-то тропическое?

– Обычный ястреб, – рауатайка почесала перышки на затылке птицы. Та издала довольную трель. – Хилея приложила к моему Иси руку. Или крыло. Говорят, он совсем птенцом еще был, когда перелинял и отрастил всю эту красоту.

– Надо же, они с Палледжиной почти родственники, – Эдер не смог удержаться, узрев столь замечательную возможность для подколки. – Если приглядеться, можно даже семейное сходство увидеть.

– Будь на моем месте кто-то более фанатичный, или относящийся к своей божественной крови с большим уважением, на твоей пшеничных цветов физиономии появились бы замечательные фиолетовые отметины, Эдер, – сонно ответила птичья годлайк. В холодке ее одолела лень.

– Я полон трепетного уважения к богам, – поднял ладони Эдер. – Послушай, Майя, а как твой пернатый относится к незнакомцам, желающим его погладить?

– Очень положительно, примерно как к протянутому к нему куску свежего мяса, – оскалила треугольные зубы аумауа.

– Ну вот, – пригорюнился дирвудец, – а я надеялся, что его сходство с Палледжиной только внешнее…

Друзья еще некоторое время перебрасывались шуточками. Пару часов спустя, когда тени удлинились, и спертая духота в воздухе начала потихоньку уступать место вечерней прохладе, Кьелл поднял свой маленький отряд. Пора было проверить на прочность энгвитские ворота, и возможного конструкта за ними.

***

– Назад, быстро! Он начинает двигаться! Алот, еще одну Сферу Тейна, скорее! – проорал Кьелл, безуспешно пытаясь сковать их оппонента Ментальными Путами. Сайферские приемы действовали на это существо крайне неохотно.

– Не могу, Кьелл, – Алот, бледный, всклокоченный, и тяжело дышащий, утратил все свое извечное присутствие духа. – Дайте мне хотя бы пару минут…

– Черт, черт, черт!.. – гламфеллен бессильно оглядел Эдера и Палледжину, спешно отступающих от огромного, где-то в пять ростов аумауа, энгвитского конструкта.

Пару минут назад, когда отдохнувшие товарищи подошли к бронзовым воротам, в высящейся у них на пути куче металла, покрытой песком и пылью, засиял яркий огонь, и неведомая сила подняла железяки в воздух, сформировав титанических размеров бронзовое чудовище, немедленно шагнувшее к отряду Кьелла, стало ясно, от чего бежали так и не спасшиеся вайлианцы. Не то, чтобы кому-то было легче от этого знания.

Алот смог обездвижить конструкта своим любимым заклинанием, и Эдер с Палледжиной попытались подрубить ему ноги. Они уже сделали несколько попыток, за время действия всех парализующих заклинаний, что смог в почти непрерывном темпе выдать аэдирец. Безуспешных попыток – рубить бронзу сталью было довольно бессмысленным занятием, а удары в стыки металлических блоков, составляющих тело конструкта, ни к чему не приводили – части бронзового тела просто соединялись обратно. Майя старательно выцеливала из аркебузы глаза гиганта, но ни малейшего эффекта застревающие в бронзе кусочки свинца не производили. Возможно, голова и вовсе была декоративной – со странным мышлением энгвитианцев, и не такое можно было допустить. Кьелл испытал на бронзовом гиганте большинство известных ему сайферских приемов. Без особого успеха – душевная эссенция, наполняющая конструкт, отторгала его усилия. Бить это существо внешними техниками большого смысла не было – ни меридианов, ни их узлов это создание энгвитских механиков, разумеется, не имело, и Кьелл сомневался, что те мелкие пробоины в броне гиганта, которые оставят атаки Божественным Мечом Шести Меридианов, нанесут ему достаточно повреждений. Шансы группы выглядели бледно, особенно сейчас, когда иссякли силы аэдирца, чья магия единственная могла притормозить бронзового голема.

Палледжина успешно уклонилась от тяжелого удара конструкта, уйдя в сторону и несколькими быстрыми шагами отступив на безопасное расстояние. Эдер, более тяжелый в своих доспехах и со щитом, был вынужден блокировать чудовищный пинок энгвитского голема. Его щит-кристалл издал тонкий, мелодичный звон, когда с ним соприкоснулась громадная бронзовая ножища, и Эдера силой удара протащило по песку. А потом конструкт наклонился, протянул руку… и сцапал дирвудца.

– Паллежина, меч мне, живо! – бешено заорал Кьелл, в резком спринте ринувшись вперед. Он видел, как лицо блондина налилось кровью в невероятном усилии. Еще немного, и чудовищная хватка бронзовой махины пересилит мускулы Эдера, и от его друга и товарища останется кровавая клякса на металлической перчатке гиганта. Гламфеллен не собирался этого позволять.

Он выхватил из воздуха брошенный в его направлении двуручник, и в едином сверхусилии напряг меридианы, выполняя одну-единственную технику Шагов по Облачной Лестнице. Один-единственный шаг, выстреливший бледным эльфом вперед и вверх, и почти мгновенно донесший его до сдавливающей Эдера ладони. Метровый клинок тяжелого меча, размывшись в воздухе, врубился в предплечье бронзового гиганта. Врубился, с лязгом и скрежетом, и отсек его. Огромная кисть руки с зажатым в ней человеком тяжело рухнула вниз, подняв тучу песка.

Кьелл спланировал на песок, и устало оперся на меч, шумно дыша. Его меридианы ныли от перенесенного напряжения, но давать ему время на передышку никто не собирался – конструкт повернулся к новому противнику, и уже поднимал огромную ногу, чтобы сделать шаг, который покроет едва ли не все расстояние между ним и бледным эльфом. Их потрепанная, вымотанная группа не могла затягивать это сражение – неутомимый гигант просто передавит их одного за другим, обессиленных, так и не нанесших ему большого вреда. А значит, надо было закончить бой быстро.

«Энергоканалы должны выдержать еще одну атаку,” лихорадочно думал Кьелл. «Самое большее, придется отдохнуть часок. Голова, грудь, или ноги? Голову не защищал, на Майю с ее пукалкой внимания не обратил. Потеря ног не остановит его полностью, только замедлит. Грудь защищена лучше всего прочего, там может быть питающий элемент. Решено.»

В следующий момент произошло сразу несколько вещей. Огромный голем сделал-таки свой шаг, и, утвердившись на ногах, потянулся к Кьеллу. Гламфеллен же бросил себя вперед в еще более быстром прыжке, напрягая все силы, используя всю мощь своего цингун. Двуручный меч в его руках вонзился в бронзовую плиту огромного торса. Вонзился на всю длину, и с лязгом переломился.

Они рухнули на песок вместе – Кьелл, тяжело дышащий, не могущий больше поддерживать циркуляцию энергии в пылающих болью меридианах, и энгвитский гигант, снова осыпавшийся грудой мертвой бронзы.

– Видящий? Ты жив? – над бледным эльфом возникло встревоженное лицо Палледжины. С ее рук лился мягкий свет, от прикосновений которого боль понемногу отступала – паладинская лечащая магия.

– Пара ушибов, а так все нормально, – выдохнул гламфеллен. – Я малость поломал твой меч, уж извини. Хочешь, оторвем тебе кусочек от того бронзового парня, что отдыхает неподалеку? Отличная дубина выйдет, вот точно, – птичья годлайк, ошарашенно посмотрев на него, напряженно рассмеялась.

– Ди верус, ты и пред лицом Чироно, наверное, не прекращал свои глупые остроты, – Палледжина покачала головой.

– Не надо о нем, – скривился Кьелл. – Как там Эдер?

– Жив. Алот и Майя с ним, пытаются вынуть его из тисков этого врудитто, – женщина бросила быстрый взгляд в сторону.

– Хорошо, – гламфеллен прикрыл глаза. – Задал нам этот здоровяк, а?

– Если бы не ты, нас не было бы в живых, – серьезно ответила Палледжина. – Аграсима, Видящий.

– Может, наконец, начнешь называть меня по имени? – бледный эльф устало улыбнулся. – А то ты совсем, как неродная. Я даже на «Кжелл» согласен, вот честно.

– Я начну использовать твое имя, Видящий, как только ты перестанешь коверкать мое, – птичья годлайк неожиданно расплылась в усталой улыбке.

– О, прогресс. Ты уже меня подкалываешь, – улыбнулся в ответ гламфеллен. – Вот подожди, мы с Эдером еще научим тебя плохому. Будешь отмачивать шуточки не хуже нас двоих.

– Даже раненый и истощенный, ты совершенно невыносим, Видящий, – утомленно вздохнула вайлианка. – Пойду, помогу освободить нашего невезучего аймико, – раздался шелест ее одежды, и Палледжина исчезла из виду.

«Совершенно точно есть куда развиваться,” лениво размышлял Кьелл, потихоньку начиная циркуляцию ци по меридианам – сдержанную, неторопливую, несущую успокоение и исцеление. «Будем считать это репетицией перед Эотасом. Тоже энгвитское создание, как-никак. Надеюсь, подобных сюрпризов больше не будет, а то что-то некомфортно мне делается при мысли о еще парочке таких швейцаров. Но на сегодня, похоже, все – никто ничего больше исследовать не будет. Надо отдыхать, и продолжать наши поиски Хрустального Черепа завтра.»

***

Друзья устроились на ночь во все том же вайлианском лагере. До самого утра все обошлось без происшествий, если не считать Исидза, почему-то облюбовавшего палатку Кьелла в качестве насеста. Разбуженный его шуршанием и шевелением ни свет ни заря, гламфеллен, лежа в своем спальном мешке, некоторое время размышлял, не пойти ли ругаться к Майе, но в итоге отмел эту мысль, как мелочную. Вместо этого он быстренько оделся, и выскользнул наружу. Ночной холод все еще не ушел, медленно сдавая позиции под наступлением лучей показавшегося на востоке солнца. Гламфеллен, усевшись перед входом в палатку, наскоро проверил состояние своей системы энергоканалов. Как он и ожидал, его культивация не пострадала – меридианы, прокачанные Низшим Искусством Отсутствия Формы, были достаточно гибкими и прочными для подобных нагрузок. Даже больше, еще несколько подобных сверхусилий вполне могли бы заменить ему месяц-другой обычной культивации – исцелившиеся за ночь энергоканалы были готовы к чуть более высоким нагрузкам. Вчера, перед тем, как рухнуть в палатку, вползти в спальный мешок, и забыться, Кьелл проверил состояние Эдера. На удивление, дирвудец пострадал меньше ожидаемого – он мог похвастаться огромной гематомой во всю спину, и двигался очень осторожно, но все его кости, мышцы, и связки были целы. По словам блондина, немалую долю чудовищного пресса гигантской ладони принял на себя несокрушимый щит-кристалл. Эдеру оставалось только не дать огромным бронзовым пальцам раздавить себя об него. После ночного отдыха, и целительских усилий Палледжины, он должен быть готов продолжать путь. Сама же птичья годлайк, как и Алот с Майей, и вовсе не получила стоящих внимания повреждений во вчерашней стычке. Кьелл устроился поудобнее, и начал старательно впитывать энергию мира, насыщая энергоканалы, разогревая мышцы, и изгоняя остатки сонной одури из разума. Что бы ни приготовил для него этот день, он встретит его во всеоружии. Вскоре начали просыпаться и остальные компаньоны. Перекусив походными запасами, Кьелл сотоварищи подошли к огромной бронзовой двери, и на удивление легко отворив ее ключом Руану, вступили под древние своды энгвитского комплекса Поко Кохара.