Текст книги "История героя: Огонь наших душ (СИ)"

Автор книги: Yevhen Chepurnyy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 60 страниц)

– Капитан! – с неподдельной тревогой воскликнул вдруг Текеху. – Смотрите, водяные скульптуры пропали! – он указал на виднеющуюся за углом стену Светящейся Купальни.

– Ну, испортились, мало ли, – устало выдохнул гламфеллен. – Чего шумишь-то?

– Такое может случится, только если создавший их Заклинатель – в большой беде, – сбивчиво зачастил годлайк. – Эти скульптуры создавала лично Майру, – на его лице поселилось сильное волнение.

– Что если старушка просто перенапряглась, вирмов залетных гоняя? – все ещё не понимая ситуации, предположил бледный эльф.

– Уже сотворенная, скульптура не нуждается ни в воле, ни в силе Заклинателя, – с лихорадочной поспешностью ответил Текеху. – Долго объяснять! Если ее скульптуры пали, Майру может быть тяжело ранена, или же и вовсе… при смерти, – он запнулся, с трудом закончив фразу.

– Раз так, двигаем на подмогу, – тяжело поднялся гламфеллен. – Благо, Гильдия – в следующем квартале, до неё пара шагов осталась.

***

Гильдия Заклинателей Воды встретила компанию Кьелла настежь распахнутыми дверями, и запустением заброшенного дома. Её просторные залы были пусты, и лишь пройдя вглубь здания, ведомые Текеху товарищи наткнулись на живые души – один молодой аумауа в заклинательских одеждах кое-как волок на себе другого, бледного, как смерть, и зажимающего кровящую рану на груди.

– Экену! – бросился к знакомому Текеху. – Что случилось? Где Майру?

– Нападение, – выдохнул нагруженный товарищем Заклинатель. – Нага прокопались из Старого Города, и ворвались в самую усыпальницу Перики. Майру там – осталась прикрывать отход. Многие выжили благодаря ей, и её… – он не закончил фразу, тяжело вздохнув.

– Нужно скорее добраться до неё! – оставив согильдейцев, обернулся к Кьеллу морской годлайк. – Мы должны помочь ей!

– Веди, конечно, – устало пожал плечами гламфеллен. Погоня и последующий бой его порядком утомили, но ещё чуток поднапрячься ради друга и его немолодой учительницы он был готов.

***

Усыпальница древней Заклинательницы Воды встретила товарищей шумом боя. Вокруг траченной временем и сыростью надгробной статуи собрались зло шипящие нага, окружавшие Майру… безжалостно распятую на остриях их трезубцев. Но даже многажды пронзенная сталью нага, Заклинательница не сдавалась. Вот струйка воды сгустилась из влажного воздуха на шее змеелюда, и, истончившись до предела, обернулась острейшим лезвием, начисто срезая змеиную голову. Нага зашипели ещё злее, налегая на древки своего оружия.

– Майру! Нет! – отчаянный вопль Текеху едва ли не сразу перешёл в грозный рык, и Кьелл, обернувшись, увидел на месте своего друга и товарища жутковатое создание.

Хвастун, жизнелюб, и лентяй Текеху обратился свирепым зверем, как внутренне, потеряв контроль от вида умирающего учителя, так и внешне. Тварь с головой акулы-молота, покрытая серой кожей-броней, с вздувшимися мускулами на когтистых руках, бросилась на нага. Острые треугольные зубы и мощные когти оборотня моментально обагрились холодной кровью разумных рептилий. Кьелл поспешно поддержал безумную атаку товарища, срубив метким импульсом ци уже занесшего трезубец змеелюда, Эдер и Рекке рывком сократили дистанцию, врубаясь в нага, полыхнула магия Алота, и вскоре живых змеелюдей вокруг не осталось.

– Майру, как же так, – отменивший трансформацию Текеху, не скрываясь, плакал. – Ты же сильнее всех нас, что же ты, что же ты наделала…

Кьелл, не церемонясь, отпихнул в сторону горюющего рядом с осевшим на мокрые камни гробницы учителем товарища, и спешно отстучал пальцами технику остановки крови по акупунктурным точкам Майру. Алая жидкость, и без того покидавшая тело Заклинательницы с необычайной ленцой, прекратила течь вовсе, и старая аумауа благодарно кивнула.

– Это меня не спасёт, чужеземец, слишком уж глубоки мои раны, – слабо выдохнула женщина. – Но я благодарна за возможность попрощаться с лучшим и любимым учеником.

– Не смей, Майру, держись, я сейчас, – блажа, Текеху принялся было творить лечебное заклинание, но был остановлен сердитым жестом старушки.

– Нет, Текеху, – её голос налился силой. – Не трать на меня время. Ты и твои друзья обязаны поспешить, иначе великая беда постигнет Хуана. Во внутреннем святилище, – непослушная рука аумауа указала на украшенную искусным барельефом каменную дверь неподалёку, – спрятан истинный источник сил Заклинателей Воды. Именно он – причина атаки нага. Не верь ему – это хитрая и безжалостная тварь. Ты обязан укрепить сдерживающие его путы, – взгляд мутных глаз Майру, из которых почти уже ушла вся жизнь, уперся в Текеху. – Для Заклинателей. Для всех Хуана. Клянись… – её голос окончательно затих. Текеху, пораженный горем, молча смотрел на неё высохшими глазами.

– Ты знаешь, о чем она говорила, Текеху? – тронул годлайка за плечо бледный эльф. Тот, вздрогнув, с опозданием ответил:

– Нет. Это знание принадлежит главе Гильдии.

– Ну, а открыть это произведение дверного искусства ты сможешь? – продолжал допытываться гламфеллен.

– Экера. Этот жезл, – годлайк отрешенно указал на фигурный скипетр на поясе женщины, – её символ власти и ключ к святилищу. Похоже, мне придётся взять его, на время… Дай мне несколько минут, Кьелл, – он закрыл лицо руками, бессильно выдохнув.

– Знаешь, Текеху, – ровно сказал Кьелл, – я провел с тобой достаточно времени, чтобы понять: ты – избалованный ребёнок, обожающий бегать от ответственности, – Текеху отнял ладони от лица и воззрился на друга с неверием и обидой, а тот продолжал:

– Посмотри, что оставила после себя Майру. Ей, простой аумауа, наследуешь ты и твои соученики – могущественная, многочисленная гильдия, опора короны, внушающая страх врагам, и восхищение друзьям. Её трудами, ты и твои собратья-заклинатели достигли всего своего мастерства, – он встретил ошарашенный взгляд Текеху, и жёстко продолжил:

– Что же оставишь после себя ты, сын Ондры? Долги в «Диком Жеребце», и пару побасенок о твоих любовных похождениях? Водяные скульптуры, твоя наибольшая гордость, недолговечнее сосульки в оттепель, – в голосе Кьелла зазвенела сталь. – Ондра непрерывно смотрит на тебя. Хуана смотрят на тебя, все до единого. А теперь, душа Майру смотрит на тебя из-за Грани, – его тон зазвучал боевым приказом, а непреклонный взгляд уперся в глаза раздавленного этой неожиданной словесной атакой годлайка. – Возьми то, что твоё по праву, и сделай поистине своим, – он кивнул на жезл Майру. – Сотвори из него что-то, что переживет тебя. Стань достойным всех обращенных на тебя взглядов близких, друзей, и соплеменников. Или ты и правда хочешь провести жизнь, бессмысленно её прожигая, и когда придёт твоё время, угаснуть, как свеча на ветру? – его голос, достигший крещендо напряжения, стих, чтобы снова зазвучать ровно и спокойно. – Ты, конечно, можешь отказаться. Ни я, ни команда тебе и слова не скажем. Но подумай о том, что ты скажешь себе сам, когда все возможности будут упущены.

Кьелл продолжал сверлить взглядом Текеху, смотрящего в ответ с нечитаемой смесью эмоций. Гламфеллен ощущал подспудный стыд за эту грубую манипуляцию, давящую одновременно на тщеславие морского годлайка, и на его свежую рану от потери близкого разумного, но он просто не мог иначе. В этот самый момент, когда годлайк горевал над телом учителя, с раздражением отворачиваясь от её регалий, бледный эльф с необычайной отчетливостью осознал, что, все-таки, раздражало его в Текеху все это время, не позволяя их приятельству перерасти в дружбу. Это не были его праздность, себялюбие, и чрезмерный гедонизм – все это Кьелл легко прощал. Что он простить не мог, так это бездарную, бессмысленную растрату огромного потенциала. Обладая уникальными знаниями о магии воды, Текеху мог стать родоночальником новой школы мистических искусств. Пусть не своим трудом и гением, а благословением божественной матери, пусть не созидая новое, а возрождая забытое, он все же мог встать в один ряд с такими патриархами и титанами, как Чжан Саньфэн[4], Бодхихарма[5], и полумифический Шэнь-нун[6], но отказывался это делать. Кьелл не мог не подтолкнуть заигравшегося в детство друга в нужном направлении.

– Ты прав, капитан, – глухо ответил Текеху, вставая. Его пальцы крепко сжимали скипетр Майру. – Экера, ты тысячу раз прав, Кьелл. Я войду во внутреннее святилище Гильдии не как понукаемый, нерадивый ученик, а как хозяин. Только, – самая незначительная тень волнения пробежала по его лицу. – Как мои обязанности учителя и главы могут сочетаться с помощью тебе? Ты хочешь, чтобы я оставил службу в твоей команде?

– Ну, иногда намерение не менее важно, чем действие, – улыбнулся Кьелл, весело и спокойно. Его друг взялся за ум, что не могло не радовать. – Главное, чтобы намерение было твердо. Ты заступишь на свой пост, гильдмастер Текеху, а потом возьмёшь недолгий отпуск, чтобы помочь другу, гоняющемуся за одним злостным массовым убийцей. Для возрождения целого мистического искусства спешка не то, что не нужна – вредна.

– Так я и сделаю. Спасибо тебе, Кьелл, – тепло ответил годлайк. – Ты открыл мне глаза.

– Угу, расширил кругозор, и все такое, – отрешенно ответил гламфеллен. – Давай, открывай дверку уже, Майру нас просила поспешить.

***

– Вот так сюрприз, – Кьелл оглядывал открывшуюся за каменной дверью картину, не скрывая сильнейшего удивления. – Источник силы Заклинателей Воды – дракон.

– Удивлен, маленький эльф? – телепатия гигантской ящерицы была не такой неприятной, как вгрызающиеся в мозг раскаленным напильником мысленные вопли Нерискирлас, но не менее агрессивной. Она вламывалась в разум с неумолимостью штурмовой группы, высаживающей тараном замковые ворота. – Задумываешься, какие еще ложь и лицемерие влили в твои уши Хуана и их правители?

– Вообще-то, мирские правители не обязаны знать секреты своих подданных-мистиков, – не мог не встать на защиту дорогой его сердцу королевы гламфеллен. – Зачем правителям подобные знания? Твои обвинения голословны, – он усмехнулся, – дракон-переросток.

«Вот еще меня ростом всякие ящерицы не подкалывали. Даже попрекать цветом кожи – менее тупой и детский способ почувствовать себя лучше, чем кто-то,” весело подумал он, оглядывая своего визави. Дракон выглядел не менее необычно, чем его давным-давно сраженный в гланфатском храме Хилеи «небесный» собрат, что был покрыт перьями, словно археоптерикс. Голова огромного ящера напоминала о рыбах вроде удильщика и барракуды, спинной гребень выглядел причудливым плавником, как и оконечность хвоста, а перепонки между пальцами лап еще более усиливали его сходство с морскими тварями. Дракон, несомненно близкий воде, устроился в центре огромной полузатопленной залы, окруженной по периметру галереей с четырьмя круглыми площадками, на каждой из которых устроилась каменная пирамидка с неярко светящейся сферой в навершии.

– Мне нет до этого дела, – придавил разумы присутствующих ментальный вопль. – Я был заточен здесь обманом. Обманом! Все Хуана до единого виновны в попустительстве этому! Поставь себя на мое место, маленький эльф – терпел бы ты многовековое несправедливое заключение? Был бы ты снисходителен к своим тюремщикам?

– Для начала, многовековое заточение бы меня попросту убило, – пожал плечами бледный эльф. – Но, может, расскажешь по порядку? Раз уж ты проторчал здесь многие века, как насчет потерпеть еще минут десять?

– То, что ты готов меня выслушать, уже говорит в твою пользу, – подуспокоился дракон. – Мое имя – Скиориелафас, и я наследую благороднейшее из призваний – защиту Дедфайра и столпов адры от всех, желающих осквернить их. Но Заклинательница Воды Перики обманула меня, превратив в бесправного узника, чью жизненную силу ее ученики тянут из меня, словно паразиты, чтобы наполнить краденой мощью свои бессильные ритуалы! – ментальный голос дракона снова прибавил в громкости, заполняя мысли Кьелла и компании зудением эха.

– Полегче, Скиориелафас, – Кьелл произнес это по-драконьи длинное и переусложненное имя без ошибок от раздражения, не иначе. – Незачем орать мне в мозг, я и так тебя прекрасно слышу. Как именно Перики тебя обманула?

– Мы заключили пакт, чьим символом является игрушка на поясе у избранного Нгати, – снизил громкость дракон. – Она обязалась взять на себя благородное бремя моего долга, и после смерти передать его другим Хуана, а я, взамен, предоставил бы свою силу Заклинателям Воды, взамен пакта с Нгати, что был утерян давным-давно. Но Перики солгала мне! – снова сорвался дракон на крик, от которого ментальное восприятие Кьелла пошло рябью. – Солгала! Чужеземцы безнаказанно топчут землю Дедфайра, и уничтожают адровые столпы, а Хуана не делают ничего! Ничего! Я же вынужден томиться в заточении, пока мою душу медленно истощают, иссушают Заклинатели Воды! Поступи по совести, маленький эльф, – снова чуть приутих Скиориелафас. – Освободи меня, и будь щедро награжден. Сломай скрепы, держащие меня в этом мрачном узилище. Освободившись, я обрушу свой гнев на твоих врагов!

– Ну, гнев обрушить на кого – дело нехитрое, – задумчиво пробормотал гламфеллен. – Что ж сокровищ не предлагаешь? Не отвечай, это я так, – добавил он, видя как оскорбленно вскинулся дракон. – Уточни-ка, где эти скрепы, о которых ты толкуешь?

– Они окружают меня, – в эмоциях, проецируемых огромной рептилией, забрезжила надежда. – Используй артефакт, что у сына Нгати, на этих тварных якорях, – дракон кивнул на пирамидки, увенчанные сферами. – Уничтожь их, и я буду свободен. Свободен! – этот вопль дракона, хоть и не нес негатива, ударил по сверхъестественному восприятию бледного эльфа дождем помех.

– Кьелл, пусть этот дракон и вызывает жалость, для народа Хуана будет лучше… – встрял было морской годлайк, но был едва ли не сразу прерван Кьеллом.

– Текеху, – с преувеличенным спокойствием проговорил тот. – Ты наверняка знаешь все корабельные сплетни обо мне, и моей даме сердца. Вспомни их, и избавь меня от необходимости объяснять тебе, почему сейчас лучше помолчать, и дать мне спокойно разобраться с нашим чешуйчатым другом.

– Экера, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, – растерянно пробормотал годлайк.

– Сейчас объясню, Текеху, – осклабившись, ответил Эдер, и, наклонившись к его уху, что-то зашептал. Лицо аумауа озарилось пониманием, а затем – скабрезной усмешкой. Гламфеллен взирал на все это с усталым раздражением.

– Дай-ка сюда скипетр Перики, – протянул он руку. – Пойду, гляну на эти якоря, что ли, – Текеху, все так же ухмыляясь, без единого слова протянул ему упомянутую регалию.

– Ты готов освободить меня? – с тревогой вопросил Скиориелафас. – Поспеши, маленький эльф, меня ждут свобода и месть.

– Всему свое время, – утомленно отозвался бледный эльф. – Дай мне осмотреть все толком. Или ты хочешь, чтобы я где-то ошибся, и твоя эссенция рассеялась по всему Дедфайру, ровным таким слоем?

– Делай, что должен, – с нарастающим раздражением ответил дракон, – но помни: горе тому, кто попытается меня обмануть!

– Имей немножко доверия, – с обидой отозвался Кьелл. – Я тебя ну вот ни в чем не обманул пока что, а ты уже меня подозреваешь. Так, посмотрим…

***

Минут через пять, бледный эльф выяснил то, что хотел узнать. Разумеется, он не хотел освобождать неуравновешенного представителя мегафауны, веками точившего зуб на Хуана, но проблему с его попытками вырваться нужно было решить. Атака нага на гильдию была его лап делом, да и налет драконидов, скорее всего, тоже, и гламфеллен не хотел повторений подобного для города, уже ставшего ему родным. Он присел на корточки у одной из пирамидок-якорей, и задумался.

«Огласим-ка весь список, пожалуй. Чисто для порядка. Можно и правда отпустить эту дерганую ящерицу. Она тут же начнет ломать все хуановское, до чего дотянется, а заклинатели воды превратятся в экзотических танцоров. Ну, кроме Текеху. Он, конечно, сможет возродить аутентичный винчун[7], то есть магию воды, но боги знают, как долго он с этим провозится. В сухом остатке – бешеный дракон, гасящий разумных за чужие грехи, и мертвое мистическое искусство. Зато поступлю по совести, ха. Второй вариант, не менее простой – выполнить просьбу Майру буквально. Статус кво будет сохранен, со всеми его недостатками, а история, сегодня произошедшая, как трагедия, через какое-то время повторится фарсом. Не очень удачный исход, попросту оттягивающий нормальное решение. Еще можно придумать какой-то более компромиссный паллиатив. Девайсы Перики не держат драконьего тела, они прикреплены к его душе. Можно переделать их в хранилища эссенции, которую толстой стружкой снять с драконской душонки перед освобождением. С админским доступом в виде скипетра Майру, и моими силами Видящего, это будет как тумблер переключить. Но это серьезно ослабит Заклинателей Воды, и кинет Текеху в жуткий цейтнот[8] по возрождению аутентичной магии. Тоже так себе. А еще, если я начну ослаблять и без того шаткие позиции Онеказы в Дедфайре, нерфя магию ее элитных войск из-за какого-то чокнутого дракона, то я буду свиньей, ага. Хм, а если и правда дать свободу этой не знающей ни сна, ни отдыха, измученной душе? Хе-хе.»

– Прежде чем я начну тебя освобождать, позволь задать тебе отвлеченный вопрос, Скиориелафас, – ровно и доброжелательно начал он, выпрямившись. – Мне важно понять тебя, и поэтому, не обижайся на мое любопытство, и эту созданную им небольшую задержку, хорошо?

– Спрашивай, маленький эльф, – успокоенно отозвался дракон. – Я подожду моей свободы немного дольше.

– Ты не задумывался о том, что Хуана могли и не нарушать своих обязательств перед тобой? Подожди, – он поднял руку, упреждая дракона, готового обрушить на него очередную лавину ментальных криков. – Дай мне договорить, пожалуйста. Чужеземцы, которые так нагло разрушают адровые столпы, сильны и многочисленны. Вздумай Хуана начать с ними войну, те их легко уничтожат. Эти чужаки уже едва не убили правительницу Хуана в ее собственном доме, просто потому, что посчитали ее угрозой. Хуана понемногу борятся с вторженцами, набирая силу и готовясь забрать обратно свою землю, но твоя свобода отнимет у них самое сильное их оружие – Заклинателей Воды. Именно твое освобождение окончательно отберет у них любую надежду на выполнение клятвы Перики. Что ты скажешь на это?

– Если Хуана слабы, пусть дадут дорогу сильным! – горделиво рыкнул Скиориелафас. – Если даже ложью и хитростью, которой они одолели меня, они не могут взять верх над своими врагами, пусть уступят истинной силе! Освободившись, и отомстив, я уничтожу любого осквернителя адровых столпов. Достаточно ли тебе этого ответа, маленький эльф?

«Более чем, самоуверенный ты мой,” подумал гламфеллен. «Моя крушить, да. Что ВТК, что рауатайцы быстро в тебя вбили бы почтение к техническому и численному превосходству, и сидел бы ты тише воды, ниже травы, а адру как копают, так и продолжили бы копать.»

– Более чем, – озвучил он часть своих мыслей. – Сейчас начну тебя освобождать, погоди-ка, – и сорвался с места, исчезнув из виду в стремительном броске. Использование цингун и техник усиления позволяло Кьеллу развивать невероятную скорость. Его фигура проявилась около каждой из пирамидок-якорей, ровно настолько, чтобы коснуться каждой из них жезлом Перики, заставляя доселе неяркий свет их наверший засиять маленькими звездами. Дракон трубно взревел.

– Ты обманул меня, ничтожная букашка! – он полыхнул вспышкой газово-синего пламени из пасти. – Я разорву тебя, и обрушу неисчислимые беды на Хуана!

Кьелл не ответил на этот телепатический выкрик, впечатавшийся в его разум весомым шлепком. Он оттолкнулся от поверхности воды, извернулся в воздухе, уклоняясь от клацнувших рядом зубов дракона, невесомым призраком пробежал по его крылу, и, на мгновение зависнув над загривком чудовища, атаковал. Мелькнула едва заметная золотистая вспышка, покрывшая отблесками солнца его руку и кулак, и все драконье тело сотряслось от удара, сокрушившего хребет Скиориелафаса. Дракон, воя от злобы и бессилия, рухнул в воду, и лишь его голова подавала признаки жизни.

– Я не буду убивать тебя, и даже оставлю твою глупость, злобу, и наглость безнаказанными, дракон, – голос бледного эльфа, усиленный толикой ци, разнесся над водами внутреннего святилища Гильдии Заклинателей Воды. Кьелл стоял на поверхности воды, у самой драконьей морды, и безразлично смотрел на язычки голубого пламени, мелькающие в пасти чудища.

– Ты жаждешь убивать разумных, мстя им за дела их далеких предков. Ты отвергаешь поиск правды, и судишь, исходя из собственных заблуждений. Ты хочешь сделать своими врагами единственных разумных, что могли бы стать тебе союзниками. Но я не уподоблюсь тебе, – спокойный голос бледного эльфа построжел. – Более того, я подарю тебе свободу, к которой ты так стремишься.

– Зачем… же ты… сделал все… это? – провыл-прокричал искалеченный дракон. – Зачем… причинять мне… боль? Почему бы… просто не… освободить меня, эльф?

– Потому, что ты продолжишь исполнять свой договор с Перики, – не меняя тона, ответил Кьелл. – Твоя личность освободится, отправившись в Колесо Перерождений, а твое тело и душа останутся здесь, выполняя свой долг.

– Это… убийство! – прокричал Скиориелафас.

«Замолчи.» Телепатический посыл, тяжестью и плотностью сравнимый с ударом рыцарского копья, вонзился в разум дракона, заставив его подавиться воздухом. Кьелл смерил его тяжелым взглядом, и мрачно добавил, уже вслух:

– Не тебе, начавшему бойню среди невинных, говорить об убийствах. Слишком многие умерли сегодня по твоей вине. Ты получишь свою свободу, дракон, даже если ты передумал, – он обратил свои псионические силы на Скиориелафаса, и сжал его душу в тюрьме из своей воли, опираясь на древние ловушки эссенции, созданные Перики.

***

Гламфеллен закончил работу над драконьим сознанием через пару дюжин минут. Он отпустил своих ближников перед тем, как начать операцию по освобождению дракона от его личности, наказав им двигаться на «Онеказу», и вернув Текеху реликвию Перики. Душевная лоботомия заняла весьма продолжительное время, но увенчалась успехом. Разум дракона растворился в эмпиреях, а его тело, все так же исполненное мощи его колоссальной души, заснуло, свернувшись клубком. Гламфеллен довольно потянулся, и быстрым шагом двинулся прочь из сырых катакомб гильдии. Он хотел зайти к Онеказе, и сообщить ей как неприятные, так и немного обнадеживающие новости о произошедшем.

***

Тронный зал дворца Каханга был необычайно оживлен – слуги, воины, и чиновники роились вокруг сидящей на троне Онеказы и стоящего рядом с ней Аруихи в непрерывном круговороте – подходящие с докладами и немедленно усылаемые прочь, вызываемые откуда-то из глубин дворца, отходящие в сторону и смиренно ожидающие своей очереди. Аруихи, заметив Кьелла, приветственно махнул ему рукой, тут же, впрочем, обратив своё внимание на спешно докладывающего что-то матару.

«Что-то срочное? Нужна помощь?» коснулось разума Кьелла телепатическое послание. Он повернулся к трону и встретил взгляд Онеказы, усталый и встревоженный. Гламфеллен покачал головой, отправляя ей ответ: «Новости. Хорошие и плохие.» Королева чуть расслабилась. Её мысленный шепот лёгким перышком скользнул по границе внимания Кьелла: «Подожди немного. Я выслушаю тебя сразу же, как закончу с последствиями нападения драконов.»

Ждать пришлось на удивление недолго – правители Хуана не тратили ни секунды лишнего времени в общении с подчиненными, и неиссякающий, казалось бы, поток разумных, проходящий сквозь тронный зал, быстро утих и сошёл на нет. Большая часть находившихся в зале покинула его; удалился, как ни странно, и Аруихи, дружески улыбнувшись Кьеллу на прощание. Остались лишь несколько стражников и слуг, Кьелл, и королева на троне. Гламфеллен подошёл ближе, остановившись у самого пьедестала. Онеказа выглядела не лучшим образом – тени подчеркнули чуть запавшие глаза, тонкие брови сошлись в гримаске волнения, а неизменная расслабленность её позы уступила место усталой недвижности.

«Умаялась, бедненькая,” с жалостью подумал Кьелл. «Может, отбоярюсь ерундой какой, и завтра приду? Пусть поспит хоть.»

– Лучше избавиться от сегодняшних тревог сегодня, – тихо ответила королева, даже не пытаясь скрывать свое извечное чтение его мыслей, и добавила с тоской: – Сон будет недоступной роскошью для меня следующие несколько дней. Что за новости ты принёс мне, Кьелл?

– Настоящей целью атаки была Гильдия Заклинателей Воды, – гламфеллен старался отвечать коротко и по делу. – Пока летучие твари прорывались к ней с воздуха, нага атаковали из катакомб Старого Города, докопавшись до гильдейских подземелий. Атака отбита, но Майру пожертвовала собой, защищая молодёжь.

– Это великая утрата для всех Хуана, – тяжело вздохнула королева. – Майру была другом, и ценным помощником. Ты выяснил, что было причиной нападения? – Кьелл замялся, оглядывая присутствующих в тронном зале аумауа. Онеказа успокаивающе кивнула ему, предлагая продолжать, и гламфеллен заговорил:

– Это было наследство Перики. Один из драконьих стражей Дедфайра, связанный и заключенный ею в подземельях гильдии. Атака и нага, и дрейков – его дело.

– Что же стало с ним? – Онеказа подалась вперед. Её глаза блестели лихорадочным ожиданием. – Он мертв? И что было причиной его заключения?

– Жив, и почти полностью здоров, – улыбнулся Кьелл. – Он – истинный источник силы Заклинателей Воды, а не пакт с Нгати, утраченный давным-давно. Это вторая моя плохая новость. Но есть и хорошая – он больше не будет рваться на свободу, как сегодня. Я провел небольшую операцию на его душе, – бледный эльф широко улыбнулся. – Та его часть, что жаждала свободы, получила её, а та, что обладала силой, продолжит наполнять ей ритуалы Заклинателей.

– Экера, я слишком устала для подобных откровений, – выдохнула Онеказа, проводя ладонью по лицу. – Я обдумаю это позже, и позже награжу тебя, соразмерно заслугам. Расскажи мне новости с Хасонго, Кьелл.

– Эотас убил почти всех, и разрушил почти все, как я и ожидал, – пожал плечами бледный эльф. «Я доломал то, что осталось,” добавил он мысленно. «Пусть Атсура порадуется.» Королева бледно улыбнулась. – Я знаю его следующую остановку – Зубы Магран, и готовлюсь к броску туда.

– Хорошо, – устало кивнула женщина. – Нужна ли тебе помощь с этим?

– Справлюсь, – ответил гламфеллен. – А вы, моя королева? Я могу помочь вам чем-нибудь? Помнится, вы говорили о миссии для меня?

– Многое изменилось в твоё отсутствие, – отстраненно ответила Онеказа. Во второй раз за этот разговор, разума Кьелла коснулось её ментальное присутствие, такое же мимолетное, как и ранее, и её голос в его мыслях прошептал: «Вечером, на крыше. Будь вдвойне осторожен.»

– Я вынуждена распрощаться с тобой, – сказала она тихо. – Но я приму тебя в любое время с новостями, подобными сегодняшним.

Попрощавшись, гламфеллен двинулся к выходу. Дел было достаточно – проверить состояние корабля и раненых, позаботиться о мёртвых, и по мере сил помочь городской страже, все ещё вылавливающей драконью мелочь по укромным углам. Все это следовало завершить до темноты – пусть из вечерней встречи с королевой, измотанной делами и волнением, наверняка не выйдет никакой романтики, он ждал её с нетерпением. «Чуток тревожно из-за того, как она меня пригласила,” раздумывал эльф, шагая по улицам Некетаки, «но уверен, я смогу снять с неё часть проблем. Как-никак, любовь – не только букетно-конфетное, поддерживать свою ненаглядную тоже нужно.»

***

– Ты избег чужого внимания? – Онеказа встретила Кьелла, как только он перешагнул ограду сада на крыше, и, взяв его за руку, увлекла в тень одной из скульптур.

– Я обошел стороной все освещенные окна, – ответил он.

«Вообще-то, это я, как мужчина, должен хватать тебя за руки и таскать за собой почём зря[9],” подумал он с удивлением. «Крайне смущающий реверс гендерных ролей, ага.»

– Я сегодня плохой собеседник, извини, – вздохнула королева. – И не могу сейчас забыть о делах и просто наслаждаться твоим обществом. Я хочу поговорить о твоей миссии.

– Для начала, вот, – с некоторым трудом заставив себя не думать о её реплике, Кьелл шагнул ближе и вложил в ладонь женщины снятый с пояса флакончик. – Раз уж тебе не спать сегодня, освежись. Здесь сильный тоник, стимулятор, и регенератор, сам варил. Одна беда, пожертвовал вкусом ради малого объёма.

Она, ни секунды не сомневаясь, осушила флакон, и тут же выронила его, судорожно согнувшись и схватившись за горло.

– Ох! Ой-ой-ой… Я словно проглотила очень сердитого скорпиона, покрытого огненными муравьями. Дай мне это кто другой, я бы заподозрила в нем жестокого отравителя, – передернувшись, она выпрямилась и повернулась к Кьеллу. – Как ты это пьёшь?

– С отвращением, – пожал плечами эльф. – Но ведь действует же? – женщина задумчиво провела ладонью по лицу, и кивнула, улыбаясь.

– Твоё ужасное зелье словно подарило мне ночь полноценного отдыха. Благодарить все равно не буду, – она лукаво усмехнулась. – Скажи спасибо, что не наказываю.

– Спасибо, – рассеянно ответил он, и, глянув на яркие звезды, спросил: – Сколько у нас времени?

– Четверть часа, не больше, – посерьезнела Онеказа. – Ты как-то говорил, что готов убивать ради меня. Увы, настало время попросить тебя об этом.

– Для начала, не говорил, а думал, а ты, как всегда, копалась в моих мыслях, – поправил он её с улыбкой. – Но от этих мыслей я не откажусь. И кто же у нас зажился на свете?

– Работорговцы, – взгляд Онеказы заледенел. – ВТК не делают большой тайны из их логова на острове Кривая Шпора, но отрицают все связи с ними. Я не могу запретить работорговцам заниматься их отвратительным промыслом – россыпи вайлианских денег прикрывают этих негодяев, словно броня. Я объявила порабощение и торговлю подданными Хуана вне закона, но боюсь, они плюют на этот запрет.

– Значит, мне нужно вымести мусор с Кривой Шпоры, – отстраненно ответил гламфеллен. – Я только за. Но почему это не публичный разговор?

– Это не вся твоя миссия – лишь малая её часть, – ответила королева, и погрустнела. – Я больше не доверяю ни стенам моего дворца, ни разумным, его заполняющим. Вайлианцы слишком много общаются с Принчипи, слишком открыто. Рауатайцы вооружаются с удвоенным усердием. Близится буря, Кьелл. Мы должны подготовиться к ней.

– Рауатай прислал свои элитные войска на Хасонго, – вставил эльф. – Совсем забыл рассказать тебе об этом, со всеми нашими драконьими проблемами, – Кьелл смущенно почесал нос.

– Я знаю, – улыбнулась Онеказа. – Такое не осталось бы от меня в секрете. Ранга нуи не предпримет открыто враждебных действий, пока что.

– Угу. Я тебя перебил, извини. Буря, значит? Думаешь, будет война?